Шторм на Байкале

Однажды летом на Байкале выдалось прекрасное солнечное утро. Воздух был свеж и приятен, громко и радостно щебетали птицы, деревья спокойно шелестели зелёной листвой.
 
На берегу тёплого байкальского залива Сор было полно народа: некоторые уже купались, хотя солнце ещё недостаточно согрело воду, другие стояли на пирсе с удочками, третьи обустраивали местечки для лежания под тёплым солнышком. Воздух был напоен свежестью, влагой, запахом рыбы и моря.

Мы оснастили большую надёжную лодку, клёпанную из металла, приготовили вёсла и удочки. Как раз в нашем заливе обычно рыбачили любители ловли на удочку, а бывало иногда, втайне от рыбоохраны, закидывали и сети. Конечно, в сети попадалась чаще солидная рыба: щука, сазан, отборный окунь и сом. Ну а те, кто ловил на удочку, промышляли некрупными окуньками, сорожкой, иногда мелкой щучкой и язём, а вдруг да и случайным сигом.
 
Я быстро собрала рыболовные снасти: удочки, крючки, лески и мелочёвку — благо эти принадлежности у меня всегда были наготове. Кроме того, в моей походной сумке всегда лежали нож, спички и соль.
В нашей компании собрались мои племянники и мои дети — всего шестеро ребят в возрасте от 4 до 12 лет. А ещё моя мама, которой в ту пору было за шестьдесят. Но она была женщиной «ещё хоть куда», легка на подъем и от наших походов никогда не отставала.

До нашей турбазы на Байкальском прибое мы обычно добирались пешком. Автомобиля у нас тогда не было. Расстояние от электрички до турбазы было где-то три-четыре километра. И мама, и дети спокойно преодолевали этот путь. На самой турбазе нас обычно встречал мой отец — он работал там заведующим.

Мы всё лето проводили здесь, под тёплым солнцем, наслаждаясь свежим воздухом, купанием в прохладной воде, ароматами леса, моря и всеми благами лета. Даже в дождливую погоду здесь было чудно. Дети играли в теннис в спортивном зале, копошились в беседках, бегали по мокрому пирсу и смотрели на бушующее или спокойное море.

Ветра здесь были частыми. Тот, что дул с запада, называли "култук", а дующий с востока — "баргузин". Баргузин — страшный ветер, он гнал огромные волны с белой пеной на гребнях. Не дай бог рыбаку попасть под эти волны! На берег после такого выберешься с трудом. Было много случаев, когда рыбаки и туристы погибали в водах нашего чудного, великого моря. Но это местных не пугало: все, кто любил греблю, ходили на лодках, баркасах и катерах, рыбачили и совершали морские прогулки на катамаранах.

В то утро погода стояла отличная, море красовалось зеркальной гладью, и мы отправились в плавание на большой лодке в сторону косы. Коса тянулась чёрной полоской вдали и манила своей необитаемой загадочностью. Скрипели уключины вёсел, на которых сидела я, а на руле была моя мама. Дети смеялись, пищали, затихали, засматриваясь в глубину моря и на отражения солнца и редких облаков в воде. Было и жутковато, и интересно. Наш бот скользил по глади, с вёсел с блеском стекала вода. Дети смотрели вдаль, на далёкий "необитаемый остров", к которому мы плыли. Время шло незаметно, и вот мы уже оказались у косы. Причалив, дети выскочили на тёплый песок и россыпи округлых камешков.

Коса была узкой полоской песка, отделявшей залив от самого Байкала. Кое-где посреди песка возвышались тёмными охапками заросли тальника, в которых прыгали птички. Над берегом проносились стаи крупных чаек, садившихся на воду вдали от суши.

Дети начали бегать и исследовать другую сторону косы, которая спускалась к самому берегу настоящего студёного Байкала. А я развязала снасти, снарядила удочки и, отплыв немного от берега, приступила к рыбалке. Клёв был отличный! Я сразу же наловила несколько довольно крупных окуней и сорожек.

Вернувшись к берегу, я причалила лодку, развела костёр, достала котелок и сварила уху. Тут же подскочили проголодавшиеся дети. И вот здесь мы обнаружили, что не взяли с собой ничего из еды: ни хлеба, ни печенья, ни конфет, ни заварки для чая, ни бутербродов, и даже ложек с чашками! В итоге как настоящие Робинзоны на необитаемом острове, поели окуньков, попили окунёвой юшки прямо из котелка, и на этом наш обед закончился.

В тот же момент откуда-то примчался сильный ветер. Мы думали переждать, пока он стихнет, чтобы отправиться в обратный путь. Но ветер всё не унимался, а ещё неминуемо приближался вечер. Делать было нечего, и мы решили плыть назад, несмотря на то, что на море разбушевались волны. Мама снова села за руль, я — на вёсла. И вот тут-то мы прочувствовали весь колорит нашего путешествия.

Нашу лодку швыряло как щепку. Мы с мамой изо всех сил старались держать судно поперёк волн, иначе его бы просто захлестнуло, и неизвестно, чем бы всё закончилось. Несколько раз лодку едва не разворачивало вдоль волны, нас сильно заливало водой. Дети сидели нахохлившись, как мокрые воробьи, и испуганно глядели на бушующее море. Я продолжала грести. Не знаю, сколько прошло времени. Вдруг я увидела, что волны, подгоняя и подбрасывая нашу лодку, выносят нас к берегу — но только в пяти километрах к западу от нашей турбазы.

Здесь мы поняли, что ветер начал стихать. Волны становились меньше, а с их гребней исчезли белые барашки. Мы с мамой сразу успокоились: берег рядом, а до турбазы мы как-нибудь доберёмся. Мы и не заметили, как совсем стемнело. Море полностью успокоилось. Мы плыли в темноте вдоль берега к дому. Звёзд не было видно, мерцали только редкие фонари с турбаз.

Прошло ещё сколько-то времени, прежде чем мы увидели пирс нашей турбазы. Завернув за него, мы начали подплывать к берегу. Было уже совершенно темно, и мы переговаривались: «Как хорошо, что нас никто не видит». Не тут-то было! Кто-то с берега окликнул нас и с глубоким вздохом облегчения произнес: «Ну, наконец-то... Приплыли!»

И мы узнали, что вся турбаза, все, кто в этот день отдыхал там, вышли толпой на берег. Увидев нас живыми и невредимыми, люди облегчённо вздохнули и начали расходиться. Как оказалось, пошёл уже первый час ночи. Никто не мог уснуть: все переживали, они оставались на берегу в ожидании, всматриваясь в опасное бушующее море, которое уносило жизни многих сильных людей. Что уж говорить о нас — двух женщинах и кучке детей на лодке... Но мы не погибли в этом суровом море. Может, нам сам Бог помог.

Впоследствии мы вспоминали наш поход на лодке на косу, как заведено, со смехом. Дети выросли, а мы с мамой постарели. Мама дожила до 92 лет. И часто, когда мы собирались вместе на семейных вечерах, мы вспоминали в деталях тот случай, как отчаянно боролись со стихией на Байкале, и в итоге таки выплыли к своему берегу. И как же прекрасно вспоминать об этом...