14. 10. 26 цена праздника Покрова слёзы Богородицы

14.10.26 цена праздника Покрова слёзы Богородицы
https://t.me/flavianow/78194
https://vk.ru/wall773377_14413





Во имя Отца и Сына, и Святого Духа.

Придите, празднолюбцы! — слышали вы сегодня в песнопении. И если бы нам кто-нибудь сказал в обычной жизни: «Ты празднолюбец», то это было бы оскорблением, так ведь? В обычной жизни мы это слово употребляем как человек, который не любит работать, да, вот он празднолюбец, да?

А как слышали вы сегодня (и постоянно на Пасху и всех службах): придите все те, которые любят праздники!

Сегодня у нас великий праздник — Покров Пресвятой Богородицы. Это действительно великий праздник, чуть-чуть не дотянул до двунадесятого праздника. Да, вот настолько он великий.

Я не буду вам рассказывать всё повествование явления этого праздника, вы наверняка его прекрасно сами знаете. Хочу просто сделать один акцент на одном моменте, который мы, к сожалению, упускаем, я тоже в том числе. Вот когда Божия Матерь вошла в храм и молилась... Вы помните этот момент из повествования? Она плакала.

Теперь вопрос: о чём или о ком она плакала? Если она собиралась помиловать, если нас ждала победа, что называется, да, все те враги, которые нападали на Константинополь, все эти ладьи были перевернуты, утоплены, весь вражеский флот был утоплен, а о чём она плакала?

О своих детях. В том числе и о тех, которые были в лодьях. Потому что если Бог Отец наш Небесный, то Богородица мама наша небесная, да? И как Господь Бог для всех нас отец независимо от того, мусульмане это или буддисты или ещё какие-то сектанты, Бог для всех бог, да? То же самое и Богородица: независимо от того, что люди делают и во что они верят, Богородица остаётся Богородицей, матерью она остаётся матерью для всех нас.

Соответственно, здесь люди святые находятся в храме, да? Нет, грешные. Потому что если бы они не были бы грешными, не было бы войны. Получили по заслугам, понимаем же это? Что не просто так война происходит, да? Война приходит тогда, когда люди живут каждый сам по себе. Разве не так? И тогда приходит война, потому что ну как ещё объединить людей? Как заставить людей молиться?

А что вчера не молились? Или третьего дня не молились? Да вроде молились, да вроде всё время какие-то молитвки дочитываем. А оказывается нет, не молимся мы. Мне вот всё время хочется вам рассказать историю, но которую вы наверняка знаете и прекрасно понимаете. Допустим женщина пришла на исповедь и каится: «Вот муж у меня пьёт». Я спрашиваю: «Что ты делаешь?» — «Ну, молюсь». Говорю: «Ну а чё ж он тогда не перестал пить?» Ну то есть надо честно признаться, мы плохо молимся. Плохо.

И только получается, когда приходит бедствие какое-то: эпидемия ли, голод ли, война ли, вот тогда да, мы себя заставляем молиться, понимая, что плохо не только мне лично, но плохо всем. Плохо ужас-ужас какой, как плохо, так ведь?

И ведь смотрите, была взята вся Византия, остался только один город — Константинополь. И взяли бы его, так ведь? Люди прекрасно понимали: сейчас начнётся резня, вообще никого не останется. И они молились не только за себя. Они правильно молились. Они понимали, что если вся византийская империя падёт, а что останется от православия? Вот что? Много ли ещё православных государств? Да немного. Поэтому действительно мы не просто должны молиться, но мы должны понимать, что мы с вами носители православной веры, и поэтому от нас очень много зависит, как другие люди будут жить. Именно от нашей жизни будет зависеть жизнь чужая.

Но тут что происходит? Пришла Божья Мать: одни грешники погибают, и другие грешники приплыли. И те грешники, и эти грешников. Кого миловать? Над кем покров простирать-то? Она конечно простёрла над православными, да, а вражеский языческий флот был погублен. Но ведь она плакала. Плакала и о них тоже. Нам этого тоже с вами не хватает. Мы ведь когда нас кто-то обижает, мы не плачем об этом человеке. Мы готовы с ним драться. У нас ярость благородная взмывает как волна, идёт война народная, священная война, так ведь? Мы не то что не готовы его простить, мы готовы его на место поставить: «Чё это он на меня тут наезжает, грешник тут такой нашёлся, поучать меня».

А как получается надо? Надо плакать. Потому что человек согрешает на моих глазах, согрешает, делает какое-то зло. Я получаюсь невиновен в этом зле, да? И поэтому действительно нам не хватает вот этого сочувствия. Мы с вами тоже жестокосердны. Мы забываем, вот я держу крест всегда в руках на проповеди, да, что было ещё два креста. Мы это забываем. Со Христом были распяты два разбойника, да? И получается Христос разделил этот мир на разбойника слева и на разбойника справа. Вот и всё деление. Бог не делит нас на святых или грешных, Бог не делит нас на умных или дураков или дурачков, Бог не делит нас на богатых или убогих. Мы в глазах Бога разбойники. Все. Все без исключения.

Но можем разделиться всё-таки, раз мы так любим делиться: на разбойников слева или на разбойников справа. Но мы-то ведь думаем, что мы справа. Но мы же разбойники. Точно ли мы справа? Или может быть мы уже слева? Мы этого не знаем с вами. Когда страдаем, разве думаем о том, с какой стороны Христа я нахожусь? Когда нам плохо, мы об этом не думаем. Мы не думаем о нашей душе, мы думаем о нашем больном теле. Наше тело страдает.

А я призываю вас к тому, чтобы мы учились сострадать душой. То, что нам показала примером сама Богородица. Вот она пришла, и она плакала, скорбела, потому что приходится убивать людей. Может быть и виноватых, да, что сделаешь, да? Но кто виновнее? Православные, которые должны молиться и не молятся, или неправославные, которые вовсе не знают как молиться? Кто виновнее-то? На ком греха больше? Кто разбойник слева, кто разбойник справа? Как мы можем это рассудить? Не можем. Видите как, не можем. Но судим же, делим же, даёмся: «Да нет, я с другой стороны!» А так ли это? Не знаем. Знает только Пресвятая Богородица и скорбит обо всём мире.

Помните, какой дорогой ценой даётся Покров Божией Матери. Он даётся её божественными материнскими слезами. Она плачет о всех нас. Мы понимаем, что когда мы согрешаем, ангелы плачут. Мы это понимаем. Но как-то не доходит до нас, что и Божия Матерь о нас тоже плачет. Плачет она с небес. Плачет о нас, потому что что-то недоделываем мы постоянно, что-то не так делаем, что-то вовсе не делаем, что-то по лени, по забывчивости или ещё по какой-то причине. Мы «православные» в кавычках, помните это. Мы слава Богу православные. Но такие ли мы? Будет сказано самим Богом только после смерти. Когда я встану либо справа, и тогда меня Господь скажет: иди, православный, иди сюда направо; либо я всё-таки разбойник слева, и я только думал, что я православный, я только считал себя верующим, я считал себя хорошим человеком...

Так ведь все люди одинаковые, видите как? Мы все одинаковые. И мои одуванчики такие же, как и ваши, и моя пыль в моём доме такая же, как ваша. Чем я от вас отличаюсь или вы от меня? Или кто от кого чем отличается? Мы отличаемся только добродетелью. А делаем ли мы их, эти добрые дела, которые нам Бог повелел? Ведь в этом заключается наша миссия и наше индивидуальное предназначение, у каждого из нас оно индивидуальное и неповторимое. Но кто-то из нас должен быть монахом, кто-то из нас должен быть столпником, кто-то из нас должен быть пустынножителем. Где среди нас такие подвижники? Не знаем. Незнаемых. Где среди нас старцы? Незнаемых. Видите как идёт оскудение православия на наших прямо глазах. Где сегодня старцы? Да есть старые священники, но уже не старцы, видите, всё закончилось это время. А почему закончилось? Потому что мы недостойны уже этого. И мы должны это понимать: небо плачет о нас, но слава Богу, Господь милостив, и покрывает нас Божия Матерь своим божественным покровом. Дай Бог, чтоб этот покров она никогда с нас не снимала, чтобы мы как маленькие дети, может быть глупые, может быть нередивые, ничего не понимающие, но оставались под Её материнским покровом и заботой.

С праздником вас, дорогие мои! Всем вам покров Божией Матери!