Том 9. Глава 7. Невидимые читатели

# Том 9. Глава 7. Невидимые читатели

— Это вы.

Мальчик произнёс эти слова так тихо, словно боялся, что человек на картине услышит его.

Я посмотрел на огромный портрет, появившийся посреди площади.

Тёмный костюм. Знакомая фигура. Рука, опирающаяся на раскрытую книгу.

Всё действительно напоминало меня.

Кроме лица.

Вместо него художник оставил белое пятно.

— Почему ты решил, что это я?

— Потому что у него ваша книга.

— Это ещё ничего не доказывает.

— И часы.

Я посмотрел на запястье изображённого человека.

Часы были похожи на мои.

— Совпадение.

— А ещё он держит мальчика за руку.

Я отступил на шаг.

До этого момента я не замечал маленькой фигуры, стоявшей возле человека без лица.

— Это ты?

Мальчик покачал головой.

— Не знаю.

— Почему?

— Потому что у него тоже нет лица.

Я подошёл к картине.

Она была написана удивительно подробно. Можно было разглядеть складки ткани, царапины на часах, отдельные страницы книги.

Но самые важные части изображения оставались незавершёнными.

Или намеренно стёртыми.

— Кто это нарисовал? — спросил я.

— Никто, — ответил голос за спиной.

Я обернулся.

Перед нами стояла пожилая женщина в сером платье. В руках она держала альбом и длинный карандаш.

— Как это — никто?

— Художник исчез.

— Умер?

— Нет. Исчез из памяти тех, кто его знал.

— А картина осталась?

— Именно.

Женщина посмотрела на мальчика.

— Вы ведь его ищете?

— Дедушку? — спросил тот.

— Не только.

Она повернулась ко мне.

— Вы ищете человека, который объяснит, почему ваши воспоминания перестали совпадать с тем, что написано в ваших книгах.

Я почувствовал неприятный холодок.

— Откуда вы знаете?

— Потому что вы уже несколько раз проходили мимо ответа.

— Где?

Женщина показала на портрет.

— Здесь.

---

На площади снова появились прохожие.

Только теперь они двигались необычно.

Каждый держал перед собой небольшое зеркало.

Одни смотрели исключительно на собственное отражение.

Другие пытались заглянуть в зеркала соседей.

Третьи постоянно протирали стекло, словно надеялись обнаружить там нечто новое.

Но никто не смотрел по сторонам.

В результате люди сталкивались, роняли книги, наступали друг другу на ноги и раздражённо спорили.

— Что здесь происходит? — спросил я.

— Обычный день, — ответила женщина.

— В каком смысле?

— Люди смотрят на мир, но часто замечают только то, что заранее решили увидеть.

Я вспомнил статью Евгения Слогодского «Вы видите то, что ищете».

Там рассматривался пример избирательного внимания: если человеку предложить сосредоточиться на предметах одного цвета, другие могут остаться незамеченными.

— Значит, дело во внимании?

— Отчасти.

Женщина протянула мне зеркало.

— Посмотрите.

Я увидел собственное отражение.

Обычное лицо.

Немного усталое.

С выражением настороженного любопытства.

— Что видите?

— Себя.

— А ещё?

Я посмотрел внимательнее.

За моей спиной стоял мальчик.

— Его.

— А ещё?

Я повернул зеркало.

В глубине отражения обнаружилась маленькая дверь.

На ней висела табличка:

«ТО, ЧТО ВЫ ПРОПУСТИЛИ».

Я обернулся.

Позади нас не было никакой двери.

— Странно.

— Дверь существует только в отражении, — сказала женщина.

— Как туда попасть?

— Сначала нужно понять, что вы пропустили.

Она забрала зеркало.

И указала на площадь.

— Вы разговаривали с писателями?

— Да.

— Читали их произведения?

— Конечно.

— Писали рецензии?

— Много.

— И что искали?

Я задумался.

— Интересные тексты. Новые знакомства. Материалы для романа.

— А самих людей?

— Разумеется.

— Всегда?

Я хотел ответить утвердительно.

Но остановился.

В памяти возникли десятки открытых страниц Проза.ру.

Я переходил от одного автора к другому.

Читал рассказы.

Оставлял отзывы.

Радовался ответам.

Огорчался молчанию.

Иногда действительно возникал настоящий разговор.

Но бывало и так, что я слишком быстро переходил к следующему произведению.

— Не всегда, — признался я.

Женщина кивнула.

— Тогда начнём с этого.

---

Она раскрыла альбом.

На первой странице был изображён длинный читальный зал.

За столами сидели люди.

Я узнал помещение.

Челябинский механический техникум.

1983 год.

Мне семнадцать.

В читальном зале выступает поэт Сергей Семяников.

В руках у него гитара.

Я смотрел на картину и постепенно вспоминал тот день.

Нас собрали на встречу с поэтом.

Не помню, чтобы я особенно стремился туда попасть.

Я любил песни Высоцкого.

С удовольствием слушал Окуджаву, Галича, рок-музыку.

Но поэтические вечера сами по себе не казались мне чем-то особенно привлекательным.

Семяников читал стихи.

Пел под гитару.

Рассказывал истории.

И вдруг прозвучал удивительный образ.

Камень, всплывший из морской глубины.

Я даже сейчас не мог поручиться за точность запомнившейся строки или назвать её автора.

Но ощущение помнил совершенно отчётливо.

Камень должен тонуть.

А здесь он всплывал.

Невозможное становилось возможным.

Обыкновенные слова складывались в образ, который разрушал привычный порядок вещей.

— Что произошло тогда? — спросила женщина.

— Я впервые почувствовал силу поэтического образа.

— И запомнили весь вечер?

— Нет.

— Все стихи?

— Нет.

— Все песни?

— Тоже нет.

— А одну строку?

— На всю жизнь.

Женщина улыбнулась.

— Вот почему нельзя судить о встрече только по её продолжительности.

Я посмотрел на семнадцатилетнего себя.

Он сидел среди студентов и ещё не знал, что спустя десятилетия будет писать книги.

Не знал, что познакомится с сотнями авторов.

Не знал даже, что случайно встретит этого поэта снова.

Но уже запоминал слова, которые станут частью его внутренней жизни.

**Иногда встреча длится один вечер, а её настоящее продолжение начинается через сорок лет.**

---

На следующей странице альбома появилась электричка.

1987 год.

Я только недавно вернулся из армии.

Ехал в Чебаркуль.

И вдруг увидел Сергея Семяникова.

Он был с гитарой.

Я подошёл и напомнил о выступлении в техникуме.

Сергей разговорился со мной, спросил, куда еду.

Выяснилось, что он направляется выступать в доме отдыха.

— Поехали вместе, — предложил он.

Я согласился.

Моя собственная встреча в Чебаркуле не состоялась: человека не оказалось на месте.

А Семяников предложил поехать с ним.

Мы приехали в дом отдыха.

Нам предоставили комнату.

Вечером Сергей должен был выступать.

Перед концертом он попросил меня познакомиться с местной компанией, чтобы после выступления можно было посидеть, послушать гитару, попеть песни.

Я отправился на танцы.

Вокруг веселилась местная молодёжь.

Я был один, никого не знал и не собирался искать приключений на свою голову.

Потому действовал осторожно.

Познакомился с девушкой по имени Зоя.

Она рассказала кое-что о себе и своём положении в городе. Я предложил ей присоединиться к нашему вечеру.

Она согласилась.

Когда мы пришли, Сергей уже приготовил стол и настраивал гитару.

Зоя пришла без подруг.

Сергей не стал делать из этого события.

Мы провели вечер за разговорами и песнями.

Ничего сенсационного.

Никаких громких признаний.

Никаких событий, способных изменить историю мировой литературы.

Просто трое людей встретились, посидели вместе и разошлись.

Я улыбнулся.

— А ведь всё было именно так.

Женщина посмотрела на меня.

— И почему вы считаете, что это неинтересно?

— Потому что ничего необыкновенного не произошло.

— Разве?

Она перевернула страницу.

На следующем рисунке я увидел себя уже взрослым.

Передо мной стояло здание, где располагалась челябинская писательская организация.

Я пришёл к Сергею Семяникову спустя годы.

Теперь у меня была своя жизнь.

Учёба в педагогическом институте осталась позади.

Я занимался бизнесом.

И всё-таки продолжал помнить давний поэтический образ.

Мне хотелось узнать больше о Николае Тряпкине, о котором Семяников когда-то рассказывал.

Мы поговорили.

Сергей поделился своими впечатлениями о положении дел в писательской организации, о внутренних конфликтах, сложностях литературной жизни.

И я сделал неожиданное открытие.

Поэты — обычные люди.

Они могут быть талантливыми, остроумными, интересными собеседниками.

Могут уставать, ошибаться, спорить, разочаровываться.

Их дар не делает их существами другой природы.

— Тогда я понял, что писать стихи — не какая-то недоступная привилегия, — произнёс я.

— А что? — спросила женщина.

— Человеческое занятие. Иногда удивительное. Иногда необходимое. А иногда человек вполне может прожить жизнь, не написав ни одного стихотворения.

— И всё же вы начали писать.

— Да.

— Почему?

Я снова посмотрел на рисунок читального зала.

Там сидел мальчишка, неожиданно поражённый невозможным образом всплывающего камня.

— Возможно, потому что некоторые слова слишком долго живут внутри человека и однажды требуют продолжения.

Женщина закрыла альбом.

— Тогда вы уже знаете одну причину, по которой становятся писателями.

---

Мы подошли к двери, которая раньше существовала только в зеркале.

Теперь она появилась прямо перед нами.

На табличке по-прежнему было написано:

«ТО, ЧТО ВЫ ПРОПУСТИЛИ».

Я открыл дверь.

За ней находилась библиотека.

Но совершенно необыкновенная.

На полках стояли книги без названий.

На каждой обложке было указано только имя читателя.

Я увидел множество незнакомых имён.

Некоторые были написаны яркими буквами.

Другие едва различались.

А часть обложек оставалась пустой.

— Что это за книги?

Женщина вошла следом.

— Истории людей, которые что-то прочитали, но ничего не написали автору.

— Значит, здесь хранятся молчаливые читатели?

— Их истории.

Я подошёл к ближайшей полке.

Взял книгу.

Открыл.

На первой странице было написано:

«Он прочитал рассказ и вспомнил отца».

На второй:

«Он хотел оставить рецензию, но решил сначала позвонить матери».

На третьей:

«Разговор продолжался почти час».

Остальные страницы были пустыми.

— А кто автор рассказа?

— Неизвестно.

— Название?

— Тоже.

— Но ведь произведение что-то изменило в жизни человека!

— Возможно.

— И автор даже не узнал?

— Не узнал.

Я поставил книгу обратно.

Взял другую.

Там рассказывалось о женщине, которая прочитала стихотворение, вспомнила школьную подругу и после многих лет молчания написала ей письмо.

Третья книга описывала молодого человека, который после чтения очерка заинтересовался историей собственного города.

Четвёртая была почти пустой.

На единственной заполненной странице стояло:

«Ничего не произошло».

— И такие книги здесь тоже есть?

— Конечно.

— Зачем?

— Потому что не каждое чтение обязано становиться событием.

Я рассмеялся.

— Справедливо.

В глубине библиотеки послышался звон.

Над дверью загорелась надпись:

«АВТОР ТРЕБУЕТ ОТЧЁТА».

Женщина нахмурилась.

— Вот этого нам сейчас не хватало.

Дверь распахнулась.

В зал вошёл невысокий мужчина в праздничном костюме.

За ним катился огромный счётчик.

На счётчике мелькали числа.

— Где мои читатели? — потребовал мужчина.

Никто не ответил.

— Я спрашиваю, где мои читатели!

Женщина спокойно подошла к нему.

— Вы в библиотеке.

— Я знаю! Почему они не оставляют рецензии?

— Кто?

— Все!

Он ударил ладонью по счётчику.

— Смотрите! Столько просмотров! А ответов почти нет!

Я невольно узнал собственное прежнее раздражение.

— А что именно вы хотите узнать? — спросил я.

Мужчина повернулся.

— Понравилось ли им!

— Всем сразу?

— Желательно.

— А если не понравилось?

— Пусть объяснят почему!

— А если у них нет желания объяснять?

Мужчина возмутился.

— Но я же старался!

— Не сомневаюсь.

— Потратил время!

— Конечно.

— Написал книгу!

— Замечательно.

— И теперь хочу знать результат!

Я задумался.

— Результат для кого?

— Для себя!

— Тогда вы можете изучать отклики тех, кто захотел ответить. Но нельзя заставить остальных превращать чтение в отчёт.

Мужчина замолчал.

Счётчик за его спиной продолжал вращаться.

Вдруг мальчик подошёл к прибору.

— А здесь можно узнать, сколько людей после вашей книги сделали что-нибудь хорошее?

— Нет, — ответил мужчина.

— А сколько нашли друзей?

— Нет.

— А сколько чему-нибудь научились?

— Нет.

— Тогда что он считает?

— Просмотры!

Мальчик посмотрел на меня.

— Сергей Моисеевич, а зачем столько цифр, если они почти ничего не рассказывают о людях?

Я улыбнулся.

— Цифры тоже полезны. Просто не нужно требовать от них ответов на вопросы, для которых они не предназначены.

Мужчина задумчиво посмотрел на свой прибор.

Потом выключил его.

В библиотеке стало тихо.

---

Женщина подвела нас к последней полке.

На ней стояла одна книга.

Без имени.

Без названия.

Без номера.

— Вот здесь, — сказала она, — находится причина исчезновения вашего отражения.

Я взял книгу.

Она оказалась удивительно тяжёлой.

Открыл первую страницу.

Пусто.

Вторую.

Тоже пусто.

На третьей появилась строка:

«Человек, который ищет только подтверждение собственных мыслей, рано или поздно перестаёт замечать самого себя».

Я нахмурился.

— Это обо мне?

— Решайте сами.

— А кто написал?

— Пока неизвестно.

Я перевернул страницу.

Там было написано:

«Чтобы увидеть другого человека, нужно допустить, что он знает нечто такое, чего не знаешь ты».

Я вспомнил Антона Калгашкина.

Его рассказ «История двух андроидов».

И нашу переписку о том, имеет ли значение авторство произведения.

Антон хотел ознакомиться с главой, где я собирался его упомянуть.

Я отправил ему текст.

Он прочитал и согласился на публикацию.

В этом не было ничего сверхъестественного.

Но произошло важное событие.

Человек получил возможность самостоятельно определить своё отношение к тому, как его представили в чужом произведении.

Я вспомнил Владимира Ивановича Визгалова.

Его историю о неизвестном поэте.

Память о человеке, имя которого не сохранилось.

Его рассуждения о трудностях литературной жизни.

Я вспомнил Аидаю Ведар.

Её размышления о пережитых испытаниях, о способности сохранять внутреннюю целостность и находить благодарность в собственной жизни.

Вспомнил Агату Софию, которая усомнилась в самом представлении о мудрости как о приобретённом звании.

И других авторов.

У каждого был свой мир.

Свои убеждения.

Свои основания говорить именно так.

И каждый мог показать мне что-то, чего я прежде не замечал.

— Получается, — сказал я, — книги нужны не только для того, чтобы сообщать читателю мысли автора.

— А для чего ещё? — спросила женщина.

— Чтобы читатель мог обнаружить собственные.

Она улыбнулась.

— Теперь посмотрите в зеркало.

Я обернулся.

На стене висело небольшое круглое зеркало.

В нём наконец появилось моё отражение.

Но рядом стояли люди.

Одни были реальными участниками моих литературных знакомств.

Другие — персонажами написанных книг.

Третьих я ещё не знал.

И больше не пытался поставить себя в центр каждого изображения.

Я просто смотрел.

---

Вдруг мальчик потянул меня за рукав.

— Сергей Моисеевич, а дедушку мы когда-нибудь найдём?

Я посмотрел на него.

За всеми литературными открытиями мы едва не потеряли главную задачу нашего путешествия.

— Найдём, — сказал я. — По крайней мере, сделаем всё, что сможем.

— А как?

Я вспомнил старую фотографию.

Реку.

Мостик.

Седого мужчину.

И неизвестного человека, который стоял за камерой.

— Нам нужно разобраться, что действительно известно, а что мы только предполагаем.

Мальчик кивнул.

— Тогда пойдём.

Женщина подошла к двери.

— Подождите.

— Что?

Она протянула мне конверт.

На нём стояло:

«ОТ ХУДОЖНИКА, КОТОРОГО НЕ СУЩЕСТВУЕТ».

Я вскрыл конверт.

Внутри находился небольшой лист.

На нём было написано:

«Портрет готов. Но художник отказывается признавать авторство».

Ниже стояла дата.

1985 год.

Я почувствовал неприятный холодок.

— Почему именно 1985-й?

Женщина ничего не ответила.

Она указала на противоположную стену.

Там появилась дверь.

За ней виднелась мастерская.

У окна стоял большой холст.

На нём был изображён молодой человек.

Похожий на меня в девятнадцать лет.

Рядом стоял мальчик.

А внизу виднелась подпись:

«ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ЕЩЁ НЕ НАПИСАЛ СВОЮ КНИГУ».

Я подошёл ближе.

— Кто это нарисовал?

Из мастерской раздался женский голос:

— Входите, Сергей. Мы как раз собирались выяснить, кому принадлежит эта история.

Мальчик крепче сжал мою руку.

— А вдруг там снова окажется кто-нибудь, кто знает нас лучше, чем мы сами?

Я улыбнулся.

— Тогда придётся внимательно его выслушать.

Мы вошли.

И портрет повернул голову.

— Ну наконец-то! — произнёс нарисованный молодой Сергей. — Сколько можно ждать?

Продолжение: Том 9. Глава 8. Портрет без художника