Японский городовой и Великий химический скандал

После истории с етиловым бензином Японский городовой решил, что пора навести порядок в городе Едрит;Мадрид. И первым делом — разобраться с Аменхотепычем. Тот не унимался: то пытался сварить эликсир вечной бодрости из кочерыжек, то экспериментировал с ядрёной вошью, чтобы вывести породу «суперпрыгучих котов».

В тот день Евпатий Коловрат прибежал к Японскому городовому прямо в ёперный театр, где тот как раз репетировал финальный проход с гондолой по сцене (гондола была деревянная, на колёсиках, и ехала по рельсам).

— Беда! — выдохнул Евпатий, размахивая смятым листком. — Аменхотепыч опять что;то нахимичил! В центре города фонтан бьёт не водой, а зелёной пеной! И пахнет так, будто кто;то смешал ядрёный батон с медным купоросом!

Японский городовой побледнел, потом покраснел, потом снова побледнел — и выдал то самое:

— Ангедрид твою валентность через медный купорос! И что там про твою дивизию… Да чтоб у него все реакции шли только в обратную сторону!

Евпатий даже замер, уважительно кивнул и тихо сказал:
— Вот это да… Это не просто ругань, это периодическая таблица в гневе.

Они помчались к фонтану. Аменхотепыч стоял рядом, в защитном фартуке и очках, и радостно хлопал в ладоши:
— Получилось! Это же катализатор нового типа! Теперь любая кочерыжка будет гореть ярче солнца!

— Ты хоть понимаешь, — рявкнул Японский городовой, — что если эта пена доберётся до моего «Ёжика;2000», он не просто не заведётся — он начнёт петь арии из ёперного театра без разрешения дирекции?!

Аменхотепыч смутился:
— Ну, я не думал… Я хотел как лучше. Хотел доказать, что Египетская Сила — это не про духов, а про химию!

Тут Евпатий прищурился:
— Слушай, колдун, если ты сейчас не нейтрализуешь эту пену, я тебе такую дивизию покажу — не в смысле армии, а в смысле, что соберу всех соседей, и они будут маршировать вокруг твоего дома с вёдрами. И каждый будет спрашивать: «А где тут у вас реагент?»

Аменхотепыч поёжился, быстро достал из кармана банку с чем;то белым, бросил в фонтан — и пена начала оседать, превращаясь в безобидную кашицу, которая, правда, подозрительно напоминала ядрёную кочерыжку в сметане.

— Ну вот, — буркнул Японский городовой. — Хоть не взрыв, и на том спасибо. Но запомни: никаких валентностей без моего разрешения!

С тех пор Аменхотепыч экспериментировал только в подвале, под присмотром Евпатия, а Японский городовой носил в кармане мешочек с мелом — на случай, если вдруг снова понадобится срочно нейтрализовать какую;нибудь ядрёную реакцию.