Мои песни. Диск 1

Мотив

Берёзы лёгкие верхи,
Прогалы в облаках.
И мыслей белые платки
Полощутся в стихах.

Протяжный гул колоколов:
Над высями молитв,
Над просторечием дворов
Парит речитатив.

И снега млечного каприз
Слагает свой мотив,
И звонкий солнца вокализ
Божественно красив.

И неба медная кайма
Могла бы восхищать,
Но сумасшедшие грома
Ещё должны молчать.


Арлекино

Ещё лежит в углах лепнина
Зимы, как в старой мастерской,
И в белом гриме Арлекино
Глядит на солнечный разбой,

На беспорядок сумасбродки,
В которую, увы, влюблён,
И серенады, нежной, нотки
Легко озвучивает он.

«Ах, Коломбина, Коломбина!»
И дня весеннего картина…

Я помню ту горячность сцены –
Театр юному уму.
Неравносильною заменой
Прохлада зрелости ему.


Ветер в городе

В город, чуть зауженный,
Где-то ближе к ужину
Хорошо надушенный
Ветер залетел.
Непогода скушная
Стала схожа с южною,
И вишнёвым кружевом
Город заболел.

Вон окошко жёлтое
Приоткрылось. Боже мой,
Как белеет крошечный
Садик у ворот.
Впилось глазом-жёлудем
В облако творожное.
Помощь неотложная
Скоро ли придёт?


Вечер

Нет, не проходят дни напрасно,
И в каждодневной суете,
За ворохом посуды грязной
И сковородкой на плите,
Наверное, взглянуть захочешь
На набуханье нежных почек,
Весенних почек у окна
Сквозь поволоку сини льна.

И вечер звёздочкою ладной
Твою усталость ублажит,
Зацепит, выманит, умчит,
И отнесёт тебя прохлада
Чешуйкой лунною слюды…
Куда? Сама не знаешь ты.


Бережочек

Наших ссор песок рассыпан,
Ветер мчится по волне
Твоей нежности капризной,
Холодочком по весне.

По весне на бережочек –
Холодочек, холодочек;
Шаг один, ещё шажок –
След один, ещё следок.

И бежит мальчишка рыжий –
На резиночках штаны, –
Шалунишка, сын весны,
И бежит (всё ближе, ближе)
Между сосен и берёз –
Вот и речка, вот и плёс.

Дорога

Сквозь стекло ветровое
Затекает в машину дорога,
С ней обочин неволя
И заборов запойных подмога.
Набегает нахально,
Укрывая глаза поселенья
Повседневной печалью,
И кустами цветущей сирени.
А потом исчезает,
И манит горизонт разнополья;
И мотивчик цепляет
И царапает память не больно.


Жираф

Жираф гуляет по Зацепе,
Жираф цепляет облака,
На оссиконах, как соцветье,
Раскрылась вольтова дуга;

Льёт дождик розово-лиловый
На водосточном рандеву,
Слагая ритмы босса-новы,
Стучит по жестяному дну;

И ветер Африки, Сирокко,
Колышет ветки тополей,
Как ноты старые барокко;

И собирает воробей
(Поспешно, будто это крошки)
Обрывки звуковой дорожки.


Кофе (летом в глубинке)

Делам конец, я спрятался в глубинке:
Немой овраг хранит речную глушь,
Луна в ночи играет на волынке
Для комариных невесомых душ;

А я, застыв у зарослей бурьяна,
До самой тьмы оттачиваю слух,
И взгляд мой, донный, борется с туманом,
В котором небо усмиряет дух.

А по утрам я выпиваю кофе
И тень ищу, чтоб высидеть жару.
День мягок, будто сваренный картофель,
Который часто к ужину варю.


Любовь под дождём

Рука в руке. Дуга в дуге.
Гремят по крыше дождь и гром.
И мы с тобой на волоске
от смерти и греха плывём
в минутах долгих, как часы;
слова фальшивы, как весы;
молчанье золото, лови
монеты тихие любви.
И не держи их: дождь возьмёт,
запрячет в реку между струй.
С любовью скорой не балуй.
Не будет долгим хоровод:
раз громыхнёт, уйдёт в леса, –
вот и закончилась гроза.


Одуванчик

Был май, цвёл одуванчик, жёлт
махрой, и зеленела кочка,
дул ветер – молодо, свежо, –
и небо голубело, впрочем
прекрасно в этом мире то,
что всё меняется, и лето
пришло, ушло – среди цветов
всё больше знаков фиолета.
Раскрылись астры, и давно
поднялись в клумбах георгины,
лишь одуванчика пятно
совсем исчезло из картины.


Чет и нечет

По осенним вечерам,
Может быть, к пяти часам
Море гасит чаек гам
И беспечно, быстротечно
Остывает солнца храм,
Мелочам кладя на плечи
Тяжесть золота лучей;
Чёт и нечет, чёт и нечет,
Уходя по ряби в вечность,
Скачут блики по волнам
И беспечно, быстротечно
Среди вороха теней,
Чёт и нечет, чёт и нечет,
Обещают тёплый вечер
Кошкам, людям и огням.


Бокал Шабли

Поднять глаза? – там лента неба.
Иль опустить? – там край земли.
Меж ними море в бликах спелых.
Но есть ещё бокал Шабли

В моей руке и взгляд твой, полный
Косых лучей. В осенний час
Как громко плачут чайки, чтобы
До сердца донести рассказ

О том, что мир несовершенен,
Что вечен волн гремящих шум.
Ах, как сластит мою измену
Твоей любви рахат-лукум.

До встречи, – скорой? – побережье,
И ты, осенний час, прощай.
Быть может, я закатом вешним
С тобою встречусь невзначай.


Посиделки за чаем

Варенье из сливы, посиделки за чаем,
Ещё смело распахнуты створки окна.
Стрижи потихоньку сбиваются в стаи,
Но сирени листва тёмным соком полна.

А ещё у тепла хватает задора
Написать на стене: «Я люблю тебя, Глеб».
До поры замирает в молчании школа,
Отбирая у тихого августа хлеб.

Мы сидим у окна и чаи распиваем.
Шлют из осени астры звёздный привет.
Говорим, говорим, а глаза наши знают,
Как недолог заката гастрольный концерт.


Ещё тепло

…Ещё тебе шлю снимочек с котами.
Они здесь вроде местного зверья,
их щёлкают кому не лень на память.
Сезон курортный ждёт до октября,
потом билеты падают в два раза
на самолёты. Хочешь, прилетай.
Ещё тепло бывает на террасе,
мы разопьём Spumante Extra Dry.
Здесь нет Привоза. Правда, помидоры
на рынке по-одесски хороши;
и, как в Одессе, морок тоже чёрный
и лунный свет за волнами бежит…
Жаль, нет тебя, рискованной девчонки,
но ты плывёшь ко мне среди ночей…
А помнишь, как цикады пели звонко
и вечность пенилась среди камней?


Перекресток

Воскресный день. Легко и просто
Ходить по городской черте,
Дышать в прохладной пустоте
И, взглядом упираясь вдаль,
Грызть мысли старенькой сухарь.
И вновь судьбу хулить не хлёстко,
И, принимая свой удел,
Знать: там, на облачном посту,
Тебя простят за простоту.
И потому у перекрёстка
Шагнуть ни влево и ни в право,
А перейти дорогу прямо.


Дуэт

Немного нот, быть может, две:
Одна – среди ветвей, в листве,
И там она не на слуху;
Другая прячется в снегу,
Где ветром спутан чей-то след.
И, может, случая дуэт
Соединяет воедино
И летний шум и шёпот зимний.
Не зря сквозит осенний лес,
Внимая музыке небес;
Он возвышает птиц полёт
И гнёздам тишину несёт.


Сыплет снег

Сыплет снег. Исповедание.
Полог неба невысок.
Тишины мотив «прощание».
Лист на ветке одинок.

Притаилось песнопение
В запорошенном леске.
Нет, не слышно утешения
В молчаливом голоске.

Взгляд мой, тихое адажио,
Не о грусти говорит,
Но слезинками украшенный
Взгляд твой, северный, молчит.


Снег и скамейка

…Уже пошёл день третий,
Но не истоптан снег, –
Всё также бел, как лебедь;
Лениво ходят дети,
Как лодки в руслах рек.

И, как махра, на рейках
Снег, не гоним, лежит;
Не в тягость для скамейки
Никчёмный и ничейный
Мечтатель и пиит.

И вёрткая синица –
А ну её пойми! –
Как муза, не как птица,
Сидит, не шевелится
На краешке скамьи.


Луч (Новый год)

Голубоватый, из окна
Луч утра падает на скатерть,
И дня простая новизна
Уже готова жизнь наладить:
Подать заварки молодой,
Задобрить простоквашей мюсли;
Привычною к делам рукой
Порядок навести на кухне.
А Новый год, а Рождество…
Ещё средь хвои пребывают,
Шарам прощают баловство,
И в серебре пыльцы мерцают,
И в вазе с золотом конфет
Ещё хранят гирлянды свет.


Морозец

Пух. Морозец деревенский.
Жарких пальцев язычки,
И на варежках подвески:
Слёз застывших леднички.

Ах, ты, нежное созданье,
Не печалься, не горюй.
Пусть ресниц твоих дрожанье
Спрячет южный поцелуй.

Холодочек-молоточек
Пусть в окошечко стучит.
Просидим с тобой полночи
У растопленной печи.


Зелёное и голубое

Природа не приемлет пустоты –
И заживают раны после боя;
Да, скрипок нет, но подойдут альты;
Зелёное заменит голубое.

Сбегут метели, сгинут холода,
И голая земля затянется травою;
Сугроб сойдёт, исчезнет без следа.
Следы зимы теряются весною.

У колеи вода отъемлет бег,
И в талом небе полночь отразится.
Часы ночные для усталых век:
Им бденье звёзд над белым полем снится.


Утро

Будто стайка весенних капустниц,
Бойко взгляд мой летал над волной,
Не спеша, в утомительной грусти
Голубел горизонта покой.

Всё сходилось к невидимой точке,
Я теперь оглянуться могу;
А тогда мне хотелось бессрочно
Жить отшельником на берегу.

Мне хотелось быть старым и мудрым,
Но песок не о вечном шептал;
Было утро, чудесное утро,
И вихры мои ветер трепал.


Голоса

Когда из дома голоса детей,
Как птиц из клетки, выпускают
И тишина доходит до ушей,
Собой квартиру наполняя,

Я, как пловец, как плавунец-жучок,
Скользящий по речной стихии,
Легко держусь, и в отданный мне срок
Домашней предаюсь рутине.

Посуду мою, протираю пол,
Вот книга, я её листаю,
Взглянул в окно, там ребятня в футбол –
«Промазал! Что же ты?» – играет.