Старая легенда о происхождение Чёрта

                (Небылицы из разных веков)

   Когда на шестой день Сотворения Мира безобидный флирт Дивы-Девы-Евы, со всеми живущими в округе, довёл мир до уныния, Творец повелел своим Ангелам сотворить такого человека, который смог бы и без женщины весело разгуливать по белу-свету и поднимать настроение живущим.
   В то время солнце спускалось на горизонте, но, чтобы работа не затянулась до следующего, для отдыха предназначенного дня, сотворение произошло в сумерках и впопыхах, без человеческого облика...
   Так появился на свет Адам Второй — но не из праха земного, а из вечерней пыли, поднятой ветром над дорогой, да из обрывка тумана, что цеплялся за придорожный куст. Ангелы торопились, потому что Творец уже отвернулся к закату, и вышло творение неказистым: без лица, без имени, без ясной цели, куда идти. Один Ангел выдохнул ему в грудь немного весёлости, другой сунул в руки котомку, третий махнул рукой в сторону горизонта — мол, ступай туда и не оборачивайся.
   Адам Второй и пошёл...
   По белу-свету разгуливать оказалось делом нехитрым, когда тебя никто толком не разглядит. Он заходил в поселения, слушал разговоры, смеялся над чужими шутками раньше самих шутников, и люди, не видя его лица, привечали его как доброго знакомого, которого никак не вспомнят. Женщины ему были не нужны — он и без них находил, с кем разделить ужин и утренний свет.
   Но, шли годы, и весёлость, вдунутая добрым Ангелом, начала понемногу выдыхаться, как вино из плохо закупоренной бутылки. Адам Второй стал замечать, что смеётся всё реже и что чужие лица, которые он так и не обрёл, начинают ему сниться. Тогда он сел у дороги и стал ждать — сам не зная для чего, но с тем упрямством, какое бывает только у творений, сделанных второпях.
   В сумерках, тех самых, что когда-то его породили, к нему подошёл Ангел — не тот, что вдыхал в него весёлость, а другой, помоложе. Он сел рядом и сказал, что Творец, пожалуй, и сам не помнит, что натворил в тот вечер. 
   Адам Второй кивнул ему, будто ждал этих слов всю дорогу, поднялся и пошёл дальше — уже не разгуливать, а искать того, кто в сумерках и впопыхах мог бы доделать его до конца.
   Он шёл долго, не разбирая дороги, и дорога сама вела его мимо селений, где его больше не ждали. Прежние знакомые, завидев его издали, почему-то хмурились и спешили свернуть в переулок: весёлость, которую он когда-то раздавал щедро, теперь казалась им натянутой, а смех его — не вовремя. Адам Второй не обижался, он давно перестал обижаться, но с каждым днём ему всё труднее было начинать разговор первым.
   Однажды на перекрёстке ему повстречался старик, чинивший треснувшее колесо. Он присел рядом, помог держать обод, и старик, не поднимая головы, спросил, откуда он идёт. Адам Второй ответил, что не помнит.
   — Так бывает, — сказал старик, — когда человек идёт не откуда-то, а куда-то. — И добавил, что за рекой живёт женщина, которая умеет смотреть на людей и говорить им то, чего они сами о себе не знают. — Только она никого не ищет, — предупредил старик, — она просто сидит и ждёт, пока к ней придут.
   Адам Второй перешёл реку по шаткому мосту и нашёл дом на краю поля. Женщина сидела на крыльце и чинила сеть. Она подняла на него глаза и не отвела их, и впервые за много лет кто-то смотрел ему прямо в лицо — вернее, туда, где у других людей бывает лицо. Он стоял молча, и она молчала тоже, и это молчание было не тяжёлым, а каким-то тёплым, как остывающая печь.
   Потом она сказала: — Тебя сделали наспех, но не зря. Сядь, я посмотрю, что можно исправить.
   Адам Второй сел на нижнюю ступеньку и почувствовал, как что-то в нём — то самое, что он так долго носил с собой и не знал, куда деть, — наконец перестало рваться в дорогу.
   В это время, она отложила сеть и провела ладонью у него над головой, не касаясь, — так проводят рукой над огнём, проверяя, тёплый ли. Он сидел неподвижно и слышал, как во дворе возится курица, как скрипит колодезный журавль, как где-то за полем стучит топор. Обычные звуки, но он давно не слышал их вот так, рядом, будто они к нему не имели отношения.
   — В тебе слишком много пустоты, — сказала женщина. — Не той, что от потери, а той, что от спешки. Ты всё время шёл, чтобы не стоять. И потому тебя нигде не было полностью. Она сказала, что это исправимо, только придётся остаться здесь дольше, чем он привык.
   Но, неожиданно в глубине тела, у Адама Второго, что-то с душераздирающим воплем повернулось влево, потом вправо, затем, из появившейся дыры в плечах, полезла волосатая, уродливая голова, а из неё показались маленькие рожки, растущие прямо на глазах испуганной женщины... которая через несколько минут, после всего увиденного, громко ему сказала:
   — Так ты, Адам Второй, значит перешёл Последнею Черту самого Творца и вышел за КОН (Круг Мироздания Надежд), то есть вышел в за-КОН, начав создавать мир воров и бандитов на Матушке Земле, исказив правду и сам стал частью этой Чёрт... — но, женщина, недоговорив, перешла в мир иной, не выдержав неожиданного сердечного удара.
   Таким образом и произошёл Чёрт, то есть — первый недочеловек, гулявший ранее до Последней Черты и обратно... но перешедший её и получивший от неё своё имя.
   И в наше непростое время 20-го века, многие люди на планете от жадности и зависти доходят до этой самой черты, а кто её всё же переступают, становятся Преступниками и настоящими Чертями...
   Отсюда и общечеловеческая земная мораль: что всё, что в сумерках творится — то только Чёрту и сгодится.

                17.04.2021 г