Вспоминая Иран

В в е д е н и е

           Так случилось, что в течении своей более чем четвертьвековой трудовой деятельности в Израиле, мне довелось несколько лет проработать в одной небольшой, но весьма серьёзной организации "Компания по развитию ….". Эта фирма одновременно занималась и продажей земельных участков для индивидуального строительства в небольшом престижном районе в центре страны, и контролем самого процесса строительства. Кроме того, в её введении было развитие внутренней дорожной сети, инфраструктуры, а также жилищно-коммунальное обслуживание населения. В связи с таким разнообразным характером работы один раз в 2-3 недели в кабинете начальника нашего инженерного отдела (он же и главный инженер) заседала техническая комиссия для решения текущих производственных вопросов, а также для утверждения различных проектов строительства. Постоянными членами комиссии были три инженера-строителя отдела и по одному представителю от двух крупных частных проектно-архитектурных фирм. По мере необходимости, на заседания приглашали представителей различных служб и специальностей, в том числе и меня, как единственного геодезиста-землемера фирмы.

           Как правило, заседания длились не мене 5-6 часов, сопровождаясь временами проявлением эмоционального израильского темперамента. По завершению работы главный инженер приглашал всех на скромный обед за счёт организации в ресторан, находящийся на первом этаже здания. В процессе неторопливого поедания салатов, шницелей, чипсов, хумуса, маслин и пит, Алон, так звали главного инженера, категорически пресекал попытки продолжения обсуждения производственных тем, переводя разговор на разнообразные личные воспоминания. А вспомнить ему было что. Всего полгода назад он, боевой лётчик в звании полковника, был уволен в запас с военной службы в связи с достижением 45-летнего возраста. В последние годы пребывания в армии он экстерном закончил строительный факультет Хайфского Техниона, что и позволило ему получить руководящую должность в нашей организации. Правда, от нынешней трудовой деятельности его постоянно отвлекало однодневное отсутствие раз в неделю на рабочем месте. Это было связано с продолжением тренировочных полётов, как боевого лётчика запаса. Иногда он отсутствовал и по два дня, а по возвращению, как бы извиняясь, говорил:
         - Были ночные полёты. Пришлось задержаться.

         Тут же в ресторане, накладывая салат и хумус в питу, Алон любил рассказывать, как с друзьями-лётчиками проводил отпускное время. Видимо, не насытившись вдоволь полётами на службе, они собирались группой по три-пять человек, арендовали несколько частных самолётов в других странах и посещали места, недоступные обычным туристам. Так эти лётчики побывали на севере Канады, на юге Аргентины и в центральной части Скандинавии.
          Как-то раз, после очередного его обеденного рассказа о полётах, один из наших инженеров спросил Алона:
         - Скажи, может тебе довелось участвовать в бомбёжке иракского ядерного реактора? По возрасту и званию ты как раз подходишь для тех событий.
        Начальник отдела улыбнулся краешками губ и слегка покачал головой:
         - Нет, не довелось. Но я хорошо помню то время, лето 1981 года. Я был капитаном и как раз учился на очередном курсе по усовершенствованию   пилотирования. Некоторые знакомые ребята, с которыми начинал летать, были в группе атаки. Тогда в пустыне Негев построили макет этого реактора, и они тренировались в прицельном бомбометании. В армейских кулуарах, помню, говорили, что в осуществлении этой операции Израилю существенно помог Иран, который враждовал с Ираком. А сегодня всё изменилось. Иракской угрозы практически нет, а с Ираном у нас враждебное противостояние.

Р е д к и й    г о с т ь

          Однажды среди приглашённых на заседание комиссии оказался известный израильский зодчий Дан Эйтан. Это был невысокий неулыбчивый человек предпенсионного возраста, являвшийся ведущим специалистом в стране по планированию поселений и городских кварталов. На территории, подведомственной нашей организации, его архитектурная мастерская разрабатывала схему расположения домов в кварталах индивидуальной застройки.
             В тот день, выслушав упоминание Алона об иранской помощи в бомбардировке Ирака, Дан, как бы продолжая тему, сказал:
- Хотите, я скажу несколько слов о своём пребывании в Иране.            
             Все присутствующие невольно напряглись, ведь, действительно, уже два десятка лет, как отношения Израиля со страной аятолл были весьма недружественными. К тому же истории, выходившие из уст знаменитого зодчего, всегда были интересными, а главное – необычными.
 
            Так, месяца два назад он рассказал, как в 1940 году, в девятилетнем возрасте, едва не погиб во время бомбардировки Тель-Авива итальянской авиацией. Даже многие коренные израильтяне не знали об этом драматическом событии. Дан Эйтан напомнил, что во время того налёта было убито более сотни мирных жителей. Целью лётчиков с Апеннинского полуострова был хайфский нефтеперерабатывающий комплекс. Однако на подходе к Святой земле итальянцы были атакованы британскими самолётами. Из-за этого они спешно выбросили весь свой боезапас на тель-авивский порт и центральные жилые районы города (возле Дизенгофф-центра и театра "Габима"). Маленький Дан находился один в это время дома. После разрыва первой бомбы он забился в узкое пространство между входной дверью и массивным деревянным буфетом. Это спасло его от посыпавшихся обломков стен их квартиры. Когда налёт закончился, мальчик выбежал на улицу и увидел, как соседи несли на руках окровавленное тело своей пятилетней дочки, в руке которой была зажата надкусанная сладкая булочка.

                Тем временем, видимо угадывая мысли слушателей, Дан продолжил:
           - Это сейчас мы враги, а лет 25 назад наши страны, как писали газеты, широко и плодотворно сотрудничали во многих сферах. Между Израилем и шахским Ираном существовали тесные экономические и дипломатические связи. Я руководил группой архитекторов, которая вместе с израильскими строительными компаниями занималась развитием жилых массивов для Военно-морских сил Ирана и городской инфраструктуры в двух городах на побережье Персидского залива – Бендер-Аббас и Бушир. Хотя мы и имели опыт проектирования "городов развития" в Израиле, тут необходимо было учитывать уже сложившуюся веками структуру этих поселений. В условиях пустынного климата важно было защитить жителей от экстремальной жары. Поэтому повсеместно предусматривались затенённые пешеходные дорожки, прохладные внутренние дворики и зелёные зоны.

        Нам надо было не нарушить также исламские традиции и уклад жизни в планировке квартир. Ещё на предварительном этапе работ мы запомнили, что все окна и двери жилых комнат должны выходить только во внутренний двор. На уличную сторону могут быть обращены лишь глухие каменные стены, защищающие семью от посторонних глаз и пыли. Внутри каждой отдельной квартиры всё пространство чётко делилось на две части: общая и личная. Первая, куда входила часть комнат и дворы, предназначалась для приёма гостей и для деловых встреч, там же жили мужчины. Вторая – это семейная часть дома, закрытая для посторонних, где хозяйничают женщины и дети. После входа с улицы должен быть изогнутый коридор, который исключал возможность случайно увидеть внутренний двор. Конечно, в многоквартирных домах все эти требования было довольно сложно выполнить, но мы старались по мере возможностей. Даже в небольших апартаментах зона гостиной и кухни должна была быть чётко изолирована от коридора, ведущего в спальни.
          Предусматривалось возведение отдельных домов, 4-хэтажных зданий на несколько квартир, а также 15-тиэтажных жилых высоток. По аналогии с израильскими поселениями, в каждом квартале предусматривались школы, поликлиники, спортивные комплексы.
            В те годы Бендер-Аббас представлял собой небольшое рыбацкое поселение, которое предстояло в короткий срок фактически превратить в современный портовый город. Поэтому израильские компании развернули в этом районе заводы по производству стандартных бетонных блоков, что позволяло строить быстро и современными методами.

           К сожалению, такое сотрудничество резко прекратилось в 1979 году из-за Исламской революции. Все наши специалисты были вынуждены спешно покинуть страну, а некоторые серьёзные гражданские объекты так и остались недостроенными. Тем не менее, мы, архитекторы, получили хороший опыт масштабного планирования, который впоследствии активно применяли уже при застройке израильских городов.
           Дан замолчал. Казалось, что воспоминания о молодости, о нелёгкой, но интересной работе, навеяли на него некоторую тоску. Но затем он допил уже совершенно остывший кофе и продолжил:
         - А ещё Израиль построил в столичном Тегеране несколько высотных зданий в тридцать этажей. Детали этого проекта мне неизвестны, поскольку наша фирма в нём не участвовала. Раньше таковых не строили – из-за боязни землетрясений. Но тут строители использовали какие-то особые железобетонные конструкции и сооружения стоят до сих пор. Несколько лет назад в Иране было серьёзное землетрясение, которое сильно ощущалось в столице, но эти здания не пострадали.

А    п а м я т ь   х р а н и т

           Я неожиданно вспомнил об этой беседе за общим обеденным столом, когда недавно прочитал небольшую ностальгическую статью в местном журнале для пенсионеров. Её автор – Авива, весьма пожилая женщина, которой довелось в 60-х годах вместе со всей семьёй жить и работать в Иране.
         Началось всё с того, что израильская инженерная фирма "Тагал", специализирующаяся на проектировании водоводов, выиграла конкурс, проводимый под эгидой ООН. Представленный на суд экспертов, проект предполагал проектирование и контроль масштабных работ по восстановлению и развитию систем водоснабжения в иранском городе Казвин (север страны). Израильтяне прибыли в страну персов, чтобы помочь отстроить этот район после страшного землетрясения, случившегося в сентябре 1962 года.  Тогда в прикаспийской части страны были разрушены сотни населённых пунктов и погибло более 10 тысяч человек.

          В те годы Израиль в первые же дни после трагедии немедленно организовал экстренные поставки медикаментов в район бедствия и оказал финансовую помощь. Через некоторое время министр сельского хозяйства Израиля Моше Даян направил в пострадавший регион группу специалистов, которую возглавлял бывший боец ПАЛЬМАХа, а впоследствии координатор проектов компании "Тагал" и депутат Кнессета, Арье (Лёва) Элиав.
         В первые недели израильские специалисты помогли построить около 1000 сборных домов для оставшихся без крыши над головой жителей. Специалисты в области гидротехники, гидрогеологии и почвоведения проектировали каналы, водоводы, насосные станции и водозаборные скважины в этой засушливой провинции страны. Одновременно была начата подготовка к внедрению израильских систем капельного орошения.
         Спустя короткое время этот опустошённый регион превратился в развитый сельскохозяйственный район, что позволило снизить цены на продукты питания в северной части Ирана.

         Израильское "командировочное сообщество" в Казвине насчитывало более 70 семей с детьми самого разного возраста. Кроме того, периодически прибывали на короткие сроки административные служащие фирмы, а также специалисты сельского хозяйства для контроля развития сетей подачи воды. Муж Авивы был бухгалтером всей этой группы, а она учительницей младших классов в небольшой школе для израильских детей.
        Каждая семья жила в небольшом доме, окружённом каменным забором. В центре дворика зеленела маленькая лужайка и на ней крошечный бассейн с золотыми рыбками. Это выглядело как райский уголок.  Местные жители относились к израильтянам очень уважительно. Авива с чувством большой благодарности вспоминает чернобородого молодого Ходжи – водителя микроавтобуса, отвозившего и привозившего детей из школы. Он почти весь день проводил в учебном заведении, поскольку был мастером на все руки: и киномехаником, и сантехником, и садовником, а главное – организатором всех детских праздников и кружков. Каждой семье, в которой муж и жена работали, полагалась помощница по дому. У Авивы таковой была улыбчивая кареглазая Осия, которая полностью взяла на себя все кухонные заботы и поддержание чистоты в доме. Запах фалафеля, который она готовила, кружил голову уже при входе во двор.
          Отношения с местными соседями были отличными. Израильские дети уже через короткое время начали играть с иранскими ребятишками, постоянно перебегая из одного двора в другой.
           По рассказу Авивы, один раз в неделю, в выходной, их семьи по очереди и небольшими группами выезжали из этой провинции в столичный Тегеран, находившийся в 140 км. Вот только там и была прекрасная возможность пройтись по широким улицам и тенистым красивым паркам, посетить с детьми разнообразные аттракционы. Время больших каникул на Песах или Хануку взрослые и дети использовали для более далёких поездок по этой древней стране. За время пребывания в Иране Авиве посчастливилось увидеть голубые мечети Исфахана, красивейшие дамасские розы в парках Шираза, насладиться атмосферой старинного базара в Тебризе.

        Нынешний Иран, заканчивает свои короткие воспоминания Авива, представляется в сознании израильтян, как главный источник напряжённости и враждебности по отношению к нашей стране. Но в памяти многих пожилых жителей хранится другой Иран: дружелюбный, щедрый, любознательный, работящий. Неужели всё это останется только в ностальгических видениях?