Том 9. Глава 3. Памятник без имени

# Том 9. Глава 3. Памятник без имени

— Нет, Сергей. Это место приготовлено для вас.

Человек произнёс эти слова так спокойно, словно сообщал номер моего места в театре.

Я посмотрел на пустой пьедестал.

Потом на книгу в его руках.

На обложке значилось: «Путешествие по Вселенной Проза.ру». Моего имени под названием не было.

— Простите, — сказал я, — а вы кто?

— Тот, кого вы забыли.

— Мы встречались?

— Неоднократно.

Я внимательно всмотрелся в его лицо.

Самое неприятное заключалось в том, что лицо казалось знакомым. Не отдельные черты, не голос, не манера держаться — всё вместе. Словно я ежедневно видел этого человека, но никогда не пытался запомнить.

— Назовите себя.

— Зачем?

— Чтобы я вспомнил.

— А если не вспомните?

Я промолчал.

Мальчик, стоявший рядом, потянул меня за рукав.

— Сергей Моисеевич, у него ваша книга.

— Вижу.

— А почему там нет вашего имени?

— Именно это я и собираюсь выяснить.

Незнакомец раскрыл книгу.

— Начнём с простого. Сколько человек участвовало в создании этой истории?

— Я её написал.

— Я спрашивал не об этом.

Он перевернул несколько страниц.

— Вот здесь Александр Капля. Здесь Антон Калгашкин. Здесь Диана Свердловская. А вот Владимир Иванович Визгалов. Дальше другие авторы, их произведения, читатели, рецензии, вопросы.

— И что?

— Если убрать всех этих людей, что останется?

— Мои размышления.

— О ком?

Я почувствовал раздражение.

— Послушайте, любой писатель пользуется жизненным материалом. Он наблюдает, знакомится, разговаривает...

— Именно. А потом ставит на обложке своё имя.

— Потому что он автор!

— Тогда почему вас так огорчает, что имени больше нет?

Я осёкся.

Вопрос оказался неприятно точным.

Незнакомец закрыл книгу.

— Вы хотите, чтобы читатели помнили вас?

— Конечно.

— А вы помните тех, благодаря кому появилась ваша книга?

— Стараюсь.

— Хороший ответ. Не слишком уверенный. Значит, ещё есть надежда.

Он повернулся и пошёл между памятниками.

Мальчик бросился следом.

Мне оставалось присоединиться к ним.

---

Сад оказался значительно больше, чем представлялось с первого взгляда.

Дорожки расходились в разные стороны, пересекались, исчезали за деревьями и снова соединялись. Над каждой висела табличка.

«ДОБРЫЕ ДЕЛА».

«НЕЗАКОНЧЕННЫЕ РАЗГОВОРЫ».

«НЕЗАМЕЧЕННЫЕ ПОСТУПКИ».

«ЗАБЫТЫЕ ИМЕНА».

Последняя дорожка была почти полностью заросшей.

— Нам туда, — сказал незнакомец.

— Почему?

— Потому что вы ищете имя.

Мы свернули.

Здесь стояли памятники, совершенно не похожие на привычные.

На одном была изображена раскрытая дверь.

На другом — протянутая рука.

На третьем — стакан воды.

На четвёртом — детская тетрадь с аккуратно выведенной буквой «А».

Под каждым находилась короткая надпись.

«Впустил замёрзшего».

«Помог подняться».

«Напоил жаждущего».

«Научил писать».

Ни одного имени.

— Кто все эти люди? — спросил я.

— Разные.

— Почему они не названы?

— Потому что их поступки сохранились лучше, чем имена.

Я остановился возле тетради.

— Но это несправедливо. Человека должны помнить.

— Кто должен?

— Те, кому он помог.

— А если они умерли?

— Их дети.

— А если дети никогда не знали этой истории?

Я задумался.

— Тогда память исчезнет.

— Не обязательно. Посмотрите внимательнее.

Он прикоснулся к изображению тетради.

Каменная буква «А» засветилась.

Перед нами возникла школьная комната.

За партами сидели дети. Молодая учительница выводила на доске первую букву алфавита.

Затем комната изменилась.

Те же дети стали взрослыми. Один писал письмо, другой читал книгу, третий учил собственного ребёнка.

Промелькнули годы.

Десятилетия.

Появились новые классы, новые учителя, новые книги.

А самая первая буква продолжала переходить от человека к человеку.

Изображение погасло.

— Имя учительницы забыли, — сказал незнакомец. — Но её работа продолжилась.

— Значит, памятник не человеку, а поступку?

— И человеку тоже. Просто иногда благодарность живёт дольше биографии.

Мальчик долго смотрел на каменную тетрадь.

— Мой дедушка тоже меня чему-то учил.

— Чему? — спросил я.

Он нахмурился.

— Не помню.

Незнакомец посмотрел на него с интересом.

— А что ты умеешь?

— Читать. Писать. Ездить на велосипеде. Ещё плавать.

— Кто научил?

— Читать — мама. Велосипеду — папа.

— А плавать?

Мальчик открыл рот.

Закрыл.

Потом тихо произнёс:

— Кажется, дедушка.

В кармане моей куртки что-то нагрелось.

Я достал фотографию из библиотеки.

Размытое лицо старика по-прежнему нельзя было разглядеть, зато на обороте появилась новая надпись:

«НЕ БОЙСЯ ВОДЫ. Я РЯДОМ».

Мальчик прочитал её и улыбнулся.

— Он так говорил!

Мы переглянулись.

Первое настоящее воспоминание вернулось.

И для этого нам не понадобилось переписывать ни одной страницы.

---

Дальше дорожка вывела нас к небольшой площади.

Посередине стоял памятник, закрытый белой тканью.

Возле него толпились люди.

Один держал книгу, другой — цветы, третий — фотографию.

Все разговаривали одновременно.

— Пора открывать! — требовал мужчина с букетом.

— Сначала проверьте надпись! — возражала женщина.

— Да какая разница? — кричал кто-то из задних рядов. — Главное, что человек был хороший!

— Для вас, может быть, и хороший!

— А для вас плохой?

— Я этого не говорила!

Мы подошли ближе.

На постаменте висела табличка:

«ПАМЯТНИК ВЕЛИКОМУ ЧЕЛОВЕКУ».

Ниже оставалось пустое место для имени.

— Кому памятник? — спросил я у мужчины с цветами.

— Пока не определили.

— Как это?

— Сначала построили, теперь выбираем достойного.

— А зачем торопились?

— Деньги выделили.

Незнакомец рядом со мной тихо рассмеялся.

Мужчина с цветами обиделся.

— Вы смеётесь над памятью?

— Нет, — ответил я. — Над порядком действий.

Из толпы вышла женщина с большой папкой.

— У нас есть список кандидатов. Учёные, писатели, путешественники, руководители, благотворители. Все заслуженные.

— И как выбираете?

— Голосованием.

— А если завтра появится человек, которого сегодня никто не знает, но который совершит что-нибудь действительно выдающееся?

Женщина посмотрела на меня с сожалением.

— Тогда ему придётся ждать следующего памятника.

— А если человек уже совершил хороший поступок, но никто об этом не знает?

— Пусть сообщит.

Я представил, как неизвестный спасатель приходит в комитет и заявляет:

«Прошу увековечить мою скромность».

От этой мысли стало смешно.

**Заслуга не становится меньше оттого, что о ней не знают. Но слава становится подозрительной, когда человек сам назначает себе величие.**

Вдруг мальчик указал на памятник.

— Смотрите!

Белая ткань начала медленно сползать.

Под ней обнаружилась зеркальная поверхность.

Люди увидели собственные отражения.

Мужчина с цветами ахнул.

Женщина с папкой отступила.

Кто-то возмущённо потребовал объяснений.

На пьедестале появилась надпись:

«КОМУ БЫ ВЫ ПОСТАВИЛИ ПАМЯТНИК, ЕСЛИ БЫ НИКТО НЕ УЗНАЛ, ЧТО ЭТО ВЫБРАЛИ ВЫ?»

Толпа притихла.

Один за другим люди опускали глаза.

А потом пожилая женщина, до этого молча стоявшая в стороне, произнесла:

— Я бы поставила своей матери.

— Почему? — спросил мужчина с цветами.

— Она вырастила четверых детей. Работала, когда болела. Никого не оставила без помощи. А памятника у неё нет.

— У моей бабушки тоже, — отозвался кто-то.

— А у меня учитель был замечательный...

— А наш сосед однажды ребёнка из пожара вынес...

Люди заговорили снова.

Но теперь никто не спорил о величии.

Они вспоминали.

Я посмотрел на зеркальный памятник.

На мгновение мне показалось, что в нём отражается не площадь, а множество человеческих лиц.

Большинство были неизвестны.

И почти каждое кому-то дорого.

---

Незнакомец отвёл меня в сторону.

— Вы всё ещё хотите вернуть своё имя на обложку?

— Хочу.

— Почему?

— Потому что я действительно написал эту книгу.

— Значит, имя нужно вам для обозначения авторства?

— Да.

— Не для того, чтобы вытеснить остальных?

— Нет.

— Тогда почему раньше вы не могли это объяснить?

Я помолчал.

— Потому что мне не понравилось, когда моё авторство поставили под сомнение.

— Совершенно естественно.

— Тогда зачем вы всё это устроили?

— Чтобы вы различали авторство и владение чужими судьбами.

Он открыл книгу.

— Автор отвечает за то, как рассказывает историю. Но не получает права считать людей своей собственностью только потому, что написал о них.

— С этим я согласен.

— Хорошо. Тогда можете вернуть имя.

— Как?

— Напишите его.

Он протянул мне ручку.

Я взял книгу.

На обложке оставалось пустое место.

Но прежде чем прикоснуться к бумаге, я остановился.

— А что будет с другими авторами, чьи произведения вошли в мой роман?

— Это зависит от вас.

— Тогда нужно указать их в книге.

— Всех?

— По мере появления. Ссылками на настоящие произведения. И не выдавать художественные встречи за подлинные разговоры.

Незнакомец кивнул.

— Теперь пишите.

Я вывел:

«Сергей Бухдрукер».

Буквы легли ровно.

Книга потеплела в ладонях.

Потом на её страницах стали появляться небольшие окна.

В одном виднелась железнодорожная насыпь под ледяным дождём.

В другом — раскрытая книга о любви.

В третьем — человеческая фигура рядом с чёрной овцой.

В четвёртом — старинный кабинет писателя, где на столе лежала карта вымышленного мира.

Каждое окно вело в отдельную историю.

Но ни одно не закрывалось, когда я переворачивал страницу.

— Вот теперь лучше, — сказал незнакомец.

— Что изменилось?

— Вы перестали пытаться удержать все двери закрытыми до своего разрешения.

Я посмотрел на книгу.

Она впервые показалась мне не предметом, который нужно закончить, а домом, в котором однажды смогут встречаться незнакомые люди.

---

Мальчик вдруг вскрикнул.

— Сергей Моисеевич!

Я обернулся.

Он стоял возле пустого памятника, с которого началось наше путешествие по саду.

Только теперь памятник не был пустым.

На нём появились слова:

«ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ВСПОМНИЛ ДРУГОГО».

Ниже медленно проступали две даты.

Первая — день рождения.

Вторая оставалась скрытой.

— Это дедушка? — спросил мальчик.

— Пока не знаю.

Незнакомец приблизился к постаменту.

— Нет. Это не памятник твоему дедушке.

— А кому?

— Тому, кто поможет тебе его вспомнить.

Мальчик посмотрел на меня.

Я почувствовал себя неловко.

— Но я ещё ничего не сделал.

— Разве? — спросил незнакомец.

— Я только ищу.

— Иногда поиск и есть первый поступок.

Мальчик протянул мне фотографию.

Лицо старика оставалось размытым.

Но теперь я заметил одну деталь.

На его груди находился маленький значок.

Форма была необычной — раскрытая книга, над которой поднималось солнце.

— Что это? — спросил я.

Мальчик пожал плечами.

— Не знаю.

Незнакомец побледнел.

Впервые за всё время нашего знакомства он потерял спокойствие.

— Откуда у вас этот снимок?

— Из библиотеки.

— Кто выдал?

— Библиотекарша.

Он выхватил фотографию.

Посмотрел на значок.

И тихо произнёс:

— Этого не может быть.

— Почему?

— Этот знак принадлежал человеку, чью память уничтожили полностью.

— Кому?

Незнакомец медленно поднял глаза.

— Первому читателю.

Я почувствовал, как холод пробежал по спине.

— Какому первому читателю?

— Тому, кто прочитал книгу ещё до того, как её написали.

Я вспомнил странные события прежних томов.

Книги, появлявшиеся раньше своих авторов.

Героев, знавших будущие главы.

Рукописи, в которых происходили ещё не совершённые поступки.

— Вы хотите сказать, что всё началось с него?

— Возможно.

— Тогда где его искать?

Незнакомец снова посмотрел на фотографию.

— Там, где закончилась первая книга.

— В последней главе?

— Нет.

Он перевернул снимок.

На обороте появилась новая строка:

«ПЕРВЫЙ ЧИТАТЕЛЬ НЕ ОСТАВИЛ РЕЦЕНЗИИ».

— А что оставил?

Вместо ответа незнакомец передал мне фотографию.

Теперь лицо старика стало немного чётче.

Я увидел высокий лоб, седые волосы и глаза.

Глаза показались мне знакомыми.

Очень знакомыми.

Я уже собирался спросить мальчика, не напоминает ли ему этот человек кого-нибудь, когда заметил за памятником маленькую дверь.

Раньше её не было.

На двери висела металлическая табличка:

«АРХИВ НЕОТПРАВЛЕННЫХ ПИСЕМ».

Изнутри доносился тихий стук.

Словно кто-то печатал на старой машинке.

Мальчик потянул меня к двери.

— Пойдёмте!

— Подожди.

— Что?

Я посмотрел на незнакомца.

— Вы так и не сказали, кто вы.

Он улыбнулся.

— А вы действительно ещё не догадались?

— Нет.

— Тогда прочитайте надпись на обратной стороне вашей книги.

Я перевернул том.

Внизу мелкими буквами значилось:

«Редактор: Читатель».

Я поднял голову.

Незнакомца уже не было.

На дорожке лежала только его записная книжка.

Я поднял её.

На первой странице было написано:

«Не всякий, кто исправляет автора, является его врагом. Но всякий, кто отнимает у автора право отвечать за собственные слова, становится опасен».

Под надписью стояла подпись:

«Первый читатель».

Я закрыл записную книжку.

— Кажется, мы нашли того, кто знает больше нас.

Мальчик посмотрел на дверь архива.

— Тогда почему стоим?

Я улыбнулся.

— Хороший вопрос.

Мы подошли к двери.

Я взялся за ручку.

И в этот момент изнутри раздался голос пожилого мужчины:

— Не открывай, Серёжа. Сначала прочитай письмо.

Я замер.

Давно никто не называл меня так.

А голос был похож на тот, который я пытался вспомнить всю дорогу.

Под дверью медленно выдвинулся конверт.

На нём стояло:

«СЕРГЕЮ БУХДРУКЕРУ.

ОТ ЧЕЛОВЕКА, КОТОРЫЙ ЗНАЛ ЕГО ДО ПЕРВОЙ КНИГИ».

Я наклонился и поднял письмо.

Мальчик спросил:

— Кто там?

Я посмотрел на конверт.

И впервые понял, что боюсь не неизвестного будущего.

Я боялся прошлого, которое могло оказаться не таким, каким я его помнил.

**Память делает нас собой. Но только правда позволяет понять, кем мы были на самом деле.**

Я осторожно вскрыл конверт.

Внутри лежал один лист.

На нём было написано всего семь слов:

«Ты начал писать гораздо раньше, чем думаешь».

А ниже стояла дата.

1981 год.

Я поднял глаза.

За дверью архива кто-то тихо засмеялся.

И этот смех я уже совершенно точно где-то слышал.

Продолжение: Том 9. Глава 4. Письмо из прошлого