Четыре Мушкетёра. Железная Маска 13 - 14

СЦЕНА 13

(Приёмная Фуке в доме в Париже. Фуке за столом, что-то пишет, заходит секретарь)

СЕКРЕТАРЬ

Монсеньор, это письмо от епископа ваннского привёз барон дю Валон.

ФУКЕ

Где же он сам?

СЕКРЕТАРЬ

Спит. Он скакал всю ночь.

ФУКЕ

Пусть отдыхает.

(Секретарь выходит)

ФУКЕ

(Один)

Что же такого срочного сообщает мне д’Эрбле? Посмотрим.

(Распечатывает письмо, читает)

«Монсеньор!
Капитан д’Артаньян по распоряжению Короля инкогнито посетил Бель-Иль и изучил и запомнил планировку всех имеющихся и строящихся крепостных сооружений. Он доложит об этом Королю уже сегодня. Примите все необходимые меры для того, чтобы полученная д’Артаньяном информация не смогла быть использована вам во вред даже с учётом самых неблагоприятных комментариев со стороны Кольбера. Я рекомендую вам заготовить и непременно иметь при себе дарственную, подписанную вами, согласно которой вы передаёте остров Бель-Иль со всеми его строениями в дар Его Величеству. В случае обвинений, которые могут последовать в ваш адрес в любой момент, отвечайте, что собирались сделать Королю сюрприз и вручите ему эту дарственную по возможности с наибольшей торжественностью».

Чепуха! Он, по-видимому, думает, что у меня множество подобных островов! Подарить Бель-Иль Королю! А с чем я сам останусь? Чтобы я добровольно расстался с таким жирным куском?

(Бросает письмо на стол в гневе, начинает порывисто ходить по комнате)

Однако, с чего бы он посылал с бароном такое нелепое письмо? До сих пор его советы были всегда очень дельными! Неужели эта инспекция какого-то там капитана мушкетёров настолько опасна для меня, чтобы для спасения я должен был бы прибегать к такому сильному средству, какое он рекомендует? Хм. Нет ли там ещё чего-то?

(Берёт письмо, расправляет его, зажигает свечу держит письмо высоко над пламенем)

Ага! Тут есть тайнопись! Он сделал приписку молоком!

(Читает)

«Подарив остров, вы останетесь фактическим хозяином его, поскольку войска верны вам, а вы останетесь его губернатором. Если же вы этого не сделаете, вы рискуете лишиться головы, так как с комментариями Кольбера это строительство будет воспринято, как подготовка к мятежу. Вспомните Ла-Рошель».

Да уж. Возможно, в этом что-то есть! Приготовлю-ка я, действительно, дарственную на имя Короля и буду держать её при себе. Если Король прижмёт меня к стенке, это спасёт меня и избавит от любых объяснений и извинений! Всё-таки этот д’Эрбле очень умён! Пока дарственная будет оставаться у меня в кармане, это равносильно тому, что её и вовсе нет. Если же другого выхода не будет, я, во всяком случае, спасусь.

СЦЕНА 14

(Тур, замок герцогини де Шеврёз. Герцогиня скучает, входит Арамис)

АРАМИС

Герцогиня, добрый день.

ШЕВРЁЗ

Рене! Вы навестили меня в этой глуши! Благодарю.

АРАМИС

И я тоже рад вас видеть, герцогиня.

(Галантно целует руку герцогини)

ШЕВРЁЗ

Всего-то? Мне кажется, мы могли бы… Мы с вами…

АРАМИС

Герцогиня, я хотел бы потолковать с вами.

ШЕВРЁЗ

Потолковать! Фи! Как скучно! О чём могут толковать люди, между которыми было столько всего? Это скучно, Рене!

АРАМИС

Меня беспокоит Шарлотта-Мария Лотарингская.

ШЕВРЁЗ

(Сухо)

Судьба моей дочери вас совершенно не касается!

АРАМИС

Но ведь она не только ваша!

ШЕВРЁЗ

Её отец умер. И хватит об этом

АРАМИС

Её отец хотел бы оградить её от того, чтобы быть любовницей бывшего вашего любовника Поля де Гонди.

ШЕВРЁЗ

Бросьте. Её отец – мой первый муж герцог де Люинь. И точка.

АРАМИС

Это не так. Я это знаю, и вы это знаете. К чему лгать?

ШЕВРЁЗ

Я запретила вам называть её дочерью!

АРАМИС

Но нельзя запретить голосу крови указывать на ту, в которой видишь своё продолжение в будущем! Ей светит брак с Принцем де Конти! Но эта связь с Полем де Гонди может всё испортить, если уже не испортила!

ШЕВРЁЗ

Это вас не касается.

АРАМИС

Почему вы отказали мне в чести быть её крёстным отцом?

ШЕВРЁЗ

Вы сами прекрасно понимаете, Рене. И это дело прошлое. Что было в двадцать седьмом году, то там и осталось.

АРАМИС

Тем самым вы признаёте меня как её отца?

ШЕВРЁЗ

Тем самым я признаю вас не членом своей семьи. Вы мой друг, мой любовник, но вы никогда не будете вхожи в мою семью.

АРАМИС

Вы жестока, Мари.

ШЕВРЁЗ

А вы, Анри? Вы желаете, чтобы я погубила себя для того, чтобы доставить вам радость общения с этим ангелочком? Разве недостаточно вам осознавать, что она будет счастлива, что она будет герцогиней, что её ждёт великая судьба?

АРАМИС

А она будет счастлива?

ШЕВРЁЗ

Поль де Гонди – это её выбор, а не мой.

АРАМИС

Но лучше быть супругой принца, чем любовницей кардинала.

ШЕВРЁЗ

У неё на этот счёт своё мнение. Поймите, Арамис, я уже ни на что не влияю! Все обвиняют меня, что я вмешиваюсь решительно во всё! Даже в дела королевского дома Франции! А я не вмешиваюсь даже в жизнь собственных детей. Все они живут своим умом! Ах, Рене, я так несчастна! Я так одинока. И вот тут, приезжаете вы, я вам, как дурочка, рада, а вы явились лишь за тем, чтобы упрекать меня и требовать невозможного?

(Вытирает уголки глаз платочком)

АРАМИС
Кажется, на этом платочке две буквы «М»?

ШЕВРЁЗ

Вы помните, Рене?

АРАМИС

Какие были времена!

ШЕВРЁЗ

Чудесные! Это были времена, когда вы любили меня, Рене!

АРАМИС

Ну не сердитесь, герцогиня.

ШЕВРЁЗ

Как я могу сердиться на вас?

АРАМИС

Нет, вы сердитесь. Перестаньте, герцогиня. Мари…

ШЕВРЁЗ

Да, Мари. Когда вы зовёте меня Мари, я не могу ни в чём вам отказать, Рене.

АРАМИС

И тогда вы зовёте меня Рене. А когда сердитесь, то для вас я Анри или вовсе шевалье д’Эрбле!

ШЕВРЁЗ

Женщины непостоянны в словах и эмоциях, а мужчины непостоянны во всём остальном.

АРАМИС

Собственно, я заехал к вам, чтобы передать для Шарлотты-Марии небольшой подарок. Я ведь не мог повидаться с ней, посетив дом Гонди!
(Достаёт и ставит на стол красивую шкатулку)

ШЕВРЁЗ

Какая красота!

(Открывает шкатулку)

А это ещё лучше. Рене, вы прелесть. Ей, конечно, это очень понравится! Вы знаете её вкус! Это, конечно, слишком много для подарка от шевалье д’Эрбле, но, вполне достаточно для подарка от епископа Ваннского.

АРАМИС

Епископы не имеют обыкновения дарить подарки светским женщинам, не являющимся их родственницами. Служители Божьи не раздают дары, а принимают их для Господа нашего. Если бы она была моей крёстной дочерью, даже и в этом случае я не мог бы подарить ей больше, поскольку в настоящее время я просто не располагаю другими средствами.

ШЕВРЁЗ

Вам не помогает господин Фуке?

АРАМИС

У господина Фуке нет никаких причин давать мне деньги.

ШЕВРЁЗ

Но вы же с ним находитесь в приятельских отношениях, разве не так?

АРАМИС

Я видел его, кажется, несколько раз, но мы не друзья, и даже почти не знакомы. Вы напрасно уделяете внимание каким-то сомнительным слухам.

ШЕВРЁЗ

Бросьте, Рене, кого вы обманываете? Незнакомым людям не помогают стать епископом одного из лучших епископств королевства.

АРАМИС

Ах, эти слухи вечно всё искажают. Я всего лишь временно занимаю эту должность, поскольку, как вы сами знаете, я скорее мушкетёр, чем священник.

ШЕВРЁЗ

Вы и то, и другое, и вместе с тем ни то, и ни другое. И я совсем не уверена, что Фуке – более влиятельный человек, чем вы.

АРАМИС

Вот и договорились. Я заехал к вам, герцогиня, вовсе не затем, чтобы пререкаться на эту тему. Я хотел вас спросить, в каком отношении вы с господином Кольбером?

ШЕВРЁЗ

С господином Кольбером? Почему вы спрашиваете?

АРАМИС

Я слышал, что вы собираетесь породниться с ним. Одна из его дочерей, Жанна-Мария-Тереза Кольбер собирается замуж за вашего внука Шарля-Оноре д’Альбера де Шеврёз.

ШЕВРЁЗ

Видите, что происходит? Только что вы упрекнули меня, что я пользуюсь непроверенными слухами, а теперь вы сами откуда-то взяли эту фантазию и рассказываете её мне!

АРАМИС

Ну, хорошо, пусть так. Вы запретили мне говорить правду, вы запретили думать мне об этом, но ведь Шарль-Оноре, он и мой внук тоже.

ШЕВРЁЗ

Вы считаете Луи-Шарля своим сыном, Рене?

АРАМИС

Он родился 25 декабря 1620 года. В марте 1620 года мы с вами были очень близки, как, впрочем, и в феврале, и в апреле. В это время вы уверяли меня в том, что уже давно не делите ложе со своим тогдашним супругом герцогом де Люинем.

ШЕВРЁЗ

Мало ли в чём я вас уверяла! Я уже и сама не помню ничего обо всех этих делах!

АРАМИС

Зато помню я.

ШЕВРЁЗ

А не надо помнить то, что помнить не следует. Вы полагаете, что имеете на моих детей и внуков какие-то права? С какой стати?

АРАМИС

Я полагаю, что герцогине де Шеврёз не имеет смысла вступать в родство с Жаном-Батистом Кольбером. Советую прислушаться к моей рекомендации, сударыня.

ШЕВРЁЗ

Как скажите, Рене. Я готова послушаться вас как лицо духовное. Вы сердитесь на меня, а у меня для вас имеется информация, которая, наверняка будет вам полезна.

АРАМИС

В чём же состоит эта информация?

ШЕВРЁЗ

Помните ли вы д’Арленкуров из Дампьера?

АРАМИС

Я не знаю таковых.

ШЕВРЁЗ

Тогда вам будет, вероятно, совсем не интересно, что молодой Арленкур недавно попытался совершить официальную инспекцию на остров Бель-Иль. Что ж, раз вы его не помните, это, по-видимому, будет вам совсем не интересно.

АРАМИС

Напротив, я, кажется, припоминаю одного д’Арленкура. Этот молодой человек, кажется, поступил в роту мушкетёров капитана д’Артаньяна, а всё, что касается д’Артаньяна, мне чрезвычайно интересно. Продолжайте, прошу вас.

ШЕВРЁЗ

Не вы ли сказали, что я пользуюсь непроверенными слухами и забиваю себе голову чем попало? Эти сведения, полагаю, тоже можно отнести к непроверенным слухам, так что я не буду распространительницей столь сомнительных фантазий.

АРАМИС

Умоляю, герцогиня, ради нашей дружбы, скажите мне, что вам известно о поездке д’Арленкура?

ШЕВРЁЗ

Друзья не обмениваются слухами и сплетнями. Всё это пустое. Так что вы хотели сказать мне относительно Кольбера?

АРАМИС

Это подождёт! Умоляю, Мария, что такое с этим д’Арленкуром?

ШЕВРЁЗ

Ради дружбы? — переспросила герцогиня, презрительно выпятив нижнюю губу. — Фи! Я не верю в дружбу между мужчиной и женщиной. В особенности, если между ними что-то было.

АРАМИС

Мария, ради нашей любви, расскажите мне всё.

(Целует руку герцогине)

ШЕВРЁЗ

Так сухо мужчины целуют руки матери или свекрови, — презрительно ответила Мария и высвободила свою руку из моих рук.

(Целует герцогиню в шею и в щёку, и дальше)

Анри, любите ли вы меня всё ещё?

АРАМИС

Разве слова могут быть лучшим свидетельством, чем поцелуи?

ШЕВРЁЗ

Нет, ваши слова вообще никогда не могут служить никаким свидетельством. Я вам не верю, но вы из меня верёвки вьёте, Анри.

АРАМИС

Ваш Анри слушает вас со вниманием, моя Мария.

ШЕВРЁЗ

Я вам не верю ни вот на столечко, но это не важно. Слушайте же. Молодой д’Арленкур прибыл на побережье и требовал, чтобы его перевезли на остров Бель-Иль на военном корабле. В порту он предъявил документ, согласно которому он выполнял поручение Короля и всем государственным чиновникам предписывалось оказывать ему всевозможное содействие и подчиняться ему. На документе стояла государственная печать канцлера Сегье.

АРАМИС

Так-так, продолжайте.

ШЕВРЁЗ

Они устроили ему волокиту. Сначала отправили к начальнику порта, затем начальник порта поинтересовался воинским званием и должностью д’Арленкура, затем сказал, что этот приказ следует зарегистрировать в таможне, поскольку ведь корабль может направиться не на остров, а за пределы территории Франции.

АРАМИС

Иными словами, его не пустили на остров?

ШЕВРЁЗ

Пустили, но он добивался этого двое суток! А когда он, наконец, прибыл на остров, его сразу же окружили какие-то навязчивые чиновники, которые пытались ему показать лишь то, что его совершенно не интересовало, и не показывать то, что его интересовало больше всего.

АРАМИС

Что же его интересовало больше всего?

ШЕВРЁЗ

Разумеется, укрепления, порты, пороховые склады, орудия, запасы ядер, количество солдат и офицеров в гарнизоне, их имена и звания, а также чертежи строящейся крепости.

АРАМИС

Ему показали чертежи?

ШЕВРЁЗ

Он получил ответ, состоящий в том, что поскольку строительство фактически уже закончено, ведутся только некоторые завершающие работы, то чертежи отосланы господину Фуке, так что показать их ему нет никакой возможности.

АРАМИС

Во всяком случае, ему позволили осмотреть крепость, укрепления, порты? С ним обращались как с полномочным представителем Короля?

ШЕВРЁЗ

Ему позволили заглянуть лишь в тарелки рыбного супа в трактире и в стакан вина там же. Ему показали не больше того, что показали бы простому путешественнику. Нет, даже меньше. Ему показали лишь то, что  разрешили бы осмотреть иностранному шпиону.

АРАМИС

Коня! Лучшего вашего коня, герцогиня!

ШЕВРЁЗ

Вы собираетесь ехать верхом? Если вы хотите направиться в Сен-Манде, то вы прибудете ночью! Зачем вам это? Возьмите мою карету, запряженную парой отличных рысаков. Моя карета лёгкая и удобная, в ней вы доедете надёжно к восьми часам утра. Ещё и выспитесь по дороге.

АРАМИС

Герцогиня, вы – прелесть! Прошу простить, что я в спешке покидаю вас. Через сутки или двое я вернусь и возвращу вам вашу карету и лошадей!

ШЕВРЁЗ

Чтобы побеседовать со мной чуть дольше, чем сегодня?

АРАМИС

Дольше, намного дольше, Мария!

(Вновь целует герцогиню в шею и в грудь)

ШЕВРЁЗ

Ах, ах, ах, какие нежности! Ну, хорошо, хоть я вам и не верю, Анри, по крайней мере вы обещаете ко мне заехать. С меня этого достаточно. Если ваши планы поменяются, просто отправьте мне карету вместе с Жан-Люком, моим кучером. Вы не успели отобедать, я велю принести вам в карету корзинку со снедью.

АРАМИС

Я ем очень мало, Мария, но всё равно благодарю вас.

ШЕВРЁЗ

А там и будет только то, что вы любите. Немного бургундского, головка сыра, хлеб домашней выпечки, пара запечённых куриц и немного фруктов и овощей. Господину барону дю Валону это было бы на один лёгкий завтрак, а вам будет достаточно на весь путь.

АРАМИС

Благодарю вас, Мария! Обещаю вернуть вам вашу карету лично не позднее, чем через три дня.

ШЕВРЁЗ

Не спешите, пусть будет четыре дня, у вас полно дел в Париже.

АРАМИС

(В сторону, с восторгом)

 Какая всё же женщина! Мне порой кажется, что ей безразлично, на чьей стороне быть, лишь бы действовать, лишь бы оказывать влияние на события, происходящие вокруг неё! Но каков Кольбер! Я-то подумал, что он отправил только одного д’Артаньяна, а он организовал двойную инспекцию! Теперь д’Артаньян доложит, что деньги и личное знакомство открывают на остров Бель-Иль доступ быстрее, полнее и надёжнее, чем приказ Короля! Это равносильно признанию, что Бель-Иль готовится отложиться от королевской власти. Это – смертный приговор для Фуке!