История одной пушки Как Гришка Отрепьев до Кремля

«История одной пушки Как Гришка Отрепьев до Кремля и обратно»


История начала XVII века в России — это не просто параграфы из школьного учебника, от которых неудержимо клонит в сон. Это готовый сценарий для самого дорогого, циничного и захватывающего политического триллера в стиле «Игр престолов», где предают раньше, чем успевают поздороваться, а короны меняют владельцев со скоростью мелких купюр на ярмарке.
В этой постараемся снять с нашей истории толстый слой академической пыли и разберем великую трагикомедию Смутного времени простым, понятным и честным языком. Общею, будет интересно. Но о чем же мы поговорим? А о том, как так получилось, что железному царю Борису родовитые бояре кланялись до хруста в пояснице, а его умнейшего 16-летнего сына Фёдора сдали и предали при первой же возможности? Зачем московская элита сознательно «подкормила» беглого монаха Гришку Отрепьева и решила чужими руками устроить в Кремле зачистку? Почему русские города один за другим без боя, с хлебом-солью и колокольным звоном сдавались наглому авантюристу, и когда в мировой истории повторится точно такой же победный марш? Зачем умирающих царей срочно стригли в монахи прямо на смертном одре и помогал ли этот «юридический финт» очистить карму перед судом истории? Забудьте про скучные зазубривания дат. Перед вами — анатомия великого кризиса, рассказанная с хронологической точностью, но со здоровой долей иронии над вечными человеческими пороками: страхом, жадностью и запредельной наглостью, поверьте они есть всегда и всегда будут, пока неизменно есть на этой планете человек. Человечество за пару тысяч лет сильно продвинулось в технологиях, научилось запускать ракеты в космос и платить за кофе прикосновением телефона, но в плане базовых настроек порока мы до сих пор топчемся на уровне первобытного стада, добравшегося до бесхозного мамонта. Вглядитесь в эту анфиладу веков: меняются монархи, рушатся империи, айфоны сменяют кремнёвые топоры, а человек — библейский ли, средневековый или наш современник из офиса в Сити — остается всё тем же испуганным хищником, мечтающим укусить побольше, а убежать подальше. Спойлер, который за две тысячи лет так и не стал сюрпризом: предавали все, предают сейчас и будут предавать всегда. Таков человек — существо, способное продать родную маму, но обязательно в рассрочку и под хороший процент.
Если посмотреть на проблему в духе глубокого богословского анализа, то грехопадение Адама было первой системной ошибкой менеджмента. Человек захотел получить весь пакет акций мироздания («будете как боги»), не внося уставного капитала и в обход Единственного Акционера. Чистой воды рейдерский захват! А когда пришел Аудит, Адам мгновенно сдал Еву, а Ева — змея. Вот вам и первый прообраз доносительства.
Разве библейская история — это не хроника тотального дефолта верности? Продажа Иосифа: братья продают родного брата в рабство за 20 сребреников. Типичный краудфандинг на крови ради избавления от конкурента. Поцелуй Иуды: Классическая венчурная сделка с фиксацией быстрой прибыли (30 сребреников) без учета долгосрочных репутационных рисков. И ведь первосвященники — этот совет директоров иудейского фонда — потом отказались оформлять возврат средств: «Нам-то что? Смотри сам». Чистое «подпись на оферте стоит, транзакция проведена, до свидания».
Причем эта горькая правда зарифмована в самом культурном коде нашей цивилизации — задолго до того, как экономисты придумали графики дефолтов. Об этом кричит не только христианская Библия. Загляните в Коран, предостерегающий человека от разрушительной страсти к накоплению (ат-Такасур) и слепой гордыни. Откройте священные тексты буддизма, где первой незыблемой истиной провозглашено, что корень всех человеческих страданий — это ненасытная жажда (танха) и привязанность к иллюзиям. Любая мировая культура, любой этнос от ледников Аляски до пустынь Африки в своих тайных страстях поразительно, пугающе одинаковы.
Особенно безжалостно эта зеркальность проявляется в моменты тектонических сдвигов — во время войн, пандемий, голода и великих бедствий. Вся наносная цивилизованность слетает, как сухая позолота, обнажая стабильный, веками не меняющийся каркас человеческих комплексов, страхов и грехов. И в то же время, в этой общей трагедии каждый народ глубоко, до слез индивидуален. Наша общая человеческая природа заставляет нас одинаково падать, но каждая нация, каждая культура делает это со своим неповторимым надрывом, под свою собственную, ни на что не похожую музыку. Мы плачем на разных языках, молимся разным богам и предаем с разным изяществом, но падаем всегда в одну и ту же пропасть.
Изначально предлагаю поговорить о Годуновых. Откуда вообще взялся этот род? Исторические хроники и легенды связывают Годуновых с татарским мурзой Четом, который в XIV веке выехал из Золотой Орды на службу к московскому князю Ивану Калите, принял крещение под именем Захария и основал знаменитый Ипатьевский монастырь в Костроме.
От этого мурзы Чета пошли Сабуровы, Вельяминовы и, собственно, Годуновы. Род был вполне приличный, но по меркам высокомерных бояр Шуйских или Романовых, которые вели родословную чуть ли не от римского императора Августа, Годуновы считались «худородными выскочками». Представляете, какая трагедия? Твои предки триста лет пахали на благо Московии, построили шикарный монастырь в Костроме, а тебе в Кремле всё равно говорят: „Подвинься, костромской, тут люди с Рюриком в одном вагоне ехали.
А вообще, как оно испокон веков на Руси водилось, к вершинам власти Бориса подтолкнула крепкая родственническая рука. Вывел сиротку в люди родной дядя — Дмитрий Иванович Годунов. Человек он был сверхъестественной гибкости и феноменального чутья. Пока прочие родовитые бояре соревновались, кто эффектнее сложит голову на плаху, этот провинциальный дворянин вовремя сообразил, где тише и безопаснее. И устроился при дворе... постельничим. Звучит для нашего уха как «постель-ничего» — ну, подумаешь, простыни перетряхивать, должность уровня младшего помощника старшего дворника. Но вы только вдумайтесь в геополитический масштаб вакансии. В те лютые опричные времена это была самая стратегическая, интимнейшая должность в государстве. Постельничий — это вам не просто горничная в туфлях с помпонами, это глава Постельного приказа. В его подчинении спальники, стряпчие и целая куча охраны. Главная обязанность — чтобы государь проснулся живым. Дядя Дима лично проверял постель Ивана Грозного на предмет спрятанных кинжалов, караулил царский сон в соседней каморке и хранил личную государеву печать. Ты видишь вождя без грима, без концепции и без порток. Ты знаешь, с какой ноги он встал, до того, как он сам это понял. Пока царь пребывает в благостном утреннем духе, ему можно аккуратно нашептать на ушко всё, что нужно. И нашептал! Дядя так душевно подоткнул монаршее одеяло, что вскоре захудалый костромской род Годуновых плотно окопался в Кремле. 15-летнего племянника Бориса заботливый опекун быстро пристроил под своё крыло — стряпчим в тот самый Постельный приказ. В самом начале своей карьеры Борис Годунов сделал гениальный, хотя и жутковатый с точки зрения морали ход. Он женился на Марии Григорьевне Скуратовой-Бельской. И тут произошёл уникальный исторический прецедент: главным сватом на свадьбе Бориса Годунова выступил сам Иван Грозный. Царь лично сосватал Борису дочку своего любимого палача, благословил этот союз и фактически скрепил опричный альянс высшей государственной печатью. Представляете уровень торжества, когда у тебя на свадьбе сватом работает лично самодержец, у которого в кармане абсолютная власть, а в глазах — недвусмысленный огонёк? От такого предложения не отказываются. Вот так, мягко стеля и заручившись сватовством самого грозного монарха в истории, обычные хранители государевой спальни бесповоротно перекроили всю историю Государства Российского. А кто её папа? Правильно, сам Малюта Скуратов — правая рука Ивана Грозного, шеф опричного сыска и человек, чьё имя до сих пор наводит ужас.
Понимаете, как у нас продвигаются по службе? Ты можешь быть трижды умным, но если твой тесть — начальник личной охраны царя и главный ликвидатор страны, то твоё резюме автоматически становится лучшим в Кремле!
Благодаря этому браку скромный костромской дворянин Борис Годунов мгновенно попадает в ближний круг Ивана Грозного. Малюту вскоре убивают в бою под Пайдой (1573 г.), но Борис к тому времени уже закрепился при дворе. Он становится доверенным лицом царя и получает чин кравчего (человека, отвечающего за царский стол — то есть за то, чтобы государя не отравили).
Закрепив успех, Борис проворачивает ещё более масштабную операцию. В 1580 году (по некоторым данным, чуть раньше, в 1575-м) он умудряется выдать свою родную сестру, Ирину Годунову, замуж за царевича Фёдора Иоанновича — того самого младшего сына Ивана Грозного, который позже станет царем.
Наверное, лица бояр Шуйских и Романовых в этот момент: «Вы это видели?! Мы тут триста лет род ведём от Рюрика и Гедимина, а этот шустрый зять Малюты пристроил сестру в царскую постель! Это же чистый блат!»
Когда в 1581 году у Грозного умирает старший сын Иван, Фёдор неожиданно становится наследником престола. А Борис Годунов — автоматически превращается в шурина будущего царя!
18 марта 1584 года. Иван Грозный, уже тяжело больной, решает сыграть в шахматы. И его партнёром по доске становится именно Борис Годунов (вместе с Богдан Бельский и Родион Биркин). Царь расставляет фигуры, собирается ходить королём... и вдруг падает навзничь. Смерть.
Какое фантастическое алиби! Человек умер во время игры в шахматы. И фигуры целы, и гроссмейстер вроде как ни при чём, а партия выиграна всухую. В народе, конечно, сразу поползли слухи, что Борис с сообщниками Грозного слегка... поддушили или подпоили ядом. Но официально — инфаркт за шахматной доской. Именно эта партия открыла Борису путь к регентству.
Когда Фёдор в 1584 году садится на трон, он, будучи человеком тихим и болезненным, фактически отдаёт управление страной любимому родственнику. Именно статус брата царицы Ирины дал Борису легитимное право отпихнуть всех остальных бояр и стать регентом, а после смерти Фёдора в 1598 году — претендовать на престол.
Эпоха Бориса Годунова (1584–1605 гг.) стала для России периодом великих надежд, масштабных реформ и трагического надлома, который привёл страну прямо в пучину Смутного времени. Представьте себе: на престоле умнейший человек, интеллектуал, первый западник, но без «правильной» родословной. Как говорил Жванецкий: «Ум есть, авторитет есть, а счастья нет».
В 1584 году умирает Иван Грозный. Оставил он после себя разруху (спасибо опричнине и Ливонской войне) и сына Фёдора Иоанновича. Фёдор был человеком святым, но для управления государством подходил слабо. Он любил молиться и звонить в колокола. Бояре смотрели на него и думали: «Ну, соображалка у царя чисто для горнего мира заточена!»
Тут на сцену выходит шурин царя — Борис Годунов. Мужчина умный, хваткий, фактически забравший регенство в свои руки. Когда Борис был всего лишь регентом при слабом царе Фёдоре Иоанновиче (1584–1598 гг.), его искренне любил простой народ, служилые люди (дворяне) и особенно стрельцы.
Понимаете, служивый класс и стрельцы — это люди дела. Им не нужны были боярские понты и древние родословные. Им нужно было, чтобы вовремя платили зарплату, ценили за службу и давали землю. И Борис это дал.
За что его обожали:
• Стрельцы при Борисе стали элитой. Он регулярно платил им щедрое жалованье, строил для них отдельные слободы, выдавал красивую форму и всячески подчеркивал их значимость. Стрельцы за Бориса готовы были в огонь и в воду.
• Служилые люди (дворяне) молились на Годунова. Он защищал их от произвола крупных бояр-олигархов. Именно Борис начал активно раздавать дворянам земли и продвигать их по службе за реальные заслуги, а не за «породнение» с Рюриком.
• Купцы и посадские люди ценили его за то, что при Борисе-регенте в стране наконец-то наступила стабильность («тишина великая»). Торговля расцвела, города строились, налоги были предсказуемыми.
Психологический парадокс Бориса Годунова в том, что пока он сидел на «втором месте» и рулил страной из тени, его носили на руках. Но стоило ему официально надеть шапку Мономаха и вся эта любовь испарилась при первом же неурожае. Народ простил бы Годунову-регенту любые ошибки, но Годунову-царю не простил ничего.
Что Борис успел сделать хорошего:
• 1589 год — учреждение Патриаршества в России. Первым патриархом стал Иов. Это был триумф! Наш церковный суверенитет. Больше никакой зависимости от Константинополя.
• 1595 год — Тявзинский мир со Швецией. Вернули потерянные в Ливонской войне города (Ям, Копорье, Ивангород, Корелу). На Балтике снова можно было дышать.
• Строительство: При Борисе построили Белгород, Самару, Саратов, Царицын и забабахали Смоленскую крепостную стену («ожерелье земли Русской»).
Но тут случается 1591 год — «Угличское дело». Погибает младший сын Ивана Грозного, царевич Дмитрий. Официальная версия комиссии (под руководством Василия Шуйского, который переобувался в воздухе чаще, чем современные артисты разговорного жанра): мальчик играл в ножички (в «тычку») во время приступа эпилепсии и сам себя по горлу... Ну уникальные люди! Народ, конечно, не поверил и обвинил во всём Годунова. Это клеймо «цареубийцы» испортит Борису всю оставшуюся жизнь.
В 1598 году Фёдор Иоаннович умирает. Династия Рюриковичей пресеклась. Наступает династический кризис. Страна зависла в нерешительности. По закону жанра, Борис Годунов — первый кандидат, но есть нюанс. Он не царской крови. Бояре-старожилы (Шуйские, Романовы) косо смотрят на «вчерашнего татарина» и шепчутся по углам.
Что делает умный Борис? Он не стал бороться за власть, он сделал так, чтобы власть сама за ним бегала и умоляла взять себя в руки.
В феврале 1598 года созывается Земский собор. Это первый случай в истории России, когда царя не получают по наследству, а выбирают. Патриарх Иов (которого Борис, напомним, сам же продвинул в патриархи в 1589 году) берёт инициативу в свои руки и предлагает единственно верного кандидата — Годунова. Собор голосует «за».
Делегация от Собора во главе с патриархом идёт к Новодевичьему монастырю. Народ падает на колени, патриарх плачет, протягивает шапку Мономаха.
Борис выходит, крестится и говорит: «Вы что? Я? Царём? Да у меня и в мыслях не было! Я недостоин, грешен, и вообще у меня здоровье слабое. Ищите другого!» И закрывает ворота.
Понимаете, наш человек если сразу соглашается — значит, подвох. А тут — ломается! Значит, порядочный, надо брать! На самом деле Борис психологически просчитал ситуацию: если он согласится сразу, бояре скажут, что он захватил трон. А если его будут долго умолять, то вся ответственность за его правление ляжет на плечи избирателей.
Собор идёт просить во второй раз. Борис снова отказывается. Атмосфера накаляется. Сторонники Годунова организуют массовые «стихийные» митинги. Приставы буквально заставляют людей плакать у стен монастыря. Тех, кто не плакал или не выл от горя, штрафовали или легонько подталкивали берёзовыми прутьями. Народ мазал глаза слюной и луком, чтобы изобразить вселенскую скорбь.
Этот плач Ярославны под стенами монастыря: «Бориска, выходи! Без тебя рожь не растёт, коровы не доятся, шведы под Смоленском чешутся! Спаси, отец!»
Поняв, что публика прогрета до нужной кондиции, а бояре-конкуренты деморализованы и не решились выдвинуть свои кандидатуры, Борис Годунов «ломается».
21 февраля 1598 года он милостиво соглашается принять корону, заявив, что уступает не своей гордыне, а исключительно слезам народным и воле Божьей. В сентябре того же года состоялась официальная коронация. Все это ему нужно было, для получения абсолютной легитимности. Он хотел, чтобы ни одна боярская душа потом не могла пикнуть, что царь сел на трон незаконно. Его выбрал Земский собор, его благословила церковь, его умолял народ. Правда, как показала история, от Смуты этот идеальный юридический план страну всё равно не спас.
Его главный минус - он не Рюрикович, а значит по мнению средневековья не природный, не от Бога "нелегитимный".
Борис очень хотел понравиться народу. Объявил амнистию, налоговые льготы. Но бояре (Романовы, Шуйские) его тихо ненавидели. «Кто такой этот Бориска? Выскочка! Вчера ещё татарин из Костромы, а сегодня — цезарь?»
Пытаясь удержать экономику и угодить помещикам, Борис в 1597 году вводит Урочные лета — 5-летний срок сыска беглых крестьян. Шаг логичный для государства, но крестьяне юмора не поняли. Зато закрепощение пошло полным ходом.
Борис Годунов опередил Петра I на целое столетие. Он был первым русским правителем, который решил: «Хватит вариться в собственном соку, пора перенимать технологии!» В 1602–1603 годах он отобрал несколько десятков боярских и дворянских детей и отправил их учиться за границу — в Англию, Германию, Францию. Ну наши люди — они же уникальные! Их отправили учиться, чтобы они вернулись и подняли отечественную науку. А они там посмотрели, как живут европейцы, вкусили эля и круассанов... и назад НЕ ВЕРНУЛСЯ НИ ОДИН! Вообще ни один! Растворились в тумане Альбиона и парижских кабаках. Для Годунова это был культурный шок, а для историков — первый задокументированный случай «утечки мозгов» на государственном уровне.
Начнем с того, что на фоне безумных семейных драм Ивана Грозного (который менял жён как перчатки и в итоге по легенде убил собственного сына, хотя историки сейчас склоняются, что он умер самостоятельно без помощи любящего родителя) семья Годунова выглядела как островок невероятного благополучия. Брак Бориса с Марией Скуратовой был на редкость удачным. Несмотря на то, что Мария была дочерью грозного Малюты, в семье царили мир, покой и искреннее уважение. Борис был верным мужем, что для правителей той эпохи — колоссальная редкость. Но главная его страсть — это дети, сын Фёдор и дочь Ксения. Борис безумно, до дрожи в руках любил их. Ведь родительская любовь — это когда ты готов отдать детям всё, даже если они тебя об этом не просили. А если ты царь, то всё — это целая страна. Борис нанял для детей лучших европейских учителей. Он мечтал интегрировать Россию в мировую элиту и страстно хотел выдать своих детей замуж и женить на представителях европейских монарших домов. Для красавицы Ксении он нашёл идеального жениха — датского принца Иоанна (Христиана). Принц приехал в Москву, Борис принял его как родного сына. Но тут вмешался злой рок: принц внезапно заболел и умер прямо перед свадьбой. Борис рыдал над ним навзрыд. Для сына Фёдора Борис искал невесту в Англии и Грузии. Он хотел для детей счастья, а воспитал их настолько нежными и интеллигентными, что грубая эпоха Смуты их просто раздавила.
Двоюродный брат царя, Семён Никитич Годунов, возглавлял Аптекарский приказ. Вы спросите: ну и что тут такого? Фармацевт? Ребята, Аптекарский приказ при Годунове — это вам не просто таблетки от кашля выдавать. Это было министерство госбезопасности, токсикологическая лаборатория и служба тотального сыска в одном флаконе. Семён Годунов был параноиком и главным «ухом» царя. Он создал в Москве невероятную сеть доносчиков. Слуги шпионили за боярами, жёны — за мужьями. А Аптекарский приказ контролировал всё, что попадало на кухни знатных людей. Если какой-нибудь боярин Романов вдруг начинал слишком громко возмущаться политикой Бориса, Семён Годунов мог организовать ему «внезапное несварение желудка» с летальным исходом. Из-за этой атмосферы страха Годуновых втайне ненавидели абсолютно все.
Когда Борис Годунов в 1598 году наконец взошёл на престол, он прилюдно в соборе дал великий зарок (клятву): в течение пяти лет не проливать крови, не казнить никого, а если понадобится — он последнюю рубаху с себя снимет и раздаст народу.
Он искренне пытался восстановить страну после Ивана Грозного. Представьте, какой посттравматический синдром был у Руси после опричнины, казней и Ливонской войны! Борис отменил недоимки, на три года освободил от податей разоренные земли, запретил пытки. Он хотел быть добрым царем-отцом, просветителем.
Ну менталитет у нас такой! Если правитель добрый, не рубит головы направо и налево и пытается всё наладить по-человечески — народ сразу думает: „Слабак! Ненастоящий царь! Настоящий-то Грозный нас порол, вот то была власть! За свою доброту и попытку реформ Борис получил не благодарность, а обвинения в слабости.
История России — это борьба невежества с несправедливостью. У Годунова случилась другая беда: его личные амбиции столкнулись с природой.
В 1601–1603 годах на Россию обрушился Великий голод. Летом шёл снег, шли дожди, урожай вымерз. Оцените запредельный уровень иронии, который современные ученые раскопали только в XXI веке: Божьим гневом и причиной Малого ледникового периода в России оказалось... сильнейшее извержение вулкана Уайнапутина в Южной Америке, в Перу, случившееся в 1600 году. Вы только вдумайтесь в этот исторический сюрреализм: где Перу, а где Москва (между ними 12 250 – 12 350 километров по прямой траектории)? В Южном полушарии бахнул вулкан, выбросив тонны пепла в атмосферу и закрыв планету от солнца, а русский мужик под Калугой из-за этого берет топор, идет свергать Годунова и присягать беглому монаху Отрепьеву, потому что «Бориска — душегуб»! Ну не гениально ли? Нас ведут стабильные космические комплексы: мы упорно ищем виноватого соседа за углом, когда на самом деле «накрыло» всю планету. Швеция: Зима 1601 года принесла рекордное количество снега. Весной это обернулось катастрофическими наводнениями, которые буквально смыли будущий урожай. Франция и Германия: Из-за глобального похолодания и отсутствия солнца виноград просто отказался созревать. Производство вина во Франции критически задержалось, а в Германии винодельческая отрасль перенесла тотальный коллапс. Швейцария: Лето 1600 и 1601 годов вошло в историю страны как один из самых экстремально холодных периодов за три столетия. Прибалтика (Эстония и Латвия): Зима 1601–1602 годов оказалась самой суровой за 500 лет. Гавань Риги полностью замерзла, а лед сошел на беспрецедентно поздний срок, полностью парализовав морскую торговлю. Ливония (как и Англия) жестоко пострадала от голода. Япония: Знаменитое священное озеро Сува замерзло на несколько недель раньше обычного. Хроники зафиксировали этот аномально ранний лед как уникальное событие, аналогов которому не было полтысячелетия. Китай: В Поднебесной климат сошел с ума — летописи зафиксировали аномальные холода, из-за которых персиковые деревья зацвели со скандинавским опозданием. За неурожаем в Китае и Корее последовали жестокие вспышки чумы и других эпидемий. Ирония судьбы в том, что сам регион извержения пострадал не меньше. Белый пепел засыпал города в радиусе сотен километров (в Арекипе слой пепла составил 25 см), полностью уничтожив местное сельское хозяйство. Испанские виноградники в Перу и соседнем Чили погибли, нанеся сокрушительный удар по экономике южноамериканских колоний. Поразительный парадокс: глобальный климатический кризис один на всех, но в Москве его решили лечить топором, бунтом и присягой Лжедмитрию.
Думаете, только наш Борис Годунов пострадал из-за капризов перуанской геологии? Как бы не так! Уайнапутина устроил зачистку правителей планеты с поистине ветхозаветным размахом. По всему миру в 1601–1603 годах, стоило солнцу скрыться за пеплом, а ценам на еду взлететь, подданные разных стран моментально вспоминали универсальный рецепт «антикризисного менеджмента» — бунт. Пока в Москве закипала Смута, Ближний Восток накрыл пик Джелялийских восстаний. Из-за катастрофических холодов и падежа скота разъяренные толпы голодных крестьян принялись громить Анатолию. В самый разгар этого хаоса, в 1603 году, на фоне тотального кризиса и инфляции скоропостижно умирает султан Мехмед III. Трон достается 13 летнему мальчику Ахмеду I, а империю лихорадит еще добрый десяток лет. Забавно, что турецкие паши винили во всем «ослабление веры», даже не подозревая, что их истинный враг сидит в Андах. Англия и Ирландия (1601–1603 гг.): На другом конце Европы полыхает финал Девятилетней войны (восстание О’Нила оно же Тиронское восстание). В 1601–1602 годах Ирландию сковывают аномальные морозы и тотальный голод. Ирландцы решают, что это идеальный знак свыше, чтобы окончательно сбросить английское владычество. Корона удержала контроль лишь чудом, выжженной землей и ценой полного опустошения казны. Измученная этим кризисом королева Елизавета I Тюдор умирает в 1603 году, и великая династия Тюдоров пресекается навсегда — точь-в-точь как Рюриковичи в России. Китай (Династия Мин, 1601–1603 гг.): В Поднебесной аномальный холод и летние снегопады 1601 года запускают обратный отсчет гибели великой империи. В провинциях Шаньси и Хэнань вспыхивают жестокие крестьянские восстания и эпидемии из-за пустых мисок с рисом. Император Ваньли запирается в Запретном городе, пока чиновники массово увольняются, считая климатический кошмар потерей «Мандата Неба». И пока китайцы режут друг друга за хлеб, именно в 1601 году вождь Нурхаци объединяет племена чжурчжэней, создавая армию, которая через несколько десятилетий окончательно сотрет династию Мин с лица земли.
А теперь зададимся самым главным риторическим вопросом: почему они просто не могли сесть за стол переговоров, поговорить и что-то придумать вместе? Ведь каждый из правителей — и Борис Годунов в Москве, и молодой Ахмед I в Стамбуле, и стареющая Елизавета I в Лондоне, и император Ваньли в Пекине — пребывал в полнейшем ужасе, не понимая, что происходит и что со всем этим делать.
Если бы они только знали, что этот кошмар накрыл всех! Насколько проще, милосерднее и логичнее могла бы повернуться мировая история! Представьте эту фантастическую картину: Борис Годунов отправляет гонца в Лондон и Стамбул с письмом: «Коллеги, у нас тут в августе Москва-река льдом покрылась, народ лютует, думает, что я незаконный царь. Как у вас?». А ему в ответ летит депеша из Англии: «Борис, выдыхай! У нас в Ирландии О’Нил поднял бунт, потому что коровы дохнут от холода, трава не растет, а во Франции весь виноград померз. Ты не виноват, это системный глобальный сбой!». Если бы они обладали этим знанием, им не пришлось бы тратить остатки государственной казны на взаимные войны, карательные экспедиции и поиск внутренних врагов. Борису не пришлось бы судорожно доказывать свою легитимность перед боярами, а китайский император не думал бы, что Небо лишило его мандата. Они могли бы объединить усилия, наладить поставки уцелевшего зерна из южных регионов, успокоить народы и вместе переждать эту климатическую катастрофу. Знание того, что «мы все в одной лодке», разгрузило бы парализующий страх правителей и убрало бы ту самую наглость, с которой оппозиция (будь то бояре Шуйские или ирландские вожди) пыталась отжать власть на падающем рынке.
Но трагедия Homo Sapiens в том, что мы веками заперты в информационном вакууме собственного эгоизма. Из-за отсутствия связи и элементарных знаний о мире каждый правитель варился в собственном соку, подозревая соседа в заговоре или виня во всем Божий гнев. Когда у тебя нет информации, на место логики моментально приходит паранойя. Вместо глобального диалога мир выбрал привычный путь — самосожжение в пожаре гражданских войн и бунтов. Мы не умели говорить тогда, и — давайте признаемся честно, глядя на современные международные кризисы — не очень-то научились и сейчас. Декорации стали цифровыми, а комплексы и неумение услышать друг друга остались прежними.
Но а мы, возвращаемся к нашей истории.
Цена на хлеб в Московском государстве выросла в 100 раз. Борис открыл царские амбары, раздавал деньги. Но что толку? Спекулянты прятали зерно (бояре тоже баловались), люди гибли миллионами.
Народ тут же сделал глубокий психологический вывод: «Царь-то ненастоящий! Бог нас карает за Борискины грехи!» Полыхнуло восстание Хлопка (1603 г.). Бунт подавили, но градус кипения в обществе остался.
Представьте картину: на дворе библейская катастрофа, три года подряд летом ложится снег, трава не растет, рожь вымерзает. Народ в панике ест лебеду и кору деревьев. И в этот момент из каждого монастыря, из каждой сельской приходской церкви попы и монахи начинают благостно шептать прихожанам на ушко: «А что вы хотели, православные? Это же нам кара небесная! За грехи наши, а главное — за царя неистинного, Бориску-убийцу, который безродный выскочка, да ещё и невинного младенца Димитрия в Угличе извёл.».
Церковное сарафанное радио сработало круче любого интернета. Простые священники и игумены монастырей Годунова откровенно не любили. Во-первых, он жестко контролировал церковные земли и не давал им богатеть за счет государства. Во-вторых, для них он тоже не был «царем от Бога». В итоге монастырские закрома, лопавшиеся от зерна, в голодные годы закрылись на амбарные замки. Борис умолял открыть монастырские амбары, чтобы спасти людей, но святые отцы предпочитали копить хлеб и смотреть, как народ звереет от голода и проклинает Кремль.
За Бориса Борисовича в этой рясеной оппозиции до самого конца стоял только один человек — патриарх Иов, о нем мы упомянем ещё раз чуть ниже. Иов был Годунову предан как родной пес. И понятно почему: ведь именно Борис в 1589 году провернул грандиозную геополитическую сделку, выбил для России независимое патриаршество и лично усадил Иова на этот высший духовный пост. Иов прекрасно понимал: рухнет Годунов — рухнет и он. Поэтому патриарх строчил официальные грамоты, рассылал анафемы Лжедмитрию, кричал на площадях, что царевич Дмитрий мертв, а в Польше объявился вор и Гришка Отрепьев. Но один патриарх против всей остальной церковной машины — это как один инспектор ГИБДД против потока нарушителей. Его просто не слышали. Рядовое духовенство продолжало гнуть боярскую линию, подливая масла в огонь народного бунта. 
Параллельно этому из Польши доносится весёлый голос: «Привет, я царевич Дмитрий! Я не умер в Угличе, я просто за забор укатился!» Это был Лжедмитрий I (беглый монах Гришка Отрепьев). Но кто же это? Григорий Отрепьев, которого будет клеймить патриарх Иов в своих грамотах и я Борис Годунов, кто этот Отрепьев (он же Лжедмитрий I) — это, пожалуй, самый успешный, артистичный и наглый авантюрист в истории России. Вообще, если посмотреть на историю России, то авантюристов у нас всегда рождалось с запасом. Земля русская ими буквально фонтанировала. Ну вот взять, к примеру, вторую половину XVIII века. По Европе вовсю гастролирует княжна Тараканова — выдает себя за дочь императрицы Елизаветы Петровны. Красивая, артистичная, крутит романы с кардиналами, но финал предсказуем: приехал граф Орлов, подмигнул, заманил на корабль, и пожалуйте в Петропавловскую крепость. Или взять Емельяна Пугачёва в 1773 году. Тоже ведь назвался «чудом спасшимся» Петром III. Масштаб был ого-го, полстраны на уши поставил. Но Пугачёв действовал кондово, по-нашему, по-простецки: собрал казаков, взял дубину, топоры и пошел крушить дворянские усадьбы. Харизма была дикая, но артистизма — ноль, обычный бунт, хоть и колоссальный, как впоследствии напишет Пушкин "безумный русский бунт". А в девятнадцатом веке? Всякие фальшивомонетчики, карточные шулера вроде Мишки Япончика позже в Одессе — ну, романтика, ну, красиво ушел от погони. Но всё это мелкий криминал масштаба одного региона. И тут на рубеже XVI–XVII веков на сцену выходит Гришка Отрепьев, которого патриарх Иов и сам царь Борис Годунов в своих грамотах до хрипоты клеймят «вором», «расстригой» и «сосудом дьявола». Господа, снимите шляпы. Перед нами — величайший, самый успешный, артистичный и наглый авантюрист в истории России. Куда там Таракановой или Остапу Бендеру. Те мечтали о Рио-де-Жанейро или куске золота, а этот парень замахнулся сразу на Шапку Мономаха. И как играет! Пугачёв-то просто кричал: «Я царь, верьте мне!». А Отрепьев выдал такой уровень артистизма, что польский король Сигизмунд III и крутейший магнат Юрий Мнишек сидели с открытыми ртами. Он выучил латынь, лихо скакал на лошади, фехтовал, танцевал на балах и кружил голову капризной Марине Мнишек. При этом Гришка настолько вошел в роль, что, кажется, сам искренне поверил, что он — сын Ивана Грозного. Это же система Станиславского за триста лет до Станиславского.
Он не просто спёр корону,
Он примерил её к трону!
Польским панам подмигнул,
Всю Россию обманул!
Просто представьте, простой беглый монах, который умудрился провернуть фокус века: на один год стать русским царём (1605–1606 гг.). Какая потрясающая карьера: от кельи до трона за пару лет. И ведь никто не спросил диплом, все просили только царский взгляд. Он был первый в нашей истории популист, который пообещал всем всё, прекрасно понимая, что выполнять обещания не придется. В миру его звали Юрий Богданович Отрепьев, родился он около 1581 года в семье небогатого галичского дворянина (стрелецкого сотника). Мальчик был умный, грамотный, с каллиграфическим почерком, но жутко амбициозный. В юности он поехал покорять Москву и устроился на службу к влиятельным боярам Романовым (тем самым, которые отчаянно интриговали против Бориса Годунова). Когда в 1600 году Годунов разгромил кружок Романовых и разослал их по ссылкам, над Юрием нависла угроза ареста. Что делает наш герой? Он резко ударяется в религию, принимает постриг под именем Григорий и прячется в монастырях. В конце концов он попадает в элитный Чудов монастырь прямо в Московском Кремле. Там Григорий становится личным секретарём патриарха Иова. Понимаете, парень сел на идеальное место! Он сидел в канцелярии патриарха, переписывал книги, слушал сплетни высокопоставленных бояр и досконально — до мельчайших деталей — изучил всё про смерть царевича Дмитрия в Угличе и кремлёвский этикет. В монастыре Гришка Отрепьев начал открыто хвастаться: «А знаете, ведь я буду царём на Москве!» До Годунова дошли слухи, Борис приказал сослать наглого монаха от греха подальше, но Гришка среагировал быстрее и в 1602 году сбежал в Речь Посполитую (Польшу).
В Польше Григорий Отрепьев разыгрывает главную карту в своей жизни. Он заявляет польским магнатам (князьям Вишневецким, а затем воеводе Юрию Мнишеку): «Я не Гришка. Я — чудесно спасшийся царевич Дмитрий! В Угличе вместо меня зарезали другого мальчика, а меня верные люди спрятали!»
Поляки посмотрели на него. Верили ли они ему? Скорее всего, нет. Но как думал польский король Сигизмунд III: «Слушайте, какая разница, Дмитрий он или Отрепьев? Главное — парень хочет устроить революцию в России, а нам это выгодно!»
Григорий ради поддержки идёт ва-банк:
• Тайно принимает католичество.
• Обещает польскому королю отдать Смоленск и Северские земли.
• Влюбляется в дочку воеводы — Марину Мнишек и обещает жениться на ней, подарив ей Псков и Новгород после воцарения.
Поляки дали ему денег, казаки — сабли. В 1604 году самозванец с небольшим польским отрядом пересекает границу русского государства. И ладно бы у него была сильная армия. Нет! Его армия состояла из трёх калек и двух шляхтичей, но наш народ бежал к нему навстречу, потому что верил в чудо! Наглость — беспрецедентная. Патриарх Иов рассылает проклятия: «Да это же Гришка! Я его лично знаю, он у меня в канцелярии сидел!». Борис Годунов кричит: «Да покажите вы им его дядю, Смирного-Отрепьева, пусть он опознает племянника». А Гришке плевать. Он идет на Москву с крошечным войском, и города сдаются ему один за другим просто потому, что он чертовски убедителен в своей роли. Борис Годунов шлёт войска, самозванца бьют (битва под Добрыничами), но идея «природного царя» была сильнее пушек. Ведь стоило Гришке пересечь границу, как южные окраины посыпались, словно домино. Люди искренне верили в «доброго царя», а воеводы просто не хотели воевать за Годунова. Города, которые сдавались без боя Лжедмитрию: Моравск (октябрь 1604 г.) — самый первый русский пограничный город на пути самозванца. Местные казаки и стрельцы связали своих воевод и вынесли Гришке хлеб-соль; Чернигов (ноябрь 1604 г.) — крупная крепость. Воевода князь Иван Татев пытался организовать оборону, но горожане подняли бунт, арестовали воеводу и сдали город самозванцу; Путивль (ноябрь 1604 г.) — важнейший стратегический пункт, который на несколько месяцев стал фактической «столицей» и главной базой Лжедмитрия. Город сдался с колоссальными запасами оружия и казны; Рыльск (декабрь 1604 г.) — добровольно признал власть Лжедмитрия сразу после того, как тот отбросил царские войска под Новгород-Северским; Курск (декабрь 1604 г.) — жители города подняли восстание, связали годуновских воевод и торжественно присягнули «царевичу Димитрию»; Севск (декабрь 1604 г.) — сдался без единого выстрела вслед за Курском и Рыльском; Кромы (декабрь 1604 г.) — местное население и казаки добровольно перешли на сторону Лжедмитрия. Позже, весной 1605 года, эта крепость прославится знаменитой осадой, но изначально сдалась без боя; Воронеж, Елец, Ливны, Оскол (январь–февраль 1605 г.) — целая пачка южных городов-крепостей. Они массово присягнули Гришке даже после того, как Годунов наголову разбил его в битве при Добрыничах. Народное упрямство оказалось сильнее регулярной армии; Орёл и Тула (май 1605 г.) — открыли ворота сразу после внезапной смерти Бориса Годунова и измены царской армии под Кромами (7 мая). В Туле Лжедмитрий даже разбил свой лагерь, принимая присягу от съезжавшихся со всей страны бояр; Серпухов (май 1605 г.) — встретил самозванца как законного государя. Отрепьев стоял здесь лагерем перед финальным броском на столицу. Упорное сопротивление на всём пути Гришке оказал только Новгород-Северский, где забаррикадировался тот самый воевода Пётр Басманов, который позже всё равно предаст Годуновых.
Ситуация для Бориса Годунова усложнялась с каждым днём, нервы были на пределе. И вот 13 апреля 1605 года происходит финальный акт его личной драмы. С утра царь был подозрительно весел, много и с аппетитом обедал с иностранными купцами в Золотой палате. Потом поднялся на вышку обозревать Москву, сошел оттуда и вдруг прошептал: «Худо мне...». Позвали лекарей, но было поздно: у Годунова прямо фонтаном — из носа, ушей и рта — хлынула кровь.Когда лекари поняли, что излияние крови из ушей и носа остановить не удастся и царю остались считанные минуты, в палату срочно вызвали духовенство. Зачем? Чтобы успеть сделать то, что на Руси считалось главным предсмертным «юридическим» финтом — постричь умирающего царя в монахи великой схимы. На Бориса Годунова накинули монашеское облачение и нарекли новым именем — Боголеп. Что за странный маскарад? — спросите вы. — Человек умирает, а ему гардероб меняют. А это, господа, была мощнейшая сакральная традиция, пришедшая к нам прямиком из Византии. Тамошние императоры (около 17 штук точно) сообразили: за жизнь на престоле ты успеваешь нагрешить столько, что в раю тебя не то что не ждут — там под тебя уже отдельный котел кочегарят. Политика — дело грязное: там подпиши указ о казни, тут обмани, там налоги подними. Но византийское богословие оставило лазейку: считалось, что монашеский постриг по своей силе равен второму Крещению — он полностью смывает все прошлые грехи. Логика была потрясающей: умирает царь Борис (грешник, политик, подозреваемый в умучении царевича Дмитрия), а на суд к Богу является чистый, как первый снег, скромный инок Боголеп. И ангелы на таможне разводят руками: «К Борису вопросы были, а к Боголепу — никаких! Проходите в райский сад». Чистой воды юридическая хитрость. Кто ещё из наших государей пользовался этим небесным лайфхаком? Да практически все великие князья и цари:
1. Александр Невский в 1263 году на смертном одре в Городце срочно стал монахом Алексием.
2. Отец Ивана Грозного, Василий III, умирая от заражения крови в 1533 году, буквально в беспамятстве получил имя Варлаам. Бояре спорили до драки, успевают постричь или нет.
3. Сам Иван Грозный в 1584 году, когда его разбил удар за шахматной доской, превратился в инока Иону. Причем постригали его, когда он уже был без сознания. Тут уж, как говорится, «клиент не сопротивлялся», но процедуру соблюли свято.
Так что Борис Годунов уходил на тот свет строго по регламенту. Царь умер — да здравствует схимонах Боголеп. Вот только земные долги этой процедурой было не закрыть, и расплачиваться за боярские интриги пришлось его 16-летнему сыну Фёдору...вообщем с отцом случился настоящий апоплексический удар (инсульт) на фоне жуткого многолетнего стресса. Кровотечение не могли остановить, царь потерял речь, лишился чувств и через два часа испустил дух. И вот тут-то южные города покатились к самозванцу окончательно. Возникает резонный вопрос: почему они так делали? Зачем открывали ворота, едва завидев польские хоругви Гришки Отрепьева? А потому, что в головах тогдашних людей сидело железное, сакральное правило: «Царь Борис — выборный, значит, ненастоящий, от него все беды. А царевич Дмитрий — прирожденный, законный, от Бога!». Для русского человека XVII века законность измерялась не штампом в паспорте или решением Земского собора, а кровью Рюриковичей. И они встречали Лжедмитрия точно так же, как за 35 лет до этого, в январе 1570 года, жители вольного Новгорода встречали Ивана Грозного! Новгородцы ведь знали, что царь идет их карать, что за ним тянется шлейф из казней. Но Грозный был законным. И Новгород вышел к нему навстречу за мост через Волхов — с крестами, иконами, хоругвями, хлебом-солью и колокольным звонком. Потому что против законного государя бунтовать — это грех смертный. Вот и перед Гришкой Отрепьевым падали на колени, плакали от счастья и целовали крест: «Батюшка, спасшийся царевич воротился!». А теперь — невероятный исторический факт. В истории России такой победный марш, когда города целой страны один за другим, без единого выстрела, с песнями и объятиями сдаются одному-единственному человеку, повторится всего один раз за всю мировую историю. И случится это ровно через 210 лет! Правда, уже не в России, а во Франции. 1 марта 1815 года. На французский берег из ссылки с острова Эльба высаживается... Наполеон Бонапарт с горсткой верных солдат. Король Людовик XVIII в Париже смеется: «Пошлите расстрелять этого выскочку». Наполеон идет на Париж. Провинция за провинцией, город за городом сдаются ему без боя. Королевские полки, высланные перехватить Бонапарта, бросают оружие, плачут, кричат: «Да здравствует Император!» и переходят на его сторону. Маршал Ней, обещавший привезти Наполеона в железной клетке, падает к его ногам и целует руки. За 20 дней великий корсиканец, не пролив ни единой капли крови и не сделав ни одного выстрела, триумфально захватил целую Францию и вошел в Тюильрийский дворец. Эту эпоху потом назовут «Сто дней Наполеона».
Вот так удивительно рифмуется история: Гришка Отрепьев в 1605-м и Наполеон Бонапарт в 1815-м. Два величайших камбэка, когда против магии имени и личной наглости регулярная армия и законная власть оказались абсолютно бессильны.
Фёдор Борисович Годунов сел на престол в апреле 1605 года в возрасте 16 лет. Мальчик был феноменально развит: интеллектуал, картограф, первый европейски образованный царевич в истории. Отец готовил его к трону как ювелир: Фёдор с детства сидел в Боярской думе, принимал послов, знал государственное устройство. Но власть он не удержал. И вот почему родовитые бояре, которые гнули спину перед Борисом, вытерли ноги об его сына. Что такое был царь Борис? Это же был монолит. Да, «не Рюрикович», да, из захудалых костромских дворян. Но какая харизма! Родовитые князья Шуйские и Мстиславские при его жизни ходили на цыпочках, дышали через раз и заглядывали в глаза с немым вопросом: «Чего изволите?». Почему? Страх! Борис управлял страной как хорошим режимным объектом. Чуть кто криво посмотрел — сразу бесплатная путевка в Сибирь на исправление осанки. Бояре его люто ненавидели, но спину гнули до хруста. Закон силы.
И вдруг 13 апреля 1605 года Борис скоропостижно умирает. На трон садится 16-летний Фёдор Борисович. Парень умнейший, интеллигентный, географ, карту России нарисовал! Но наши люди карту не едят. Бояре посмотрели на него и поняли: «Так, папа-тигр ушел, остался тигренок. Симпатичный, но когтей нет. Командовать не умеет, авторитета в войсках — ноль».
Как говорил классик: «Вчера ну о-о-очень большие бояре гнули спины перед отцом, а сегодня перед сыном — маленькие, но совершенно не хотят». Грех не предать, когда за это ничего не будет. Вы только представьте себе этот полет истинно нашей тактической мысли! Бояре ведь прекрасно знали, что Лжедмитрий I — это никакой не сын Ивана Грозного, а беглый монах Гришка Отрепьев. Но тут включается великая логика элиты:
• Зачем самим поднимать бунт против законного царя Фёдора? Народ не поймет, назовут изменниками.
• А давайте тайно подкормим этого польского гастролера!
• Пусть он на белом коне и на волне народной веры во «владимирское чудо» въедет в Москву.
• Его руками мы уберем Годуновых, очистим престол.
• А когда он сделает всю грязную работу — мы этого Гришку тихонько, как муху, прихлопнем и сами сядем править.
Гениально? Проверенная схема: и руки чистые, и Годуновых нет. Бояре начали скрытно саботировать приказы юного царя и разлагать армию.
Дальше события развивались со скоростью хорошего триллера:
• 7 мая 1605 года. Под Кромами главный воевода Петр Басманов (которому Фёдор верил как себе) берёт и переходит со всем войском на сторону самозванца. Армия предала юного царя. Бояре в Москве потирают руки.
• 1 июня 1605 года. В Москву влетают посланники Лжедмитрия. Боярские агенты подстрекают толпу. Разъяренный народ вваливается в Кремль, арестовывает Фёдора и его мать. Правление мальчика-картографа продлилось всего 7 недель.
Фёдора Годунова восставший народ задушит через пару месяцев после начала его царствования. Чтобы соблюсти хоть какое-то подобие приличия перед народом, вышедший на крыльцо боярин Василий Голицын объявил: «Они со стыда отравились купоросом!» Всю семью Годуновых официально объявили самоубийцами. А самоубийц по христианским канонам в церковной земле хоронить нельзя. Тело самого Бориса Годунова, который к тому времени уже полтора месяца мирно лежал в усыпальнице русских царей — Архангельском соборе Кремля, по приказу Лжедмитрия вытащили вон. Прямо из гроба. Логика бунтовщиков была следующая: «Так, этого из собора вычеркиваем! Он же самоубийца, мы так решили! Да и вообще, Рюриковичам в гробах тесно с костромским выдвиженцем лежать!» Тело Бориса вынесли на улицу, и толпа Лжедмитрия откровенно глумилась над останками вчерашнего государя. Под улюлюканье и плевки мертвую царскую семью — Бориса, Марию и Фёдора — отвезли на окраину Москвы и без отпевания, как бродяг и преступников, зарыли в землю убогого монастыря Варсонофия (где хоронили нищих и неопознанных).
В июне 1605 года верного Борису патриарха Иова с позором сдергивают с кафедры. Путь для Лжедмитрия на Москву был открыт.
Сын Бориса, Фёдор II Годунов, был невероятно образованным юношей. Именно он составил и начертил одну из первых и самых точных карт России (её потом издали в Европе под названием «Карта Годунова»). Парень искренне любил науку.
Но, увы, в политике картография не помогает. В 1605 году после смерти отца 16-летний Фёдор процарствовал всего пару месяцев. Присягнувшие ему бояре при первой же возможности предали юношу, и вспыхнувшая толпа сторонников Лжедмитрия жестоко задушила молодого царя-картографа вместе с матерью.
Но история любит иронию. Бояре хитро улыбались, думая, что переиграли всех. Они еще не знали, что этот «подкормленный» Гришка Отрепьев окажется парнем с характером, поляки сядут им на шею, а расхлебывать эту «чудесную» схему смутного времени всей стране придется еще долгих тринадцать лет, закончившийся в 1618 году подписанием Деулинского перемирия, между Русским царством и Речью Посполитой (после провала похода королевича Владислава на Москву). Вместе со Столбовским миром со Швецией (1617 г.) этот договор положил конец иностранной интервенции и открытым боевым действиям.
Ну, а пока ещё возвращаемся в времена смуты, на престоле Лжедмитрий I вел себя очень странно для русского царя XVII века. Он был умён, активен, лично принимал челобитные, удвоил жалованье служилым людям, разогнал шпионов Семёна Годунова. Но он совершенно не уважал русские традиции, чем дико бесил консервативное боярство. Представляете, царь не спит после обеда! Для русского человека это же шок! Ходит по Москве в польском платье, не крестится перед иконами, пушки сам на учениях наводит, да ещё и в баню не ходит! Ну точно поляк. Финальной каплей стала его свадьба в мае 1606 года с Мариной Мнишек. На свадьбу приехали тысячи поляков, которые вели себя в Москве как хозяева: пьянствовали, грабили и шумели. Марина Мнишек отказалась принимать православие и короновалась в католическом наряде. Поняв, что народный гнев закипает, хитрый боярин Василий Шуйский организует заговор. Проходит год после воцарения, 17 мая 1606 года заговорщики врываются в Кремль. Григорий Отрепьев пытается спастись, прыгает из окна дворца, ломает ногу, и его пристреливают прямо во дворе. Лжедмитрия убивают (Тело Лжедмитрия выставили на Красной площади, положив на грудь маску и дудку (намекая на скоморошество). Затем его закопали, но ночью случились заморозки, и по Москве поползли слухи, что «расстрига-колдун» замораживает землю. Тогда тело выкопали, сожгли, смешали пепел с порохом, зарядили в пушку и выстрелили в сторону Польши — откуда пришел, туда и катись).
А вот теперь мы переходим к человеку, который в этой исторической драме заслужил звание «главного политического флюгера» и гроссмейстера политического переобувания. Знакомьтесь: князь Василий Иванович Шуйский (будущий царь, правивший в 1606–1610 гг.).
Если Борис Годунов брал умом и выдержкой, а Гришка Отрепьев — наглостью и харизмой, то Шуйский выживал исключительно благодаря феноменальной гибкости позвоночника. Человек поразительной честности: если он сегодня поклялся на кресте в одном, то завтра он с тем же лицом готов поклясться в совершенно противоположном, и оба раза — от чистого сердца.
Когда в Угличе погибает настоящий царевич Дмитрий, Борис Годунов отправляет туда следственную комиссию во главе с Василием Шуйским. Князь Василий приезжает, опрашивает свидетелей, внимательно смотрит на тело. Ему, как представителю старого боярского рода, Годунов не очень нравится, но политика требует уступок. Шуйский возвращается в Москву, целует крест и официально заявляет: «Царевич погиб сам! У него был припадок падучей болезни (эпилепсии), он играл в тычку и случайно накололся на нож. Никакого убийства не было, Борис Годунов чист, как слеза младенца!» На дворе 1591 год.
Проходит 14 лет. Борис Годунов умирает, к Москве подходит армия Лжедмитрия I (Гришки Отрепьева). Народ бунтует, Годуновых свергают. Лжедмитрий входит в Кремль и вызывает к себе Шуйского — человека, который лично вел следствие в Угличе. Казалось бы, тут-то Василию и конец?
Но Шуйский выходит к огромной толпе на Красную площадь, снова целует крест и, не моргнув глазом, провозглашает: «Православные! Я тогда в Угличе вас обманул, потому что Бориски Годунова боялся! На самом деле царевич Дмитрий жив-здоров! Вот он стоит перед вами, наш законный государь!»
Иногда так хочется его спросить,  «Вася, ты же сам его хоронил! Ты же акты следственные подписывал! — Ой, ну мало ли что я подписывал под давлением Кремля, теперь у нас новая историческая реальность!»
Теперь на дворе 1606, Лжедмитрий всех знатно утомил, после его убийства Шуйского выкрикивают на Красной площади новым царем. И тут возникает юридический тупик: если Шуйский сам признал Лжедмитрия «настоящим Дмитрием», то на каком основании он его убил? Получается, он цареубийца?
Князь Василий мгновенно разворачивает свою логику на 180 градусов. Он в третий раз целует крест, созывает Земский собор и выдает финальную версию: «Братцы, на троне сидел вор, расстрига и колдун Гришка Отрепьев! А настоящий царевич Дмитрий был жестоко убит в Угличе в 1591 году по приказу проклятого Бориски Годунова!» Ну вы понимаете логику? Чтобы доказать, что Отрепьев — фальшивка, Шуйский приказывает... выкопать мощи настоящего царевича в Угличе, привезти их в Москву и объявить Дмитрия святым чудотворцем! Мол, посмотрите, настоящий царевич творит чудеса в гробу, значит, тот, который бегал по Кремлю без шапки, точно был Гришка.
На трон садится Василий Шуйский. Ему срочно нужно доказать, что самозванцы — это зло. Что делают с Годуновыми? Их снова выкапывают! Шуйский приказывает устроить торжественное перезахоронение. Останки Бориса, его жены и сына с почестями везут в Троице-Сергиеву лавру. За гробами шла уцелевшая и наполовину ослепшая от горя дочь Бориса — Ксения, которую Лжедмитрий сделал свой наложницей. Там, в Лавре, их закопали уже окончательно. Сегодня их скромная усыпальница стоит прямо у входа в Успенский собор.
В 1606 году он сел на трон, но удержать его не смог. Почему его свергли в 1610 году?
• Ему никто не верил. Его бесконечные переобувания и клятвы на кресте довели народ до того, что его авторитет упал ниже плинтуса.
• Появление Лжедмитрия II («Тушинского вора»). Страна раскололась: половина подчинялась Москве, половина — Тушино.
• Катастрофическая ошибка с иностранцами. Шуйский заключил Выборгский договор (1609 г.) со Швецией: шведы дают наемников, а Шуйский отдает им Корелу. Узнав об этом, польский король Сигизмунд III (который со Швецией воевал) официально объявил России войну и осадил Смоленск. А шведские наемники в разгар решающей битвы при Клушине (1610 г.) просто предали Шуйского, переметнувшись к полякам.
Василий, ну гений дипломатии! Позвал шведов на помощь, в итоге шведы тебя предали, поляки тебя разбили, а собственные бояре пришли и сказали: „Знаешь что, Вася? Снимай-ка ты корону и иди в монахи, от греха подальше. В июле 1610 года Василия Шуйского свергли, насильно постригли в монахи и позже выдали полякам. Он умер в польском плену в Гостынинском замке, не получилось у него и не фартануло.
После свержения Шуйского Россия пробила очередное историческое дно. Наступил период Семибоярщины (1610–1613 гг.) — власть захватил совет из семи знатных бояр во главе с Федором Мстиславским.
Князь Фёдор Иванович Мстиславский — это самый незаметный, но при этом самый влиятельный «серый кардинал» Смутного времени. Он умудрился побывать главой государства, но в учебники истории вошел как персонаж без лица и характера. Потрясающий политический деятель! Человек настолько бесконфликтный, что готов был прогнуться под любую власть, лишь бы его не просили принимать решения. Он возглавлял правительство, но если бы вы спросили его: „Какая у вас программа?“, он бы ответил: „Моя программа — дожить до пятницы. Фёдор Мстиславский был самым знатным боярином в Русском царстве. Глава Боярской думы. В его жилах текла кровь великих литовских князей Гедиминовичей и Рюриковичей. По системе местничества (боярской иерархии) он сидел на самом первом, самом почетном месте. Когда выбирали Бориса Годунова (1598 г.), когда выбирали Василия Шуйского (1606 г.), Мстиславский по праву рождения всегда был кандидатом №1 на трон. Его авторитет как канонического, «чистокровного» аристократа был непререкаем. Вы понимаете? Нашему человеку предлагают стать царем. Абсолютная власть! Шапка Мономаха! А он... отказывается. Причем каждый раз! Знаете почему? А потому что соображалка работала! Он смотрел, что стало с Годуновым, что стало с Лжедмитрием, и думал: „Не-не-не, я лучше в Думе на первом стуле посижу, целее буду. Мстиславский панически, до дрожи боялся ответственности. Его главными чертами характера были политическая трусость, пассивность и абсолютное нежелание рисковать.
• Когда в 1598 году его выдвигали в цари, он первый закричал: «Только не я!» — и проголосовал за Годунова.
• Когда свергли Шуйского в 1610 году, Мстиславский как глава Семибоярщины официально взял власть в свои руки. Собор снова предложил ему корону. И он снова отказался! Мстиславский понимал, что страна в огне, казна пуста, вокруг враги, и если он станет царем — его либо отравят, либо задушат через месяц.
В историю Фёдор Мстиславский вошел с жирным знаком «минус» как главный организатор польской оккупации Москвы.
Примерное заседание Семибоярщины под его председательством: «Так, коллеги-бояре, царем я быть не хочу, вы тоже не хотите. В Тушино сидит какой-то непонятный Вор, внизу бунтуют казаки. Что делать будем? О! А давайте позовем польского королевича Владислава! Он далеко, в Варшаве, править нами особо не будет, зато польские гусары приедут и защитят наши шкуры от собственного бунтующего народа!» Бояре, боясь собственного бунтующего народа больше, чем оккупантов, совершили государственную измену: они присягнули польскому королевичу Владиславу и ночью тайно впустили польский гарнизон в Московский Кремль.
Мстиславский подписал договор о признании польского королевича Владислава русским царем. Именно он ночью в сентябре 1610 года тайно открыл ворота Кремля и впустил туда польский гарнизон. План Мстиславского «пересидеть Смуту под крылом поляков» провалился. Поляки быстро заперли самих бояр в Кремле, лишив их реальной власти. В итоге Мстиславский вместе с другими боярами два года сидел в осажденном Кремле, голодал, пока Первое и Второе ополчения штурмовали Москву. Вы будете смеяться, но этот беспринципный и трусливый человек выжил! Когда Второе ополчение Минина и Пожарского освободило Кремль, измученного Мстиславского выпустили на свободу. И что вы думаете? В 1613 году на Земском соборе он... снова сидел на первом месте! Он даже участвовал в выборах Михаила Романова и ставил свою подпись на утвержденной грамоте. Мстиславский умер в 1622 году, умудрившись пережить Ивана Грозного, Годунова, Отрепьева, Шуйского, пережить всю Смуту, предать страну и умереть в своей постели богатейшим человеком.
Но а мы возвращаемся в смуту. Государство практически перестало существовать:
• Смоленск после двух лет героической обороны пал.
• Шведы, обидевшись на падение Шуйского, захватили тот самый разоренный Новгород.
• По стране бродили банды казаков, поляков и просто разбойников. Повсюду царили анархия, грабеж и хаос. Наступила «Великая разруха».
Россия оказалась на краю гибели — без царя, без армии, с врагами в самом сердце Кремля. И спасать её теперь пришлось не боярам, а простому народу — нижегородскому старосте Кузьме Минину и князю Дмитрию Пожарскому, но это уже совсем другая, героическая история для следующего рассказа.


Ключевые даты, Бориса Годунова:
• 1584–1598 — Фактическое правление Бориса при Фёдоре Иоанновиче.
• 1589 — Патриаршество (Иов).
• 1591 — Смерть Дмитрия в Угличе (кризис легитимности).
• 1595 — Тявзинский мир (вернули земли у Швеции).
• 1597 — Урочные лета (5 лет сыска крестьян).
• 1598 — Земский собор, Борис становится царем.
• 1601–1603 — Великий голод, восстание Хлопка.
• 1604 — Поход Лжедмитрия I на Москву.
• 1605 — Смерть Бориса, начало открытой Смуты.


Трагедия Бориса Годунова в том, что он хотел войти в историю как милосердный реформатор, исцеливший раны Грозного. А вошёл в учебники как правитель, с которого началась Смута. Страна, привыкшая к железной руке Ивана IV, не приняла европейские манеры и зарок не лить крови. В итоге кровь полилась рекой, а над самими Годуновыми толпа надругалась с той же жестокостью, от которой Борис пытался её отучить.


Эволюция мнений Шуйского:

1. 1591 г. — Дмитрий сам закололся ножиком (выгодно Годунову).
2. 1605 г. — Дмитрий чудом спасся, он истинный царь (выгодно, чтобы свергнуть Годуновых).
3. 1606 г. — Дмитрия убили в 1591 году по приказу Бориса, а на троне сидел Гришка (выгодно Шуйскому, чтобы самому стать царем).


Почему же такая мощная держава, как Россия, вдруг за пару лет рассыпалась, как карточный домик, перед кучкой поляков и беглым монахом?
Ответ кроется в страшном наследии Ивана Грозного — опричнине (1565–1572 гг.). Опричнина не просто уничтожила часть боярства, она физически и экономически обескровила страну.
Кульминацией этого безумия стал погром Новгорода в 1570 году. Грозный заподозрил новгородцев в измене, пришел туда с опричниками и устроил страшную резню. Были уничтожены тысячи людей, сожжены хлебные амбары, разграблены купцы. А ведь Новгород был главным экономическим щитом и торговыми воротами России на Северо-Западе. Можно резюмировать, что ну вот как так можно? Сами взяли, вырезали собственный богатейший торговый город, уничтожили запасы зерна, разорили крестьян так, что они бежали куда глаза глядят... А потом удивляемся, почему в 1601 году начался голод, а шведы с поляками зашли в страну, как к себе домой! Да потому что защищать её было некому и не на что — Грозный всё зачистил.
Опричнина выбила почву из-под ног государства:
1. Экономический коллапс: Земли стояли заброшенными (знаменитое «Великая Поруха» 1570–1580-х гг.). Слово «поруха» — чисто древнерусское, означающее разруху, порчу, ущерб и беду. Представьте себе: в некогда богатейших центральных (Московских) и северо-западных (Новгородских и Псковских) землях необработанными стояли от 50% до 90% всей пашни. Поля просто заросли бурьяном и лесом. Деревни стояли пустыми, в городах замерла торговля. Цены на продукты взлетели в 4 раза.
2. Кризис элиты: Старая аристократия была вырублена, а новая (выдвиженцы вроде Годунова) не имела авторитета.
3. Защитная слабость: Страна осталась беззащитной перед внешним врагом, потеряв армию и ресурсы в огне опричных погромов. Годунов пытался это починить, но рана была слишком глубокой.
То, что не добила опричнина сделали Ливонская война (1558–1583 гг.), которая длилась 25 лет. Когда налоги выросли до небес, трудоспособных мужчин массово забирали в армию, отрывая от сохи; природа и чума (1570–1571 гг.): На фоне голода из-за неурожаев по стране бахнула страшная эпидемия чумы, выкосившая огромную часть населения. Уникальная ситуация. Налоги растут, цены растут, работать некому, вокруг чума, а опричники ищут внутренних врагов. Очень тяжело поднимать экономику, когда половина населения разбежалась, а вторая — лежит в гробу. Крестьяне, понимая, что в центре страны ловить больше нечего, начали массово бежать на юг, на Дон, за Волгу и на Урал — туда, где нет опричников и налогов. И тут государство запаниковало. Помещики остались без крестьян (а значит, без доходов) и не могли служить в армии. Казна опустела. Чтобы спасти систему, Иван Грозный в 1581 году вводит Заповедные лета — временный (ставший постоянным) запрет крестьянам уходить от помещиков даже в Юрьев день. Понимаете, вместо того чтобы снизить налоги и дать людям спокойно работать, государство сказало: „Ах, вы убегаете от нашей прекрасной опричной разрухи? Тогда мы вас вообще к земле цепями прикуем!“ Так Поруха заложила фундамент жесткого крепостного права.
Именно эту «Поруху» — разоренную, обнищавшую и закрепощенную страну — принял в управление Борис Годунов. И то, что он смог за 14 лет своего регентства хоть как-то вернуть её к жизни, построить новые города и отвоевать обратно балтийские крепости у шведов — это был настоящий политический подвиг, который, увы, всё равно закончился Смутой.