Исповедь овоща из ящика для овощей

Ахтунг! Внимание! Приготовьтесь к погружению в бездну абсурда, где логика умерла, не успев родиться. Текст содержит сцены интеллектуального насилия и может оскорбить ваши филологические чувства. Я предупредил.
(Автор)
 

1.
Меня зовут Еблонский Еблан Викторович. Да, так в паспорте и записано. Матушка была с юмором, а батюшка – с похмелья, когда в ЗАГС ходили. Фамилия досталась от деда, героя битвы за урожай картофеля в колхозе «Красный Лапоть». Говорят, он мог лопатой так виртуозно орудовать, что колорадские жуки сами сдавались в плен.
Я работаю дурогоном. Это официальная должность. В трудовой так и написано: «Дурогон высшей категории». Место работы – Останкинская телебашня, а конкретнее – «ящик для овощей», как мы его ласково называем. Моя задача – вещать. О чем? Да какая, к черту, разница. Главное – вещать с умным лицом.
Вот сижу я в студии. Напротив – камера с красным огоньком, похожим на глаз терминатора, который только что посмотрел все сезоны «Дома-2». В ухе – наушник, из которого доносится голос режиссера, напоминающий шипение недовольного гуся: «Еблан Викторович, лицо сделайте попроще, а то народ подумает, что вы поняли, о чем говорите».
А я и не пытаюсь. Сегодня у нас тема: «Влияние квантовой запутанности на удои коров в Нечерноземье». Эксперт в студии – баба Зина, потомственная доярка в седьмом поколении, которая утверждает, что ее корова Зорька подключается к астралу и предсказывает цены на нефть по форме вымени.
– Еблан Викторович, – начинаю я, напустив на себя вид человека, который лично жал руку Шрёдингеру. – Вот вы, как ведущий специалист по параллельным реальностям…
Я не специалист. Я вчера перепутал микроволновку с котом и пытался разогреть в нем борщ.
– …скажите, как нам, простому народонаселению, смириться с тем, что наша отечественная мультура существует в отдельном измерении? Вот, например, певец Стас Монотонный выпустил новый альбом «Сорок оттенков бежевого». Это же гениально! Но народ почему-то продолжает слушать какую-то заморскую Моргенштерну. Почему эти параллели не пересекаются?
Баба Зина смотрит на меня взглядом, которым обычно смотрят на городской асфальт после зимы.
– Милок, – говорит она, поправляя платок. – Ты вот про кванты свои заливаешь, а у моей Зорьки вчера вымя показало, что гречка опять подорожает. А мультура ваша… Она как самогон без закуси. Вроде и вставляет, а наутро стыдно. Вот у нас в деревне культура – это когда гармонист Сидор так наяривает, что куры начинают нестись двойными желтками. А ваш Стас… от него даже мухи в спячку впадают.
Режиссер в ухо орет: «Гениально! Народный глас! Еблан, подхватывай! Спроси ее про геополитику!»
– Баба Зина, – говорю я, стараясь не заржать. – А что ваша корова Зорька думает о расширении НАТО на восток?
Баба Зина на секунду задумалась.
– А это где? За нашим лесом? Если за лесом, то пущай. Там все равно одни волки да медведь Потапыч, который в прошлом годе у Сидора гармонь отжал. Пущай с ним НАТА и разбирается.
Эфир закончился. Я выхожу из студии, снимаю с лица маску вселенской скорби и глубокомыслия. В гримерке меня ждет мой личный стилист, Иннокентий. Он гей, эстет и бывший балерун, который однажды во время фуэте так раскрутился, что улетел в оркестровую яму и сломал тромбон. С тех пор он ненавидит духовые и любит все блестящее.
– Ебланчик, деточка! – пищит он. – Ты был божественен! Эта пауза, когда ты смотрел на бабу Зину… В ней была вся боль русской интеллигенции! Я почти заплакал!
– Кеша, я просто пытался вспомнить, выключил ли я утюг.
– Неважно! – машет он рукой с перстнями. – Главное – образ! Завтра у тебя эфир про нанотехнологии в производстве лаптей. Эксперт – бывший космонавт, который утверждает, что видел на Луне избушку на курьих ножках. Я подобрал тебе галстук в цвет лунного грунта. Будешь неотразим!
Я иду домой. В метро люди смотрят на меня. Кто-то узнает, тычет пальцем. «Смотри, это же тот дурогон из телевизора!» – шепчет одна женщина другой. А я смотрю на них и понимаю: мы действительно в параллельных реальностях.
У них – ипотека, дети, работа, пробки, цены на гречку. У меня – корова-оракул, нано-лапти и галстук цвета лунного грунта. Они живут в реальности. А я… я работаю в телевизоре. В большом, красивом, общенациональном ящике для овощей. И, кажется, я сам потихоньку становлюсь корнеплодом.
Прихожу домой, включаю телевизор. А там – я. С умным лицом рассуждаю о том, что мультура и народонаселение – это как масло и вода. Никогда не смешаются. И знаете что? Глядя на себя со стороны, я впервые подумал: «А ведь дело говорит, чертяка!»
Потом я вспомнил, что это был я, и пошел разогревать борщ. На этот раз – в микроволновке. Кот спасен. А вот спасется ли народонаселение от таких, как я, – это уже вопрос для следующего эфира. Спросим у коровы Зорьки. Она-то точно знает.

2.
На следующий день я снова в студии. Атмосфера пропитана запахом лака для волос и отчаяния. Иннокентий, порхая вокруг меня, как мотылек-переросток вокруг лампочки Ильича, поправляет мой галстук цвета лунного грунта.
– Ебланчик, золотце, помни: ты – скала! Ты – глыба! Ты – интеллектуальный Эверест, на который карабкаются простые смертные! – щебечет он, опрыскивая меня чем-то, что пахнет, как букет для бывшей на восьмое марта.
– Кеша, от меня разит фиалками и безысходностью. Я похож на грустного Пьеро, который ограбил парфюмерный магазин.
– Это аромат успеха, деточка! Успеха и легкой экзистенциальной тоски! Публика это обожает!
В студию вкатывают нашего сегодняшнего эксперта. Это Семен Аполлонович Кастрюлькин, бывший космонавт, списанный на Землю после того, как попытался в невесомости сварить уху из тюбика с борщом. С тех пор он немного не в себе и везде ищет следы внеземного разума. Сегодня он притащил с собой доказательство – настоящий лапоть, якобы найденный им в кратере Тихо. Лапоть выглядит так, будто его только что сняли с ноги деда Еблонского после битвы за урожай.
– Семен Аполлонович, – начинаю я, изображая на лице смесь почтения и научного интереса. – Итак, вы утверждаете, что этот артефакт… этот, с позволения сказать, лунный мокасин… доказывает существование древней славянской цивилизации на спутнике Земли?
Кастрюлькин, сверкая безумными глазами, прижимает лапоть к груди.
– Не просто доказывает, Еблан Викторович! Он открывает нам глаза! Это же очевидно! Пока американцы там свой флаг втыкали, наши предки уже хороводы водили вокруг луноходов! Это лапоть пращура-гиперборейца! Я провел радиоуглеродный анализ. Ему три тысячи лет и две недели. Плюс-минус обед.
Режиссер в ухо вопит от восторга: «Да! Да! Спроси его, как они там без берез лыко драли!»
– Логичный вопрос, – киваю я. – Ресурсы. Березовые рощи на Луне, как известно, явление редкое.
– Элементарно! – отрезает Кастрюлькин. – Они использовали лунный тростник! А вместо портянок – уплотненный вакуум! Наши предки были гениями нанотехнологий! А вы тут со своей мультурой… Стас Монотонный… Да его бы на Луне за такие песни в черный список внесли и на темную сторону сослали! К рептилоидам!
Я смотрю в камеру. Глаз терминатора, кажется, сейчас расплавится от накала идиотизма. Я представляю себе, как где-то в хрущевке сидит перед телевизором простой работяга, дядя Вася, ест свой борщ и слушает про лунные лапти. И в какой-то момент он смотрит на свою ложку, потом на экран, потом снова на ложку… и понимает, что ложка умнее всего, что происходит в «ящике для овощей».
– А что вы скажете о народонаселении? – продолжаю я по сценарию. – Готово ли оно принять эту новую, лунно-лапотную парадигму?
– Народонаселение – это темная материя! – громыхает космонавт. – Оно инертно! Ему надо дать пинка! Космического! Вот вернем мы на Луну исконно русские избушки на курьих ножках, запустим производство кваса из лунного реголита – и сразу мультура наша наладится! И параллели пересекутся! В точке сингулярности имени меня, Семена Кастрюлькина!
Эфир заканчивается овациями в моей голове. Я выхожу из студии, чувствуя себя выжатым, как тюбик с ухой в руках космонавта. В коридоре меня ловит продюсер – женщина с железной хваткой, стальным взглядом и прической «взрыв на макаронной фабрике».
– Еблонский, это было феерично! Рейтинги до стратосферы долетели! Завтра у нас тема «Телегония и ее влияние на политические предпочтения хомячков». Эксперт – владелец питомника, который скрестил хомяка с депутатом. Ну, не буквально, конечно. Хотя… кто знает. Будь в форме!
Я бреду домой, и мне кажется, что я больше не корнеплод. Я – удобрение. Органическое удобрение для взращивания абсурда в промышленных масштабах. И самое страшное, что мне, кажется, начинает это нравиться. Ведь где еще, в какой еще реальности, я мог бы за один день обсудить коровью геополитику и лунные нано-лапти?
Дома меня ждет кот. Он смотрит на меня с немым укором. Я открываю холодильник, достаю борщ. Кот демонстративно отворачивается и уходит в другую комнату. Кажется, даже он понимает, что со мной что-то не так. Я сажусь на кухне, ем холодный борщ прямо из кастрюли и думаю: а что, если Кастрюлькин прав? Что, если где-то там, на Луне, сидит мой далекий предок в лапте из уплотненного вакуума, смотрит на Землю и думает: «Ну и дурогоны там, в этом голубом шарике…» И от этой мысли мне становится как-то легче. Ведь если идиотизм имеет вселенские масштабы, то мой маленький, частный случай – это просто погрешность. Статистическая.

500 Internal Server Error
500 Внутренняя ошибка сервера
nginx