Всё началось с лужи...

 - Эту необыкновенную лужу открыл миру Николай Васильевич Гоголь в своей “Повести о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем”.
“Если будете подходить к площади, то, верно, на время остановитесь полюбоваться видом: на ней находится лужа, удивительная лужа! единственная, какую только вам удавалось когда видеть! Она занимает почти всю площадь. Прекрасная лужа!”
И далее автор ссылается на миргородского городничего, который называл это водное пространство озером.
Гоголь - великий мистификатор и гениальный создатель фантастических персонажей и образов. Но миргородская лужа отнюдь не плод воображения классика русской литературы. Она списана, что называется, с натуры.
Лужа эта отличалась еще тем, что не только не усыхала, но и не роняла своего уровня  даже в засушливые периоды лета. Пробовали засыпать ее песком и щебенкой, но земля словно прогибалась, а лужа не меняла своих очертаний. Делали отводные канавки – тоже не помогало. Время от времени, когда ожидался приезд важного начальства из Полтавы, пожарные выкачивали воду из лужи трубой. Но проходило два-три дня, и лужа снова восстанавливалась в прежних границах. В конце концов, на нее махнули рукой. Так она и красовалась, эта лужа, занимая почти всю площадь перед поветовым судом. А затем вдруг исчезла. Сама по себе. Случилось это уже после смерти Гоголя. – мой собеседник сделал большой глоток из пивной кружки. Печально прикрытые глаза, выразительный полупрофиль, ниспадающие на плечи белокурые локоны долженствовали подчеркнуть поэтическую натуру и редкое творческое дарование автора
В те времена на бальнеологический курорт Миргорода, образованный еще в 1914 году,  приезжали по профсоюзным путевкам со всего Советского Союза. Мне  же молодому газетеру-репортеру повезло. Послали написать очерк о курорте для газеты «Правда Востока».Не Трускавец, не Юрмала, но тоже неплохо…
Небольшое уютное здание вокзала, памятник Гоголю на перроне, ступеньки, ведущие на площадь.На площади пивной ларек, где судьба свела меня с Лукьяном Мартьяновичем Балабаем,  краеведом, мыслителем, поэтом и драматургом местного розлива. Я узнал, что Балабай автор поэтических сборников «К тебе, моя любовь», «Поэма о счастье», «Лирические этюды», «Не смей!», «Нет, не поверю», пьесы «Никола», повести « Облако из другого мира», сборника рассказов « Люди Эдема». Местное светило прочитало вдохновенно свои строк
Сгустились сумерки. Во тьме
Невмоготу вдруг стало мне.
Забушевала в жилах кровь.
Я понял: это, брат, любовь.

Далее
Ползли вдоль берега туманы,
И громко блеяли бараны.
Шли облака издалека,
А тигр шел из тростника…

Примерно в это самое время в далекой Москве умер очередной Большой Раис, уже третий за неполные три года. Совсем больной был. Похоронили его по государственному обычаю – с пушками, с музыкой, с торжественными клятвами.
Вскоре после похорон там же, в Москве, в Большом Кремлевском сарае, состоялся курултай главных коммунистов, на котором они избрали нового Большого Раиса. На этот раз, похоже, решили не повторять прежних ошибок. Стариков беспокоить не стали, выдвинули молодого наследника: скромного, энергичного, приятного на вид, а главное – умеющего складно говорить без бумажки!
Многие простые люди радовались: наконец-то, нами будет руководить достойный человек, который точно знает, как сделать жизнь легче!
Повздыхав, мы продолжили пить «Ячменный колос» и здесь разговор зашел о луже, которую обессмертил Николай Васильевич.
- И где же лужа, Балабай? Где гребаная лужа? – шутливо спросил я. Балабай казался интересным собеседником. Речь его журчала, как ручеек. Слова он выговаривал внятно, легко, вкусно, будто горох сыпал, паузы выдерживал в меру, не за¬пинался и не повторялся, искусно владел интригой и умел поддерживать в слушателе, в данном случае - во мне, интерес к теме.
Разговор продолжился через пару минут.
- В 70-х годах 19-го века началась прокладка железных дорог через Полтавскую губернию. Одна из веток проходила через Миргород. На окраине города поднялось здание вокзала с прочими станционными сооружениями. Еще когда рыли котлован, то заметили, что несколько в стороне образовалась странная лужа, которая не высыхала даже в жару. Работам она не мешала, и до поры до времени на нее не обращали внимания. Но когда начали благоустраивать территорию перед вокзалом, то оказалось, что лужа занимает всю дальнюю сторону вновь образованной привокзальной площади. Лужу засыпали щебнем, а тот утрамбовали. Но прошло совсем немного времени, как лужа появилась вновь. На том же самом месте! Удивительно, но она просуществовала без малого сто лет, вплоть до 60-х годов 20-го века!
Помолчав, Балабай продолжил.
- Хорошо помню эту картину Я тогда был студентом. Всю дальнюю сторону площади занимала большая живописная лужа, подступавшая к заборам, за которыми белели хаты под камышовыми крышами в окружении яблонь и вишен. В луже лежали два или три черно-пестрых хряка миргородской породы, плавали утки.
Этот экзотический пейзаж непроизвольно вызывал в воображении гоголевские образы, и оттого, наверное, так прочно ложился в память.
“О, гоголевская лужа!” – вырвалось у моего приятеля из Киева.
Я обратил внимание на такую деталь: сбоку от площади находился небольшой сквер, а в нем – колонка с сильным напором воды. Какие-то пассажиры как раз мыли там яблоки и огурцы. Я поначалу решил, что от этой колонки и натекла лужа. Но, присмотревшись, понял: нет, вода из-под колонки утекала в другую сторону.
 Я первый обратил внимание и даже написал в местную газету, что лужа не меняет своих очертаний, по крайней мере, в летне-осенний период. Местные жители из обслуживающего персонала на расспросы отвечали, что привокзальную лужу засыпают песком и щебнем каждый год, но она появляется снова и снова.
Было мнение, что такую необыкновенную лужу нельзя уничтожать. Наоборот, из нее нужно сделать городскую достопримечательность, своеобразный литературный памятник, связанный с ранним творчеством Гоголя. Обнести ее плетеным тыном, пустить по нему хмель, повесить на колья горшки и приводить сюда экскурсии. Почему бы и нет?
Тем не менее, в 60-х годах “миргородская лужа” исчезла с привокзальной площади.
Очевидно, шутки и остроты со стороны гостей города по поводу этого уникального природного объекта исчерпали запас терпения районной администрации, и она отдала соответствующее распоряжение. Но… - и краевед многозначительно поднял палец и  загадочно посмотрел на меня.
- Что? – с интересом спросил я. Рассказ меня заинтересовал.
- Вы, наверное, слышали о таком явлении, как “блуждающие озера”? Есть такие озера, которые внезапно исчезают, а затем появляются уже на новом месте. Самое знаменитое из них – озеро Лобнор в Китае. Так почему бы не быть и “блуждающим лужам”? Ведь большая лужа – это, по сути, и есть маленькое озеро. Недаром же сам Николай Васильевич назвал нашу “миргородскую лужу” устами городничего “озером”.
Я полагаю, под нашим городом существует мощное подземное течение грунтовых, причем сильно минерализованных вод. Иногда эти воды находят выход на поверхность и образуют то, что в обиходе называется лужей. Понятно, что такую лужу невозможно осушить ни засыпкой, ни откачиванием воды. Понятно и то, почему даже в засуху уровень воды в ней остается неизменным. Но такую лужу можно ликвидировать, дав подземной воде выход на поверхность в другом месте. Очевидно, что когда строили миргородский вокзал, но при земляных работах нарушили некий баланс, и “блуждающая” лужа нашла для себя новое ложе. Почти на целый век!
А затем, в 60-х годах прошлого столетия, дорожники выполнили водоотвод в сторону проходящего неподалеку шляха на Великие Сорочинцы, вдоль которого тянутся неглубокие яры и балки. В один из этих яров, надо полагать, и переместилась знаменитая “миргородская лужа”. Но ее история, уверен, еще не закончена. В любой момент, в силу непредвиденного внешнего воздействия, лужа может вынырнуть в любой точке города, в том числе и на том самом месте, где она находилась во времена Гоголя. Как известно, камень и асфальт для воды – не препятствие. Свои мысли я изложил в письмах  в  редакции журналов  « Наука и жизнь» « Техника- молодежи», « Знание-сила». Вот уже год жду ответа.
И он стихами рубанул:

Вернадский прав: чудесна Ноосфера —
Могучий разум, тонкий интеллект…
Посрамлены последние химеры —
Я, так сказать, нацелен на проспект!..

 - Ноосфера?… Возможно. Но, по-моему, мы сейчас говорили о луже…
- И блуждающих озерах, - подчеркнул Балабай.- Расскажу я вам одну историю. Еще по кружечки? Рыбку взять?
Я благожелательно кивнул  и  затем выслушал его длиннющий рассказ…
Вот он, этот рассказ, извольте!..
«Кое-где встречаются озера, заслужившие зловещую славу озер-убийц. С виду тихие, спокойные, рыбные… Но по какой-то неведомой причине здесь гибнут мирные рыбаки и туристы, причем не подряд, а как-то выборочно, по загадочной дьявольской системе. Озера-убийцы есть в Африке, в Азии, в Северной Америке… Есть у нас, в России. Например, озеро Сюрзи в Архангельской области. Как правило, это всё большие водоемы, их площадь исчисляется многими квадратными километрами.
А вот на Украине, в гоголевских местах, под Миргородом есть небольшое озеро с поэтическим названием Дудочка. Совсем небольшое, размером с футбольное поле. Только с некоторых пор лучше бы к нему не приближаться…
- А как насчет рыбалки? – поинтересовался Игорь после очередной стопки.
- А никак, - ответил дядя Миша. – Речка совсем захирела. Одни жабы остались. Да головастики.
- А Дудочка?
- Дудочка… Нехорошо там стало, нечисто. – Дядя помолчал и добавил неохотно: - Сначала скотина начала пропадать, а в позапрошлом году человек пропал. Тоже, вроде тебя, погостить приехал. Да ты его должен помнить. Алексей из Харькова, внук старого Любашенкова, того, что живет возле ветряка.
- Алексей?! Пропал?! А что случилось?
- Один Бог ведает, - вздохнул дядя Миша. – Сказал: пойду прогуляюсь до Дудочки. И – пропал.
- Утонул, что ли? Да ведь там воробью по колено!
- Бог ведает, - снова вздохнул дядя Миша. – Пастух видел, как он спускался к Дудочке. А после искали три дня всем селом, участковый приезжал, да так и не нашли.
- Чертовщина какая-то…
Но дядя уже завел другую песню:
- Это сколько же ты нас не навещал, парень? Лет пятнадцать? Или больше? Вроде бы Киев не в Америке. Считай, всю родню схоронили без тебя.
- Дела, дядя Миша. Не вырваться.
Он не стал объяснять, что и сейчас не приехал бы, не выпади командировка в областной центр. Мысли невольно вернулись к другу детства. Эх, Алешка-Алексей, что же с тобой приключилось?!
Когда Игорь проснулся, солнце стояло уже высоко.
В хате было пусто. Дядя Миша предупредил накануне, что нынче его очередь пасти стадо. Разошлись по делам и другие родственники.
Игорь вышел во двор.
Как будто ничего не изменилось здесь за время его многолетнего отсутствия. Тот же плетень с покосившейся калиткой, те же горшки на кольях, сарайчики, хлев, собачья конура… И даже собака Дамка вроде та самая.
Отчего бы не сходить к озеру, подумал он. Бросить взгляд с пригорка. Как оно выглядит сейчас?
Внезапно он ощутил запах – резкий, неприятный – и узнал его. Так пахнет мокнущая конопля.
В былые времена конопля росла здесь в каждом дворе, но не в качестве наркотика (в этих местах с их многовековой традицией самогоноварения наркоманов не водилось сроду), а как сырье для изготовления домотканого полотна. А сей процесс требует длительного замачивания в проточной воде. Стебли вязали в снопы, а те – сотни и тысячи снопов – укладывали рядами на мелководье. Не в озере, конечно, а в протекавшей рядом тихой речке Хорол. Вода у берега быстро мутнела, рыбешка всплывала кверху брюхом, а над рекой надолго устанавливался дурной до тошноты запах.
Воспоминания детства… Да, но ведь коноплю, как и мак, давно уже не высаживают в огородах! Откуда же этот запах?
Игорь снова принюхался. Нет, воздух был напоен головокружительными ароматами украинского лета, цветущей земли, зелени… Почудилось…
Он вышел со двора. За проселочной дорогой тянулось скошенное поле. Извилистая колея вела к животноводческой ферме. Оттуда доносились голоса, стук бидонов, мычание коров. Мелькали фигурки доярок в белых халатах.
С пригорка за полем открывался вид на широкую луговину, по которой протекал Хорол. Когда-то мальчишки бегали туда купаться, а на лугу паслись коровьи стада. Сейчас – ни людей, ни животных. Тишина. Видно, что заболочены не только берега речки, но и вся ее пойма. По крайней мере, на этом участке.
Зато озеро – вот оно. По-прежнему лежит в своем неглубоком ложе у основания склона. Но стало совсем зеленым – от обилия ряски. Берег окаймлен по всему периметру широкой полосой камыша. Когда-то из такого камыша местные мальчишки мастерили дудочки – отсюда и название озера.
Так именно здесь и пропал Алексей? Странно! А может, он и не пропадал вовсе? Может, Алексею НУЖНО было исчезнуть? Им, простодушным деревенским жителям, невдомек, какие сюжеты закручивает подчас бурная городская жизнь…
Игорь спустился с пригорка. Пропали из виду и ферма, и околица села. Неужели к Дудочке не подойти?
И тут он увидел тропинку. Сухую, хорошо протоптанную тропинку. Она выводила к самой воде в единственном, кажется, месте, где в сплошных камышовых зарослях образовывался разрыв.
Игорь осторожно сделал шаг и другой. Самая обычная тропинка! Ступая уже уверенней, он дошагал до берега, присел на большой серый камень и закурил.
Дудочка… Коноплю в ней никогда не мочили – вода-то стоячая. Но сейчас даже на глаз видно, что озеро мертво. С ним-то что произошло?
Внезапно ему ярко вспомнилось, как они с Алексеем рыбачили здесь.
Дед Алексея - старый Любашенков, народный умелец, сплел для них небольшой невод. Что за наслаждение было разгребать пучки водорослей и тины, в которых подобно золотым монеткам таились пузатенькие карасики и бились щучки, похожие на игрушечные торпеды! Всё мелочь: самый крупный экземпляр свободно помещался на ладони, но главное – процесс!
Однажды, расправляя на косогоре невод, Алеша сказал ему:
- Ты заметил, Игорек, что ряски в Дудочке с каждым годом становится всё больше, а рыбы всё меньше? Это ведь из-за нас с тобой.
- Почему из-за нас?
- Такой расклад. В природе всё взаимосвязано. Рыба питается ряской. А мы переловили в озере почти всю рыбу и нарушили баланс. Именно мы с тобой, потому как невод есть только у нас. Мы даже не даем подрасти этим малькам! Вот ряска и наступает.
- Ерунда! Пойму заливает каждой весной, а с водой из Хорола в Дудочку попадают новые мальки.
- Сейчас и в Хороле рыбы совсем мало. Ее убила конопля.
- А вот в этом мы с тобой уж точно не виноваты!
Алексей выдержал паузу, затем произнес со взрослой серьезностью:
- Если бы это озеро было живым, оно возненавидело бы нас! И, возможно, захотело бы отомстить…
Резкий запах конопли снова ударил в ноздри. В висках застучали молоточки. Зашуршали камыши. Озеро подернулось туманом. И откуда-то из этого тумана прозвучал тихий-тихий зов:
- И-и-го-орь…
Голос… Алешки?
- Иди-и-и ко мне-е-е…
Это наваждение! Назад! Скорее назад!
Игорь стремительно вскочил с камня. Ноги тут же погрузились по щиколотки в чавкающую почву. Тропинка! Куда она подевалась?! Ее не было! И никого вокруг! Лишь какая-то пичуга уселась на серый камень.
Охваченный паникой, он рванулся вперед к спасительному пригорку, до которого было рукой подать…
Дядя Миша стоял у калитки, тревожно всматриваясь в густеющие сумерки. Куда же подевался племяш?  Уже Виктор с Натальей вернулись из Миргорода: хорошо распродались, привезли копченой колбасы, селедки, городской водки – для столичного гостя. Уже истомился в печи наваристый буряковый борщ, уже успела остыть сковорода с яичницей на сале. Он уже успел расспросить всех соседей. Даже ходил на ферму. Одна из доярок вроде бы видела, как чужой человек шел через скошенное поле. Но затем ее окликнули, и она потеряла незнакомца из виду.
Может, загостил у кого? Лишь бы к Дудочке не забрел. Так ведь его предупредили!
Обнадежив себя, старик отправился задавать корм скотине.»
Не правда ли, странная байка?
Я вспомнил одну историю, услышанную мною несколько лет назад. Ну, теперь моя очередь идти за пивом.  И рассказать  страшную историю, связанную с озером.
Мы незаметно перешли на «ты».
- Хочешь пиво по –купечески?- хитро спросил я.
- Что это?
Я достал из спортивной сумки фляжку «Дойна».Балабай заговорщически потер ладони.
Вот что поведал я Лукьяну Мартьяновичу между редкими глотками пива по-купечески.Есть славным городом Ленинград поселок Васильки, который был основан еще при батюшке Петре I. Озера Овального тогда не существовало. Здесь брали превосходный песок для строительных нужд. Постепенно образовалась чаша, которая и заполнилась водой.  Появилось большое озеро.Разросся и поселок. Но вскоре началось неладное. Объявился колдун-оборотень, который по ночам высасывал кровь из своих жертв. То одного найдут наутро обескровленным, то другого. Слухи докатились до императора, который распорядился поймать колдуна, вбить ему в сердце осиновый кол, труп сжечь, а прах развеять по ветру. Прислали сюда ловких людей. Те выследили оборотня и казнили его лютой казнью. И все же в спешке сделали что-то не так. Должно быть, кол был не осиновый. И вот, когда мертвого колдуна сжигали, он будто бы ожил на какую-то минуту, расхохотался и страшным голосом крикнул из пламени: «Не выйдет, мол, по-вашему, хоть вы и казните меня, но я буду воскресать в каждом новом поколении и нещадно мстить вашим по¬томкам!» Сказал и рассыпался прахом! Говорят, с хитроватой важностью продолжал я, что эта история записана даже в одной государственной бумаге, которая и поныне хранится в архиве. Итак, колдуна изничтожили. Заодно сожгли его избу вместе со всем нечистым скарбом. А изба его в те годы стояла на отшибе, в лесу.
Сделав свое дело, царевы слуги навсегда покинули Васильки. Отомстил ли колдун им, а также их потом¬кам, неизвестно. Зато известно, что никто не хотел селиться в границах его бывшего двора. И место вроде было удобное, а вот - ни в какую! Притом ближние соседи жаловались, что по ночам оттуда раздаются жуткие звуки - то стон, то хохот, но как-то глухо, будто из-под земли.
 Время шло, нарождались новые поколения, одна¬ко по-прежнему не находилось желающих строиться на месте проклятого двора.
 Но вот, после Отечественной, в Васильках появи¬лись не то переселенцы, не то амнистированные. Это были тертые калачи, не верящие ни в бога, ни в черта, и когда кому-то из них власти предложили обосноваться на том самом участке, то новоселы без раздумий согласились.
 Быстро поднялся новый дом.
 Четверть века все было спокойно.
 Уже умерли от обычных хвороб и болячек, от старости самые первые хозяева дома, поставленного на пепелище. В начале 70-х в доме обитала семья из че¬тырех человек - муж, жена, их старшая дочь и сын. В свои 18 лет дочь была писаная красавица - высокая, стройная, с золотыми волосами и глазами, как васильки. Сколько поселковых ребят увивалось за ней! Но она отдала свое сердце городскому парню. Парень тоже был красавец хоть куда! Но что-то недоброе све¬тилось в его глазах. Встретишься с ним взглядом, и будто мороз по коже. Ну ладно...
Сыграли свадьбу. Стало теперь в доме пятеро. Ме¬сяц-другой молодые жили как в раю. И вдруг началась вереница страшных несчастий. Сначала утонул в озере сын хозяев - десятилетний мальчик. Мать, которая души в нем не чаяла, стала задумываться, сохнуть и вскоре повесилась в сарае. Не успели ее похоронить, муж попал под товарняк. А затем и вовсе случилось неслыханное дело, заставившее весь поселок вспомнить подзабытую уже легенду про колдуна.
  Ранним утром соседи заметили золотоволосую кра¬савицу, лежавшую ничком посреди огорода в свадебном наряде. Сами подойти побоялись. Вызвали милицию. Оказалось, в красавице нет ни капли крови и в то же время на теле не обнаружили никакой раны. А молодой муж бесследно пропал. Словно испарился.
  Ну, ладно. Съехались родственники со стороны девушки, стали делить дом и имущество. Начали тихо-благородно, но посте¬пенно перешли на крик. За этим ором не заметили, как откуда ни возьмись, налетел смерч, невиданный по злобности в нашенских краях. Огромный тополь, что рос у забора, затрещал и рухнул: комлем на толпу, макушкой на крышу. Двоих задавило насмерть, троих увезла «Скорая», один так и остался инвалидом. Пострадал и дом - была разрушена центральная часть крыши. Смерч прекратился так же внезапно, как и налетел. Будто в том и заключалось его назначение - свалить тополь у забора. Во всем поселке не пострадало более ни одно дерево, ни единое строение. Но это не все. Ночью разразилась сильнейшая гроза. Молния ударила в упавшее дерево, и оно мигом вспыхнуло, от него занялась крыша, и пока подъехали пожарные, от дома остались одни только почерневшие стены. Сгорели и все хозпостройки. Но вот какая странность: забор уцелел до последнего колышка!
  Год простоял опустевший участок без хозяина. На¬шлись, конечно, люди, которые пытались хоть чем-то поживиться с пожарища. Но вот что приметил на¬род: с каждым, взявшим пусть даже кривой гвоздь из той золы, непременно случалось какое-то лихо - деньги потеряет, морду набьют и тому подобное. Так что в поселке быстро скумекали, что к чему.
   Тем временем родственники решили продать зло¬получный участок. Нашелся городской покупатель. Мы, конечно, намекнули ему: берегись, мол, мужик, опасный товар! Но тот оказался идейным. Я, мол, выше бабушкиных сказок! И вот, только он расплатился, как участок стал покрываться трещинами да ямками, в которых выступала вода. А мужик - ни в какую! Привез движок с насосом, принялся откачивать воду. А сам стоит рядом и смотрит. Ну и досмотрелся. Вдруг дым, шум, лязг, искры, скрежет, движок разлетается на части, и вентилятор от него, продолжавший бешено вращаться, в аккурат сносит голову новому хозяину! И будто бы голова эта плюхнулась в ямку с водой, да и пропала в ней. Так ее и не нашли, голову... Да-а... Но дело не в этом. На озере регулярно тонули люди. И вот, что рассказал один древний старичок, архивариус.
Оказывается у колдуна была возлюбленная, которую перед чародей успел спасти перед гибелью. Он превратил ее в русалку- оборотня и та стала мстить людям за смерть возлюбленного. Утаскивать людей в тину, а в лунные ночи превращалась в женщину-гуля и убивала на суше. Искали русалку, искали, но не нашли. Говорят , есть тайный грот, в котором она спит, а когда проголодается , то просыпается и питается своим жертвами. Во оно как!
- Да, чего только не бывает! – проговорил Балабай. – А начали-то с лужи. Все-таки жизнь штука интересная! А вот и женщины! Хотите пива?
Долго мы еще стояли у славного пивного ларька на вокзальной площади и вспоминали разные истории. А потом пошли к дамам в гости.
От выпитого Балабай вырубился  на обнаженной даме и мне пришлось потрудиться за двоих. А то одна дама будет довольна, друга- нет и будет маленький шкандаль. Зачем мне это надо? Женщин огорчать нельзя!


https://prodaman.ru/Antey/books/Misticheskie-istorii