Ещё один рывок!

Времена года, пасьянс судьбы, карты, разложенные на зелёном сукне вечности, на них проявлена, зафиксирована, обозначена и кем-то заранее спроектирована вся жизнь человека.
За слабеющими сумерками испуганно спряталась вельветовая ночь, густая молочно-опаловая поволока рассвета, на землю опустилось нежное розово-малиновое утро. Любопытные солнечные зайчики упали на луга, поля, холмы, реки, макушки лесных деревьев, весна защебетала многоголосьем птичьих трелей, новый день открыл свои заспанные веки, сладко зевнул, потянулся, встрепенулся и подхватился, капелька солнца в ладонях ребёнка, рыжие веснушки на розовых щеках, горсточка сиреневого неба в детских смеющихся глазах. Взбитая пена молочных облаков, по весенним лужам бежит вприпрыжку беззаботное детство, мир танцующего счастья, любые звуки превращаются в музыку и танцы, звонкий, весело улыбающийся трепет весны, запах зарождающейся жизни, волшебство совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. Необозримый, неистощимый, неисчислимый мир, не умеющий лгать, приспосабливаться, приноравливаться, анализировать жизнь, со встроенной привычкой к потреблению. Счастливое ветренное детство закружилось, запрыгало, закричало, сорвалось с места и вприпрыжку побежало по ромашковым полям. Новый день вечности, пронизанный солнцем, смешанный с небом, раскрашенный акварелью полевых цветов, танцующий под музыку веселого легкомысленного ветра. Я маленький пятилетний мальчик, я бегу по изумрудной траве босиком, наперегонки с юной задорной весной, срываю цветы надежды на разноцветном поле своей судьбы, разговариваю с птицами, вдыхаю дожди удачи, ловлю руками падающие звёзды, ещё не зная, что однажды я безвозвратно повзрослею, а затем обречённо постарею. Мириады новых оттенков, цветов, запахов, вкусов, ощущений, невероятных событий, ошеломляющих происшествий, волшебных открытий, я во всём уверен, я ни в чём не сомневаюсь, я ни о чём не беспокоюсь, я ничего не боюсь, маленькие шаги в огромный неизведанный, незнакомый мир. Все люди, которым за тридцать, кажутся большими, громоздкими, старыми, неповоротливыми, неуклюжими. Королевство прекрасного наваждения, жить, любить, смеяться, мечтать, дышать вечностью, уткнуться головой в искрящиеся звёзды, бежать наперегонки с беспризорным ветром, идти по лесу, взявшись за руки с зеленоглазой весной, кричать в распахнутые окна лету, подставлять лицо дождям, снегопадам, солнцу, закрыть глаза и пять минут помолчать в тишине у ночного костра.

«Шримад-Бхагаватам», книга 2, глава 1
Затянутые в водоворот суетных забот, люди в большинстве своем не спрашивают себя, кто они и зачем появились на свет. Человек находит себе тысячи занятий и предметов для обсуждения, никчемных и бессмысленных. И лишь самый главный предмет — цель жизни — он старательно обходит вниманием. Не ответив себе на два главных вопроса, «Кто я?» и «Зачем живу?», люди ищут бессмертия в своей плоти, плоти потомков или памяти соплеменников. Великое заблуждение — полагать, что от смерти спасет тот, кто сам обречен на погибель. Слух свой следует обращать к сказаниям о Нем, над кем не властна смерть, и у Него вымаливать милости и прощения. Каких бы успехов ни достиг ты на мирском поприще, постиг ли строение мира или устроил благополучие близких, все твои успехи — сущий вздор в сравнении с подлинным сокровищем — возможностью в час смерти внимать о Господе Боге.

Юность, особая форма сумасшествия, умопомешательства и безумия, и небо светлей, и чувства ярче, и густые сумерки, пронизанные светом сияющих звёзд, и разноцветные краски, бьющие в глаза, и как хорошо быть безумным, одержимым и умалишенным! Юность, где в цветочных хороводах танцуют мои мечты, где сахарные облака проплывают в аквамариновой неизмеримости и ласково улыбаются мне, где тысячи сияющих звёзд, тысячи переливающихся лун, тысячи ослепительных солнц указывают мне дорогу к счастью. Я отказываюсь, я не могу не быть счастливым, я хочу навсегда застрять именно в этом мгновении, здесь и сейчас!
Доброжелатель: «Перспективы неплохие. Значит, будешь самым молодым на кладбище!»
Тихо, неслышно, почти незаметно уходит время, также тихо, неслышно и почти незаметно каждый день уходит за горы оранжево-красный солнечный диск и прогибается мир, и безнадёжно рвётся надтреснутая линия горизонта, и сердце бьётся через раз, и никакой дистанции между мной и не мной, и один за другим исчезают люди из моей жизни, как капли осеннего дождя, и я делаю ещё один шаг вперёд, а капли остаются за спиной.
Обретя желанное, человек легко расстается с предметом своего влечения, как пчела с цветком, на котором более нет сладкой пыльцы;
мужчина без сожаления покидает надоевшую ему, уже стареющую подругу;
ветреные женщины с легкостью оставляют своих обожателей, когда те беднеют и не могут их далее содержать;
подданные царя не задумываясь предают своего повелителя, едва он утрачивает своё могущество, власть, богатство и силу; 
ученики покидают своего воспитателя, когда получают от него всё, что он мог им дать;
священник, получив оплату за свои услуги, спешит прочь из дома жертвователя;
сытого гостя не удержит самый приветливый хозяин;
птицы тотчас же покидают бесплодные деревья;
животные обходят стороной сгоревший лес; 
вечная душа выбирается из своего остывающего тела, когда время его жизни истекает;
любовник, насытив свою похоть и страсть, забывает о той, которую только что называл единственной, и ему всё равно, что разлука с ним для неё равносильна самой смерти!

«Шримад-Бхагаватам», книга 10, глава 40
Попутанные понятиями «Я» и «Моё», бесчисленные души, как волы на привязи, вращают неумолимое колесо времени. Как и все, прельщенные Твоей внешней природою, я полагаю истинно существующими моё тело, жену, родичей, слуг и тщетно силюсь найти в этих сновидениях своё прибежище. Спутав вечное с временным, свою плоть с самим собою, предметы желаний с источником счастья, я увяз в двойственности мира; не ведая, что Ты подлинная цель моя и предмет любви, я всю жизнь до сего мига вожделел к лживым образам. Как неискушенный путник не замечает в зарослях осоки спасительного водоема, так и я не видел Тебя, сокрытого соблазнительными образами великой лжи. Неспособный обуздать страсти ума, я пал жертвою чувственных соблазнов и поверг себя в пучину тревог и страданий. И хотя нечестивцу закрыты врата в Твоё царство, я дерзаю припасть к Твоим стопам, Господи, и молить о снисхождении.

Неслышно крадётся осень рыжеволосой кошкой, ступая тихо, словно тень по стынущему миру, вот она уже здесь, стоит на пороге и продрогшими пальцами тихонечко стучится  в мою дверь. Сердце, моё поношенное, истерзанное, но по прежнему смелое, отважное и упрямое сердце ещё как-то продолжает биться, несмотря на усиливающуюся нехватку кислорода. Сбивается ритм, учащается пульсация, прерывается дыхание, годы пробегают мимо меня, словно скользящие, виноватые, взволнованные тени, тело стонет, хрипит выдыхается и теряет восприятие времени и места, сияющие звёзды моей судьбы одна за другой гаснут на небесах и моё сознание погружается во мрак, в густую вязкую темноту.

Рывок, ещё один рывок, моя жизнь не более чем маленькое окошко, зажатое в неуступчивых координатах пространства и времени,
рывок, ещё один рывок, я останавливаюсь на мгновение, смотрю вверх, в ночное лилово-фиолетовое небо, украшенное горошинами сияющих звёзд, мои мысли, мои чувства, мои желания, мои мечты проваливаются в бездонные космические сферы.
Два желудочно-сердечных клапана закрываются, сокращаются мышцы, с усилием проталкивая густую кровь по чёрно-синим венам-проводам,
рывок, ещё один рывок, клапаны между предсердиями и желудочками открываются, и густая кровь устремляется внутрь к лёгким, к сердцу, к печени, к почкам,
рывок, ещё один рывок, да, именно так, моя жизнь схожа с движением по запутанному лабиринту с зеркальными стенами, потолками и искривлёнными отражениями в них,
рывок, ещё один рывок, лучший способ оставить всё в прошлом это нещадно выстрелить ему в голову, а затем торжественно похоронить в глубокой яме, щедро присыпав сверху сегодняшним днём,
рывок, ещё один рывок, это тело, которому однажды придёт конец, дышащее, обречённое, ненадежное, стареющее, сложное для понимания, перегорающее, работающее на износ.
Люди, куда вы спешите, куда и зачем бежите, чего ищите, что хотите для себя обнаружить? Ещё несколько лет, кому-то может быть повезёт немного больше, несколько десятков лет и прожорливая смерть легко проглотит вас на бегу. Там, где вы пытаетесь найти нет того, что вы ищите!
Рывок, ещё один рывок, и вся жизнь напролёт, круговорот огней рампы, автогонов, боксёрских рингов, сценических площадок, подиумов, лучей прожектора, кнопок на клавиатуре и упрямые стрелки часов стирают циферблат, и цифры сменяют друг друга на мониторе неподвластности, и негромкое тиканье часов, опрокидывающееся в тишину, и густая ночь сдавливает виски, и оборванные сны о не случившемся, и подбираю оставленные на дороге обрывки своих воспоминаний, и взрывается жизнь, разметая горящие осколки моего так и не обнаруженного счастья, и лопается вакуумная упаковка моего тела, и я и смерть смотрим друг на друга сквозь оптический прицел времени,
рывок, ещё один рывок, всё кончено для меня и слёзы на щеках танцуют обнаженными, и обратный времени отсчёт, и часы захрипели, запрокинулись, остановились и замерли на вдохе, и чувства, и мысли, и желания повисли в воздухе, судорожно цепляясь за ускользающее из рук вчера,
рывок, ещё один рывок, постепенно умирает реальность, уступая дорогу хрустящему ароматному самообману, радужные ожидание, упоительные грёзы, несбыточные мечты и в конце этого романтического путешествия смерть участливо встречает меня за последним перекрёстком, приветливо протягивая мне свою руку и весь мой прочный, надёжный, устойчивый мир, словно хрупкий бумажный кораблик, погружается в нерациональные воды забвения.
Я замираю на секунду и оглядываюсь назад на этот уже не принадлежащий мне мир, на свою прошлую жизнь. Нет меня здесь больше ничего не привлекает, не задерживает, не беспокоит и мне не принадлежит, я равнодушно расстаюсь со своим телом и растворяюсь в осени, предусмотрительная смерть ставит точку в конце последнего предложения.
Рывок, ещё один рывок и шепчут о чём-то часы за десять минут до рассвета, я умер, вернее сказать умерло уставшее, обессиленное тело, в котором я был закупорен. Вот оно лежит на земле без всякого движения, словно старые никому не нужные часы, которые уже не показывают времени, и согнутые стрелки, и цифры на циферблате почти стерлись, и вдребезги разбитый механизм, и для меня уже не наступит завтрашнее утро, и на вдохе замирают облака, и фальшивые номера на обгоревшей странице, и всё ушедшее оказывается таким неважным, несущественным и пустяковым,
рывок, ещё один рывок, порог забвения, кладбищам больше всего подходит осень, гранитные камни с высеченными именами, датами и краткими жизнеописаниями своих немногословных постояльцев, в холодном воздухе печаль, тоска и сожаление, медленный вальс опадающих листьев, сквозь покрывало, сотканное из пепельно-серого тумана, ускользает оставшееся время. Жаль, что встретились мы так поздно, моё крошечное счастье оборвалось на взлете и вот я опять один на этой пустынной дороге, а тебя уже рядом нет!

«Шримад-Бхагаватам», книга 6, глава 12
Вритра: «В борьбе за место под солнцем всякому смертному приходится пережить сладость побед и горечь поражений, но победителем в этой борьбе всегда остаётся один — Верховный Творец, хранитель и разрушитель, всем прочим уготована участь поверженных. Ни люди, ни их правители, ни ангелы ни вольны в своих поступках, как птицы в тисках, бьёмся мы в сетях времени, послушные высшей воле.
Остроту чувств, умственную и телесную силу, волю к жизни, саму жизнь, смерть и бессмертие, всё это посылает нам Господь Бог и Он же в должный срок отнимает.
Лишь слепец полагает, что он действует сам по себе и управляет поступками своей костной плоти, все мы, полубоги, люди и звери, точно соломенные куклы, танцуем на нитях невидимого Кукловода, Он определяет нам роли и Им выверен каждый наш шаг!
Потому пусть позор и слава, победа и поражение, спасение и смерть не выводят тебя из равновесия, будь всегда невозмутим и в радости, и в печали.
Наша битва происходит не на самом деле, относись к ней как к игре, где ставка — жизнь, игральные кости — стрелы, а поле — игровая доска, трудно угадать к кому провидение будет благосклонно, на то она и игра, чтоб один победил, а другой ушёл поверженным!»