Подол с головастиками. Лоскутки. Колечки

Подол с головастиками.
Лоскутки.Колечки.
 (Детство без инструкции и интернетов)

Светка родилась в такое время, когда навигаторов ещё не было ни в телефонах, ни в жизни, а потому всякому человеку приходилось добираться до истины собственными ногами, иногда коленями, а в особенно запутанных случаях — даже носом, которым он нередко утыкался в последствия своих открытий. Взрослые, конечно, знали множество полезных вещей, но почему-то далеко не всегда находились рядом в тот самый момент, когда ребёнку требовалось срочно выяснить что-нибудь чрезвычайно важное, например, можно ли сварить из лягушачьих детей уху или сколько маминого платья необходимо для того, чтобы кукла перестала выглядеть бедной родственницей.

Впрочем, Светку такие мелочи никогда не останавливали, потому что детство её проходило по одному весьма надёжному закону: если девочке становилось скучно, значит, где-то поблизости уже притаилось приключение, которое только и ждало, когда его наконец обнаружат.

А обнаруживала Светка приключения с такой быстротой, что взрослые порой не успевали даже понять, откуда оно взялось и почему теперь требуется срочно принимать меры.

Жила она в Рыбаковке, и одно только название посёлка, по её разумению, обязывало жителей заниматься рыбалкой, иначе для чего бы его так назвали? Природа, надо полагать, не разбрасывалась словами попусту, а раз уж на карте значилась Рыбаковка, то рыба в ней должна была водиться непременно, причём желательно в таком количестве, чтобы хватило на всех.

Вот и отправлялась Светка вместе с босоногой ватагой на пруды, где вода пахла тиной, солнце рассыпало по поверхности золотые блёстки, а маленькие чёрные головастики сновали в мелководье, словно знали какую-то важную тайну и торопились сообщить её друг другу.

Рыбаки из ребят были, прямо сказать, ещё неопытные, зато азарту им хватало на целую артель, и когда Светка принялась собирать добычу, то вскоре выяснилось, что никакая посудина для этого дела ей не требуется, потому что у неё имелся собственный подол, вместительный, удобный и, как казалось девочке, совершенно приспособленный для перевозки водных богатств.

Она набрала головастиков столько, что платьишко оттянулось вниз, а добыча затрепетала в складках ткани, и отправилась прямиком к маме на работу, в фельдшерский пункт, где взрослые, по её представлению, должны были немедленно оценить размах предприятия и приступить к приготовлению обеда.

Мама в это время занималась своими делами, возможно, спасала кого-нибудь от простуды или перевязывала разбитое колено, когда в помещение влетела Светка с таким торжественным видом, будто доставила в районный центр целый осетровый обоз.

— Жарь рыбу! — объявила она, расправляя подол и высыпая головастиков в тазик.

Что тут началось!

Взрослые засмеялись так, что, кажется, даже медицинские инструменты на столе зазвенели от неожиданности, а Светка стояла посреди всеобщего веселья и никак не могла понять, что именно произошло, поскольку добыча была налицо, рыбы было  полным-полно, распоряжение отдано, а единственным препятствием к обеду почему-то оказался какой-то совершенно непонятный взрослый смех.

Впрочем, обижаться она не стала, ведь если люди смеются, это ещё не значит, что они правы, а если уж Светка за что-нибудь бралась, то делала это с полной уверенностью в успехе, какой иным взрослым не хватает даже после многолетнего жизненного опыта.

К тому же головастики были настоящие, хвостатенькие,чёрненькие, живые, и никто не мог отнять у неё главного: она ведь не просто ловила какую-то там мелочь в пруду, а добывала еду, причём совершенно самостоятельно, без удочки, без червей и без всяких денежных затрат, что по нынешним временам следовало бы считать почти образцовым хозяйствованием.

Правда, до жареной рыбы дело так и не дошло, но это уже были подробности, которые, как известно, способны испортить даже самое замечательное открытие, если придавать им слишком большое значение.

В те годы никто не мог заглянуть в интернет и узнать, кто перед ним плавает, что из этого вырастет и почему не всякую живность, пойманную в воде, следует немедленно нести на кухню. Приходилось познавать мир самостоятельно, причём желательно на практике, потому что одно дело — услышать от кого-нибудь, что головастики не рыбы, и совсем другое — собственноручно выловить их целый подол и испытать такое разочарование, когда тебе вдруг сообщат, что обед отменяется.

Но Светка не принадлежала к людям, которых одна неудача способна надолго отвратить от познания окружающего мира, и если с рыбой вышло недоразумение, то впереди оставались другие области человеческой деятельности, ещё не исследованные должным образом.

Особенно опасной областью была скука, потому что именно она однажды заставила Светку обратиться к портновскому ремеслу.

Мама ушла на работу, дома стало тихо, и девочка решила, что настало самое подходящее время для того, чтобы заняться кукольным гардеробом. Куклы, надо сказать, давно нуждались в обновлении, поскольку ходить в одном и том же платье несколько дней подряд было, по мнению Светки, не только скучно, но и совершенно недопустимо для приличных кукол, которые должны были соответствовать времени, моде и положению своей хозяйки.

Ткани, однако, в доме не нашлось, а ждать, пока они появятся, Светка не привыкла, ибо ожидание было занятием для взрослых, которые почему-то могли целыми днями обсуждать то, что следовало просто взять и сделать.

Зато у мамы имелся великолепный гардероб, где висели платья, одно краше другого, и Светка, заглянув туда, сразу поняла, что трудности её закончились, потому что материал для будущего творчества находился буквально под рукой.

Она подошла к делу с удивительной аккуратностью, которую впоследствии, вероятно, следовало бы отметить в какой-нибудь книге о кройке и шитье, поскольку Светка не стала бездумно портить первое попавшееся платье, а от каждого отрезала по небольшому квадратику, примерно такого размера, какой требовался для носового платка.

В этом поступке чувствовалась настоящая справедливость: если уж куклам обновки, то всем, а если материал берётся из маминого гардероба, то надо распределять его равномерно, не обижая ни одного платья предпочтением к другому.

Закончив раскрой, Светка села за шитьё, и вскоре куклы действительно преобразились до неузнаваемости, словно побывали у столичной портнихи, которая получила заказ от нескольких состоятельных дам и решила исполнить его с особенным вдохновением.

Одна щеголяла в пёстром наряде, другая красовалась в нежном цветочке, третья, вероятно, уже считала себя самой модной особой в округе, а Светка любовалась результатами труда и чувствовала то особенное удовлетворение, которое испытывает человек, когда ему удалось своими руками создать настоящую красоту.

Вот только мама, вернувшись домой, тоже обнаружила результаты чужого творчества, но уже не на куклах, а в собственном гардеробе, где платья стояли теперь перед ней в каком-то совершенно новом, не предусмотренном портновскими правилами виде.

На каждом красовалось маленькое аккуратное отверстие, и если бы все эти платья однажды собрались вместе и отправились на заседание общества пострадавших от детской моды, то у каждого нашлось бы что рассказать.

Можно только представить, какие мысли посещали маму в тот момент, потому что одно дело — обнаружить, что ребёнок порвал платье, играя во дворе, и совсем другое — понять, что ребёнок провёл дома целую серию тщательно спланированных операций, причём каждую выполнил с такой любовью и старанием, что ругать его было почти так же трудно, как объяснить ему, почему всё это нельзя было сделать на старых тряпочках.

Но Светка ведь не хотела ничего плохого, и в этом заключалась главная трудность её воспитания: за каждым маленьким бедствием стояло совершенно чистое намерение, а между намерением и результатом пролегала такая широкая пропасть, что в ней мог бы уместиться не один мамин гардероб.

А потом случилась  история с колечками.Она  получилась ещё интереснее, потому что колечки были не просто украшением, а настоящим  богатством, предметом гордости и почти междудворовой модой, которая распространялась по дворам быстрее всяких газет и журналов.

Девочки и мальчики  плели их из цветной проволоки, надевали на пальцы, любовались блеском и при случае демонстрировали друг другу свои сокровища, причём количество колечек имело немаловажное значение, а потому обладатели сразу нескольких украшений чувствовали себя особами весьма состоятельными.

Светка тоже хотела колечек, и желательно побольше, но тут обнаруживалась неприятная сторона всякого ремесла: прежде чем получить готовое изделие, следовало раздобыть материал, а цветная проволока сама собой во дворе не росла.

И тут на помощь пришла техника.

В доме стояли радиоприёмники и   -  радиолы, на которых крутили пластинки  и внутри которых, как выяснилось при ближайшем рассмотрении, скрывалось множество разноцветных проводов, причём проводов было столько, что хватило бы, наверное, на целую ювелирную мастерскую, если бы кто-нибудь догадался использовать их именно таким способом.

Светка с братишкой посмотрели на эти  радиоприёмники, потом друг на друга и, по-видимому, пришли к единодушному заключению, что семейная техника не должна простаивать без дела, когда у детей имеются столь серьёзные потребности.

Работали они дружно, без лишних разговоров, методично извлекая провода из радиоприёмников, и в этом занятии было всё, что требуется для успешного предприятия: взаимопомощь, целеустремлённость, техническая смекалка и полное отсутствие ненужных сомнений.

Скоро провода были добыты, колечки сплетены, и Светка могла любоваться своими пальчиками, на которых сверкали цветные украшения, а рядом так же довольно  сиял братишка , тоже не оставшийся без заслуженной доли.

Колечки получились замечательные, и, глядя на них, можно было подумать, что дети только что вернулись с выставки ювелирного искусства, где им вручили главную награду за оригинальность и умение находить драгоценный материал там, где взрослые видят всего лишь старую технику.

Правда, радиоприёмники после этого утратили все прежние  возможности, ради которых их когда-то покупали, но ведь нельзя же требовать от вещей, чтобы они одновременно служили прежнему назначению и помогали Светке становиться красивее и богаче.

Тем более что колечки уже  были на всех пальцах, и Светка ещё долго думала, как было бы хорошо, если бы у человека имелось не две руки, а хотя бы четыре, потому что тогда можно было бы надеть в два раза больше украшений, не отказываясь при этом от новых творческих замыслов.

А вот взрослые, обнаружившие результаты модернизации варварски  растерзанных  радиоприёмников, могли думать совершенно о другом, но взрослым вообще свойственно слишком много внимания уделять тому, что перестало работать, и слишком мало — тому, что благодаря этому появилось на свет.

Так и жила Светка, исследуя мир без инструкции, без предварительных консультаций и без всяких гарантий, что очередное открытие закончится именно так, как ей представлялось в начале.

Она могла утром отправиться на пруд за рыбой, к обеду стать портнихой, а к вечеру растерзать  электротехнику, и во всех этих занятиях было нечто общее: ей хотелось не просто смотреть на жизнь со стороны, а непременно потрогать её руками, попробовать на вкус, разобрать на части, если понадобится, и потом собрать заново, пусть даже получившаяся конструкция несколько отличалась от первоначального замысла.

Конечно, взрослым от такой самостоятельности порой доставалось немало хлопот, потому что им приходилось разбираться с последствиями открытий, которых они сами никогда не совершили бы, а Светка тем временем уже находила себе новое занятие и с любопытством поглядывала на следующий ещё не исследованный уголок мира.

Но разве можно было сердиться на неё всерьёз, когда даже самые нелепые её поступки рождались из той редкой детской уверенности, что всё вокруг существует не для того, чтобы его боялись испортить, а для того, чтобы с ним знакомились, удивлялись ему и учились понимать, как устроена эта огромная, прекрасная и совершенно непредсказуемая жизнь?

Ведь детство не выдаёт человеку инструкции, не прикладывает к каждому дню подробного объяснения и не предупреждает заранее, что из маленького открытия может получиться большая семейная история, которую потом будут вспоминать за столом, смеяться до слёз и каждый раз находить в ней что-нибудь новое.

Оно просто распахивает перед ребёнком свои ворота, выпускает его босиком на тёплую землю, к прудам, травам, дождям и бесконечным летним дням, а дальше уж как получится.

И у Светки, надо сказать,это получалось замечательно.

Пусть головастики не стали жареной рыбой, мамины платья пережили тяжёлые испытания портновской модой, а радиоприёмники, возможно, надолго задумались о смысле своего существования, зато сколько было смеха, сколько открытий, сколько настоящей, не придуманной никем радости, которая не нуждалась ни в дорогих игрушках, ни в красивых декорациях, ни в чьих-либо разрешениях.

Теперь, когда Светка стала взрослой и иногда возвращалась памятью в своё босоногое детство, ей казалось, что оттуда, из далёких лет, навстречу ей всё ещё бежит та самая маленькая девочка, которая ничего не знала о житейских правилах, зато умела превращать самый обыкновенный день в событие районного масштаба. Бежит, смеётся, размахивает подолом, полным головастиков, и ещё издали кричит что-то такое, от чего у взрослых заранее начинает побаливать голова, хотя они пока даже не догадываются, что именно произошло.

И, наверное, именно поэтому, когда много лет спустя Светка вспоминала  эти истории, ей виделись прежде всего не мамины огорчения и не испорченные вещи, а тёплая вода, в которой мелькали маленькие чёрные головастики, цветные провода, превращавшиеся в  сокровища, и мамины платья, которые совершенно неожиданно для самой хозяйки приняли участие в создании высокой кукольной моды.

Потому что настоящая память, как и настоящее детство, хранит не столько то, что было правильно, сколько то, что было прожито с открытым сердцем, с любопытством и с такой неудержимой верой в собственные силы, что даже целый мир, кажется, не смог бы остановить маленькую девочку, если ей вдруг вздумается выяснить, что находится по ту сторону очередной лужи.

А если бы кто-нибудь всё-таки решил написать для Светки инструкцию по обращению с жизнью, то начинать её следовало бы примерно так: никогда не скучай без дела, не проходи мимо непонятного, береги чужие платья, не разбирай работающие радиоприёмники и, если уж собралась ловить рыбу, сначала выясни, кто именно плавает у тебя в подоле.

Хотя все эти правила Светка, пожалуй, всё равно нарушила бы, потому что некоторые открытия становятся по-настоящему великими только тогда, когда человек совершает их сам.

Главное — не разучиться смеяться.

Особенно над собой.

И никогда не забывать ту маленькую Светку, которая умела превращать обыкновенный день в приключение, а собственные проказы — в истории, которые спустя много лет согревают душу и заставляют смеяться так, как давно уже не смеялся.

# (бабушка тоже была девочкой)