Спящие

               
«СПЯЩИЕ»

Все беспредельно предсказуемое внезапно
становится самой большой неожиданностью.

1

Весна всегда радует своим цветением. То состояние, когда все вокруг начинает просыпаться от долгой холодной зимней спячки, потягивая затекшие руки и всматриваясь еще заспанными глазами на солнце. Вглядитесь в серые лица прохожих, уставших нагромождать собственные тела огромными дубленками и пуховыми куртками, в которых они больше смахивают на неуклюжих пингвинов, нежели на человека разумного. И только румяные щечки радостных детей на горках меняют всеобщую картину унылости и печали. Не для кого не секрет, что именно они умеют по-настоящему быть счастливыми, невзирая на погоду и житейские проблемы. А чем же взрослый отличается от них, когда совершенно ясно, что в каждом из нас живет маленький ребенок, желающий подурачиться и скинуть со своих плеч порой весьма непосильную ношу.
Будильник неустанно звонил, оповещая своего хозяина о том, что снова понедельник и снова на работу. Романенко перевернулась на другой бок и накрыла голову подушкой, но это никак не помогло заглушить кричащий на всю комнату сигнал.
- А, черт! – Закричала она и запустила в него тапком, как будто это механическое устройство было домашним животным, желающим выйти на утреннюю прогулку. Он с треском упал на пол и зазвонил еще громче. – Что за советские вечные часы! – Воскликнула женщина. – Его из окна выкинешь, а он все равно будет звонить.
Влада нехотя поднялась с постели, натягивая на себя халат. Она подошла к упавшему будильнику и взяла его в руки. На нее смотрел старый зеленый усатый друг с большими перевернутыми чашечками, отдаленно напоминающими причудливую шевелюру, непрестанно обеспокоенную ударами. «У меня в детстве такой был», подумала она, «Поэтому я с такой радостью тебя прикупила на блошином рынке, а ты меня будишь на работу и терзаешь своим шумом всех соседей», с упреком сказала Влада и, выключив, поставила обратно на тумбочку.
- Романенко! – Раздался крик за дверью. – Ты опять проспала?
Женщина накинула на плечо полотенце и взяв в руки банные принадлежности, открыла деревянную, недавно покрашенную в персиковый цвет, дверь и бросила полный упрека взгляд на своего коллегу.
Перед ней стоял невысокого роста коренастый мужчина в форме с генеральскими погонами. Рыжеватые аккуратно подстриженные волосы, прихваченные благородной сединой на висках, придавали ему особый шарм. Блеклые голубые глаза всегда при взгляде блуждали, поэтому не каждый мог при разговоре смотреть в них, но хватало всего пары минут увлеченной беседы, как уже невозможно было оторваться от них, насколько сильна была его харизма. Спустя всего лишь месяц работы в Университете, сосед из комнаты напротив, стал ее лучшим другом.
- Лёнь, ты уже собрался на работу? – Без особого энтузиазма спросила Влада.
- Да, у меня первая пара. Хочу прийти пораньше. Нужно проектор настроить. Сегодня смотрим…
- Ладно-ладно. – Зевая и похлопывая по плечу коллегу, кинула она, проходя мимо. – Без подробностей.
Заплетающейся походкой, не переставая зевать и тереть глаза, Влада поплелась в общую душевую, только изредка здороваясь с пробегающими мимо коллегами. Она наспех приняла душ, замотала волосы в полотенце, накинула халат и уже более бодро направилась обратно в свою комнату.
Шел уже четвертый год ее преподавательской деятельности. Ей сразу, как иногородней, выделили комнату в общежитии. Вначале было очень тяжело привыкнуть к тому, что ее площадь ограничена 14 квадратными метрами, что в распоряжении существуют всего лишь три душевых кабинки и два туалета на весь этаж с пятнадцатью комнатами, но потом настолько все стало казаться естественным, что она уже не могла представить какой-то другой жизни.
К моменту ее возвращения чайник уже закипел. Влада налила себе кофе и сделала пару бутербродов с сыром. Она села за стол и не торопясь наслаждалась своим завтраком, постоянно поправляя полотенце на голове, которое то и дело норовило упасть, принялась за утреннюю трапезу. Здесь она чувствовала себя очень уютно и спокойно, пусть в ограниченных условиях, но в душевном раздолье. С Полиной они созванивались почти каждый день и как две подружки сплетничали о произошедшем за текущий день. Стоило Романенко уехать, как сразу же наладились отношения не только с дочерью, но и с семьей в целом. Раз в месяц ей стабильно звонила Маргарита Викторовна и «справлялась о ее здоровье, о работе» и только личная жизнь оставалась темой за семью замками. Хотя за последние четыре года, она так и не смогла оправиться от неудавшегося романа с Грековым. Все в одночасье ей стали противны и мерзки, везде ей виделся какой-то подвох или скрытый смысл. И только Леонид стал ее лучшим другом, опорой и психологом. За все это время он ни разу не проявил мужскую симпатию по отношению к своей коллеге. Они вместе могли лежать на диване и смотреть фильм, потом его увлеченно обсуждать за поеданием ароматной пиццы, доставленной из ближайшей пиццерии.
Романенко, вставая, наспех допила уже остывший кофе, посмотрела на часы и накинув поверх формы пальто, быстрым шагом пошла на занятия. Недалеко от дома был припаркован почти новый черный Рэндж Ровер, который она себе приобрела из-за сумасшедшей любви к самой себе.
«Если сама себя не любишь, то кто тогда?», подумала она в тот момент и сняла все свои сбережения со счета, к ним добавила деньги от проданной Кии Сорренто, ну и пришлось немного одолжить у Леонида. В прошлом месяце долг был полностью погашен, и она теперь могла с уверенностью сказать, что этот автомобиль принадлежит ей. «Я уже не молодая девушка, нужно выглядеть посолиднее», повторяла она самой себе, каждый раз открывая дверь машины, когда выбирала себе новую одежду, ходила к парикмахеру и, конечно же, напитки. Горькая беленькая сменилась терпким виски. Откровенные выходные платья и костюмы заменили элегантные платья длины миди. Длинные немного волнистые волосы превратились в удлиненное каре с густой челкой. Все эти преображения были заслугой ее друга. Именно он помогал ей менять свой внешний вид и заставлял ежедневно работать над собой, заниматься психоанализом. И как итог, Влада вспомнила, что она все-таки женщина и нужно становиться немного мягче. У нее не всегда получалось, но она старалась себя сдерживать и на работе с курсантами и дома с соседями.
Романенко забежала на кафедру по звонку. Повесила верхнюю одежду в шкаф, переодела обувь, достала из сумки расческу, привела волосы в порядок, подкрасила помадой губы, подправила брови и, взяв стопку конспектов со стола, пошла в аудиторию.
- Здравие желаю, товарищи курсанты. – Твердо начала она, встав за преподавательский стол.
Она читала курс по уголовному праву всему потоку будущих следователей.
- Здравие желаю, товарищ полковник! – Слаженно произнесли парни.
- Вы можете занять свои места. – Ответила преподаватель. – Сегодня я бы хотела вам показать ряд фотографий, сделанных с места преступления. – Начала она, включая на пульте проектор. – Всех их объединяет один почерк и это не трудно заметить. Я бы хотела, чтобы вы попытались детально изучить каждое фото и исходя из них, выстроить линию расследования. У вас будет ровно 45 минут, а затем я заслушаю нескольких курсантов с их ответами.
- Разрешите обратиться. – Поднял руку со второй парты высокий темноволосый курсант, частенько выступающий на соревнованиях по рукопашному бою за университет.
- Я слушаю, курсант Сидорков. – Не переводя взгляда от большого экрана, сказала Романенко.
- Вы озвучите в конце пары правильный ответ?
Влада посмотрела на него и лукаво улыбнулась.
- У вас есть 45 минут и в аудитории должна быть полнейшая тишина. – Строго произнесла она, демонстративно указывая пальцем на свои наручные часы.
Полковник включила ноутбук и открыла вордовский документ, который в срочном порядке нужно было переработать, что называется «вчера и до обеда». Изредка она поднимала глаза, чтобы контролировать своих обучающихся. Снова вспомнила, как на том выезде в Марьино учила молодого опера, даже не думая, что в скором времени будет сходить по нему с ума. А он ее отвергнет. Мрачные мысли о собственной несостоятельности снова тяжелым воздухом поднялись со дна ее подсознания.
«Должно быть, ты уже женился сейчас. Папа маленького ребенка. Я не знаю о тебе ничего. Оборвала все общение», пронеслось у нее в голове, «Я готова была на все ради тебя, а ты не оценил», с сожалением прошептала она. Упавшая капля оповестила о новом сообщении. «Давай после пар посидим где-нибудь?» Влада улыбнулась тому, что в ее жизни присутствовал он.
Рабочий день подходил к концу, когда после звонка в аудиторию заглянул Киселев.
- Лад, ну что пойдем? – Подходя к коллеге, поинтересовался мужчина.
- Лёнь, сейчас. Я выключу аппаратуру, соберу сумку и пойдем. – Рассеянно ответила она, складывая все бумаги.
- Я выключу, а ты давай быстрее все убирай. – Бодро согласился Леонид, всматриваясь в горящую кнопочку проектора на потолке. – Не вижу, там загорелась красная лампочка? – Прищурившись, спросил он.
- В этом я не помощник. Надо нам как-нибудь к офтальмологу поехать, проконсультироваться. Зрение падать сильно стало. Уже перестала видеть, что написано в телевизоре, когда интервью берут. Имя с фамилией еще читаю, а кто он вообще разобрать не могу. – Расстроено поделилась своими наблюдениями Романенко.
- Ладусь, ну что ты хочешь, мы не молодеем, в конце концов. – Все еще пытаясь рассмотреть опознавательный знак на черной коробочке, подтвердил Киселев. – Все. Красная горит. Давай. Давай. Быстрее. – Подгонял он коллегу, подталкивая ее рукой. – Я уже столик нам заказал.
Никогда еще Романенко не встречала такого человека, с которым они понимали друг друга с полуслова. Вся теплота отношений, все произнесенные слова, не могли не создавать всю ту доброжелательную атмосферу, окружавшую его общество.

2


Чем отличается жизнь в областном центре от столичной? Может быть масштабом? Своим суетливым течением? Но, если посмотреть на человеческое бытие без призмы ее геолокации, то станет абсолютно понятно, что нет никакой в ней разницы. Та же боль, та же радость, та же горечь утраты и то же счастье приобретения, те же слезы, те же улыбки. Мы все живем одинаково в своем собственном мирке, который сами же и создаем. Если вспомнить слова великого психолога З. Фрейда, то можно сказать, что каждый из нас притягивает к себе то, что создает на подсознании. Он бережно холит и лелеет эти мысли в глубинах своей души и даже не ведает, в какой момент выпускает этих демонов наружу, навстречу вселенной. А она уже точно знает, как распорядиться с этим.
Марина суетилась на кухне, готовя очередной ужин для своих детей. Когда Ильи не стало в ее жизни, она взяла себя в руки и начала выстраивать свою жизнь с самого начала, ведь ей как-то нужно было растить дочь и сына. Он страшно болел, до последнего они вместе боролись, но болезнь оказалась сильнее. Мужчина умирал на руках своей любящей жены. Именно тогда Марина поняла, что ближе и дороже него у нее никогда никого не будет. Луч света навсегда погас. И только ее маленький, восьмилетний сын, Василий, взяв ее за руку на похоронах отца, попросил ее никогда не покидать его. Эти слова словно дуновение свежего утреннего воздуха вселило в женщину желание продолжать жить дальше. Ссуда в банке и обычная медсестра из областной больницы превратилась в предпринимателя, хозяина мясных магазинов по всему городу. Всего за два с половиной года она смогла прочно встать на ноги и купить по квартире своим еще несовершеннолетним детям с перспективой на безбедное будущее. Строгая железная женщина держала в крепком кулаке всю семью, которая в свою очередь понимала, что любое отступление от домашних правил, может привести к очень сильному наказанию.
- Мам, я почистила все столовое серебро. – Сказала Маша, входя в кухню и размахивая вафельным полотенцем.
Стройная крашенная в ярко-рыжий цвет и знающая себе цену девушка постоянно находилась в конфликте с матерью, за что строго наказывалась не раз и даже порой была бита за попытку бегства из дома. Мария не переставала бунтовать против Марины. Ежемесячно лишалась карманных денег за общение с сомнительными людьми. Но женщина никак не могла наставить свою дочь на путь истинный. Не спасали даже решетки на окнах, она все равно умудрялась каким-то чудесным образом сбежать ночью из дома.
- Марусь, я тебе сколько раз говорила, не носить эти рваные джинсы? Это уже не модно! Вульгарно и похабно! – Жестко сказала Марина, вытирая лоб предплечьем, так как руки были заняты разделыванием мяса.
- Я тебе миллион раз сказала не называть меня «Маруся», я тебе не с колхоза доярка! – Грубо ответила девушка, надув и лопнув жевательный пузырь.
- Да уж, до доярки тебе далеко. Они в большинстве случаев были очень порядочными женщинами, в отличие от тебя.
- Ничего не могу поделать, я хороша собой и нравлюсь противоположному полу. – Дерзко кинула Маша, послав воздушные поцелуи самой себе, приподнимая по очереди плечи.
- Доступных всегда любят. А ты дура набитая, если еще этим и хвастаешься. Уйди с моих глаз, пока тебя снова не выпорола! – Крикнула Марина в сердцах, чувствуя, что ее терпение начинает заканчиваться.
- Все. Я ушла. Меня Роберт ждет. – Нагло сказала она и развернулась, чтобы выйти.
- А ну стой! – Заорала мать. – Пока не пропылесосишь и полы не протрешь, из дома не выйдешь. А то придумала тут, Роберт ее ждет.
- Ну, мам! – Протянула Мария. – Я тебе что домработница?
- Нет! Была б домработницей, я б давно тебя выгнала, потому что ленивая и безрукая! – С сожалением произнесла женщина, выкладывая фарш в виде котлет на сковородку. – Не смогла я тебя человеком вырастить. Прости меня, Ильюша, без тебя не получилось у меня ничего. – Прошептала она, сдерживая слезы.
- Опять она папу вспомнила! – Закатив глаза, прокомментировала Маша. – Лучше б мужика давно себе нашла, может перестала быть такой ведьмой. – Эй, - обратилась она к своему брату, - ты чего это удумал делать? А ну оставь мою юбку! – Вопила девушка, пытаясь содрать с младшего брата свои вещи. – Мам! Васька опять мои шмотки на себя пялит! Смотри, что со своей мордой сделал?
Марина забежала в комнату и уже не в первый раз обнаружила своего сына с ярким макияжем и красной губной помадой, в ее или дочкиных вещах. Он смотрел на себя в зеркало и красовался. Это не могло не пугать женщину, и она не знала, что с этим делать.
- Уйди отсюда! – Закричала она на дочь, обнимая сына. – На! Возьми свою юбку, только выйди! – Она прижала к себе плачущего мальчика. – Васелек ты мой, скажи маме, зачем ты это делаешь? Ты же мальчик, а эту одежду девочки носят.
- Мамочка, я хочу быть девочкой. – Заплакал он, уткнувшись носом в мать. – Зачем я родился мальчиком?
- Сыночек, мы не можем решать, какого пола мы хотим быть. Нас всех создает Боженька и, если он сотворил тебя мальчиком, значит ты им должен быть. Вырасти и защищать свою маму, затем жену и деток.
- Мама, но я чувствую, что я девочка. – Вытирая слезы, произнес он.
- Василий! – Строго начала Марина, встав. – Ты мальчик! И мы не будем больше это обсуждать! Ты не можешь чувствовать, что ты девочка, когда ты не девочка! Ты мальчик и на этом точка! – Жестко объясняла мать сыну. – Еще раз я увижу, как ты меришь женскую одежду, то навсегда тебя отправлю в психиатрическую больницу и не буду навещать! Если бы я хотела вторую дочь, у меня была бы дочь!
- Но мама… - Попытался переубедить ее Вася, потянув за руку, когда та собиралась выйти.
-  Я сказала, не смей! – Процедила сквозь зубы Марина. – И эта тема навсегда закрыта для нас.
Она вышла из детской комнаты, громко хлопнув дверью, закрывая ее на замок.
- А ты что стоишь подслушиваешь, дрянь такая! – Крикнула женщина и схватила дочь за волосы. – А ну пошла быстро квартиру убирать. Пока все не будет здесь сиять чистотой, ты жрать не получишь!
- Мама! – Барабанил Василий. – Открой дверь, пожалуйста.
- А ты маленький шизофреник, сиди и думай, какого ты на самом деле пола! Когда решишь и четко мне об этом заявишь, тогда и получишь еду, а так хоть с голоду подохни! – Кричала Марина вне себя от гнева.
Она влетела на кухню и раздраженно открыла бутылку с коньяком, налив себе целый стакан. Женщина одним махом его проглотила. За ним последовал следующий и последующий до полного опустошения бутылки. Она причитала и кляла судьбу за неблагодарных детей, до тех пор, пока не упала на диван в беспамятстве.
На улице стало темнеть, а мать спала пьяная. После смерти мужа она частенько прикладывалась к крепким спиртным напиткам, но при этом дом содержала в порядке, холодильник всегда был наполнен едой, бизнес рос и приносил доходы, но от постоянных скандалов с детьми, женщина теряла самоконтроль и топила свое горе в граненном стакане.
- Вась, - прошептала Маша, - ты спишь?
- Нет. – Так же шепотом ответила мальчик, подойдя к двери.
- Кушать хочешь? – Поинтересовалась сестра.
- Да. И пить хочу. – Пожаловался мальчик.
- Я знаю, где у нее ключи лежат. Сейчас открою тебя и дам что-нибудь перекусить.
Мария на цыпочках прокралась на кухню и, не включая свет, приблизилась к храпящему телу матери. Она осторожно запустила руку в карман ее халата и начала потихоньку вытаскивать связку. Женщина вздрогнула, издав глубокий гортанный звук. Маша отдернула руку и замерла на месте, молясь, чтобы та не открыла глаза. Но Марина только почесала щеку и, немного поворочась, на тесном диване, снова уснула, предоставив полную возможность дочери достать необходимое.
- Держи. – Протянула она мальчику тарелку с котлетами. Старательно нарезала ему помидоры и огурцы. – Она успела их пожарить до того, как нажралась до поросячьего визга.
Василий уплетал за обе щеки, изредка бросая взгляд на сестру, стоящую в дверях в лучах проникающего в комнату света. Он насадил котлету на вилку и протянул сестре. Девушка улыбнулась и села рядом с братом на ковер. Они вдвоем молча ели.
- Васька, а это правда, что ты девкой стать хочешь? – Жуя, спросила Маша.
- А я, итак, девочка. – Возразил мальчик, не отрываясь от ужина.
- Какая ж ты девка? – Засмеялась девушка и потянулась к паху брата. – У тебя писька мальчиковая, а у девочек она другая совсем.
- Знаю я все! – Обиженно ответил Василий, ударив сестру по руке. – Я что, по-твоему, совсем дурак, не знаю, чем мальчики от девочек отличаются?
- Ну раз знаешь, чего тогда себя девчонкой называешь? – Удивилась Мария.
- Я его ножницами однажды отрежу. – Пояснил мальчик.
- И помрешь сразу от потери крови. – Запивая вишневым соком только что проглоченный кусок котлеты, ответила девушка.
- И как быть теперь? – Заплакал Вася. – Я никогда теперь уже не буду девочкой?
- Успокойся, дурында. Есть специальные гормоны, которые колют, и мальчик становится девочкой. Ты еще в том возрасте, когда можно остановить выработку твоего тестостерона.
- Уколы — это ж больно. – Запаниковал ребенок.
- Ну а как ты хотел? Красота требует жертв. Ты мне главное скажи, ты точно хочешь быть девочкой? – Серьезно спросила девушка.
- Я и есть девочка. Сколько можно повторять?
- Поняла, поняла, Василиска ты наша. – Улыбнулась девушка и взъерошила брату волосы.
- А ты маме не скажешь? – Испуганно спросил Василий, останавливая сестру.
- Я ее ненавижу всем сердцем и ничего ей говорить не буду. Спи давай. Я тебя опять закрою, а ты не говори, что я сюда заходила. – Ласково сказала Мария и заперла замок.
Она вернулась на кухню, по дороге заскочив в ванную и вымыв там испачканную посуду. Маша кинула на мать полный презрения взгляд и положила ключи на место. «Чтоб ты сдохла!», еле слышно прошептала дочка и вышла, яро желая, чтоб ее слова сбылись, как можно скорее. С каждым днем ненависть к женщине, которая дала ей все, росла и уже, казалось, начала переходить все дозволенные и недозволенные границы.

3

По дороге в кафе Романенко настояла на том, что все-таки нужно переодеться. Форма сменилась на обыденные джинсы и свитера, полностью замаскировав в них офицеров. Влада любила ездить за рулем, поэтому вопрос о том, на чьей машине они отправятся в кафе даже не стоял. Именно за рулем она ощущала себя по-настоящему свободной, так как в этот момент ее жизнь была в ее руках, и нажимая на педаль газа она частенько играла со смертью в догонялки. Но так было раньше. Леонид убрал эту привычку из жизни подруги, и она постоянно говорила о том, что он старается сделать из нее идеальную женщину, но не тут-то было, она себя уже считала совершенством.
- Лёнь, открой мне секрет! – Начала Влада, делая глоток свежевыжатого сока. – Для кого ты так стараешься меня изменить?
- Наверное, во благо человечества. – Засмеявшись ответил мужчина, отправляя суши в рот. – А, если быть честным, то для тебя самой.
- Мне в принципе, итак, не плохо жилось, когда я была… - Влада осекла саму себя.
- Ты хотела, наверное, сказать быдлом? Может хабалкой? Гопницей? Рыночной торговкой? – Не переставал перечислять Леонид.
- Все. Все. Достаточно. – Засмеялась женщина. – Я поняла. Не надо продолжать.
- Я помню нашу первую встречу с тобой. Эдакая железная провинциальная матершиница со своими агрессивными методами работы. Хамка, решающая все вопросы силой. Та красота, которая дана тебе Богом, просто забетонирована стеной, закрывающей тот стальной занавес, который ты опустила сама. – Вспоминал генерал, вглядываясь куда-то вдаль. – Скольких же трудов мне стоило, привести тебя в порядок!
- На минуточку замечу, что ты тоже провинциал, как и я. – Лукаво подколола она коллегу.
- Нет. Твоя провинциальность она особая. Я не вкладываю в это понятие воспитанности и правильной речи. Я говорю об исходившей от тебя грубости, неприемлемой для женщины.
- Не забывай, я все-таки следователь. Нужно уметь быть жесткой.
- Быть жесткой и грубой это разные вещи, и я много раз тебе это объяснял. И ты такая, не потому что того требовала твоя работа, а из-за недолюбленности. Ты просто не смогла раскрыться, как женщина. Помнишь, как говорили великие психологи? «Все наши проблемы идут из детства».
- Да, ты прав. – Грустно ответила Влада и опустила голову, сразу вспомнив тот тяжелый разговор после концерта Ступова.
- Но я рад, что смог помочь тебе и избавить от вредных привычек. Сейчас ты снова посвежевшая, молодая, активная. Я не могу не любоваться тобой, дорогая моя.
- Спасибо тебе. – Ласково прошептала она, накрыв его ладонь своей. – Не хватит жизни, чтобы постоянно говорить тебе слова благодарности.
- Самым большим своим достижением, Ладусь, я считаю, твое возвращение в спорт.
- Ты прав, в последний раз я ездила на соревнования в 25 лет. Господи, как же это было давно. – Засмеялась женщина.
- Навыки не исчезают, не просто так же ты имела черный пояс.
- Я про это уже и забыла, это ты мне напомнил.
- Нет, моя милая, это ты сама себе напомнила. Специально понижала себя, чтобы быть на одном уровне с этим…, - Леонид замолчал, явно подбирая слова, чтобы охарактеризовать человека, о котором он хотел сказать, - начальником.
- Дело не в этом, я просто забеременела, уехала учиться, точнее повышать квалификацию, а потом так много работы на меня сразу навалилось и как-то не до спорта было.
- Пойми, любовь моя, спортзал — это то место, где нужно вымещать злость, агрессию, колотить по груше, отрабатывать удары на Германе, или как вы там его называете, тогда ты не будешь постоянно срываться на людях, которые окружают тебя.
- Лёнь, почему второго такого мужчины, как ты нет? – С сожалением спросила Романенко, поставив локти на стол.
- Потому что. – Засмеявшись, ответил мужчина. – Ладусь, закажи, пожалуйста, еще сет калифорнии, мне нужно отойти.
- Да, конечно. – Ответила женщина и пошла к стойке.
Она долго стояла и выбирала, не решаясь сделать заказ, так как Калифорния казался ей сетом слишком уж простым и приевшимся.
- Глаза разбегаются? – Послышался грудной мужской голос за спиной.
Влада обернулась и увидела перед собой высокого широкоплечего молодого человека, лет на пять младше ее, но так как она себя еще не считала старой, то любой, кто был моложе ее естественно на словах оказывался «молодым». Высокий лоб, ровные скулы и оливковый цвет кожи выделяли его среди приевшихся глазу славянских внешностей. Терпкий запах его дорогих духов ударил ей в нос и немного затуманил разум, в принципе, как и всегда, когда она сталкивалась с ним в общественных местах.
- Я, как твой тренер, должен предупредить, что перед соревнованиями ты обязана соблюдать диету. – Улыбнулся мужчина.
- Тимур, как я рада тебя видеть. – Обрадовано закричала следователь, не скрывая своего восторга, и обвила его шею руками. – Мы ждали тебя только на выходных.
- А я решил приехать пораньше и сделать сюрприз. – Легко отпарировал он, обнажив свои белоснежные зубы.
- Пойдем за стол тогда? – Предложила Влада.
- Да, но давай все-таки что-то закажем? – Сказал тренер, заинтересованно вглядываясь в меню. – Давай помимо Калифорнии еще Филадельфию закажем?
- Как прикажешь? – Согласилась Романенко. – Я все равно мясо на углях ем. Лёня попросил ему еще заказать, сам в туалет пошел. – Невзначай бросила она.
Они вдвоем подошли к столику, где их уже ждал Леонид.
- Смотрите, кого я к вам веду, товарищ генерал. Сам Алиев, никак иначе.
Тимур приблизился к Леониду и осторожно наклонился к нему, еле касаясь щеками.
- Не ждал тебя. – Тихо сказал генерал, вглядываясь в глаза тренера.
- Не мог больше находиться вдали. – В том же тоне ответил Тимур.
Киселев бросил останавливающий взгляд на собеседника, который заставил его сесть. Алиев опустился на стул и снял кепку.
- Как ты нас нашел? – Удивленно спросила Влада, пододвигая только что принесенные роллы к мужчине.
- Пришел к вам в общежитие, а мне вахтер сказал, что ты поехала с Леонидом в это кафе. Все же просто уверены, что мы с тобой пара.
- Точно. Лёнь, мы ж с тобой сказали, куда едем. – Не прожевав, пояснила она коллеге.
- Ладусь, прожуй потом говори, не будь невоспитанной. – Сдержанно ответил Леонид, указав подруге на явный недостаток. – Пусть так и продолжают думать.
- Уверен, что нам не стоит это обсуждать здесь и сейчас. – Спокойно сказал Тимур, сделав небольшой глоток воды.
- Согласен. – Подняв брови вверх, произнес мужчина и расстелил салфетку на коленях. – Расскажи, как прошла командировка? Как выступили наши курсанты?
Алиев увлеченно рассказывал о том, как провел неделю в Калининграде, изредка бросая взгляды на Леонида. А Влада не могла не рассматривать их отношения сквозь призму закрытости, тайны, маскировки. Пустить пулю о ее романе с тренером, была идея Киселева. Он считал, что нельзя открывать факт его гомосексуальности, так как в университете могли это счесть за аморальное поведение и развращенность. Он слишком дорожил своей репутацией, чтобы из-за любви потерять уважение в обществе. Романенко, узнав об этом, конечно, была в шоке, но повлиять на врожденное «отклонение» у друга никак не могла. При этом, каждый раз находясь в их компании, она только лишь любовалась той искренностью и теплотой, которую они создали вокруг себя. «Только подумать, высокий накаченный мастер спорта по рукопашному бою, ухоженный и мега обаятельный мужчина, мечта всех женщин оказывается возлюбленным коренастого невысокого мужчины с потрясающей харизмой, которая не может не привлекать женщин», рассуждала про себя она, «Причем им абсолютно комфортно друг с другом. И нет вот этой навязанной Голливудом голубизны в перьях и жеманности. Но почему так? Чем для них плохи оказались женщины?»
- В чем ваш секрет? – Неожиданно даже для себя вдруг выпалила Романенко.
- Самое главное отработать тактику, потому что очень тяжело одни и те же методы применять на разных людях. Тогда будет поражение. Нужно варьировать… - Начал объяснять Тимур, расставляя солонки и бутылочки с соевым соусом на столе.
- Тим, она не про это спрашивает. – Улыбнувшись, пояснил Леонид.
- Я же рассказывал о соревнованиях, о чем она может говорить? – С недоумением поинтересовался тренер.
- Просто она тебя не слушала. – Уже смеясь сказал мужчина и перевел ласковый взгляд на коллегу. – А думала о своем.
- Да. Я смотрю на вас и вижу пару, но при этом в моей голове по-прежнему не укладывается, как и почему?
- Я думаю, с вопросом «как?» тебе разбираться незачем, моя дорогая. А вот «почему?» это уже более философская мысль.
- Лад, я никак не понимаю, зачем тебе знать ответы на эти вопросы? – Удивился Тимур, запивая еду водой без газа.
- Вокруг столько женщин. Красивых, высоких и маленьких, пышных и стройных, брюнеток и блондинок, воспитанных и гопниц, развязных и застенчивых. Как можно среди такого многообразия выбрать себе подобного? – Накручивая саму себя, пылко рассуждала Романенко.
- Ты же прекрасно знаешь, что у каждого из нас была семья в том прошлом, о котором не хочется вспоминать. У нас есть дети и мы ими очень гордимся. – Начал Алиев.
- И ни один из нас не отрицает женскую красоту, просто душевный уют мы нашли друг в друге. – Спокойно пояснил Леонид и поднял руку, подзывая к себе официантку. – Будьте добры чайничек со свежезаваренным листовым зеленым чаем.
Стройная девушка с пышными волосами, собранными в тугой хвост, записала номер столика и вежливо приняла заказ.
- Неужели не возникает желание заняться с ней сексом? – Удивленно поинтересовалась Романенко, дождавшись, когда девушка отойдет.
- Лад, я не понимаю, с какими животными ты общалась, что тебя удивляет факт отсутствие желания трахать все, что движется? – Изумленно спросил Тимур, нахмурив брови.
- А я не удивлен. Она всю свою жизнь работала в отделе полиции. А там грязных свиней предостаточно. – Пояснил Киселев, складывая посуду, в которой были принесены роллы и суши.
- Ой, прости дорогой. – Кокетливо засмеялась Романенко. – Я же совсем забыла, что ты ни разу не пребываешь в генеральском звании по линии МВД.
- И в твоих глазах я такой же, как твои бывшие сослуживцы? – Мягко спросил Леонид.
- Нет. – Прозвучал удрученный ответ женщины.
- Ну а в чем же тогда дело? Может тебя расстраивает, что я не такой, как они?
- Просто мне бы тоже хотелось, чтобы рядом со мной был такой человек. А все такие, какого бы я хотела, оказываются дефективными. – Глотая ком в горле, прошептала она.
- Ладусь, - нежно сказал он, придвигая стул к коллеге, - тебе нужно обязательно понять всего лишь одну вещь: Не все заключается в сексе. Тебе комфортно в нашем обществе, потому что быть может мы с тобой родственные души и какая разница, что мы с Тимой делаем, когда остаемся одни?
- Помнишь, как говорил Фрейд? – Продолжил Тимур. Вглядываясь в миловидные черты своей спортсменки. – «Единственное извращение в сексе – это его отсутствие, а остальное дело вкуса».
- Вы правы, я уже и забыла, что это такое. – Согласилась она. – Так, хорошо, хватит меня успокаивать. Поеду в спортзал, сниму напряжение.
- А вот это замечательная идея. – Похлопав по руке, сказал Леонид.
- Тимур, ты на машине? – Поинтересовалась Романенко, перекидывая через руку пальто и собираясь выходить.
- Да. Конечно.
- Отлично. А то Лёня со мной приехал. Довезешь его тогда до дома, ну или куда вы там поедете.
- Не волнуйся, - засмеялся Алиев, целуя женщину в щеку на прощание, - я его не брошу здесь.
- Что вы из меня ребенка делаете? – Нарочито обиженно спросил Киселев. – Мне пятый десяток, скоро уже дедом стану, а вы так…
Все трое дружно засмеялись и Влада направилась к своему автомобилю. Что такое любовь? Снова и снова она задавалась одним и тем же вопросом. Недавно разменяв пятый десяток, открылся еще один виток этой нескончаемой спирали. Любовь может быть и однополой и «неважно, чем они занимаются за закрытой дверью». Влада села за руль и откинулась на спинку сидения. Она закрыла глаза и представила все, что может быть там. «Фу», скривившись протянула она, «хоть убейте меня, это отклонение в мозгу. Какое там дело вкуса. Фу. Я не могу об этом даже думать. Извращенцы», летели в голове мысли наперегонки с картинками то и дело всплывающие в ее воспаленном сознании. «Так, стоп. Для меня они: близкий и лучший друг, который для меня многое сделал, и тренер, самый понимающий и требовательный на свете. И я больше не хочу думать о том, что они… Фу. Все. Влада, перестань!» уговаривала себя женщина, направляясь в тренажерный зал.

4

Ирина, выбежав из магазина, торопилась домой. Ей приходилось постоянно останавливаться, чтобы поставить на сухой асфальт тяжелые пакеты, перевести дыхание и снова отправится в путь с новыми силами. Тяжела участь одинокой женщины далеко за пятьдесят. Муж посчитал, что она уже выстарилась и быстренько убежал к другой. Обидно было осознавать, что отдала ему лучшие годы своей жизни, чтобы однажды застукать его с молоденькой девчонкой в своей же постели. «Была бы советской закалки, гнала бы до самого Берлина», как часто она любила говорить. Работа учителем истории накладывала неизгладимый отпечаток и на лексикон, и на образ жизни. Первые месяцы после того, как выгнала мужа Ирина словно тень ходила на работу. Оттуда домой и снова утром на работу. Жизнерадостная и веселая пампушка превратилась в озлобленную мегеру, пока случайная встреча не перевернула ее жизнь.
Одним морозным вечером, когда она вышла из дома, чтобы выбросить мусор, ей стало ясно, что жить она больше не хочет. Отошла подальше от дома, села на лавочку и принялась ждать, когда замерзнет и умрет. Конечно, соседняя от столицы область никак не могла похвастаться уж очень сильными морозами, но тем не менее, в этот вечер было достаточно холодно для того, чтобы получить переохлаждение. Ирина оголив кисти словно зазывала Негодяйку с косой.
- Женщина, вы что здесь расселись? – Поинтересовался прохожий мужчина лет 70.
- Жду Ее. – спокойно ответила она. – Мужчина, не отвлекайте. Идите, куда шли.
- Кого ее? – Удивился он и посмотрел по сторонам, убедившись, что в округе ни души.
- Ну ее. Ту самую. Помереть хочу. – Затараторила она, замахав ему уже побелевшими руками.
- А чего случилось-то у тебя? Вроде дородная, красивая, еще молодая. Чего ее кличешь на себя? – Спросил мужчина, присаживаясь рядом с ней.
- А ты чего хрен старый решил подкатить что ли? – Не выбирая выражений, спросила женщина, отодвигаясь.
- Хорош с растениями сравнивать. Я что тебе на корнеплод похож? Давай рассказывай, что у тебя приключилось?
- Ага. Сейчас. Буду я каждому встречному-поперечному все о себе выкладывать. – Возмутилась Ирина.
- Встречный – это да, но не поперечный, я ж не в ногах у тебя лежу. Скорее параллельный, я ж рядом с тобой сижу. А значит и на проблемы на твои смотреть буду параллельно, а следовательно, и подсказать смогу.
Учительница не выдержала морального прессинга и расплакалась, закрыв лицо окоченевшими руками. Она поведала ему все от момента, как впервые встретила своего мужа и до того, как вытаскивала голую девку за волосы и выкидывала ее из своей постели.
- Да уж. – Протянул прохожий, вздохнув. – И из-за этого ты решила на себя руки наложить? Глупость все это. Оберни эту ситуацию в свою пользу.
- Да как же ж я могу? – Плакала женщина.
- Ты местная? – Внезапно спросил он.
- Да, несколько поколений здесь живем.
- А хата свободная у тебя есть? – Продолжал выспрашивать мужчина.
- А тебе зачем это знать?
- Просто ответь есть или нет?
- Есть деревянный дом на окраине большой. Там давно никто не живет. По наследству мне достался от отца.
- Вот и оберни всю ситуацию на свое счастье. Дом есть, и заработать люди захотят.
Ирина не понимала, к чему клонит мужчина. Ведь у нее не было никаких навыков, чтобы содержать фермерское хозяйство. Все, что она всегда умела делать, так это воспитывать трудных подростков и учить их истории. Прохожий тяжело поднялся со скамейки и пошел.
- Эй, ты куда? – Закричала она вслед ему. – Постой! Объясни, о чем ты говорил?
Женщина подскочила и поскользнувшись на льду сразу же упала, ударившись головой. Очнулась она уже в карете скорой помощи. Кто-то ее обнаружил и вызвал врачей. Ей быстро оказали первую помощь и строго настрого запретили гулять одной по вечерам.
Еще несколько недель, она ломала голову над сказанными словами. Словно пыталась решить какой-то странный ребус. Прокручивала в голове предложения, пыталась сопоставить, пока однажды ей в голову ни пришла отличная идея, как можно было бы начать зарабатывать на том горе, которое ей в квартиру принес муж.
Всего год понадобился ей, чтобы сменить старую девятку на новую ладу Гранту. Бизнес шел с переменным успехом, но она не жаловалась. Единственное, что ее бесконечно угнетало, что ей приходилось скрывать от дочерей, чем она на самом деле занимается. Но деньги не пахнут. Сначала пришлось вложиться, а теперь только поддержание и снятие сливок. Ничего не может быть лучше того, когда ты можешь себе позволить сорить деньгами. Пусть не в желаемых объемах, но это всего лишь было началом. «Я обречена на успех», смеялась она, пополняя свой счет в банке.
- Наташа! – Крикнула она, вытирая ноги о половик перед входной дверью. – Беги пакеты забирай и все по местам раскладывай. Сил нет. – Тяжело дыша, сказала женщина, снимая пальто. – Руки чуть до пола не отвисли.
Девушка лет девятнадцати выбежала навстречу матери. Красивые волосы цвета недозревшей пшеницы были аккуратно заплетены в густые две косы, большие выразительные голубые глаза и длинные черные ресницы, подчеркивали в ней еле заметную, но все равно пробивающуюся наружу южную кровь.
- Мамочка! – Воскликнула она. – Ты что их сама принесла?
- Нет, доченька! Передо мной Бонапарт под руку с Кутузовым шли и несли пакеты с продуктами из магазина, а я их, как крепостных кнутом подгоняла. – Пояснила женщина, расстегивая сапоги. – Ноги что-то в последнее время отекать сильно стали. Нужно почки сходить проверить.
- Так в чем проблема? Позвони Ксюше, она тебя мигом запишет к хорошему врачу. И без очереди пройдешь. Что значит блат, когда старшая сестра администратор в лучшем медицинском центре. – Засмеялась Наталья, раскладывая продукты по шкафам и в холодильник.
Ирина, не слушая младшую дочку, села на табуретку на кухне и достала сотовый телефон.
- Нат, принеси мои очки из сумки, ничего без них не вижу. – Попросила женщина, пытаясь сфокусировать свой взгляд на дисплее.
Она сидела тяжело дыша. Полноватая, но все еще привлекающая противоположный пол. Густые жесткие кучерявые волосы черного цвета, серые глаза и открытая улыбка всегда заставляли обратить на себя внимание. Женщина одела очки на край носа, как делали все учителя, когда проверяли тетради или же выставляли оценки в журнал, она нашла нужный номер телефона и поднесла его к уху.
- Здравствуйте. Это Ирина. Да, я по поводу своей машины. Когда ее можно будет забрать? Отлично. Если я часов в 8 вечера подъеду, нормально будет? Хорошо. Тогда до встречи.
- Мамуль, может мы поменяем машину? Как думаешь? – Поинтересовалась девушка, наливая матери горячий чай. – А то эта постоянно ломается, а ты категорически не желаешь пользоваться услугами такси.
- Да и не говори. За этот год столько денег в нее вложила, а она все равно ломается. Нужно будет подумать, присмотреться, посоветоваться с кем-то, какую лучше брать, чтоб хоть на какое-то время у меня голова не болела за ремонт.
- Давай в интернете посмотрим? – Предложила Наталья, хватая телефон женщины.
- Давай вы себе с Ксюшей парней путевых найдете, они и посоветуют теще хорошую иномарку и вместе со мной съездят. А лучше вообще сами еще и купят. Потому что такая теща, как я, на вес золота. – Засмеялась Ирина, аккуратно забрав у дочери телефон.
- Ай, мам, мне никто не нужен. Вот выучусь на врача, потом уже… может быть…
- В этом ты права, дочка, отучись, потом дальше думать будем. – Согласилась Ирина, тяжело поднимаясь. – Что там у Ксюши? Приедет она к нам сегодня?
- Нет, у нее смена до 9 вечера. Пока все закроет, посчитает. Сказала, что завтра заедет. – Ответила девушка.
- Ладно. Хоть бы она уже себе парня нашла. А то к 30 дело идет, а она все одна. Вообще понять не могу, умная, красивая, образованная, воспитанная и до сих пор никого не встретила, что этим мужикам нужно, понять не могу. – Причитая, поплелась она в ванную комнату. – Ната, я в ванне полежу немного. Если кто-то будет звонить, трубку не бери, я выйду, сама перезвоню. – Крикнула она уже из ванны, заглушая голос водой из открытого крана.
Ничто так не расслабляет, как горячая ванна, наполненная до краев пеной. В эти короткие моменты, представляешь, как могла бы пить здесь бокал шампанского и вытаскиваешь ногу, немного потянув мысок. Пузыри летят в разные стороны, а ты на них дуешь и помогаешь им подняться под самый потолок и лопнуть.

5

Романенко вела машину, не переставая любоваться столичными красотами. Множеством ярких огней, баннеров и украшений, на которые аккуратно и систематически выделялись бюджетные средства. Москва – место, куда стекаются все деньги с огромной страны. Москва – место, где их нещадно делят, забывая о нуждах и потребностях тех, кто живет за МКАДом. Москва – то место, где хочется оказаться хотя бы раз и понять, что это отдельное государство. «Как же мне не хватает нашего свежего воздуха, заснеженных дорог вдоль еловых непроходимых лесов, северного уюта, который присущ только нашему городу», подумала Влада, «и ничто никогда не сможет мне это заменить, потому что мнимое богатство, заимствованное с запада никогда не перекроет нашу северную самобытность. Екатеринбург – истинная России. Та Россия, какой она всегда должна была быть».
Она вошла в большой фитнесс центр, поприветствовала администратора, отметила свое посещение карточкой, убедилась, что у нее есть еще четыре оплаченных занятия, и направилась в раздевалку. В кармане куртки настоятельно звонил телефон.
- Алло. – Ответила Влада.
- Мам! Ты чего трубку не берешь? – Послышался строгий голос дочери.
- Я за рулем была, дочка. Не слышала. – Улыбнулась женщина той заботе, которую к ней проявляла дочь.
- Куда ты ехала? Домой?
- Нет. Пришла в тренажерный зал, хочу немного отвлечься.
- У тебя какие-то проблемы? Что-то случилось? – Обеспокоенно спросила Полина.
- Нет, просто так. Ты же знаешь, в спорте сила.
- И в здоровом питании. – Дополнила девочка. – Мам, ты хорошо питаешься?
- Чиполинка моя! – Расплылась в улыбке женщина. – Кто из нас дочка?
- Просто ты там одна, о тебе некому позаботиться, поэтому я немного волнуюсь. – Затараторила она.
Полине шел семнадцатый год и именно сейчас все пожинали плоды строгого воспитания, полученного от Маргариты Викторовны. Она четко знала, что можно и нужно делать, при этом при любом случае активно контролировала жизнь матери, ощущая, что «она абсолютно беспомощна» и ей нужно постоянно напоминать, что нужно делать. Она с особой теплотой и нежностью всегда произносила слово «мама». Конечно, отдать должное ее бабушке, которая всю жизнь ненавидела свою приемную дочь, смогла вложить в мозг своей внучки, в коей души не чаяла, что мама это самое главное и дорогое, что у нее есть на свете. И каждый раз Романенко словно ребенок, услышавший похвалу, расплывалась в улыбке, слыша, как к ней обращается дочь.
- Не волнуйся за меня, дочка. У меня все хорошо. Ты лучше расскажи, что там у тебя.
- На всероссийской олимпиаде по обществознанию заняла первое место. – С гордостью ответила девушка. – Бабуля испекла большой торт, и вся семья приехала, жаль, что ты далеко.
- Ты моя умничка. Я очень за тебя рада. Не переживай, у меня через три месяца отпуск, и я приеду. Хочешь, может ты приедешь ко мне?
- Нет, у меня не получится. Я с театральной студией еду сначала в Питер, а потом в лагерь в Польшу. У меня все лето уже расписано.
- Какая же ты у мамы занятая. Ты мне лучше скажи, куда мы поступать будем?
- Ты сильно обидишься, если я не пойду по твоим стопам? – Извиняясь, спросила Полина.
Романенко всегда мечтала о том, что дочь продолжит династию служителей народу и будет уже в третьем поколении офицером, но морально была готова к тому, что дочь выберет совершенно другой путь.
- Мам! – Начала девушка. – Я хочу с тобой посоветоваться. – Перешла на шепот Поля. – Подожди, я дверь закрою, чтоб бабушка не слышала, а то она ругаться будет.
- Что случилось? – Обеспокоенно спросила Влада.
- Мам, мне один мальчик подарил цветы. – Осторожно начала она. – Я их домой не принесла, чтобы бабушку не расстраивать, но мам, мне кажется, он мне нравится.
- О! – Воскликнула Влада. – Дочка, так ведь это хорошо. Расскажи мне про него поподробнее. Мне очень интересно. – Сказала женщина, усаживаясь в кресло.
- Он учится в 11 классе. Занимается легкой атлетикой. Он очень симпатичный и воспитанный.
- А как его зовут?
- Максим Троянов. Еще он мне написал записку, в которой признается в своих чувствах, и сам постеснялся мне ее отдать, поэтому передал через друга.
- Видишь, значит, как ты его…
- Все, мамуль, бабушка в дверь стучит. Я перезвоню. Люблю тебя. – Быстро прошептала она и чмокнула трубку пару раз.
- Моя ты девочка. – С умилением сказала Влада, всматриваясь в фотографию повзрослевшей дочери.
Романенко зашла в раздевалку, скинула с себя уличную одежду и облачилась в спортивные лосины и короткий белый топик. Сделала на макушке маленький хвостик из коротких волос и зашла в тренажерный зал. Она включила плеер, закрепила его на плече и пошла на беговую дорожку.
Для тренировок Влада всегда выбирала инструментальную музыку, потому что она позволяла всегда блуждать мыслям и не останавливаться на одной. Анализировать прошлое, кем-то может невзначай брошенные слова и действия. Снова в памяти всплыла воркующая парочка Киселёва и Алиева. Снова недоумение. Но на подсознании она тоже хотела таких отношений, когда все тихо и спокойно, ровно, без взлетов и падений. Такой и была дружба с Леонидом. Но его сердце принадлежало другому. Было ли ей стыдно проиграть схватку мужчине? Такому, как Тимур, само собой нет. Ведь он был мечтой любой женщины, а он решил перейти через дорогу. «Как там Тулиев? Должно быть уже вышел по УДО», рассуждала Романенко, выбирая бег в спокойном темпе. Капельки пота начали выступать на лбу, но она не была намерена останавливаться. Сегодня был день, когда нужно выложиться по полной, чтобы почувствовать сутра чувство облегчения. Она сошла с дорожки и направилась к велосипеду. Влада аккуратно перекинула ногу и установила необходимые параметры на дисплее. Она подняла голову и увидела, как молодой человек не сводит с нее глаз. Женщина начала крутить педали и смотреть ему прямо в глаза, а сама пыталась найти ответ на вопрос, почему хорошие мужчины в современном мире начинают избегать женщин и останавливать свой выбор на себе же подобных. «Доигрались! Вот договорились мы с этой фразой, что мужчины с другой планеты! Теперь они стали объединяться и скоро нас как вид сживут с земли бренной».
- Привет.
Влада перевела взгляд на парня, который уже стоял радом с ней и, видимо, уже не в первый раз повторял свое приветствие. Она, не останавливаясь, вытащила один наушник и вопрошающе посмотрела на него.
- Привет, я говорю. – Снова произнес он.
Итак, оценим его внешний вид. На нем нет этих удивительных излюбленных нынешними мужчинами лосин, обтягивающих накаченные мышцы и недостатки. Его выбор пал на спортивные штаны синего цвета с белой полосой по бокам. Черная борцовка, подчеркивала рельефные мышцы груди и аккуратные маленькие соски, несомненный выбор Влады. У нее был пунктик по этому вопросу и каждый раз именно на это она обращала свое внимание. Идем дальше. Квадратный подбородок в стиле Дольфа Лунгрена, маленькие, но ровные зубы с идеальной белой эмалью. Глаза голубые немного впавшие, но они его не портят. Светлые аккуратно подстриженные волосы. Вены на накаченных руках присутствуют. Ногти подстрижены и чистые. От него не воняет потом и это плюс, но ему на вид лет 25 и это минус.
- Я не заинтересована в знакомстве. – Кинула Влада, оценив обстановку, и стала подносить руку к уху, чтобы вернуть наушник на место, как он ее остановил.
- Я подошел не за этим.
- Ну давай, удиви меня. – Без грамма кокетства поинтересовалась она, останавливая тренажер.
- Чтобы спросить…
- Не было ли мне больно, когда я упала с небес? – Закатив глаза, уставшая от подобных подкатов, ответила женщина. – Нет, не было! Можно я продолжу заниматься без вашего назойливого присутствия рядом?
- Интересное предположение. Не вы сегодня сидели за столиком с Тимуром Алиевым?
- А, это что-то новенькое. – Усмехнулась она. – Дальше что?
- Вы тоже у него занимаетесь?
- Что значит «тоже»?
- Я недавно переехал сюда из Иркутска и стал к нему ходить на тренировки. Очень хороший тренер, я ни разу не пожалел.
- Молодец. – Кинула Романенко. – Еще что-нибудь?
- Меня зовут Вадим. – Начал он и протянул ей руку для рукопожатия.
- Ты в этом не виноват. – Грубо ответила женщина и снова установила параметры на дисплее, чтоб продолжить заниматься.
- А вас как зовут? – Неловко спросил парень, убирая руку.
- Агафья Евлампьевна. Можно я продолжу?
- Я серьезно.
- Слушай, отвянь от меня. Что ты как банный лист к жопе прилип? – В сердцах сказала Романенко, понимая, что настроение в корень испорчено и нужно менять тренажер. Она встала и пошла к штанге. Парень последовал за ней. Женщина наклонилась, чтобы одеть еще блины к уже имевшимся.
- Почему вы такая грубая? – Спросил Вадим.
Влада ничего не отвечала, а только приседала, смотря на себя в зеркало.
- Я просто не понимаю, чем мог вас как-то задеть или обидеть. Я посчитал, что межу нами может быть слишком много общего, потому что мы занимаемся у одного и того же тренера, в одном и том же фитнесс центре. Может это вообще судьба, что мы встретились? Как вы думаете? Вы верите в судьбу? - Тараторил молодой человек.
Романенко выпрямилась и посмотрела в зеркало на него, не говоря ни слова.
- Что тебе надобно от меня, мальчик? – Устало спросила она.
- Вы верите в судьбу? – Повторил он.
- А ты веришь, в перелом стопы?
- Конечно. Такое с каждым может случиться. Скоро выходит новый фильм «Пункт назначения» в кино. Может сходим?
- А в меня ты веришь? – Тем же тоном поинтересовалась Влада.
- Естественно. Такая красавица не может не вселять уверенности в том, что она отвечает за каждое свое слово.
- Как думаешь, ты будешь кричать или плакать, если я сейчас случайно тебе на ногу уроню штангу? – задумчиво как будто у самой себя поинтересовалась Романенко.
- В смысле? – Не понимая, переспросил Вадим.
- Сколько тебе лет, сынок?
- 21. – Гордо произнес он.
- Потрясающе. Все. Иди отсюда. Время девять. Мама будет волноваться, что ты так поздно не дома. – Иронично подхватила Влада и продолжила приседать.
- Я давно гуляю допоздна. – Обиженно продекламировал он.
- Молодец. А шапку надеваешь, чтобы уши не застудить? – На выдохе, выпрямляясь, спросила она.
Вадим посмотрел на нее молча. И раздосадованный тем фактом, что его только что публично высмеяли, ушел.
- Неужели. Я уж думала, вообще не отвалит от меня. – Вздохнула с облечение полковник и поставила штангу на место. – На сегодня хватит. Меня сбили с толку. Настроения вообще нет.
Романенко зашла в душевую, высушила феном волосы, переоделась и отправилась в кафе при фитнес центре, чтобы пропустить стаканчик ПП смузи. Она снова достала телефон и набрала некогда привычный номер.
- Привет. Это Романенко.
- Привет. Узнал тебя. – Послышался немного хрипловатый голос.
- Можешь разговаривать?
- Да. Я еще на работе.
- Никогда не обращалась к тебе по такому поводу. Меня нет в городе. Полина звонила, за ней ухаживает Максим Троянов, с ее школы одиннадцатиклассник. Наведи о нем справки, так ненавязчиво, чтобы до нее никак не дошло, а то перестанет доверять.
- Уже. Мать инженер-конструктор на оборонном заводе, отец кадровый военный в отставке.
- А сам мальчик хороший?
- Да, разговаривал с его тренером вчера. Подающий надежды. Там военный подряд. Он тоже в военный ВУЗ собирается поступать.
- Ясно.
- Не получиться у них ничего. Переживать, боюсь будет. – Озадаченно подытожил Гаврилов.
- Думаешь?
- А то. Видела бы ты, как у нее глаза горят, когда она его видит. – Улыбнулся мужчина. – На тебя похожа стала совсем.
- Неправда. Глаза твои, форма бровей. – Залилась краской женщина.
- Я периодически подъезжаю к школе, чтобы хотя бы издалека на нее посмотреть. Ты не спрашивала, куда она поступать будет?
- Не хочет по нашим стопам идти. – Огорченно ответила Влада. – Ее выбор.
- Подожди, еще год впереди. Может передумает.
- Ну да. Ладно. Пока.
- Пока.
«Олег», прошептала она, «столько лет я не слышала твой голос и казалось, что все уже давно прошло, но та связь, которая между нами есть, останется навсегда. Спасибо тебе за дочь», скупая слеза скатилась по лицу Влады. Именно в этот момент она поняла, что к несчастью подавленные эмоции не умирают. Их заставили замолчать, и они изнутри продолжают влиять на человека. Так и в этой ситуации. Долгие чувства со временем трансформировались в нечто более тягучее, от чего сложнее избавиться. И дочь тому доказательство. Она всегда будет напоминанием того, что Олег был в ее жизни и он то прошлое, от которого никогда не получиться убежать.

6

Маша вышла из подъезда и остановилась, поправляя свои длинные волосы. Всем видом она показывала, насколько любит себя и восторгается своей красотой. Лучи солнца заиграли на ее немного вьющихся огненно-рыжих волосах, выделяя ее яркость среди сочной зелени, которая щедро покрыла все вокруг. Девушка неспешно достала телефон и, убедившись, что у нее нет новых непрочитанных сообщений, медленно вставила наушники в уши, включила плеер и пошла в сторону дома. Зазвучала мелодичная попсовая песня, сразу же напомнившая о скоротечности влюбленности парней в ее возрасте. Роберт не объявлялся уже несколько дней. Она ему тоже не звонила и не писала, даже не спрашивала у общих знакомых, что с ним и куда пропал. Мария изначально ставила себя выше него, понимая, что в социальном плане он не дотягивает до ее уровня, да и в финансах тоже. Ее карманные деньги могли быть месячной зарплатой его мамы, а может быть даже больше. Была ли она в него влюблена? Несомненно, но старалась этого не показывать, иначе могла в любой момент потерять его интерес к себе. Каждый раз ей приходилось подогревать его чувства, не отвечая на звонки, договариваться о встрече и не приходить. Она заставляла его волочиться за ней, как собачка, и он ей позволял делать с собой все, что ей заблагорассудиться. Маша повернула голову, услышав рев мотоцикла, как тут же почувствовала, как кто-то коснулся ее юбки с другой стороны. Девушка возмущенно вскрикнула, отстранившись.
- Это ты? - Произнесла она, делая нарочито удивленный вид.
- А кто еще может позволить себе такое поведение с тобой? - Бросил молодой человек, развернувший мотоцикл лицом к девушке.
- Откуда у тебя колеса? - Без особого интереса спросила Мария, игнорируя заданный вопрос.
Взгляд черных глаз остановился на ней. Он еле видно улыбнулся и протянул ей руку. Роберт не мог не нравится девочкам. Он был словно воплощением того образа плохого мальчика, с которым ни в коем случае не должна встречаться порядочная девушка.
- Поехали? - Спросил он.
- Без шлема? - Усмехнулась она. - Я без защиты не поеду.
- С каких пор тебе стало нравиться делать что-то с защитой? - С вызовом ухмыльнулся парень и приготовился тронуться. - Не хочешь, как хочешь.
- Подожди. - Крикнула Маша и подбежала к Роберту.
Девушка поспешно села, придвинулась к нему, обхватила за талию и тихо прошептала ему на ухо: “Я скучала по тебе”. Молодой человек улыбнулся и обернулся, чтобы поцеловать ее.
Рев мотоцикла раздался во дворе и очень быстро исчез, сливаясь с автомобильными сигналами широкой центральной улицы. Волосы Маши развивались на ветру, как будто оставляли огненный след за собой. При всей своей наигранной надменности, полностью взятой с героини какого-то дешевого российского сериала, девушка не могла долго притворяться в отсутствии чувств, если Роберт проявлял свою нетерпимость. Он мог позволить ей играть с ним, но как только ему это надоедало, Мария готова была сделать абсолютно все мыслимое и немыслимое, только чтобы ее возлюбленный оставался рядом с ней.
- Я обожаю твою белую кожу. - Прошептал Роберт, осыпая поцелуями ее. - Ты такая красивая. - Шептал он, прижимая ее разгоряченное тело к себе.
Мария запустила в его жесткие волосы пальцы и закатила глаза, отдаваясь во власть молодого человека. Они сливались в общем экстазе, как умеют делать только подростки. С жаром и пылом отдавая свои еще юные тела взрослым утехам, не испытывая страх ни перед чем, а только лишь интерес познания и жажду новых ощущений.
Парень поднес зажигалку к ее сигарете. Она умело затянулась и откинулась на подушки, облаченные в старые затертые наволочки.
- Чья это квартира? - Как будто придя в себя, поинтересовалась девушка, выдыхая струю сигаретного дыма.
- Одного моего знакомого. - Безразлично ответил он, вставая с дивана и направляясь в ванную комнату.
Роберт поднял стульчак на унитазе и, долго пытаясь расслабиться, стоял, дожидаясь заветную струю. Бочок громко провозгласил на всю квартиру, что парень справил нужду. Он зашел на кухню и открыл холодильник.
- Пиво будешь? - Протянул он ей, сам делая пару глотков.
- Нет, эта ведьма если учует, что я пила, то опять меня дома запрет. - Раздраженно заметила девушка и затушила окурок.
- Ну, не хочешь, как хочешь. - Ответил он и лег рядом с ней, уставившись в телефон.
- Я хочу есть. - Вздохнула Маша.
- Иди, я тебя покормлю. - Засмеявшись, сказал Роберт, притягивая голову девушки к себе.
- Отстань, дурак! - Возмущенно крикнула она и отстранилась от него.
Мария встала и голая подошла к зеркалу, чтобы поправить свои волосы. Она окинула взглядом свое еще развивающееся  тело и улыбнулась. В сумке зазвонил телефон.
- Блин, опять она звонит. И семь пропущенных. - Воскликнула испуганно она и схватила свои вещи, чтобы начать одеваться. - Мне пора, она меня убьет.
- Скажешь, что с подружкой в библиотеку ходила. - Без интереса бросил Роберт и закурил.
- Бобби, мне нужна будет твоя помощь. - Ласково начала она, обвивая его шею руками.
- Ты же знаешь, что я всегда к твоим услугам, стоит только тебе захотеть и я уже рядом с тобой. - Переходя на шепот сказал молодой человек, обнимая девушку и прижимаясь лицом к ее бархатной груди. - Я весь твой, в твоих ногах...
- Не начинай снова, - борясь со своим нарастающим желанием, отстранилась Маша. - Я сейчас не об этом.
- А я об этом. - Продолжил он, наваливаясь на нее всем своим телом и запуская руки под юбку.
Мария на мгновение сдалась и снова поддалась его уговорам, но внезапно вскочила с дивана, понимая, что нужно бежать домой.
- Бобби, - ласково продолжила она, - мне нужны препараты для смены пола. Гормоны одним словом. Я знаю, что ты можешь достать абсолютно все.
- Не понял. - Остановился молодой человек и вгляделся в изящные черты лица своей возлюбленной. - Ты собралась менять пол? Прости, дорогая, тогда нам не по пути. - Резко сказал, как отрезал, он и встал с дивана, натягивая джинсы.
- Это не для меня, глупый. - Засмеялась девушка и обняла его. - Я люблю свое тело и никогда бы не захотела иметь то, что есть у тебя.
- И с каких пор “то, что есть у меня” тебе не нравится?
- Нравится, но на тебе. - Улыбнулась Маша и нежно провела рукой, по нему, ощущая, как тут же он стал твердым. - Мой брат, Васька, помнишь? - Парень положительно кивнул головой и потянулся, чтобы поцеловать девушку. - Так, вот. Он хочет стать девчонкой, и ему нужны препараты для этого. Я смотрела передачу, что в таком возрасте это все намного проще. Ну, в смысле остановить развитие его как мальчика и обернуть часы организма в сторону девочки. Тогда он вырастет и не будет видно, что он когда-то был мальчиком.
Роберт ошарашенно стоял и слушал Марию, не понимая, как она может так спокойно рассуждать о таких серьезных делах.
- Маша, ты с ума сошла? Это не игрушки. Как он в таком возрасте может понимать, что хочет быть девочкой? Его нужно к психологу или психиатру. - Взволнованно сказал парень, хватая свою собеседницу за плечи.
- Он мне так сказал, ему виднее, кем он себя ощущает. Вечно таскает мою косметику, мою одежду. А так пусть уже тогда будет девкой. - Обиженно, словно пятилетний ребенок, прокомментировала девушка. - Ты же мне поможешь?
- Я не собираюсь в это влезать. Ты совсем больная, если не понимаешь, какие потом могут быть последствия. - Крикнул он и отвернулся от нее.
- Ну, Бобби, перестань. - Ласково защебетала Маша, обнимая парня со спины. - Я же знаю, что ты ради меня сделаешь все, что угодно. - Шептала она, нежно гладя его грудь, на которой только только стали появляться волосы, она то и дело опускала свою руку ниже, доставляя удовольствие своему собеседнику, тем самым уговаривая его. - Я смотрела по телевизору, в этом нет ничего страшного. А потом станет старше, мы ему операцию сделаем.
- А как к этому отнесется твоя мать? - Уже не понимая от наслаждения, что говорит, еле шевеля губами, прошептал он.
- Она сдохнет от ярости. Я хочу, чтобы она страдала и мучилась. Она всегда хотела пацана, а ей дефективный попался. Так ей и надо. - Грубо, сквозь зубы, проговорила Маша и резко развернула Роберта к себе. Она толкнула его на подоконник и опустилась на колени. - Мне главное я, - прошептала она, - а она пусть горит в аду, мне на нее плевать.
На следующий день Роберт подъехал к ее школе и передал несколько ампул гормонального препарата, объяснил, как нужно его вводить и сколько раз в день. Вечером Мария, отдала ему деньги, украв из дома несколько золотых колец матери, которые она давно не носила. Именно в этот момент она чувствовала себя хозяйкой положения. Она четко знала, что именно хочет добиться, вводя иглу в нежную кожу своего брата. Василий сжал зубы, среди которых были еще молочные, зажмурил глаза, чтобы стерпеть ту невыносимую боль от распространяющегося по телу препарата через острую иглу. Брат и сестра объединились, чтобы восстать против матери, готовой для них делать все, но в жестком и тоталитарном ключе, который агрессивно отвергался Марией.

7

Все время проведенное в одиночестве, отсутствии любви и нежности, Влада пыталась заполнить работой, тренировками, походами по кафе и кинотеатрам. Иногда происходили случайные встречи, но по стечению обстоятельств или же по изначальному нежеланию сводились к нулю. Как можно себя настроить на новые отношения, когда еще не отошла от старых? Но, что делать, если с момента оконченных старых прошло больше четырех лет? Невозможно отпустить то, что глубоко сидит внутри души. Что-то в темном потаенном углу твоих мыслей постоянно тревожит твое сознание и создает умышленные барьеры для построения новых отношений. Нельзя сказать, что это отвращение ко всему мужскому, но больше ошибаться уже не хочется. Романенко теперь не закрывалась от них, просто больше не верила в чистоту и искренность. Словно лязг ударов кнута по спине, оставляющий глубокие кровавые раны, снова и снова звучали его слова «я не вижу в этом смысла», «я тебе ничего не обещал». Как же больно порой слышать правду. Но когда она столь неожиданная и спонтанная, нет той готовности при долгом ожидании. Прежде чем рвать отношения оба видят, как все рушится. Но вдруг, ни с того ни с сего? Хотя для себя он все решил, просто забыл сразу же поставить ее в известность, но зачем, она же никакой существенной роли в их отношениях не играла? А были ли эти отношения или же разовая интрижка во время рабочего процесса?
Влада налила себе горячий шоколад и села за компьютер. Следующую часть ночи она готовила материал для завтрашней лекции, подбирала видео, искала фотографии преступлений в старой папке под громким названием «архив». Но бьющие в набат мысли продолжали блуждать вокруг его поступка в поисках ответа.
- Влад, ну нельзя так больше, я тебе серьезно говорю. – Сказала она самой себе и встала из-за стола. – Он давно про тебя забыл, а ты до сих пор продолжаешь всех сравнивать с ним. Это же просто немыслимо. Что с тобой происходит?
Женщина достала из сумки телефон и увидела два пропущенных звонка от дочери. Раздосадовано она взглянула на часы и поняла, что звонить не стоит, так как стрелки указывали на начало четвертого. Романенко открыла сообщения и  быстро набрала «прости, дочка, не слышала, что ты звонила» и нажала на отправить.
- Как я так могла проворонить, что Полинка звонила мне? – Злясь на себя, воскликнула Влада и только собиралась положить телефон на стол, как упала капля, сказав, что кто-то ей написал.
«Мам, ты спишь?» вслух прочитала она и судорожно нажала на кнопку вызова, отгоняя от себя тревожные мысли.
- Дочка, что случилось? – Спросила полковник, услышав голос на другом конце трубки.
- Мам, не переживай. Все хорошо. – Шепотом ответила девочка, явно боясь разбудить бабушку.
- Почему ты не спишь так поздно? Точнее так рано?
- Мам, если я тебе скажу, ты не будешь меня ругать?
- Полина, я тебя прошу, говори, что происходит? Тебя кто-то обижает? С бабушкой поругалась? – Перебирала Влада все, что у нее было в голове.
- Мам, я сегодня первый раз поцеловалась. – Осторожно произнесла девочка.
- Как? – Медленно растянув единственную гласную в слове произнесла женщина, опускаясь на стул.
- Помнишь, я рассказывала тебе про Максима? Сегодня он пригласил меня в кино и я согласилась. – Начала Полина.
- А бабушка?
- Что бабушка? Она дома осталась. – Засмеялась она.
- В смысле, что ты сказала бабушке?
- Что у меня дополнительное занятие по русскому языку в школе, а после этого мне нужно пойти в библиотеку, потому что этой книжки в интернете нет, а мне анализ нужно писать.
- Дочка, я не могу поддерживать тебя, когда ты обманываешь бабушку. – С укором произнесла она.
- Я не совсем соврала. Просто ушла пораньше, а книжку эту взяла еще вчера. – Виновато оправдывалась Полина. – Мам, ну ты же понимаешь, что бабушка меня никуда бы не пустила.
- Понимаю. – Вздохнув ответила Романенко, вспоминая свою юность, когда убегала на танцы из окна и так же возвращалась, только чтобы мать не заметила ее отсутствие дома. – Ладно, рассказывай, и как это произошло? – Поинтересовалась Влада, удобно усаживаясь на кровать.
- Это случайно вышло. Он мне что-то тихо сказал, а я хотела ему ответить и резко повернулась, и как бы перед моим лицом было его лицо, и вот он меня поцеловал.
- А ты что?
- А я зубы сжала от испуга.
- А он что?
- А он мне язык в рот попытался засунуть. - Влада, сдерживая смех, зажала ладонью рот, чтобы только дочка не услышала вызванную ее рассказом реакцию. - Я так испугалась и оттолкнула его. Он ничего не ответил, только нежно взял меня за руку.
- И это все? – Удивленно переспросила Романенко.
- Ну да! А что этого мало? – В том же тоне ответила девочка.
- Да, дочка, первый раз он всегда такой бывает. Ты не переживай из-за этого. И как теперь это все, что между вами называется? Вы встречаться будете?
- Не знаю. Он мне что-то должен сказать? Как я это пойму?
- Ты же видишь, что он за тобой ухаживает, оказывает тебе знаки внимания, это значит, что ты ему небезразлична.
- Он мне мишку плюшевого сегодня подарил. – Смущенно поведала Поля.
- Вот видишь. Значит вы встречаетесь. – Улыбнулась Влада, понимая, что дочка уже стала совсем большой, а она совершенно пропустила тот период, когда она взрослела.
- Мам. – Прошептала она.
- Ау, - нежно отозвалась женщина
- А как я пойму, если влюблюсь в него?
- Поймешь, дочка. Это чувство ты ни с чем не спутаешь.
- Отключаюсь. – Шепотом быстро сказала девочка. – Бабушка свет в коридоре включила. Люблю тебя.
Романенко сжала в руке телефон и прижала к груди. «Ты уже влюбилась, моя хорошая, уже влюбилась». Она закрыла глаза и с улыбкой на устах сразу же уснула.

Утро всегда застает нас в том сладком состоянии, в котором мы пребываем перед тем, как нужно пробуждаться. Ежедневный моцион был завершен. Влада налила себе маленькую чашечку кофе, чтобы окончательно проснуться, и села за не выключенный еще с ночи ноутбук.
- Так, я не заходила в социальные сети больше трех лет, не мониторила, что происходит с твоей жизнью, но вчера я слишком много думала о тебе, поэтому решила, что нужно обязательно заглянуть к  тебе на страничку и проверить, чем живешь, чем дышишь? – С лукавой улыбкой произнесла полковник, вбивая в строку поиска имя своего бывшего возлюбленного.–Так и что у нас тут новенького? – Заинтересованно произнесла женщина, всматриваясь в экран.
Словно какой-то сильный удар по голове тупым предметом на мгновение оглушил полковника. Она всматривалась в счастливые лица молодоженов, в маленького ребенка на руках некогда самого близкого человека и краткий комментарий снизу «я самый счастливый папа на свете». Волны нещадно накрывали женщину, смотрящую в монитор экрана невидящим взглядом. Все в одно мгновение перевернулось в ее сознании и оттолкнуло, как будто выбросило из реальной жизни. Холод и тремор прошел по рукам и сосредоточился в указательном пальце, нервно нажимающего на кнопку мыши. Она бесцельно по десятому кругу смотрела его фотографии и не понимала причину своего удивления, ведь все было ясно и прозрачно, как слеза новорожденного. Он долго был в отношениях, он женился, по всем правилам родился ребенок. Классика жанра. Влада открыла фотографию его супруги и долго вглядывалась в ее миловидные черты. «С молодостью ты соперничать не сможешь, дорогая. Такая хрупкая девушка. А я стареющая прожженная ментяра, старающаяся создавать иллюзию воспитанности и сдерживать себя во всех словах и помыслах. А кому все это нужно?» С досадой подумала она. Резкий стук в дверь, прервал напряженную тишину воцарившую в комнате полковника, и вернул ее обратно в ее тело.
- Влада, - сказал Киселев, открывая дверь, - ты идешь на работу?
Романенко быстро захлопнула крышку ноутбука и обернулась на своего коллегу.
- Что с тобой? – Встревожено спросил мужчина. – Ты какая-то бледная. Плохо себя чувствуешь?
- Нет, все хорошо. – Ответила она, вставая из-за стола. – Просто, наверное, не выспалась сегодня. Долго сидела за подготовкой к сегодняшнему семинару. -
Полковник хаотично передвигалась по комнате, как будто пыталась что-то найти. Например, себя. – Куда я положила свой галстук, не могу понять?
- Вот он. – Ухмыльнулся Леонид, снимая его со спинки стула, на котором только что сидела его коллега.
- Да, спасибо. – Безрадостно бросила Влада и, повернувшись к зеркалу, надела недостающую деталь формы. – Пошли, я готова.
- В тапочках домашних пойдешь? – Удивился Киселев, выйдя в коридор и наблюдая за тем, как женщина проворачивает ключ в замке.
- Тьфу ты. – Выругалась Романенко и вернулась обратно в комнату.
Они молча вышли из общежития и направились к ее машине, на которой по обыкновению ездили на работу.
- Я сам сяду за руль, ты какая-то рассеянная сегодня. – Сказал Леонид и аккуратно положил портфель на заднее сиденье. – Надеюсь, ты не против?
Романенко ничего не ответила только громко хлопнула дверью и оперлась на руку на подлокотнике. Всю дорогу фоном вещавший коллега, пытавшийся как-то обратить на себя внимание женщины, оставался где-то далеко. Все ее мысли были заняты теми грустными событиями из ее прошлого. Того прошлого, о котором не хотелось бы даже вспоминать, насколько глубоко они ранили ее, казалось бы, черствую душу. Все пролетало словно ленты кинофильма. Ее чувства были обезличенными и пустыми. Как будто смотришь немое черно-белое кино.
- Что ты делаешь? – Удивленно спросила Влада, обратив внимание, что они пристроились за автобусом и едут по выделенной полосе, останавливаясь абсолютно на всех остановках.
- Пробка в несколько километров. – Объяснил мужчина. – Только по выделенке можно более менее хотя бы ехать, а не стоять.
- А почему за автобусом? Еще и останавливаться постоянно?
- Чтоб камеры не сфотографировали. – Спокойно ответил Леонид, трогаясь.
- Обгоняй автобус спокойно на следующей остановке. – Небрежно кинула Влада и уставилась в окно.
- Богатая? Что готова штрафы платить?
- Нет, умная просто.
- В смысле?
- Машина оформлена на одного алкаша из глухой деревни соседней области. – Без интереса ответила она, позевывая. Все же о невыспанности она не соврала.
- Подожди, подожди. Это как?
- Да так, не тупи, Лёнь! – Раздраженно сказала она, повышая голос. – Я ее на учет не в Москве ставила, забыл что ли, номера же видишь не московские.
- Ну да, я думал, просто потому что там дешевле поставить машину на учет, поэтому ты туда поехала.
- Ну да, конечно. А еще приехала в деревню, поставила три бутылки водки мужику, которого совсем не знаю, он мне дал свои паспортные данные и себя в придачу, поехали, все оформили. Теперь штрафы приходят на его имя.
- Так, он же их не платит. –Воскликнул Киселев.
- Бинго! Ты невероятно сообразителен! – Ехидно прокомментировала полковник. – Давай, давай обгоняй автобус, еще я этими газами не дышала. – Приказала она, указывая рукой на дорогу.
- Так, его же посадят.
- Ну или по пятнашке сидеть будет постоянно, зато парни на него еще кучу протоколов смогут заполнить, план выполнят, ну или штрафы платить. А так как платить ему не с чего, то будет на сутках.
- Какие протоколы? Я не понимаю, о чем ты? – Переспросил Леонид, поворачивая в сторону университета.
- Ты знаешь, я иногда думаю, мент ты или нет? Словно кисейная барышня… «Какие протоколы?», «Его же посадят» - гримасничая, передразнивала своего коллегу, Влада. – Это Россия, детка! Здесь либо ты, либо тебя! Закон жизни.
Романенко вышла из машины и не дожидаясь Киселева, направилась ко входу. Невозможно было долго сдерживать себя, когда внутри бушевал ураган. Она сидела на паре и всматривалась в лица курсантов, занятых написанием итоговой работы по очередному разделу. «Скольких вы вот так же кинете, как он меня?», задавалась она одним вопросом. «Все вы одинаково хорошие, когда дело не дошло до постели, а дальше все, иди гуляй, ты не нужна, не интересна. С другой стороны, кому охота плавать в одном и том же бассейне? Самой бы порядкам уже надоело. А мы тем временем, пока вы просто утоляете свои банальные физиологические потребности, выбираем имя для нашего совместного ребенка и в какой цвет перекрасить детскую. Вот мы вместе ведем его в первый класс, а вот уже и выпускной. Присяга. Растрогано плачем, и наши мечты прерываются фразой «я сейчас взорвусь» и на этом точка. Вот они животные желания. Влада, если бы только знала, как я тебя ненавижу за эту минутную слабость, которая тебя настолько сильно надломила внутри». Полковник глубоко вздохнула и взяла в руки телефон, чтобы посмотреть на время. Именно в этот момент пришло сообщение. «Бой сегодня. 20.00. Там же, где всегда» Игривые огоньки ярким пламенем заплясали в глазах женщины. Обрадовано она набрала всего два слова «Я буду» и с чувством внутреннего удовлетворения отложила в сторону телефон. Это была самая лучшая новость в ее жизни за последние несколько часов.

8

Ирина припарковалась возле своего дома. Достала кошелек из сумки и вытащила пару купюр достоинством в пять тысяч, чтобы отложить их отдельно в потайной кармашек, чтобы никто ненароком не увидел, что у нее есть такие деньги. Она отодвинула сиденье, и набрав в легкие воздух, немного согнувшись, вылезла из машины. Что-то прострелило в спине, она на секунду согнулась, схватившись за поясницу и скривившись, но в тот же момент, вздыхая выпрямилась, и закрыла дверь, нажав на пульте кнопку. Сигнализация издала характерный звук. Женщина дернула за ручку, убедившись, что действительно все закрыто, направилась к подъезду. Стоя у лифта, в сумке разрывался старенький кнопочный телефон.
- Алло, - Запыхавшись ответила она, смахивая прядь кудрявых волос со лба. – Да, дорогой. Я уже домой приехала. Да, всю ночь была там. Нет, сегодня уроков нет у меня, решила, что отдохну. Вчера всем сказала, что у меня методический день. – Ирина открывала дверь квартиры и продолжала разговор. – Наташа! – Крикнула женщина. В ответ последовала тишина. Она заглянула в спальню дочери и увидела, что постель заправлена. – Да, она ушла уже в университет. Дай мне немного отдохнуть. Давай часика через три приезжай. Нет, она так рано никогда не возвращается с учебы. Давай. До встречи. Я тебя тоже целую.
Женщина аккуратно положила телефон на тумбочку, опустилась на мягкий пуфик у входной двери, сняла с себя обувь и с наслаждением выдохнула.
- Какое блаженство, что я их наконец-то сняла. Это не обувь, а кандалы какие-то.
Она прислонилась к стене и закатила глаза, на минутку уснувши, вдруг вспомнила, что скоро приедет Он и нужно привести себя в порядок. Кряхтя и делая над собой невероятные усилия, она поднялась и поплелась на кухню. На столе лежала тарелка, прикрытая салфеткой и записка. «Мамочка, это блинчики с клубникой, твои любимые, я вчера их сделала. А в микроволновке в формочке яичница с беконом. Жарила на сливочном масле, как ты всегда делаешь. Еще утром сырники сделала. Но они немного пригорели, поэтому я их тебе не предлагаю, но если что, они в холодильнике. Покушай и отдыхай. Люблю тебя. Твоя Н.»
- Моя милая доченька, - растроганно произнесла вслух Ирина, кусая блинчик, - Ммм, как всегда такие воздушные, как они у нее так хорошо получаются? Ты моя незаслуженная награда, доченька. Такая заботливая.
Ирина нажала на кнопку чайника и села за стол, чтобы начать завтрак «всухомятку», за что сама не раз ругала дочек. Она сняла трубку с домашнего телефона и набрала заученный на память номер. Послышались длинные гудки.
- Алло. – Ответил тонкий голос на другом конце провода.
- Ксюша. Как твои дела?
- Привет, мам. Да, все нормально. Ты меня в дверях застала. Я уже ухожу на работу.
- Ты придешь сегодня к нам? – С надеждой в голосе спросила женщина.
- Нет, пока не получается. Я сегодня после работы в командировку еду. У меня повышение квалификации.
- Как администратор?
- Нет, мам, как дерматолог. – Раздраженно ответила девушка.
- Так ты же не доучилась! Какое повышение квалификации?
- Мам, всё! Я опаздываю на работу. Пока. – Грубо ответила Ксения и дала отбой.
- Нет, вы на нее посмотрите! – Возмутилась женщина. – Университет бросила, решила, что пойдет работать, а теперь она дерматолог. Мало я тебя в детстве порола. В кого ж ты такая ослица упрямая?
Ирина налила себе большую кружку чая и села за стол. Ушли старательно приготовленные младшей дочерью блины, затем яичница, и полтарелки сырников. Она ничего не могла с собой поделать, как только нервничала начинала много есть. Отсюда и расползлась в фигуре, «как жирная сметана по тарелке. Может поэтому и ушел этот козел от меня. Да ну его в топку, пусть хоть околеет», раздосадовано прокомментировала женщина и направилась в ванную.
Холодной водой обмыла лицо, после того как мицелляркой сняла остатки от ночного макияжа. Старательно нанесла голубую глину, изредка похлопывая подушечками пальцев по проблемным участкам кожи. Она открыла кран горячей воды и тут ее ждал сюрприз. Вода пошла холодная.
Возмущенная, она направилась снова к стационарному телефону, чтобы выяснить в чем проблема.
- Управляющая компания? Это вас беспокоит жительница дома номер 31 по улице Аптечная. Воды горячей нет в доме. У вас опять какая-то авария?
- Нет, у вас на шестом этаже в квартире трубу с горячей водой прорвало, а хозяина не было дома, поэтому были вынуждены перекрыть весь стояк, в ожидании появления собственника квартиры, чтобы он мог впустить нас внутрь и мы смогли произвести ремонтные работы.
- Ну и когда теперь нам воду ждать? Может он уехал на заработки на север и приедет через 3 месяца, так мы теперь все это время с ведрами, тазами ходить будем? – Раздраженно спросила женщина.
- Нет, ну что вы. Нам уже позвонили, он пришел, наша команда работает на месте. Где-то в течение часа дадут воду.
- Хорошо. Посмотрим. – Грубо ответила Ирина и повесила трубку. – «Команда», нет вы посмотрите, с каким пафосом она сказала «наша команда уже работает». А что за состав этой «команды»? Две пропоицы в дырявых носках, с гнилыми зубами, небритыми помятыми рожами, всклокоченными волосами, неделю нечесаными, да еще и с амбре от утреннего опохмела невзначай найденной заначки в виде огуречного лосьона, который жена спрятала, в надежде, что этот гад не найдет. Но что вы? У них же нюх, как у собаки ищейки, только запахло спиртом, так они сразу же своим носом выйдут на закладку. Фу! И какие же мерзкие эти мужики, прям тошнит от них.
Ирина продолжала бурчать себе под нос и не заметила, как убрала со стола, помыла посуду, переоделась, накинула на себя старый фланелевый халат, предназначенный только лишь для уборки дома, собрала свои непослушные кудрявые волосы в маленький хвостик и направилась в ванную, чтобы проверить состояние затвердевания ее маски.
Только лишь она переступила порог ванной комнаты, как тут же услышала грохот в квартире сверху. «Пожалуйста, не бей меня», кричал женский голос.
- А кто у нас там сверху живет? Ильинична померла и видать сдали хату кому-то, а может внучка ее теперь там живет?
«Ты будешь слушать меня», в том же тоне продолжал мужской голос.
«Да, да только не бей меня», раздался ответ и неистовый крик, пронизывающий уши женщины.
- О, боже. Там что-то происходит. Она схватила свой сотовый и набрала номер. – Ну давай, бери трубку. Давай. – Молила Ирина, слыша, крики женского голоса сверху. – А, черт, когда надо, никогда не дозвонишься. – Она подбежала к стационарному телефону и быстро набрала 112. Снова грохот, как будто от падения человеческого тела, послышался наверху. Ирина от неожиданности пригнулась, опасаясь, что сейчас рухнет потолок.
«Помогите», продолжал настаивать женский голос.
- Дежурная часть. Майор Голубев.
- Аптечная 31, приезжайте, тут человека убивают.
- Назовитесь.
- Соколова Ирина. Квартира 56, это надо мной все происходит, значит квартира.. – она на мгновение задумалась, в панике цифры путались в голове и она не могла к 56 прибавить 7, - квартира 63. Приезжайте, срочно, а то будет поздно. – Уже кричала женщина в трубку.
Ирина снова забежала в ванную и стала прислушиваться. Минут пять была тишина, которая не могла ее не насторожить. «Убил что ли», испуганно прошептала она. Но вдруг снова крик о помощи. «Ты будешь еще так делать, грязная тварь?» продолжал басить мужской голос вперемешку с женскими криками.
- Так, все. – Решительно кинула Ирина и, схватив телефон, направилась к входной двери. – Я не собираюсь ждать, пока он ее там укокошит.
Стремительно выбежав из квартиры, даже не задумываясь о том, что оставляет ее открытой, она бросилась к лифту, нервно нажав пару раз на кнопку вызова, поняла, что ждать придется долго, она выбежала на лестницу, которая шла по краю дома, оставляя жилые квартиры в другом конце. Несмотря на раннее утро, в подъезде было темно, как в кармане. Она включила фонарик на своем стареньком телефоне и освещая себе дорогу тусклым светом, направилась совершать спасательную операцию. Оказавшись на площадке перед лифтом этажом выше, позабыв о свечении в темном подъезде, она увидела двух сантехников, которые тащили какую-то трубу. Именно в том виде, в котором она себе их представляла. Грязные, неумытые пьяницы.
- Что вы стоите! – Закричала она. – Там человека убивают, а вы тут с трубами возитесь!
Не обращая внимания на их удивленные лица, она бросилась к входной двери квартиры, откуда доносились крики о помощи.
- Открывайте дверь! – Забарабанила она кулаком. – Сейчас же открывайте дверь! Это соседи!
В этот момент Ирина услышала, как открывается дверь лифта и шаги полицейских, которых она вызвала буквально недавно.
- Это здесь! Я вас вызывала! – Эмоционально воскликнула женщина, указывая пальцем на дверь. – Откройте! Что у вас там происходит!? – Не переставала стучать уже ладонью изрядно нервничавшая женщина.
Все это действие не могло не привлечь внимание сантехников, которые бросили трубу и подошли к двум полицейским.
- Откройте дверь. Это полиция! – Постучал молодой парень.
- Да, открывайте. Что у них там? – Еле справляясь со своим языком, кое-как ворочавшемся в наполовину беззубом рту, попытался прикрикнуть сантехник.
Взгляд полицейского полного укора в сторону работника управляющей компании заставил его замолчать. Он прижал указательный палец к своим губам и, разведя руками, жестом показал, что все в порядке, он не мешает работать.
- Открывайте дверь! – Крикнула Ирина, ударив еще раз рукой по двери.
- Успокойтесь, гражданка. – Спокойно сказал полицейский и кинул оценивающий взгляд на женщину.
Она поймала этот взгляд и про себя возмутилась, как можно в такой момент глазами устраивать флирт, в то время, когда в квартире кого-то убивают или вообще убили. Ее мысли прервал звук открывающегося замка изнутри.
На пороге стоял молодой человек лет тридцати с полотенцем на бедрах, через которое была видна его эрекция, позади него раскрасневшаяся от сладострастных утех девица, растрепанная и все еще улыбающаяся. Оба не понимали, что происходит и что привело полицейских и сантехников и какую-то женщину к ним в дом. Когда до Ирины дошло, что там происходило, у нее от удивления открылся рот, который она попыталась прикрыть рукой. И только в этот момент она почувствовала, как начала на лице трескаться уже изрядно засохшая глина, так старательно нанесенная час назад. Именно в этот момент она поняла, чем был вызван этот взгляд на нее.
- Простите, гражданочка, а вы нас зачем вызвали? – поинтересовался молодой человек.
- Просто она так кричала, что я… - Тихо начала она, подбирая каждое слово. Ирина перевела взгляд на удивленных полуобнаженных соседей, - просто я…
Раздосадованные сантехники разочарованно махнули рукой на неинтересную историю и вернулись к своей трубе.
- Просто я так полагаю, вы расстроились, что вас туда не пригласили? – Засмеявшись, прокомментировал второй полицейский.
- Да ну вас! – Обиженно ответила Ирина и направилась к себе в квартиру.
- Куда вы? Нам нужно с вас объяснение взять за ложный вызов.
- Спускайтесь в квартиру 56, сейчас умоюсь и дам вам все.
- Все не надо, только объяснения. – Ехидно отметил парень в форме.
- Закрой рот, я тебе в матери гожусь. Сейчас не посмотрю, что ты в форме, как надаю тебе тумаков.
- Гражданочка, не расходитесь. – Твердо ответил первый полицейский. – Мы со всех возьмем объяснения. И с них в том числе.
Ирина зашла к себе в квартиру, бросила телефон со все еще включенным фонариком на пуфик и перевела взгляд на сумку. «Вот, дура, побежала, сумка открыта, заходи, бери, что хочешь», ударив себя по ноге, с досадой произнесла она. Женщина быстро открыла кошелек, проверила потайной кармашек, деньги были на месте.
Полицейские не заставили себя ждать, пришли, протянули протокол объяснения, она все прочитала, подписала.
- И что теперь будет? Штраф с меня возьмут? – Без интереса спросила она.
- Спасибо вам за активную гражданскую позицию, Ирина Семеновна. Неужели вы меня не узнали? – Произнес парень, снимая фуражку.
Женщина вгляделась в острые черты лица черноволосого парня. И в тот же момент поняла, что это ее бывший студент.
- Дима Куликов! – Закричала она. – Ты в милиции теперь служишь? – Произнесла она, смешивая радость с удивлением.
- В полиции. Да, Ирина Семеновна. Я капитан полиции. – С гордостью ответил парень, прижимая к себе папку с документами.
- Да, как так? Ты же еще тем хулиганом был в техникуме. Помнишь, как я тебя застала за тем, что ты двери с петель в мужских туалетах снимал, мы неделю не могли поймать того, кто это делает. – Вспоминала она, смеясь.
- Конечно, помню! Спасибо вам, что не выдали меня. А то б отчислили сразу.
- Ну, ты тогда от меня хорошо получил. Если б еще я директору рассказала, это был бы перебор. Заходи, я тебя хоть чаем напою, сто лет тебя не видела. – Сказала она, открывая широко дверь и приглашая к себе. – Сейчас только маску с лица все-таки смою.
- Нет, я не могу. Спасибо за приглашение. Мне работать нужно, а то вдруг кого-то на самом деле убивать будут, а я тут с вами чай сижу, пью.
- Дим, ты это. Не рассказывай никому, как я опозорилась, а то стыдно так. – Неловко, кусая губы, попросила преподавательница.
- Не скажу, не переживайте. И напарнику своему скажу. Вы извините за него, молодой, еще ничего не знает, сейчас ему объясню почем фунт лиха.
- Мои фразочки еще помнишь. – Ласково улыбнулась Ирина Семеновна. – Удачи тебе, мальчик.
Она закрыла за ним дверь, все еще продолжая улыбаться. Невозможно отдать столько лет жизни педагогической деятельности и не любить ее по-настоящему. Это не профессия, а состояние души. Но та ситуация, в которой она оказалась, не могла не волновать ее. Остаться одной, без мужа, на грани финансовой нищеты, с двумя дочками на руках, которых нужно было учить. «Вот как сильно меня жизнь ударила, что я доску с мелом поставила в параллель с той жизнью, о которой я не хотела бы, чтобы кто-то узнал», вздохнула Ирина и написала сообщение мужчине, чьего прихода еще час назад ждала. «Встретимся вечером там. Наташа пришла домой», гласил его текст. Ложь, но в том раздавленном и разбитом состоянии, в котором она сейчас прибывала, ей меньше всего хотелось принимать гостей, пусть даже и Его.
8

Марина зашла в свой мясной магазин и огляделась. Немного грязные полы от постоянного наплыва покупателей не успевали быть вымытыми уборщицей. Баба Нюра подметала перед магазином, иногда высаживала клумбу красивыми цветами, но в, то, же время за чистотой полов внутри следила спустя рукава. Каждый раз хозяйка ей указывала на некачественное выполнение работы, но, тем не менее, не увольняла, потому что «жалко было». Дети разъехались, она осталась одна, муж умер давно, пенсии не хватало, а Марина платила хорошо и, это было несомненным подспорьем в быту одинокой бабушки.
- Баб Нюр, - выглянула хозяйка из магазина, - оставь ты метлу, иди, протри в магазине полы, натоптано все кругом.
- Иду, детка. Сейчас. – Ответила бабушка, спеша на вызов своей спасительницы.
- Твои дети так и не звонят? – С сочувствием спросила женщина.
- Нет, никак позабыли мать. Старшой в Дании живет, у него там четверо детей, не до меня. А младшая в Москве, ей тоже некогда, работает, на всякие иностранными словами называется, забыла как… Ну не суть, не до меня им.
- Эх, несчастная ты женщина. Слава Богу, у меня не такие. Маруська хоть и вредная сейчас стала, это все возраст переходный, а Васька-то вообще сама нежность.
- Это хорошо, дочка. Редко бывает, когда неродные так хорошо к матери относятся, тут родные позабудут, а с неродных и взять нечего.
- Брось ты, какие ж они мне неродные? Маруську с роддома забрала. Она как глаза продрала, только меня и видела. Ну а Ваську да, с детдома забирали, ну и что. Все равно «мамой» зовет. Для меня они роднее, чем твои для тебя. А что толку под сердцем девять месяцев выносила, не доедала, не досыпала, а они бросили тебя одну.
- И то верно. – Раздосадовано согласилась бабушка.
- Ладно, иди, давай полы протирай. – Твердо сказала Марина и положила руку на плечо бабушки.
Марина всем своим видом говорила о своем достатке. Статная высокая женщина с начесанными волосами в стиле восьмидесятых цвета спелого баклажана. Яркий макияж, подведенные стрелки, подкрашенные брови и блестящая коричневая помада, окаймленная в тон карандашом, на пухлых губах. Ухоженные моложавые руки с длинными заостренными ногтями с броским лаком. На трех пальцах обязательно красовались увесистые перстни. Она вообще не любила бижутерию. Всегда отдавала предпочтение золотым украшениям внушительных размеров. Ей нравилось все то, что привлекало внимание. Марина сама любила привлекать внимание окружающих. Высокие черные ботфорты, красное меховое манто, дорогой парфюм. «Да, я такая!», не переставала произносить она.
- Таня, Саша уже пришел? – Небрежно бросила хозяйка, не отвлекаясь от своего телефона.
- Конечно! Он же мясник. Всегда приходит к 6 утра, к поставке свежего мяса. – Затараторила конопатая девушка.
- Послушай, я задала вопрос, на который хотела получить краткий ответ. Что ты раскудахталась? – Зло ответила женщина и прошла в подсобное помещение.
- Извините, пожалуйста. – Еле слышно пробурчала девушка, провожая взглядом хозяйку, и корча ей в спину гримасы.
Марина вошла в темное помещение, где сверху над разделочным столом горела тусклая лампа. Воздух был наполнен запахом свежего мяса и крови. Она прикрыла нос шарфом и остановилась. Из-за висящих рядами туш вышел высокий мускулистый парень со светлыми коротко стрижеными  волосами. На оголенный торс был надет огромный фартук из дерматина, следы крови от которого уже не стирались. Лицо его тоже было в уже засохших кровавых следах. Он ласково посмотрел на нее, и хотел было подойти, но она отстранилась.
- У тебя на сегодня еще есть работа? – Продолжая дышать в шарф, спросила она.
- Нет, много мяса разделал. На сегодняшнюю продажу хватит с лихвой. – Гордо ответил он, вытирая огромный тесак об окровавленную тряпку. – Фарш накрутил 10 килограммов, и на шашлык заготовку сделал. Сейчас все будут килограммами брать, сезон открывается. – Докладывал он, не переставая вытирать руки. – А ты что-то сегодня припозднилась. – Сказал он и бросил небрежный взгляд на женщину.
- У меня были дела. Еще в два других магазина в этом районе нужно было съездить. – Быстро ответила она. – Раз закончил, то собирайся, поехали.
Саша подошел к женщине и наклонился, чтобы ее поцеловать, но она с отвращением отошла.
- Не надо сейчас. Только после душа. От тебя вонь идет за километр.
Марина договорила фразу, явно сдерживая приближающуюся рвоту, и вышла в торговое помещение. Она села в машину и, нервно вытащив из сумочки духи, изрядно полила себя ими, чтобы хоть как-то заглушить этот невыносимый запах крови. Сразу в памяти всплыли воспоминания о последних днях жизни Ильи. Как он истощавший, не похожий на себя, лежал на кровати, теряясь в одеялах. Как его рвало кровью прямо на пол, и он извинялся за все это перед своей любимой женой. Как извинялся за то, что не сможет быть ей опорой. Как он впал в беспамятство. И его последний вдох, полный боли. И медленный выдох. Она помнила, как тогда плакала, прижимая его легкое тело к себе, как оттаскивала ее мать от мертвого мужа. Все воспоминания были свежими, как будто все было вчера. Она не могла взять все и отпустить. Да, могла забыться, но не забыть того, кого по-настоящему любила, того единственного, с кем готова была делить пусть и последний кусок хлеба. Слеза скатилась по щеке. Она посмотрела на солнце, делая вид, что это все от его лучей. Промокнула носовым платком. Посмотрела в зеркало, не испортила ли свой макияж и улыбнулась. Дверь машины отворилась, и Саша оказался рядом с ней. Накаченный молодой парень в бейсболке, спортивной куртке и джинсах, которые практически трескались от мышц.
- Ну, что поехали? – Улыбнувшись, спросила она.
Он, молча, кивнул.
Уже через полчаса они были в номере отеля и придавались плотским утехам. Она заставляла его подчиняться и упивалась своей властью над ним. Он словно ее раб, выполнял любые приказы, потому что, когда они оставались наедине, она была его королевой. Ему доставляло особое удовольствие -  подчинение. А она наслаждалась тем, что этот молодой, пышущий здоровьем парень готов на все, только ради ее внимания. Она открыла шампанское и налила себе в бокал. Саша лежал на белоснежных простынях и любовался видом полуобнаженной хозяйки. Марина сделала пару глотков и медленно, как кошка, забралась на кровать. Она надменно посмотрела на него сверху вниз. Парень протянул руку к ее ноге, но она небрежно ее откинула и наступила ему на лицо. Красивые пальцы нежной ступни с аккуратным броским, как и все, что у нее было, педикюром надавили на его щеку. Она громко захохотала и перевернула бокал на него. «Я знаю, ты тоже его хочешь, но оно слишком дорогое для такой деревенщины, как ты». Струя прозрачного игристого напитка оказалось на его лице. Марина сильнее надавила ногой. Слабый стон вырвался из его груди. «Сделай так, чтобы сегодня я никогда не забыла», прошептала она и опустилась на него. Саша жадно накинулся на свою жертву, как лев, голодающий несколько месяцев и вдруг столкнувшийся с раненной косулей, у которой не было сил бежать от неизбежной смерти.
Марина, закатив глаза, лежала, слушая, как ее фаворит принимает душ. Он вышел, вытирая короткие волосы. Женщина приоткрыла глаза и улыбнулась. Капли воды застыли на его немного смуглом гладком теле. Он лег рядом и поцеловал ее.
- Тебе было хорошо? – Нежно спросил он, продолжая осыпать ее поцелуями.
Она ничего не ответила, а только лишь потянулась и встала со смятой постели.
- Мариш, - позвал ее парень. Она обернулась, прикрываясь простыней, которая не могла скрыть ее женственных изгибов. – Я люблю тебя.
- Ты в этом не виноват, мой мальчик. – Спокойно ответила женщина.
Саша вскочил с кровати и, упав на колени перед женщиной, взмолился:
- Скажи, что ты тоже меня любишь. Ты для меня вся моя жизнь.
Марина снисходительно улыбнулась, положила руку на его голову, и провела по уже отросшим волосам.
- Я тебя тоже люблю. – Солгала она.
- Давай жить вместе? – Умоляюще попросил он. – Когда ты меня представишь своим детям? Мы можем быть полноценной семьей. Я помогу тебе вырастить Васю, и с Машей поговорю, у нее переходный возраст, поэтому она…
- Хватит! – Грубо оборвала его женщина. – Я не хочу об этом разговаривать.
- Но почему? Мы же любим друг друга.
- Я не приведу тебя в ту квартиру, где жила со своим покойным мужем. Не уложу тебя в постель, где он провел свои последние часы жизни. – Нервно произнесла она и оттолкнула его от себя.
- Мариша, мы можем жить у меня. Я все сделаю, чтобы вам всем там было комфортно. – Не унимался парень.
- Где? – Истерично засмеялась хозяйка. – У тебя? В съемной однокомнатной квартире на окраине города? – Продолжала хохотать она.
- Ты меня постоянно унижаешь. – Грустно сказал парень и поднялся с колен. – Я ощущаю себя твоей игрушкой.
- Это не так, поверь. – Сменила гнев на милость женщина. – Ты мне дорог, но я не могу заполнить тобой место моего покойного мужа.
- Знаешь, такое ощущение, что тебе просто удобно со мной. Ты видишь, что я готов в ногах у тебя валяться, а ты меня словно назойливого кота отшвыриваешь. – Грубо сказал он, бросив на нее полный отчаяния взгляд.
- Сашенька, мой милый мальчик, это все глупости, которые ты себе надумал. – Она чмокнула его в щеку и направилась в душ. – Возьми из кошелька деньги на свои расходы. – Крикнула она из душа. – И можешь идти.
Когда она вышла, его уже не было. Деньги в кошельке лежали ровными купюрами, в этот раз он не взял ничего. Ей стало жаль его. Но она ничего не могла поделать с собой. Он всего лишь ее увлечение, обычная физиология, но не более того. Да, он хороший парень, отличный мясник, но впускать его в свою жизнь, где было ее семейное гнездышко, она была не готова. Женщина оделась, собрала растрепавшиеся волосы и вышла, плотно закрыв за собой дверь номера в отеле, как будто подсознательно желая утаить то, что там происходило часом ранее.

9
 Влада собирала все бумаги у себя на столе на кафедре в одну стопку, сохраняла папки в папках на рабочем столе университетского ноутбука, приводила все в порядок. Проверенные работы складывала в одну стопку, уже заполнив журнал, непроверенные откладывала в другую, говоря себе, что проверит завтра. Отправляла последние сохраненные файлы очередной статьи научному руководителю и посматривала на часы, стрелки которых бежали словно кенийские бегуны.
- Влада Витальевна, - серьезно начал Леонид, - мы с Тимуром сегодня хотим провести вечер вместе.
- Очень рада за вас. – Не отрываясь от работы, ответила полковник.
- Я неправильно выразился. Не вместе, а втроем. – Поправил себя мужчина.
- Да? – Протянула Романенко. – А с каких пор в ваш интимный дуэт стала входить особь женского пола?
- Шшш. – Нервно зашипел коллега, оглядываясь. – Совсем с ума сошла что ли, вслух такое говорить?
- Я не понимаю, к чему вы клоните, товарищ генерал?
- Тимур сегодня звонил и сказал, что хочет нас с тобой кое-куда сводить. Сказал, что в таком месте мы с тобой никогда не были.
- Ммм, интрига. – Засмеялась Влада. – И даже намека не было, куда именно он зовет нас?
- Нет, но сказал, что нам понравится. Я думаю, это новый французский ресторан, который открылся на Кутузовском проспекте, помнишь, мы его проезжали мимо? – Восторженно произнес Киселев.
- Нет, ну что ты, я думаю, что он в коробке пришлет тебе подарок, это будет розовый пеньюар с перламутровыми пуговицами, который ты оденешь после вечера в новом французском ресторане на Кутузовском проспекте. – Ехидно прокомментировала Влада, не задумываясь. Она гримасничала, как недалекие блондинки-содержанки. И только когда договорила. Женщина поняла, что обижает своего друга.
- Зачем ты так? – Тихо прошептал он.
- Прости меня, дорогой, но ты, же знаешь, что я не люблю, когда из тебя начинает лезть голубизна… - Сказала она, обнимая Леонида.
- Я тоже не люблю, когда из тебя лезет провинциальное быдло и гопота, но при этом я уважительно отношусь к твоей личности и не позволяю открыто насмехаться над твоими пристрастиями. – Обиженно продолжил он.
- Лёнь, ты сейчас в стрингах что ли? – Неожиданно спросила Влада.
- Да, а что? В смысле, какое тебе дело до моего белья?
- Просто смотрю на тебя и не понимаю, что с тобой происходит? Я никогда тебя не знала таким. Может тебе яички подтянуло, и давление внутричерепное поднялось, все сосуды расширились, и мозг перестал работать?
- Романенко! Отставить! – Громогласно закричал Киселев. – Что вы себе позволяете?!
- То то же, очнулся, вернулся в свое тело, а то не генерал Киселев стоял передо мной, а Боря Моисеев в форме.
- Я так полагаю, ты сегодня не настроена на беседы, это говорит только об одном, ты сегодня с нами никуда не пойдешь. Сиди дома, как дурочка, без подарка! – Отчеканил мужчина и вышел, хлопнув дверью.
- Нееет, - театрально протянула Влада, раскинув руки, - не оставляй меня, Лёнечка. На кого ж ты меня покинул? Как же ж я теперь жить-то буду? – Громко вопила полковник, не стесняясь быть услышанной.
Дверь резко отворилась, и она снова увидела на пороге своего друга.
- Ну что одумалась? Пойдешь с нами? – Улыбаясь, спросил он.
- Нет, спасибо, я сегодня не выспалась, поэтому новый французский ресторан на Кутузовском проспекте сегодня не распахнет для меня свои гостеприимные двери. – Смеясь, продолжила она.
- Какая же ты все-таки противная! – Воскликнул Леонид и ушел.
Конечно же, Киселев не знал о страстном увлечении своей коллеги. В его голове не могло уложиться понимание того, что женщина может любить выходить на ринг и драться. Само собой, если это вид спорта, каким она абсолютно законно занималась в спортивном комплексе, специально оборудованном под занятия, то это да. Но в каком-то заброшенном помещении, на быструю руку смонтированном ринге выходить в спарринг не могло соответствовать тому, что было у него в голове, какой должна быть женщина. Но, однажды попробовав себя в боях без правил, Влада уже не могла остановиться. Ее заводила вся атмосфера, царящая там, кричащая публика, клетка, и твоя агрессия наедине с твоим подсознанием. Только ты решаешь, когда нужно остановиться.
Романенко взяла в руки телефон и набрала номер под именем «Парикмахер».
- Привет. Ты сегодня работаешь? – Спросила она. – Да, мне как обычно нужно заплести. Можно домой? Хорошо. Диктуй адрес.
Уже через два часа Романенко сидела за рулем своей машины с несколькими туго заплетенными косичками, которые на макушке собирались в небольшой хвостик. Чтобы они не расплетались, ее парикмахер всегда обильно их смазывала муссом и вплетала какие-то тонкие под цвет волос ленты. Мимика полковника сразу же менялась, разрез глаз становился уже, но это было маловажно, так как основная задача была сделать так, чтобы волосы не мешались во время боя. К нему она готовилась в какой-то крохотной сырой комнатке в подвале. Только она приходила на бой одна, сама себе бинтовала ноги, но с руками было намного сложнее, каждый раз боялась затянуть плохо и они размотаются, она отвлечется и проиграет.
В этот раз, разминаясь ее не оставляли мысли о событиях сегодняшнего утра. Влада старалась тянуть мышцы, гнала от себя мысли, но чувство внутренней обиды, не давали ей взять и так легко отказаться от того, что испытывала. «А ведь для него было все легко. Посмеялись и разошлись. Как будто ничего не было», думала она, сама себя накручивая. Какой-то мальчишка прибежал за ней и сказал, что ее выход. Романенко никогда не была суеверной, но при этом, перед каждым боем три раза перекрещивалась. Она выдохнула, засунула капу в рот и медленно побежала к рингу.
«На ринге сегодня», прозвучал в микрофон мужской голос, специально растягивая слова на американский лад, «в синем углу Мангуст».
Рев публики, заглушавший голос аннонсера о победах и параметрах Романенко, приветствовал бойца. Полковник сделала несколько кругов внутри клетки, поднимая руки и приветствуя своих поклонников. Она вышла в центр ринга и, подпрыгнув, сделала сальто. Этим трюком она всегда гордилась. Научившись его делать еще в подростковом возрасте, постоянно упражнялась, чтоб не забыть и не потерять форму.
«В красном углу», продолжал голос, «Змея». Романенко спокойно стояла и смотрела на то, как гримасничает женщина в два раза мощнее нее. В ней вообще очень тяжело прослеживалось женское начало. Ни груди, ни округлых бедер, одна сплошная мышечная масса. «Значит, не такая активная будет», подумала про себя Романенко, оценивая противника. Змея не переставала раздражать Владу и прыгать перед ней, создавая мнимый конфликт, насмотревшись постановочных американских боев, но при этом полковник оставалась абсолютно спокойной. Она стояла в углу, скрестив руки на груди.
Прозвучал характерный сигнал, оповещающий о начале боя.
Медленно переставляя ноги, Влада обходила свою соперницу, которая встала в позе броска. Змея наступила первая. Удар пришелся в левое плечо, но полковник успела отклониться, при этом нанеся режущий удар ребром ладони по шее. Змея отпрыгнула, но в тот, же момент кинулась снова. Романенко пропустила удар в челюсть, выбивший изо рта капу. На секунду потеряв равновесие, она схватилась за клетку, и тут же увидела, как противница начинает ее атаковать. Резким движение, прижавшись к краю, полковник перекатилась, в то время, как Змея будто впечаталсь в сетку. Романенко, накинулась сзади, зафиксировав в локтевом сгибе руки шею противницы, и уперлась коленом ей в позвоночник. Публика заревела в унисон Мангусту. Теперь на ринге больше не было того образа, к которому привыкли все окружающие. Влада словно переродилась в этот момент. Она была внутри боя. Змея впилась ногтями в руку соперницы, но по-прежнему не могла выбраться из цепких лап Мангуста. Влада продолжала сжимать руку, при этом из ее грудной клетки вырывались неистовые крики, которые заводили публику. Почувствовав приступы удушья, Романенко разжала руку, потому что не хотела, чтобы бой заканчивался, толком не начавшись.
И снова гонг.
Какой-то мальчишка поднес Владе капу. Она засунула ее в рот. Женщина вошла в раж, она не могла сидеть, постоянно подпрыгивая и разминая ноги, она ждала следующего раунда. Изрядно облив лицо водой и смыв кровь с рассеченной губы, она была готова к бою. В этот вечер агрессия ее захлестывала.
Гонг возвестил о начале второго раунда.
Змея, оправившись от того захвата, который ей устроила противница, снова начала наступать. Влада сделала пару шагов и, отпрыгнув от соперницы, нанесла удар в затылок. Змея упала. Романенко прыгнула на сетку, которой был обнесен ринг,  и закричала не своим голосом. Публика подхватила настроение бойца. Неожиданно для Мангуста ее схватили за ногу и скинули на пол. Сильный удар пришелся в область селезенки. Она пропустила удар, не успев сгруппироваться. Следующий удар пришелся в бровь. Теплая кровь сразу же намочила лицо. Мангуст оттолкнула Змею ногой, но тут, же почувствовала, как та ее схватила. Впервые за все время боев Влада поняла, что попалась и теперь ей не вырваться. Но стоило только сопернице совершить ошибку и наклониться, как Романенко схватила ее за лицо, воткнув большие пальцы в ноздри. Она напрягла весь свой пресс и со всей силы нанесла удар лбом в переносицу. Змея отпустила Мангуста и зашаталась. Романенко вскочила на ноги и, подпрыгнув, пяткой ударила по колену противницы на излом. Дикий крик от боли вырвался из груди Змеи. Влада подняла руки в честь одержанной победы. Она ждала, что будет кричать публика, намеренно ее заводя. Они хотели крови. Мангуст обернулся и увидел, как противник встает. Она позволила ей подняться и выпрямиться. И в этот момент, она не видела перед собой Змею, вместо ее лица были картинки ее соперницы за его сердце. Боль, обида, разочарование смешалось со всеобъемлющей агрессией. С криком Влада подпрыгнула и обеими пятками нанесла сокрушительный удар в грудь Змеи. Та закатила глаза и упала навзничь. Романенко подскочила и, оседлав соперницу, с диким криком продолжила бить по ее лицу, превращая его в кровавое месиво. Она била ее, словно перед ней находилась та, из-за которой он ее бросил, била так, будто тем самым хотела доказать себе, что все закончено и больше нет ничего. Нанося каждый удар, она пыталась убить ту боль, которая так долго жила в ее сердце.
Сквозь сумасшедший оглушающий рев толпы, она услышала до боли знакомый голос.
- Влада! Влада! Ты убьешь ее! – Кричал он.
Она подняла глаза, которые застилала пелена злобы и ненависти и среди безликих людей вдруг увидела испуганное лицо Киселева, который просил ее остановиться. Алиев выбежал на ринг и, схватив свою спортсменку, оттащил от Змеи, которая находилась без сознания. Романенко не понимала, что происходит вокруг, откуда взялись ее друзья.

Она пришла в себя уже в подвале, где готовилась к бою, лежа на досках. Рядом стояли Алиев и Киселев, сами не понимая, что здесь делала их подруга.
- Так вот, куда ты собирался привести нас сегодня вечером, Тимур. – Ухмыльнувшись, сказала она, поднимаясь. – Видишь, Лёнь, а ты думал, что он тебя в новый французский ресторан поведет.
- Закрой рот! – Закричал мужчина. – Как это все называется? Что это все? – Разъяренно вопил он. – Моя спортсменка, обладатель черного пояса по кикбоксингу и на ринге боев без правил? Я тебя для этого тренировал?
- Успокойся, здесь все такие. Неужели ты думаешь, женщина пошла в магазин за молоком, решила заскочить, чтобы проверить, на что она способна. – Спокойно сказала она, разматывая окровавленные бинты.
- Влада, зачем ты это делаешь? – Удивленно спросил Леонид, садясь рядом с ней. – Откуда столько жестокости?
- Лёнь, в современном мире, где мужчина становится слабее, женщины начинают походить на мужчин.
- По-твоему ты сейчас походила на мужчину? – Закричал Тимур, схватив ее за борцовку. – Поднимайся, пойдем на ринг со мной. Давай! – Продолжал он, тряся ее, как тряпичную куклу.
- Я с мужиками не дерусь. – Ехидно прошептала она, вглядываясь в лицо тренера.
Алиев разжал кулак и отпихнул ее от себя.
- Ты мне противна! – Бросил он и вышел.
- Обиделся, ты смотри. – Засмеялась Влада.
- Романенко, что ты делаешь со своей жизнью? Это не идет ни в какие рамки. – Лёнь, он женился, у него ребенок и счастливые посты в ВК. Вот что. – Спокойно ответила полковник, и слезы градом полились по лицу.
- Я так и понял, что что-то произошло, ты сегодня не была похожа на себя. – Жалостливо ответил мужчина и обнял ее за плечи.
Романенко плакала, жалея себя и не стыдясь собственной слабости. Она рыдала в голос, понимая, что за спиной большая часть прожитой жизни, а она так и осталась одинокой никому ненужной женщиной, которая хоть как-то пыталась самоутвердиться на работе. Все ее существование с момента рождения было обречено на страдания. Мать малолетняя проститутка, у которой ее отобрали, мачеха, постоянно унижающая и упрекающая ее просто за то, что она была, Гаврилов со своим вечным враньем, и предательство Грекова. Все, снежной лавиной, сошедшей с горы, накрыло ее, и она больше не могла сдерживаться. У нее не было другого выхода, только плакать на плече у своего коллеги, единственного близкого человека, оставшегося в ее жизни.

10

Вторая секретная жизнь всегда тяжела в первую очередь для самого человека, ведущую таковую. Постоянно нужно придумывать какие-то отговорки, врать, выкручиваться и делать все, чтобы тебя никто в этом не заподозрил и не поймал. Как выглядит теневая нелегальная жизнь в нашей стране? Все очень просто: в первую очередь нужно найти так называемую «крышу» и чем выше будет ее положение, тем проще тебе будет уйти от любого вида проверок, ну и соответственно налогов. Нужна идея. Когда она зародилась у тебя в голове, то нужно преподнести ее в красивой обертке и убедить, что она не принесет видимых неудобств «покровителю», а только лишь прибыль. И естественно самое главное, ни при каких обстоятельствах, никогда не раскрывать Его имя.
Когда все этапы были пройдены, Ирина начала себя реализовывать в новом качестве. «Менеджер счастья и радости», как любила она себя называть. Итак, попробуем догадаться. Если речь идет о веселье, то само собой разумеющееся это какие-то препараты, которые употребляют подростки и молодежь. А значит, у нее в голове родилась схема открытия клуба. Но, как его спрятать и перевести в теневой бизнес, когда ночами там орет музыка, и толпами вываливаются полупьяные, полуобдолбанные малолетки? Разумеется, никак. Тем более, Ирина не была преподавателем химии, чтобы иметь хоть какое-то понимание, что из себя представляют разнообразные «колеса», «плюшки» и все в этом роде. Значит, эта мысль должна отпасть. Идем дальше и продолжаем думать, что же еще могло родиться в голове у преподавателя истории?
На протяжении всей своей педагогической деятельности, ей приходилось сталкиваться с трудными подростками. Это было ее наказание, за то, что сама в юности была таковой и принесла немало проблем своим родителям. Особенно поездкой к бабушке и последующим академическим отпуском в университете, который чуть было, не закончился трагедией для всей семьи. «Что хочет молодежь?», задалась она однажды вопросом. «Нетрудно догадаться, денег». В принципе этого хотят и стар и млад, как говорили наши предки. А как они могут их заработать, особо не имея мозгов? Откровенно говоря, даже получив специальность, многие, как вошли в техникум с мозгом креветки, так и вышли с таким же набором. На идею дополнительного заработка ее натолкнула студентка, которую выгнали из общежития, а мама на порог не пустила. В этот момент и родилась та мысль, которая принесла Ирине доход.
Старый обветшалый неприметный домик оброс огромным забором и за несколько лет превратился в кирпичный дородный дом площадью 150 квадратных метров с двумя этажами. В нем был бар с хорошими напитками, танцпол со стенами с шумоизоляцией, и отдельные меблированные комнаты, в которых проживали девушки, готовые ежедневно оказывать услуги интимного характера «проверенным» людям.
- Ирина Семеновна, как ваши дела? – Весело крикнула озорная девчонка, выбежавшая во двор в коротких шортах и бюстгальтере.
- Вероника! Я тебе сколько раз говорила, не прыгать, как стрекоза, в чем мать родила. Заболеешь ведь. А ты прекрасно знаешь, что простой не оплачивается. Итак, неделю на шее сидишь. – Раздраженно бросила женщина, закрывая забор.
- Не неделю, а шесть дней. Да, с меня доходу больше, чем с некоторых. – Возмутилась она.
- Доход. Тоже мне корова дойная. Клавдия Ильинична, собак в вольере кормили? – Крикнула она куда-то в сторону заднего двора, где еще с незапамятных времен росли несколько раскидистых яблонь.
- Не успела еще, только белье сняла. – Ответила женщина лет восьмидесяти, показавшаяся возле дома с огромным тазом. – Сейчас отдам Тамаре, чтобы гладила, а сама их покормлю.
- Мне что-то Рекс не нравится. – Себе под нос сказала Ирина, обратив внимание, что у собаки вокруг пасти слишком много пены. – Надо будет ветеринара вызвать, если что, чтоб усыпил, а то вдруг бешенство, укусит, заразит кого-нибудь из клиентов, потом проблем не оберусь.
Она вошла в большой светлый дом, в котором во всем ощущался домашний уют. Справа большая пристройка веранды была закончена. Все очень ждали, когда ее достроят. Днем постояльцы этого Дома сидели там, на больших и удобных диванах, распивая чаи с вкусными пирогами бабы Клавы, а вечером уютное семейное гнездышко превращалось в кальянную.
Всем жителям этого Дома нравилось здесь, кто-то умудрялся женить на себе постоянного клиента и уйти, а кто-то даже и не думал об этом. Дом напоминал пионерский лагерь, где вкусно кормили, а вечером давали возможность развлечься. Каждый, кто сюда попадал, подписывал договор о найме на работу. Все они были официально оформлены, как организаторы детских досуговых мероприятий. Под эти цели задний двор был оборудован, как того требовал род деятельности. Красовалась новая большая детская площадка, с мини-бассейном и даже скромным кукольным театром в тени большого яблоневого сада. Внутри Дом тоже не вызывал никаких вопросов. Просто огромный Дом с кучей комнат. Как социальное жилье для тех, кто приехал работать, или же оказался в трудной жизненной ситуации. Многие о том, что происходило внутри, даже не догадывались. Все клиенты знали, что строго запрещено приезжать в Большой Дом на своих машинах, только на такси. И, кстати, многих это устраивало в виду сохранения секретности.
За содержание Дома в порядке отвечали все, а над ними шефствовала баба Клава, как ее называли в стенах дома. Каждый был обязан ежедневно убирать свои комнаты и менять постельное белье. На кухне дежурили все по очереди. В их обязанности входило накрывать на стол и убирать со стола, вымыв посуду. Также существовало дежурство по стирке и глажке постельного белья, так дело это было достаточно трудоёмкое, приходилось выбирать сразу троих. Как правило, на всех видах дежурства были те, кто не мог обслуживать клиентов по физиологическим причинам. Готовила кушать на всех Клавдия Ильинична. А за кассу и бар отвечала ее дочь Тамара.
Работа была налажена четко, и никогда не было никаких сбоев. Все клиенты знали, что они могут пить сколько угодно и что угодно в баре, они могли провести пару часов или же всю ночь с любой из девушек, но при этом в пять утра заведение закрывалось, и никто посторонний не мог оставаться на территории Большого Дома. Употребление любого вида наркотических средств было строго запрещено. На случай «непослушаний», Тамара имела электрошокер, которым ловко пользовалась, а так же верные два пса Зевс и Рекс, которых держали в вольере, как особо опасных и злых. Клавдия Ильинична еду им подавала на длинной лопате, так как их боялись даже постояльцы Дома.
Ирина приезжала туда ежедневно и контролировала, как идет работа. Тамара четко вела бухгалтерию. Была ясность, кто, сколько приносит, у кого какие долги. Те, кто приносил мало, с ними велась отдельная беседа. Воспитательный процесс был поставлен на поток.
Раз в месяц приходил врач-гинеколог с медсестрой, и осматривали всех девушек, брали кровь. Каждая была обязана принимать контрацептивы, так как Ирина была категорически против искусственного прерывания беременности. За все время работы Большого Дома, нежелательных беременностей не было, так как хозяйка была уверена в том, что прорабатывает каждого работника, имеет индивидуальный подход. Она была не просто преподавателем истории, но и отличным психологом. Всегда знала, что нужно сказать и как сказать, чтобы он или она сделали, так как ей было выгодно.
Клиентопоток не уменьшался, а только увеличивался, соответственно доход организатору и дивиденды «покровителю» также росли и никто не оставался обиженным или недовольным.
- Ирина Семеновна, - крикнула из Дома Тамара, - вас к телефону. Что ответить, вы подойдете или пусть перезвонят?
- Я сейчас отвечу, переадресуй на номер в моем кабинете. – Деловито сказала женщина и зашла в дальнюю комнату в Доме.
Стены были обтянуты бордовой тканью, создавая интимное настроение. Плотные шторы были всегда задернуты, и лишь только несколько абажуров освещали комнату. Посреди кабинета стоял крепкий большой дубовый стол, напротив него, широкий кожаный диван. Оба этих атрибута были предназначены не только для работы, но и для утех и отдыха.
- Да, я слушаю, - ответила Ирина.
- Ириша, ты на месте? Я могу подъехать? – Послышался грубый мужской голос на другом конце провода.
- Конечно же, мой суслик, я как раз ждала твоего звонка.
Спустя сорок минут в дверь ее кабинета, ведущей на задний двор, постучались. Она открыла, на пороге стоял высокий мужчина приятной внешности лет семидесяти-пяти. На нем были очки и клетчатый пиджак. Весь его вид выдавал ученного.
- Аркадий Павлович. – Протянула Ирина и упала в его объятия. – Я так ждала нашей встречи.
- Для тебя я просто Аркаша, моя любовь, моя богиня. – Прошептал он, покрывая обильными поцелуями ее белоснежную шею.
К сожалению Ирины, интимная близость с ним была похожа на вынос раненого солдата с поля боя и медицинское заключение «время смерти вот уже как десять-пятнадцать лет». Но он и был тем покровителем, от которого никак нельзя было отказываться. Главный врач областной больницы Осипов Аркадий Павлович. Человек с большой буквы, со значительным весом не только в рамках области, но и страны. Он был безнадежно влюблен в Ирину еще с того времени, когда она была замужней женщиной. Оставшись одинокой, она была вынуждены принять его ухаживания и финансовую помощь, однако становиться его содержанкой не входило в ее планы, поэтому, однажды, пришлось раскрыть ему свою идею-фикс, в надежде, что он ее поддержит. Ежемесячно, она аккуратно перечисляла на его отдельно выделенный счет, 25 процентов от заработанной суммы. А он в свою очередь втайне от нее, копил деньги на этом счете, подписав завещание, что все накопления после его смерти должны отойти ей. Вот так в наше время выглядят настоящие пылкие и страстные чувства пожилого человека.
Но жалеть Ирину не приходилось, она находила свое успокоение в объятиях 37-летнего участкового Артема, который открывал для нее многое, раздвигал границы дозволенного и заставлял познавать неизведанное. Тем самым, помогая ей чувствовать себя востребованной, он ненавязчиво аккуратно брал с нее плату, в виде «перестраховки, в случае каких-то проблем с коллегами», естественно наличными и только из рук в руки. Он даже не стеснялся пересчитывать деньги прямо перед ней. Но она не обращала внимания на подобные его выходки, потому что считала, что он дает ей намного больше, чем стоят эти бумажки. Считается, что он был на зарплате, потому что оплата его «услуг» не зависела от месячной выручки. Как он ни пытался уломать женщину, в этом она была стабильна и тверда. И когда он начинал перегибать палку, так же ненавязчиво объясняла ему, что он в любой момент может быть заменен.
 Вот так, казалось бы, обыденно проходили будни обычного преподавателя истории совершенно обычного профессионального техникума, которых по области более, чем достаточно. Каждому в нашей стране нужно выживать и каждый делает это, как может, вне зависимости от социального положения или воспитания. Мы все хотим вкусно есть и хорошо одеваться, а так же ежегодно ездить отдыхать и дать нашим детям все самое лучшее, даже не задумываясь о том, какой монетой они нам за это заплатят однажды.

11

Марина собирала своих детей на линейку, посвященную Дню Знаний. Мария шла уже в одиннадцатый класс, Василий во второй. Внутренняя гордость своими такими красивыми детьми переполняла ее изнутри. Она не переставала улыбаться. Утром на завтрак она им подала блины с клиновым сиропом, который они так любили. Пока дети уплетали за обе щеки, женщина сидела напротив и смотрела на них, любуясь их непосредственностью и чистотой. Выглаженные вещи висели на ручках шкафов в ее спальне, а рядом старательно выложены все принадлежности, включая трусики и носочки.
- Мам, эта форма мне длинная. – Возмутилась Маруся, приподнимая подол советской коричневой формы. – Как в таком идти?
- Дочка, она нормальной длины две ладошки от коленок. В мое время ходили в форме либо по колено, либо ладошка от колена. А я тебе даже две сделала. Считай, что уже итак короткая. – Нравоучительно ответила Марина.
- Мам, но так сейчас никто не ходит! – Продолжала Маша.
- Конечно, никто не ходит. Потому что Советского Союза нет. И это форма осталась лишь в наших воспоминаниях и все хорошее, что было с ним связано, тоже осталось там же. В бесследно ушедшем прекрасном прошлом. – Вздохнув, произнесла женщина, нанося помаду на губы.
- Дочка, иди я тебе заплету косички, с которыми я весь десятый класс проходила.
- Мам, ну это не модно, я лучше накручусь, а сверху ты мне бант Мальвиной сделаешь. – Показывая на себе, крутилась возле зеркала Маша.
- Никаких Мальвин, сказала косички, значит, косички и не спорь, матери лучше знать, как нужно делать. – Грубо оборвала дочку, женщина, и, схватив за руку, усадила на стул. – Василек, принеси мне бантики, они на тумбочке, возле телевизора в гостиной лежат.
Марина старательно расчесывала длинные густые волосы дочери и восторгалась их красотой. В комнату зашел мальчик и протянул матери банты. Он стоял бледный с большими синяками под глазами и смотрел на мать.
- Сынок, что с тобой? Ты себя плохо чувствуешь? – Встревожено произнесла она, подойдя к Васе и проверяя его температуру.
- Нет, мамуль, все хорошо. Просто немного мутит, мне кажется, я блинчиков переел.
- Выпей водички, мой сладкий, может тебе полегчает. – Нежно сказала она, протягивая ребенку стакан с водой.
Василий взял воду и сделал несколько небольших глотков, сел на кровать и немного посидел с закрытыми глазами.
- Ты знаешь, мамочка, мой организм сопротивляется походу в школу. Видимо, он недостаточно отдохнул и решил, что нужно начать самоуничтожение. – Прокомментировал мальчик и поплелся в кухню, чтобы оставить стакан.
- Не болтай глупости, - засмеялась Марина, - как скажет. – Иди, надевай белую рубашку и костюм. Я все специально надушила туалетной водой, которую так любил твой отец.
- Ой, мам, перестань, ты даже не знаешь, кто его отец. Явно какой-нибудь алкаш, который такой же алкашке его заделал. – Иронично произнесла она.
- Закрой свой поганый рот. – Сквозь зубы прошипела Марина, схватив дочку за волосы. – Еще раз я от тебя услышу то, что он неродной, я тебя так высеку, что ты сидеть не сможешь.
- За что ты его так любишь, а меня, родную дочь, ненавидишь? – Еле сдерживая слезы, произнесла Мария.
Это тот момент, когда ты не знаешь, как ей ответить, ведь она никогда не знала, что ее также удочерили, как и Васю, что тоже неизвестно, кем были ее родители. Вполне возможно, как она и предполагала, про Василия, такими же алкашами.
- Я тебя люблю не меньше Васи, но не позволю тебе говорить гадости в адрес брата. Только вы есть друг у друга в этом мире. Я не вечная, а вы вырастете и должны поддерживать друг друга, быть всегда вместе. – Ласково ответила женщина.
Она, молча, заплетала косички дочери, пытаясь проглотить подкативший ком к горлу. Она не знала, как рассказать дочери, что она неродная и стоит ли вообще об этом говорить с ней. Рой мыслей как пчелы кружили вокруг мозга, будто он был их улей.
- Вот какая красавица, раскрасавица. Иди в зеркало посмотри, косички просто загляденье. Я их тебе сзади прибрала бантиками, и они как корзинки получились и бантики внизу. В мое время так модно было. – Радостно лепетала женщина, провожая дочь до зеркала.
Маша недовольно посмотрела на свое отражение и скорчила гримасу.
- Отличница, тихоня – мое сегодняшнее амплуа. – Съязвила девушка и зашла к себе в спальню.
- Как бы я хотела, чтобы ты на самом деле такой была. – Вздохнула Марина. – Василечек, ты уже собрался. Иди, мама тебя расчешет.
Мальчик подошел и печально посмотрел на маму.
- Мам, я не хочу умирать. – Прошептал он, роняя слезы на колени матери.
- Сынок, с чего ты решил, что ты умрешь? У тебя где-то болит? – Взволновано спросила женщина. Вася отрицательно помотал головой. – Ну а с чего тогда, дружок, такие мысли?
- Я не умру? – Опять грустно спросил он.
- Конечно, нет, мой самый любимый мужчина на земле, я тебе не разрешу.
Марина обняла его изо всех сил и прижала к сердцу, слыша, как оно тихонько стучит в его маленькой детской грудной клетке.
- Я тебя очень люблю. – Прошептала она. – Так, давайте собираться быстрее, а то мы опоздаем на линейку. – Громко сказала она, поторапливая детей, вручая им красивые букеты в руки и, вешая новые портфели на плечи. – Давайте я вас сфотографирую. – Произнесла она, выйдя из подъезда. – Мужчина, извините, пожалуйста, вы не могли бы сфотографировать меня с моими детьми?
Не дожидаясь ответа, женщина всучила ему в руки свой телефон, и побежала к детям. Она встала между ними и крепко обняла за плечи обоих, прижимая к себе. Она ощущала себя курочкой наседкой над своими цыплятками и не переставала думать об их комфорте.
Марина, с гордо поднятой головой, шла на линейку в школу, крепко держа обоих своих детей за руки, боясь их отпустить. Ее материнское сердце настолько болело и радело за них, что любое их ослушание по ее мнению могло привести к тем последствиям, которые никогда уже потом не исправить. Поэтому старалась держать их в жестких ежовых рукавицах, но при этом понимала, что Маша, птица вольная и толку из нее не выйдет никогда.
Привычные фразы с высокого крыльца доносились до слуха женщины, погруженной в свои глубокие размышления. Она мечтала о большой полноценной семье, но все вышло по-другому. Илья не мог иметь детей из-за перенесенной в детстве свинки. Долго не могли принять решение, чтобы взять ребенка из детдома. Ходили к разным психологам, читали книжки, и вот тот долгожданный момент. Эта маленькая красоточка у нее на руках спит сладким сном. Затем Васенька, с таким трудом у них получилось его усыновить, но все, же он оказался с  ними. И тяжелая болезнь Ильи. Все пошло не так, как предполагалось и хотелось, но нужно продолжать жить. Маша скоро закончит школу, пойдет в университет, Вася в кадетский корпус поступит, будет военным. «Я все для вас сделаю, мои дорогие, никого у меня в этой жизни, кроме вас нет», прошептала она и смахнула, скатившуюся слезу.
- Здравствуйте. – Прервал ее мысли грудной мужской голос.
Марина испуганно обернулась, за ней стоял Александр и держал в руках букет роз.
- Я хотел сделать тебе сюрприз. – Улыбнулся он.
- Ты меня удивил, не спорю. Мне приятно. – Лукаво ответила женщина и приняла букет.
- Можно я рядом с вами постою, моя королева. – Прошептал он ей на ухо, обдав жаром дыхания.
- Стой. – Снисходительно ответила она, закатив от удовольствия глаза.
Во всей привычной школьной суете, где было место даже родителям, Марина стояла и смотрела на Сашу. «Я не права, он меня любит, я его столько унижала, а он все равно со мной. Но ведь он мне тоже небезразличен. Может, стоит попробовать? Попытаться создать с ним семью? Но как? Как начинать с нуля? Я боюсь, у меня не хватит сил!» Испугавшись собственных мыслей, подумала она.
Дети дарили цветы своим учителям, обменивались радостью встречи. И вот долгожданный звонок в руках первоклассницы. Она вспомнила свою последнюю линейку. Как это было давно и в то же время недавно.
Все зашли в школу. Некоторые родители оставались ждать своих чад снаружи.
- Мамочка! – Закричал Василий со ступенек крыльца.
- Я здесь сынок, я подожду вас. – Ответила Марина, помахав сыну рукой.
Александр молча, стоял и смотрел вслед удаляющемуся мальчику. Белая футболка красиво обтягивала его рельефное тело. Многие обратили внимание на него, и это заставило Марину ревновать. «Он только мой», пронеслось у нее в голове.
- Саш, ты все еще любишь меня? – Внезапно спросила женщина.
- Конечно, что за вопрос? – Удивился парень, и посмотрел на нее.
- Давай жить вместе? Семьей? – Незаметно для себя, вдруг спросила Марина.
Он не двинулся с места, уголки губ опустились. Саша пристально смотрел на свою возлюбленную, пытаясь понять, шутит ли она над ним в эту минуту или говорит серьезно.
- Что ты молчишь, глупенький? – Нежно спросила женщина. – Мне кажется, только сейчас я поняла, насколько сильно я тебя люблю.
Александр неожиданно схватил свою женщину на руки и закружил. «Я люблю тебя», прокричал он, а она весело и задорно, словно ей снова стало двадцать лет, засмеялась, обвивая шею своего мужчины. Спустя пятнадцать минут жарких признаний и угрызений совести со стороны Марины, к ним подбежал Вася и обнял мать.
- Сынок, у нас есть для тебя новость. – Вытирая слезы, сказала она.
- Подожди, я сам скажу. – Прервал ее парень. Он опустился на колени перед мальчиком. – Василий, сейчас стоя перед тобой на коленях, я хочу попросить у тебя руки твоей матери, так как очень сильно ее люблю.
Вася поднял глаза на маму, и увидел, как она улыбается. Все стало сразу понятно. Он бросился на шею Александру и обнял его изо всех сил. На крыльце стояла Маша и наблюдала всю картину. Она сразу поняла, что там происходит и не верила своим глазам. «Мать предает честь и память отца», прошептала она.
Вдалеке показался приближающийся мотоцикл Роберта. С ревом он подлетел к самому крыльцу. Маша, не отрывая взгляда от матери, направилась к своему парню.
- Маша! – Закричала Марина. – Не смей садиться к нему! – Продолжила она, уже начав бежать к дочери. – Маша! Маша!
Но девушка уже не хотела ее слушать, она села и, оглянувшись, показала матери средний палец. Она вложила в него все презрение и ненависть, которое в ней было к той женщине, которая сделала для нее все.
Роберт нажал на педаль газа и быстро исчез из поля зрения бежавшей вслед матери.
- Маша! – Истерически закричала Марина, ощутив свое бессилие. – Маша!
Она еще несколько секунд смотрела вслед удалившемуся мотоциклу, и, поняв, что дочь уже не вернется, повернулась, чтобы идти обратно. Но картина, представшая перед ее глазами, просто шокировала. Василий лежал на земле, а Саша пытался его удержать, такими сильными были судороги.
- Марина, - закричал парень, - вызывай скорую помощь. У него приступ.
Саша сидел рядом с мальчиком на земле и ждал врачей. Марина стояла на коленях перед сыном и плакала. Внезапный эпилептический приступ, спровоцированный резким звуком от мотоцикла. Вася лежал, положив голову на колени Александра. Он с большим трудом приоткрыл глаза и посмотрел на мать.
- Мама, скажи мне, что я не умру. – Прошептал он.
- Я не допущу этого, мой мальчик, - плакала женщина, - я отдам свою жизнь, только, чтобы ты был жив и здоров.
Подоспела бригада врачей, мальчика положили на носилки и увезли в больницу вместе с его родителями.
Именно тогда Марина поняла, что присутствие Александра рядом в этот сложный для нее момент был самым главным. Она чувствовала, что не одна. Что рядом есть мужчина, который ее успокоит и сделает все так, как нужно сделать.

12

После последнего боя к тому времени прошло несколько месяцев. Влада продолжала пребывать в психологической коме. Несколько дней она лежала в своей крохотной комнатке на кровати и ненавидела себя. Казалось бы, за что именно человек может себя ненавидеть, если делает то, что ему хочется? Скорее всего, за слабость. Мы часто делаем вопреки, не задумываясь о последствиях. Какая была необходимость ее участия в боях без правил? Кому и что она тем самым хотела доказать? Ему? Так, ему уже давно все равно, для него это ничего не значащая интрижка, не более того, но что это было для нее? Романенко смотрела на старый облупившийся потолок и думала, настолько ли сильны были ее чувства или это всего лишь задетое самолюбие? Она не понимала всего до конца, поэтому чувствовала в том, что между ними было эффект незавершенности, поэтому он и стал ее наваждением, манией, гештальтом. Теперь вставал вопрос, как от всего этого ей избавиться? И было ли от чего избавляться или же все дело только в ее внутренних демонах? Они периодически вырывались наружу, она переставала себя контролировать, а потом, придя в себя, понимала, что совершила глупость. И даже в тот момент, лицо Киселева полное ужаса и противник, лежащий под ней с изуродованным лицом. «Кто ты на самом деле, Влада?», прошептала женщина и перевернулась на другой бок, чтобы спрятать слезы от самой себя.
Твердые шаги послышались по направлению к окну. Звук резко разъехавшихся штор совпал с лучами солнца, проникнувшими в темное царство самоедства. Щелчок от поворота ручки окна дал возможность свежему воздуху очистить ауру спертости и бездыханности. Шуршание пакета возвестило о том, что человек, его принесший, только что был в магазине и твердо намерен заполнить холодильник продуктами питания и вдохнуть жизнь в эту комнату и человека в ней живущего.
- Влада, - начал мужской голос, - я не намерен больше ждать, пока ты снова превратишься в привычную и давно знакомую мне особу.
В ответ послышалось молчание. Тело Романенко немного поежилось, и натянуло на себя флисовый плед.
- Хорошо, ты сама этого захотела! – Решительно продолжил он и резко поднял ее с кровати, крепко сжав ноги. – Пойдем со мной, дорогуша, освежимся.
Алиев шел, прижимая к себе тело своей воспитанницы, замотанное в одеяло. До его слуха доносились какие-то реплики, может угрозы, но он не слышал их, да и по большому счету не собирался в них разбираться. Его основная задача была поставить ее на ноги. Месячное ежедневное чтение ей Леонидом Дейла Карнеги под ухо никак не помогло. Нужны были кардинальные решения и действия. Теперь он знал наверняка, что именно этот метод шоковой терапии вернет ее к жизни.
Тимур вышел на улицу и, продолжая прижимать ее ноги к себе, побежал к машине, в которой уже сидел Леонид.
- Да, отвезите меня в лес и оставьте там! – Закричала Влада, понимая, что рядом ее друзья.
Она спокойно сидела на заднем сидении, полностью покрытая одеялом, скрестив руки на груди и, обижаясь на мужчин, что они ее вытянули на свежий воздух.
- Мы так и собираемся сделать, дорогая. Привяжем тебя к дереву, и ты будешь ждать, пока тебя съедят волки. – Серьезным голосом сказал Леонид, наблюдая за движением на дороге.
- Или голодные гастарбайторы. – Засмеялся Тимур.
Романенко еле заметно улыбнулась и посмотрела в окно. На улице был конец августа. Время, когда солнце особенно активно одаривает россиян своим теплом, при этом не скупится на дожди и непогоду. Кто-то идет под ручку со своим парнем, кто-то спешит, разговаривая по телефону, прижимая рукой к телу папку с документами, кто-то ловит такси прямо с тротуара, кто-то просто сидит на ступеньках входа в здание и слушает музыку. Жизнь идет так, как должна идти, несмотря ни на что. «И я должна жить, несмотря ни на что», подумала Влада. Она закрыла глаза и снова вспомнила его счастливое лицо. Незаметная слеза скатилась по щеке. «Но что мешает быть счастливой мне?», спросила она у себя и посмотрела в далекое голубое небо, манящее своей чистотой и свежестью.
- Не знаю, куда именно вы решили меня отвезти, - начала полковник, - но, если это будет спа, то я буду вам премного благодарна.
Лёня посмотрел в зеркало заднего вида и столкнулся взглядом со своей подругой. Никогда еще в нем не было столько жалости и одновременно любви к ней. К женщине, которой он был по-настоящему дорог и близок. Он понимал, что без него она просто пропадет, потеряет себя, и никто не поможет ей снова стать прежней.
Мужчины зашли в салон, ведя ее под руки. Администратор окинула взглядом Романенко, стоящую в пижаме и шерстяных носках на голом полу. Не расчесанная, не накрашенная, да что там говорить, даже неумытая. Влада, поежившись, посмотрела на друзей и, весело засмеявшись над их траурными лицами, гордо выпрямившись, произнесла:
- Мне все процедуры, которые приведут меня в божеский вид.
- Уверен, вы сможете придать ей не божеский, а божественный вид. – Уточнил Киселев, как всегда в своей учтивой манере, в которой только он мог позволить себе говорить.
Вечером они заехали за ней и поняли, что давно нужно было применять их, так называемую, шоковую терапию. На крыльце стояла посвежевшая, помолодевшая женщина, готовая снова вступать в схватку с самой жизнью.
- Здравствуйте. – Начал Алиев, подойдя к ней. – Вы случайно не видели здесь такую унылую женщину на пятом десятке лет с растрепанными волосами?
- Да, а то мы приехали ее забирать, а она на наши телефонные звонки не отвечает. – Весело подхватил Леонид.
- Этой женщины больше нет. – Чеканя каждое слово, отрапортовала Влада. – Полковник Романенко, снова в строю и готова к бою. – Выпрямившись, ответила она, приложив руку к виску.
- Вот и отличненько. – Обрадовался Киселев и обнял коллегу. – Я тебя люблю, моя дорогая.
- Я тоже тебя люблю, мой дорогой. – Расплакавшись, прошептала женщина, крепко обнимая его в ответ.
- А меня кто-нибудь здесь любит? – Засмеялся Тимур и распахнул руки для объятий.
Друзья, сами того не понимая, стояли, обнявшись, и хохотали. Каждый был благодарен тому, что они были друг у друга. Иногда люди сходятся из-за бешеной страсти, иногда они просто объединены общими интересами, иногда, потому что им так удобно, но эту троицу нельзя было причислить ни к одному из этих пунктов. Они были настоящими друзьями, с которыми и в разведку можно пойти и в кинотеатр.
- У меня предложение. – Произнесла Влада. – Как насчет того, чтобы заклубиться сегодня вечером?
- «Заклубиться», - как эхо повторил Киселев, задумавшись. – Откуда у тебя подобные неологизмы в голове?
- Тим, честно, как ты выдерживаешь старую бабушку Лёню? – Улыбаясь, сказала Влада, взяв своего тренера под руку и уставившись на генерала полиции.
- Поверь, эта бабушка еще фору даст всем бабушкам. – Поддержал подругу Тимур.
- Ах, так! – Возмутился Киселев. – Бабушка, говорите? Ну, тогда, вам бабушка сегодня на танцполе покажет, на что она способна. – Ответил мужчина, сделав несколько танцевальных па, в стиле брейка давно ушедших нулевых годов.
- Кто последний сядет в машину, тот собачья какашка! – Крикнула Влада и рванула к автомобилю, припаркованному на другой стороне улицы.
Алиев кинулся за ней, догоняя спортсменку, сверкающую своими пятками в шерстяных носках. Они бежали и весело смеялись, понимая, что вот оно, то самое счастье, которого им всем не хватало. Пусть им за сорок, но это правило не отменяет другого правила, самого важного в жизни, умению по-настоящему веселиться и радоваться жизни, потому что она слишком скоротечна, чтобы тратить ее на пустые переживания и разочарования.

***
В клуб они зашли также втроем. Громкая музыка сопровождалась постоянными световыми переходами, освещая лица танцующих, пьющих, и даже целующихся. Ночная жизнь в столице всегда отличалась своим размахом. Если бы было возможно посчитать, сколько денег было потрачено на подобный отдых, то размер неприятно удивил бы провинциалов. Порой эти затраты могли приравняться к годовому бюджету такой страны, как Ангола.
Романенко глубоко вдохнула воздух, наполненный сигаретным дымом, и, закатив глаза, улыбнувшись, медленно выдохнула.
- Как давно я не наслаждалась этим воздухом. – Прошептала она еле слышно.
- Пойдемте, сядем на диваны. – Предложил Киселев. – Тимур, ты возьмешь нам выпить?
- Я буду двойной виски безо льда. – Небрежно кинула Влада и направилась внутрь зала, пританцовывая.
В этот день она была, как нельзя хороша. В роскошном, коротком черном платье, плотно обтягивающем ее женственные формы. Красные лакированные закрытые босоножки на высоченной шпильке и модный клатч в тон яркой помады на пухлых соблазнительных губах. Волосы были закручены в крупные локоны от самых корней и намертво закрепленные лаком сильной фиксации. Именно в таком образе она чувствовала себя гармонично и уютно, помимо полицейской формы, само собой.
- Влада! – Закричал Киселев с ужасом. – Ты надела сегодня красные трусы!
- О, Боже, что ж ты так кричишь! – Засмеялась Романенко. – Вот даже твоя ориентация не мешает тебе смотреть мне под платье.
- Просто оно такой длины, что ты села и сфотографировала здесь каждого ими. – Неуверенно продолжил генерал.
- «Сфотографировала»!? Прямо из нашего детсадовского детства. – Закатившись от смеха, продолжила полковник. – Еще что вспомнишь?
- О чем так оживленно беседуем? – Спросил Тимур, подойдя к друзьям. Он тяжело опустился на кожаный диван, немного приподнялся, чтобы поправить брюки и снова удобно уселся, по привычке положив руку на спинку.
- Мои красные кружевные трусы обсуждаем. – Спокойно ответила Романенко, сделав небольшой глоток виски.
- Интересная тема для разговора. Больше поговорить не о чем? – В том же тоне ответил Алиев, потянувшись за бокалом с пивом.
- Лёню они очень сильно беспокоят. Не могу только понять, что именно? То ли их цвет, то ли вообще их наличие на мне. – Игриво произнесла Влада, вглядываясь в глаза коллеги.
- Не нужно меня соблазнять, дорогая. – Улыбнулся, краснея, Киселев. – На меня твои чары не действуют, ты же знаешь.
- А ты, я смотрю, сегодня в том настроении, когда женщины готовы свернуть горы. – Закидывая пару орешков в рот, пояснил Тимур.
- Нет, я не горянка, чтобы сворачивать горы, а вот, на лопатки положить кого-нибудь, я сегодня твердо намерена. – Ответила она, откинувшись на спинку и закидывая ногу на ногу, чтобы продемонстрировать проходящим парням, длину своих ног.
- Влад, ты без приключений просто жить не можешь! – Возмутился Леонид.
- Нет, дорогой, она, как и все люди, хочет любить и быть любимой, а раз это не получается, ей хотя бы нужно утолить физиологическую жажду. – Спокойно сказал Тимур, делая несколько глотков пива и осматривая всех присутствующих.
-Так, вы чего расселись? – Быстро проговорила Романенко, наклоняясь к ним. – Давайте, помогайте мне.
- И как ты себе это представляешь? – Засмеялся Киселев.
- А вот так! У нас с вами вкусы совпадают! Мне, как и вам, мужики нравятся. – Ехидно прокомментировала она и посмотрела в сторону молодого человека у барной стойки, сверлящего ее взглядом.
- Вот же язва, это ж надо! – Воскликнул генерал. – Тимур, как мы с ней дружим?
- А что не так? Она права! – Ответил Тимур. – Мы с тобой уйдем отсюда вместе, а ее одну оставлять? Нужно и ей как-то помочь.
- Я предлагаю игру! – Живо включилась в разговор женщина. – Мы смотрим на задницы и оцениваем их по десятибалльной шкале.
В этот момент мимо прошел молодой человек, которого они втроем проводили взглядом и сошлись на мнение, что больше шести, никто не даст. И так несколько человек оценивались, сами того не понимая. Друзья весело болтали и много пили.
- Я пойду, отолью. – Внезапно сказала Романенко, вставая и покачиваясь.
- Ну что за лексикон! – Возмутился Леонид.
- Ой, простите, генерал Киселев, пойду, припудрю носик. – Исправляясь и пытаясь контролировать свой еле ворочающийся во рту язык, произнесла полковник.
Каждый одарил ее щедрыми взглядами, пока она шла до уборной. А она, словно купаясь в желании противоположного пола, шла виляя бедрами.
- Сегодня новые приключения на нее свалятся! – Вздохнув, грустно сказал полицейский.
- Лишь бы позвоночник не сломала, так крутя жопой. – Засмеялся Тимур.
- А что? Тебя это привлекает? – Произнес Леонид, с укором посмотрев на своего партнера.
- Это эстетика, дорогой. И в этом нет ничего предрассудительного, если я отвечу тебе «да, привлекает». Неужели ты думаешь, что кого-то это может не привлекать?
- Я тебя услышал. – Резко ответил Киселев и замолчал.
- Ну, здрасти, еще этого мне не хватало, чтоб ты меня к нашей подруге ревновал.
- Ты спал с женщинами, значит, моя ревность абсолютно оправдана. – Смотря в сторону, обиженно произнес мужчина.
- Лёнь, вообще-то ты тоже спал с женщинами, и я тоже могу начать ревновать. Тем более, когда я подошел, вы здесь сидели и обсуждали ее трусы, я же тебе не закатил сцену по Шекспиру.
- Так ты бы видел, как она села? – Захлебываясь в своем возмущении, начал Леонид, вскидывая руки в сторону дивана, на котором только что сидела Романенко. – Это невозможно было не увидеть.
- Тот, кто не смотрел, тот бы и не увидел. – Спокойно продолжал Тимур. – Но я не вижу ничего плохого в том, что ты увидел. Ты всего лишь увидел, не снял же. – Подытожил он, взорвавшись от гомерического хохота.
- Какой же ты!.. – Воскликнул Киселев, подбирая слова, чтобы не обидеть своего возлюбленного. – Вы оба одинаковые! Мужланы!
- За себя, я абсолютно согласен. Зато посмотри, как второй мужлан, клеит молодого парня. – Прокомментировал тренер, кивая головой на общую подругу.
Влада стояла у барной стойки и держала в руках стакан с виски. Она откровенно соблазняла молодого человека. В этот момент в ней проснулась Шероун Стуон и она четко была намерена провести с этим парнем хотя бы одну ночь из тех пресловутых «девяти с половиной недель». Романенко бросила взгляд на друзей и улыбнулась. Она взяла за руку своего избранника, не отрывавший взгляда от ее прелестей, и повела к столу.
- Дорогие мои, - сказала она, наклонившись к мужчинам, - смею откланяться, потому что моя плоть жаждет надругательств. – Закончила она, засмеявшись и икнув.
- Куда ты едешь?! С ума сошла!? – Закричал Киселев. – Мы его совсем не знаем!
- Точно! – выпрямилась женщина и обернулась на молодого человека, крепко держащего ее за руку. – Тебя как зовут?
- Кирилл. – Улыбаясь и обнимая женщину за талию, ответил парень.
- Готово. Теперь мы его все знаем. Это Кирилл. – Засмеявшись, громко произнесла она, закидывая руку ему на плечо. – Ладно, мы пошли.
- Стой, я заплачу за выпивку и мы вас довезем. – Крикнул Тимур, встав.
-  Хорошо, мы ждем вас на улице. – Ответила Романенко, потянув своего мальчика к себе и страстно поцеловав.
Оказавшись на улице, она выбежала на дорогу и остановила первое попавшееся такси. Влада отдалась сиюминутным чувствам и желаниям, понимая, что это все, что ей на данный момент не хватало. Она перед собой видела его, и поцелуи становились еще более жаркими, видя, что он здесь, он рядом и он по-прежнему к ней небезразличен.

13

Начало учебного года всегда трагично для преподавателей. Кажущийся слишком длинным отпуск всегда заканчивается именно в тот момент, когда учитель только начинает отдыхать. Как бы ни было смешно, но стоит только начать восстанавливать свои нервы и силы, они смотрят на календарь и видят 25 августа, последний счастливый день, а завтра уже наступит педагогическая суета, связанная с перспективными планированиями работы, рабочими программами и еще целым множеством пунктов подготовки документации, которую скинули сверху. «Учить некогда», часто слышится от учителей.
- Ирина Семеновна, - окрикнул ее женский голос, - подождите, пожалуйста.
Ирина обернулась и увидела, как к ней приближается социальный педагог. Она была как всегда с большим начесом, как любили про нее говорить коллеги «целый дом на голове носит», с броским макияжем и в дешевом тряпье, купленном на очередной ярмарке у заброшенного парка.
-Здравствуйте, Екатерина Федоровна, как рада вас видеть. – Слукавила Ира. – Вот и новый учебный год начался. Как будто недавно только выпускной был.
- И не говорите и опять на работу. Как провели отпуск? Ездили куда-нибудь? – Поинтересовалась Екатерина.
- Нет, никуда не ездила. Не успела опомниться, так снова на работу. Был бы отпуск не 56 дней, а хотя бы 90, вот тогда было бы намного лучше. – Засмеялась Ирина. – А вы, как провели отпуск?
- Как всегда на даче. Нынче урожай неважный вышел. Ураган июльский мне всю капусту и картошку побил. Морковка нынче тоже не уродилась. Мне соседка по даче сказала, что еще в конце апреля такой навоз хороший купила, а я тогда пожадничала, не взяла. Так у нее урожай хороший, а у меня мелочь одна. – С досадой поведала женщина.
- Да уж, - протянула преподаватель, - очень плодотворный отпуск, так сказать.
Все эти разговоры об огородах, которые в учительской стояли еще с середины марта, когда коллеги начинали высаживать рассаду и ставить на подоконники не только дома, но и в кабинетах, сильно раздражали Ирину. Казалось бы, директор должен запретить, это же ведь нарушение, но как, если у нее у самой в кабинете за спиной красовались продолговатые ящики с ростками помидоров? И вот уже учебный процесс отходил на задний план, агендой дня становились, у кого, что взошло, на сколько сантиметров, кто какие семена купил, а позднее обмен рассадой, принесенной в полиэтиленовых пакетах. Вроде бы и цель благородная, поделиться с ближним, но ведь все было намного глубже, нужно было продемонстрировать, что и всходы у них лучше, и урожаи хорошие. А как же эти июньские соревнования в похвале своей клубники. У кого больше? Это просто нечто. Не техникум, а просто садоводческое товарищество.
- А как ваши девочки?
- Да, все хорошо, спасибо. Одна работает, вторая учится. – Ответила Ирина, не желая вдаваться в подробности о своей личной жизни.
В сумке раздался телефонный звонок. Ирина несколько секунд поискала его в огромном пространстве ненужного хлама и наконец, найдя, ответила.
- Мама, привет. – Сказала старшая дочь.
- Привет, дорогая. Вчера что-то до тебя не дозвонилась.
- Я хотела к вам сегодня в гости зайти. Можно?
- Ну что за вопросы матери? Позвони Наташе, она дома. Я уже на работу вышла.
- Я не сейчас, вечерком заскочу, чаю попить.
- Позвони младшей, пусть к чаю что-нибудь испечет, поболтаем. – Улыбаясь, сказала женщина, вся в предвкушении сладкого угощения от Натальи.
- Хорошо. До вечера тогда.
Ирина положила трубку, радуясь, что наконец-то они всей семьей смогут попить чай и насладиться обществом друг друга. Не успела она закончить разговор, как телефон снова зазвонил.
- У нас проблемы. – Послышался голос Тамары на другом конце телефона.
- Это может подождать или я срочно нужна? – Серьезно спросила женщина.
- Может. Наверное. Не знаю. Приезжайте, как будет возможность.
Разговоры с управляющей всегда были лаконичными и по существу. Раз она звонила так рано, зная, что начальница может быть занята, то дело того стоило. Ирина быстро справилась с делами, которые еще не успели накопиться за отпуск. Оббежала весь коллектив, чтобы ее увидели и не говорили, что ее на работе не было. Узнала о том, что расписание не готово, учительница по географии на пятом десятке вышла замуж, что педсовет будет послезавтра, что уволились одна уборщица и учитель физкультуры. В принципе ничего нового и интересного, что могло на себе заострить ее внимание. Она быстро зашла к себе в кабинет и вызвала такси.
- Хорошо живем, что после отпуска на такси разъезжаем. – Отметила заместитель директора по административно-хозяйственной части, заходя в кабинет.
- Да уж не жалуюсь. – Ответила Ирина, кладя телефон в сумку и демонстративно застегивая ее.
- Откуда средства, мне интересно? – В том же тоне спросила коллега.
- А почему я собственно должна перед вами отчитываться? Вы из ФСБ?
- Была бы оттуда, точно знала бы уже всю вашу подноготную.
- Ну, вот пока вы не оттуда, сидите, считайте свои ведра, тряпки, а не стройте доводы откуда у меня деньги на такси.
Ирина обошла свою коллегу, слегка задев ее плечом и бросив надменный взгляд.
- И куда это вы намылились, когда рабочий день только начался? – Крикнула ей вслед женщина.
- Директор в курсе, еще не хватало, чтоб меня завхоз контролировал. – Не оборачиваясь, ответила Ирина и вышла из техникума.
Эта война была давнейшей историей, которая своими корнями уходила в то далекое прошлое, когда они вместе пришли работать в это учебное заведение, и положили глаз на одного и того же мастера. В этой неравной схватке победила не Ирина, но и та получила всего лишь краткосрочную интрижку, которая закончилась весьма неудачно. Но при этом завхоз воспылала особой ненавистью к своей коллеге, хотя и была победительницей. При каждом удобном случае, они ругались или просто отделывались небольшими колкостями в адрес друг друга. Все в коллективе знали об их взаимной нелюбви и уже перестали обращать на это внимание.
Начальница вышла из такси, расплатившись, и направилась к Большому Дому. Открыла дверь своим ключом и оказалась в раскидистом саду. Ей казалось, что внутри, на территории, окруженной забором, даже воздух был чище и приятнее. Несколько сладковатый, даже немного пьянящий.
- Тамара, что у нас случилось? – Крикнула она, заходя в Дом.
- Да вот, посмотрите. – Указала управляющая на побитую девушку, которая тихо сидела на стуле и всхлипывала. На лице ее красовался огромный синяк, а губа была сильно разбита и опухла.
- Кто это был? – Спокойно поинтересовалась Ирина, подойдя ближе к девушке и рассматривая побои.
- Она не говорит. Молчит, как в рот воды набрала. – Невзначай бросила Тамара и отошла от стола, чтобы включить чайник.
- Лиза, что ты сделала, что он тебя так избил? – Осторожно спросила начальница.
- Ирина Семеновна, я вам давно говорю, нам нужен охранник. Мы итак долго держимся. Вы понимаете, на одних собаках и электрошоке мы далеко не уедем.
- Погоди, не тараторь, Тома. – Резко оборвала женщина. – Лиза, если ты сейчас не скажешь, то это может повториться с кем-то другим.
Девушка сидела, молча, опустив глаза.
- Лиза, я не буду долго ждать. Говори, паршивка, что ты сделала, за что тебя так избили? – Закричала Ирина учительским тоном, как будто нерадивая студентка не выполнила домашнее задание.
- Тамара, ее в кладовку срочно. Баба Клава, - позвала начальница работницу, - ее сегодня не кормить, давать только воду. Будем ждать, пока заговорит. Я сейчас уйду, из дома никого не выпускать.
Ирина зашла в кабинет и набрала знакомый номер. Но там никто не ответил.
- Надоел! Менять тебя надо, совсем обленился, подонок. – Зло сказала она и дала отбой.
- Тамара! За мной!– Грозно приказала начальница, выходя из дома. – Сегодня перед открытием включи все камеры.
- В комнатах тоже?
- В комнатах особенно. Лизу колите, как хотите. Она не просто так получила так сильно, что-то натворила. Я не для того строила все это и зарабатывала себе имя, чтобы потом какая-то потаскушка мне все испортила.
- А с ней, что делать будем? – Поинтересовалась управляющая.
- Пока не знаю. К клиентам не пускать. Пока не сознается, пусть сидит в кладовке. А там я уже решу, как с ней быть.
- На улицу мы же ее не выкинем?
- Нет, выкинем, язык может развязать и все рассказать, тогда хана нам всем здесь будет. Я подумаю, как с ней быть. Решу все в короткие сроки. Главное, что когда я приду, должно быть все известно, за что ее избил клиент.
Ирина направилась к калитке, но внезапно остановилась. Она посмотрела на собак и задумалась.
- Тамара, с этого дня кормите их один раз в день вместо трех. И…, - она замолчала и обернулась на свою управляющую, - сделай так, чтобы атмосфера в доме была благоприятной. Клиенты сюда идут отдыхать.
Она вышла на улицу и пошла в сторону дороги. Там на попутках она доехала до остановки, рассказав удивительную истории о том, как приезжала навещать старенькую бабушку, которая живет в деревне и одна справляется с хозяйством. Проникнувшись сочувствием, водитель даже не взял купюру, которая была протянута попутчицей. Ирина довольная выбралась из машины и встала на остановке, а тут как раз проезжал ее бывший студент, с радостью довезший ее прямо до дома. Кто бы мог подумать, что эта милая преподавательница, которая расспрашивала о его жизни и вспоминала курьезные моменты во время его учебы, только что приказала запереть девушку в кладовке и посадить ее только на воду. Вряд ли кто-то мог бы поверить в такую жестокость с ее стороны.
- Натусик, мама пришла. – Закричала Ирина, зайдя домой. – А чем это таким вкусным пахнет?
- Привет, мамуль. – Подбежала девушка и кинулась на шею матери, аккуратно ее чмокнув. – Сегодня же Ксения обещала прийти, вот и решила побаловать нас чем-нибудь.
- Какая ты у мамы умничка, это же надо. В кого ты такая у меня благодетельная и воспитанная? – Спросила Ирина, заходя на кухню.
- Как в кого, мамуль? В тебя, конечно. Ты же у нас сама милота.
- Ты моя девочка, дай мама тебя поцелует. – Женщина крепко обняла дочку, про себя еще раз поблагодарив Господа Бога за такой подарок в виде младшей дочери. – Так что ты готовишь?
- Чизкейк, мамуль. – Ответила Наташа, подходя к духовке.
- Это что-то с сыром? – Поинтересовалась Ирина, скидывая с себя одежду и накидывая халат.
- Нет, просто название такое.
- Ой, эти американцы как придумают слова красивые, а что на самом деле там внутри, поди, знай. Надо было что-нибудь наше русское приготовить. Шарлотку, например.
- Мама, перестань, Шарлотка это тоже не русское блюдо.
- Да? Очень интересно, а чье?
- Не знаю, ну не наше точно. Наше это кулебяка, например.
- Да, у наших блюд даже названия суровые. Как будто это что-то противное изначально должно быть.
- И не говори, мамуль. Только не противное, а какое-то грозное что ли. Знаешь, будто тебе угрожают.
В дверь раздался звонок, прервав их размышления по поводу красоты языков.
- Мамуль, ты откроешь дверь, а то мне вытаскивать его уже пора, чтобы не передержать?
Ирина подошла к двери и открыла. На пороге стояла высокая темноволосая девушка с карими выразительными глазами и ямочками на щеках.
- Дочка, как же я по тебе соскучилась! – Сказала Ирина и обняла Ксению. – Проходи. А чего ты своими ключами не открыла?
- Мама, ты же знаешь, что это уже не мой дом, поэтому не могу себе позволить здесь хозяйничать.
- Правильно, здесь хозяйничаю только я. – Засмеялась Наташа и обняла сестру в знак приветствия. – Привет, дорогая. Ты у нас такой редкий гость.
Ксюша открыла сумку и достала оттуда бутылку красного вина.
- У нас сегодня праздник. Есть повод отмечать. – С гордостью сказала она. – Наташ, тащи штопор.
Ирина сразу принесла бокалы из серванта и поставила их на стол.
- Дочка, что случилось? – Удивленно спросила она, опустившись на стул.
- Мамуль, у меня для тебя подарок. Закрой глаза и вытяни руки.
Ирина повиновалась просьбе дочери и с нетерпением ждала, что же это будет, про себя гадая.
- Можно открывать? – Спросила она, почувствовав, что в руках у нее лежит что-то легкое и продолговатое.
- Да, открывай. – Засмеялась Ксения, сжав от счастья руки.
Женщина не поверила своим глазам, когда увидела, что в руках у нее лежит красный диплом. Она трясущимися руками открыла его и увидела, что он принадлежит ее дочери. Слезы счастья появились на ее глазах.
- Мама, я не хотела тебе говорить, но я восстановилась в медицинском университете и закончила его с красным дипломом. Это я сделала для тебя и ради тебя в первую очередь.
- Моя доченька! – Закричала она, обнимая Ксению. – Как же я тобой горжусь! Ты полная моя копия! Такая же хваткая!
Ирина заливалась слезами и по очереди целовала обеих своих дочек, то и дело, приговаривая, насколько она счастлива. Ее сердце бешено стучало, готово было выскочить наружу от счастья. Именно в этот момент она понимала, что пусть она и одинока, как женщина, но зато у нее есть самое главное в жизни счастье – это ее дочери, которые стремятся во всем радовать свою мать.

14

Маша сидела за письменным столом и со скучающим видом смотрела в окно вместо того, чтобы выполнять домашнюю работу. Последний выпускной класс всегда является финишной прямой, где ты покажешь свои способности и знания, и только переступив эту черту, можно будет понять, куда двигаться дальше. Кто-то, имея превосходные знания, сдаст ЕГЭ и отправится в престижный ВУЗ, кто-то сдаст не очень и тогда его дорога либо в ВУЗ на внебюджет, либо в колледж, но с именем и репутацией. А вот если завалить выпускные экзамены и сдать их на «неудовлетворительно», то аттестат за девятый класс в зубы и пошла красивой походкой в какой-нибудь слабенький техникум, где вечный недобор и берут всех подряд. И все это вообще никак не волновало молоденькую девушку, неровной поступью подходящей к выбору вектора своей будущей профессиональной жизни.
- Маша! – Крикнула Марина в дверях, да так сильно, что дочка вздрогнула. – Делай уроки!
- Ой, достала уже, кикимора старая! – Буркнула себе под нос девушка и опустила голову, чтобы начать писать.
Она смотрела в учебник невидящим взглядом и пыталась сосредоточиться на учебе, но мысли никак не хотели слушаться и снова расползались по разным углам ее серого вещества.
- Мальчики! – Послышался ласковый голос матери из кухни. – Бегите кушать! - Саша и Вася, обгоняя друг друга, кинулись к столу, весело смеясь.
Прошел почти месяц, как он переехал к ним домой и сразу же стал вести себя на правах хозяина. Александр без стеснения демонстрировал свою любовь к Марине, что чрезвычайно раздражало девушку. Она даже пыталась завлечь его, соблазнить. Частенько расхаживала в коротких футболках и всячески подавала сигналы маминому ухажеру. Ей хотелось доказать, что она лучше, чем ее мать. Мария ненавидела ее всей душой за предательство памяти отца, за постороннего мужика в доме, за ее внешний вид, за ее голос.
- А мне порция не полагается? – Спросила она, облокотившись на косяк двери.
- Ты сделала все уроки, чтобы садиться за стол? – С укором спросила Марина.
- А если мне много задали, то значит, я сегодня должна голодная лечь спать? – С вызовом произнесла девушка, явно желая конфликта.
- Нет, сделаешь больше половины, сядешь и покушаешь. – Спокойно ответила женщина, не обращая внимания на тон дочери.
- А его ты за что кормишь? – Воскликнула она, выхватив тарелку из-под носа мужчины. – За то, что он ежедневно полирует твое старое никому ненужное тело?
Точным ударом женщина повалила девушку на пол. Тарелка вылетела из рук и с грохотом упала. Саша подскочил, чтобы удержать свою возлюбленную.
- Как ты смеешь, дрянь, говорить мне такое? – Закричала истерически Марина.
- Всё, дорогая, успокойся. – Тихо сказал мужчина, обнимая ее за плечи.
Мария лежала на полу с растрепанными волосами и держалась за щеку.
- Вставай, Маша, давай я тебе помогу. – Наклонившись, сказал Саша.
- Убери от меня свои жалкие ручонки, нищеброд. Ты думаешь, я не знаю, почему ты с ней? Да потому что она тебя обеспечивает, а ты сюда приехал из какой-то Муркиной задницы и сразу на все готовое.
- Не говори так, я люблю твою мать. – Также спокойно продолжал он, помогая ей встать.
- Я тебе этого никогда не прощу! Ты слышишь! Ты мне больше не мать! – Закричала девушка и вылетела из квартиры, хлопнув входной дверью.
Марина тяжело опустилась на стул и, обхватив голову руками, расплакалась. Она рыдала, не зная, что делать дальше, как быть с несносным характером дочери и была благодарна Саше, что он несмотря ни на что рядом с ней, поддерживает ее, как может и старается уладить ее конфликт с Марией.
- Прости меня за нее, дорогой. – Прошептала она, вытирая слезы.
- Не думай об этом. Это юношеский максимализм, ничего страшного. Это пройдет.
- Мама, она вернется? – Тихо спросил Василий.
И только в этот момент Марина вернулась в себя и поняла, что все это время на кухне сидел ее младший сын и был свидетелем всей этой жуткой ситуации. Он не плакал, но был жутко напуган.
- Конечно, сынок. – Улыбнулась женщина и раскрыла свои объятия для сына. – Куда она денется, мой дорогой? С таким характером ей будет очень тяжело жить в этом обществе. Проглотит и даже не подавится ею.
Последние слова Марина прошептала очень тихо, еле слышно. И от осознания того, что ее дочь стоит на краю обрыва и вот-вот сорвется, ей стало страшно. Она испугалась за то, что не смогла ее воспитать с достоинством. Женщина, молча, гладила по голове сына и была где-то далеко, потерянная, расстроенная, раздавленная, с опустившимися руками и незнанием, как быть дальше.

Маша сидела на заброшенной стройке и курила. На щеке горел след от ладони матери. Девушка не могла не злиться на нее, будучи твердо уверенной в своей правоте. «Променяла родную дочь на постороннего мужика», негодовала она. «Илюша, Илюша!», коверкая голос и гримасничая, изображала она Марину, «Предательница. Любила она отца. Ага! Как же! Актриска из третьесортного театра, вот она кто!» Девушка выкинула окурок и сплюнула. Дико хотелось пить, а Роберта все не было. Начинало темнеть, но Мария твердо решила дождаться своего возлюбленного. На голову упала капля, за ней другая. Начался ливень. Она забралась вовнутрь, чтобы укрыться от дождя. Сентябрьские ночи уже не радовали своей теплотой. Ей стало зябко и страшно. Где-то вдалеке послышался звук подъезжающей машины. Она выглянула в оконный проем и увидела, как возле стройки остановилась вишневая пятерка. В этот момент она по-настоящему испугалась, потому что не знала, кто это был.
- Маш! – Крикнул знакомый голос и свистнул. – Выходи! Я приехал!
Не успел Роберт договорить, как Мария уже спрыгивала с козырька над подъездом на рядом стоящие блоки.
- Я так испугалась, что ты не приедешь. – Прошептала она и прижалась дрожащим телом к парню.
- Ты замерзла, садись в машину согреешься. – Ответил он и подтолкнул ее к своему автомобилю.
- Ты себе не представляешь, что сегодня было. Эта тварь меня ударила при всех только потому, что я попросила у нее еды.
- Не понимаю, чего ей не хватает? И бабки есть и мужика себе нашла? Что опять не так-то? – Поинтересовался парень, что-то пытаясь разобрать в руках.
- А этот ее мужик? Представляешь, клеился ко мне. Я еле отбилась от него. Конечно, зачем ему та старая кляча, когда рядом такая молоденькая, как я. – С гордостью сказала она, убрав волосы с лица.
- Отвечаешь? – Рассерженно переспросил парень, наклонившись к ней. – Этот мясник приставал к тебе? – Глаза налились кровью, и он больно сжал ее руку.
- Говорю тебе, я его отшила. – Испуганно ответила девушка, не ожидая такой реакции от парня. Она высвободила свою руку и увидела красный след. – Ну, вот еще и на руке следы от пальцев. – Раздосадовано сказала она.
- Я убью его. – Зло произнес Роберт и закурил. – Разрублю его на куски самого, как он делает каждый день с мясом.
- А ты это здорово придумал. – Засмеялась девушка. – Не шутишь? Ты бы так ради меня сделал? Даже убил бы? – Защебетала Мария, прижимаясь к своему возлюбленному.
- Ради тебя я готов на все. – Прошептал он и, взяв ее за подбородок, нежно притянул к себе, чтобы поцеловать.
Они наслаждались друг другом так, как могут делать только подростки. Наивно и в тоже время по-взрослому серьезно. Каждый из них пытался передать все те эмоции, которые у них были внутри. Иногда изображая страсть и наслаждение, а иногда и вовсе не приходилось играть выбранную роль. Та животная ненасытность, присущая им в таком возрасте, выходила наружу и красовалась всей своей неприкрытостью. В этот момент, девушка понимала, что она в нем заинтересована. Она старалась изо всех сил, чтобы доставить ему такое удовольствие, после которого он не сможет ей ни в чем отказать. Женская хитрость, которую впитывают в себя с молоком матери. Как ни странно, она слишком рано поняла, что такой метод воздействия на мужчин может быть весьма успешен, и если бы на ее пути встретился «правильный» человек, то вполне возможно она смогла бы добиться больших успехов в своей жизни, но, к сожалению, этому не было суждено сбыться.
- Бобби, - прошептала она, выдыхая сигаретный дым. Она откинула спинку переднего сиденья и полулежала, закинув ноги на панель. – Ты по-серьезке говорил, чтоб убить мамкиного хахоля?
Роберт, молча, курил и всматривался в ночную даль, думая о чем-то своем.
- У меня есть отличная идея! Ты убьешь ее! Хочу как-нибудь зверски, чтобы она потом смотрела на меня из ада и понимала, что не нужно было поднимать на меня руку. – Девушка замолчала и глубоко затянулась. – А свалим все на него. Как будто это он ее убил. Одним выстрелом от двоих избавимся. Я знаю все пароли от ее карточек и от сейфа в ее комнате тоже. Она не доверяет банкам и все хранит дома. Пока она еще будет жива, я сниму все деньги, и мы с тобой свалим из этого вонючего районного городка.
Как только речь зашла о деньгах, Роберт прислушался к своей собеседнице.
- Сколько у нее денег? – Заинтересованно спросил он.
- Не знаю даже. Но точно не две копейки. Все ее имущество записано на меня и моего брата. Мне 18 через год, а значит совсем скоро я стану хозяйкой ее бизнеса и трех квартир. – Проговорила она и громко засмеялась.
- А что с Васькой делать?
- Кхм, - задумалась девушка, - от него тоже нужно как-то избавиться. Он мне вообще никто, плевать на него. Хочешь, тоже убей, ну или оставь его на помойке, как кота, может кто-то подберет. Мне все равно.
Роберт всматривался в красивые миловидные черты лица девушки и не понимал, откуда в ней столько жестокости. Она всегда росла в любви, в достатке, а в результате сейчас сидит и планирует, как оберет свою мать, да еще и отправит ее на тот свет. Но ему сейчас нужны были деньги, и делать было нечего, только как соглашаться на это преступление, которое ему нужно было тщательно продумать.

Маша вернулась домой за полночь, тихо отворив дверь, и на цыпочках пробираясь к своей комнате. В кухне включился свет.
- Где ты была? – Грозно спросила Марина.
- Мамулечка! – Завопила девушка, бросаясь, матери на шею. – Прости меня, пожалуйста. Я такая идиотка. – Рыдала она, обнимая женщину и покрывая ее поцелуями. – Прости меня, я все заслужила. Прости, что я тебя расстроила и что всегда тебя расстраивала. Теперь я  поняла, что никому кроме тебя, моей родной мамочки, не нужна.
- Моя доченька. – Растроганно ответила женщина и растаяла от нежности к своей девочке. – Прости меня, пожалуйста, что я так груба была с тобой. Я не понимала, что нужно ласково, аккуратно, а я напролом перла и ругала тебя. Ты не заслуживаешь такого обращения, моя дорогая. – Раскаиваясь в своем поведении, плакала Марина, причитая.
- Ты меня простишь, мама! – Театрально спросила девушка, бросив на мать жалостливый взгляд.
- Моя ты девочка. Как я могу на тебя сердиться? Ты же вся моя жизнь. Иди, прими горячий душ, а я согрею тебе покушать, а то ты наверняка голодная.
Девушка зашла в ванную комнату победительницей. Теперь у нее было несколько дней, чтобы провернуть весь свой коварный план мести.

15

Голова разрывалась, словно на части, и несколько шумных обезьянок играли на барабанах внутри черепной коробки. Казалось, что вот-вот она лопнет и оставит после себя огромное мокрое пятно. Влада с трудом открыла глаза. Яркий свет из окон ослепил ее и заставил сильно зажмуриться. Она запустила пальцы в растрепанные волосы, пытаясь хотя бы немного заглушить головную боль. Из ванной донесся звук включенного душа. Романенко приподнялась на локте, не понимая, где она находится, оглядела комнату. Приподняв одеяло, обнаружила себя обнаженной. И только в этот момент она вспомнила, чем закончился вчерашний вечер. Вскочив с постели, она натянула на себя платье, которое валялось на полу. Долго искала свое белье, но нашла только лишь трусики. «Неужели я его сняла еще в такси вчера?», подумала она и встала с колен. Звук воды прекратился, и сразу же стало понятно, что вчерашний самец сейчас предстанет перед ней во всей своей красе. Влада схватила сумку и туфли в руки уже на бегу. Аккуратно прикрыв за собой входную дверь, она вылетела на лестничную площадку. Не рискуя останавливаться, чтобы дождаться лифт, решила спускаться по лестнице. «Забыла уже, как давно так бегала, да еще и босиком», коря себя, подумала женщина, выбежав из подъезда. Она быстро надела на себя босоножки и, поправив волосы, быстрым шагом направилась в неопределенном направлении, все еще не понимая, где она находится. Навстречу к ее счастью ехала машина такси.
«Надеюсь, этот мальчик меня не ограбил?», думала Влада, открывая свою сумку в поисках денег. «Пусто, твою мать!», воскликнула она от негодования. Водитель посмотрел на нее в зеркало заднего вида. Женщина мило улыбнулась, а про себя выругалась крепкими ругательствами. «Хотя с другой стороны, он взял плату за его использование. Владик, считай, что ты заплатила за съемного мальчика»
- Извините, пожалуйста, вы не могли бы одолжить мне свой телефон для звонка. Мой разрядился. – Соврала полковник, обратившись к таксисту. – Спасибо огромное.
Романенко набрала номер и нервно ждала, когда эти надоедливые гудки прекратятся.
- Привет. Это я. – Быстро сказала женщина, уткнувшись в окно. – Я тебя прошу, не начинай сейчас. Ты у себя? Спустись вниз, оплати такси, этот молокосос вытащил все деньги из сумки. Давай, я подъеду буквально через пятнадцать минут.
Когда машина въехала во двор общежития, на улице уже стоял Киселев и ждал свою коллегу. Он наклонился и протянул пару купюр, небрежно кинув, «Сдачу на кофе себе оставьте».
Романенко вышла из такси и медленно пошла к общежитию, не обращая внимания на своего друга, который ее уже практически догнал.
- Романенко, ты совершенно сошла с ума! Как ты могла вчера уехать неизвестно с кем, не дождавшись нас? – Начал причитать Леонид.
Женщина остановилась, оттянула платье, чтобы прикрыть хотя бы немного ноги, посмотрела на своего друга и улыбнулась.
- Лёнь, такая погода прекрасная. Вот-вот начнется новый учебный год. Считай, что я попрощалась с летним отпуском и морально подготовилась к работе.
- Таким образом? – Воскликнул мужчина, недоумевая.
- Ты себе просто не представляешь, каким именно образом. – Ехидно ответила она, входя в общежитие.
- Уволь меня от подробностей. – Тихо сказал Киселев и подтолкнул подругу вперед.
Романенко вошла в свою комнату и не обнаружила вчерашнего беспорядка, который она оставила после себя, собираясь в клуб. На столе стояла тарелка с яичницей, пожаренной на сале, и пустая кружка.
- Ты мне сделал завтрак, дорогой? – Воскликнула Влада и, обернувшись, посмотрела на Леонида.
- Давай быстро в душ иди, смой с себя ночной срам и садись завтракать. Я тоже еще не ел, ждал тебя. – С укором сказал коллега и кинул в нее полотенце.
Романенко обняла его крепко, в очередной раз, поблагодарив небеса за такой подарок жизни, и, взяв банные принадлежности, отправилась в душ.
Она жадно отправляла вилку за вилкой себе в рот, наслаждаясь той изумительной едой, которую мог готовить только Киселев.
- Так вкусно готовил только Олег, но ты, как человек лучше, поэтому твоя еда вкуснее. – Не отрываясь от тарелки, сказала Влада, придерживая полотенце на голове, чтобы не упало.
- Не нужно меня ставить на одну ступеньку с твоими бывшими, милочка. Я на порядок выше их всех вместе взятых. – В том же тоне ответил мужчина. – Давай чашку свою, я налью кофе.
- Ты знаешь, насколько я помню, он был молод и хорош собой. – Начала полковник, закатив глаза, как будто вспоминая картинки прошлой ночи. – Но, несмотря на свой возраст, впечатлил меня. И техника и размеры, и даже, я скажу тебе…
- Романенко, я тебя прошу, хватит! – Закричал Киселев. – Я не помню, чтобы спрашивал у тебя что-то.
- Завидуешь? – Засмеявшись, поинтересовалась женщина и ущипнула коллегу. – Знаешь, что он еще делал? Ты себе просто не представляешь. А я тебе все равно расскажу. – Смеялась она и уже от щипания перешла к щекотанию, которого так боялся Леонид.
Он подскочил и, прижимая руки к телу, пытался остановить свою подругу, которая то и дело наступала на него. Киселев наткнулся на будильник, который стоял на полу возле кровати и, не удержавшись, с грохотом упал на кровать. Он, пытаясь ухватиться за свою подругу, чтобы удержаться на ногах, схватил ее за руки. Они вместе упали, весело смеясь. Полотенце, в которое была замотана Влада, скользнула по голому телу. Романенко почувствовала, как его сильная рука коснулась ее мягкого бархатистого тела. В нем проснулся мужчина, которого он давно пытался в себе убить. Он сжал ее талию и крепко прижал к себе, притянув коллегу. Она поддалась сиюсекундному порыву и потянулась, чтобы поцеловать мужчину, ощущая, как что-то твердое впилось ей в бедро. Не успела она коснуться его губ, как он тут же оттолкнул ее и быстро встал с кровати.
- Почему? – Удивленно спросила она, подбирая полотенце, чтобы скрыть свою наготу.
- Я не могу. – Ответил он, отвернувшись.
- Как не можешь, если я почувствовала, что ты не просто можешь, но и хочешь? – Оскорблено поинтересовалась Влада, вставая и пытаясь обнять Леонида. – Перестань сопротивляться своему мужскому началу. – Прошептала она, целуя его шею.
- Хватит! – Крикнул он и резко ее оттолкнул. – Я люблю другого и никогда его не променяю на тебя или на какую-нибудь другую женщину.
Романенко стояла с ужасом смотрела на своего приятеля и не понимала, как мужчина в самом расцвете сил может осознанно отказываться от близости с женщиной. Она взяла себя в руки и села за стол.
- Представляешь, убегала так быстро, что забыла свой бюстгальтер. Точнее я его попросту не нашла. – Спокойно, как ни в чем, ни бывало, сказала Влада, делая небольшой глоток кофе. – Жалко, я его недавно купила, еще толком даже не поносила.
Леонид, молча, посмотрел на женщину и, не сказав ни слова, вышел из комнаты. Они не виделись несколько дней. Киселев уезжал на курсы, о которых она узнала, только выйдя на работу. Романенко старалась не думать о том, что произошло между ними, тем более, что там собственно ничего и не произошло, точнее не успело произойти. «Почему-то мне кажется, был бы на его месте Тимур, то для него это ничего бы не стоило. Но Лёня совсем другой. Совестливый какой-то. И как он до генерала МВД дорос?», размышляла про себя полковник, «Может, поэтому и дорос, что такой принципиальный и неприступный».

Романенко сидела на кафедре у себя за столом и что-то быстро печатала. В сумке разрывался телефон.
- Да. – Резко ответила женщина, удивившись, что когда-то всегда прибавляла свою фамилию, когда снимала трубку.
- Мамуль, поздравляю тебя с началом учебного года! – Зазвенел тонкий голосок Полины.
- Спасибо, доченька. – Растаяла Влада. – И тебя с Днем Знаний. В последний раз в школе на линейке стоишь.
- Я сегодня такое трогательное стихотворение читала со школьного крыльца. Многие прослезились даже. Жалко, что тебя не было.
- Да, Полюшка. – Вздохнула полковник. – Видишь, как в жизни получается, что маму отправили по долгу службы далеко, и я пропустила почти все. Но раньше на 1 сентября я всегда была рядом с тобой.
- Мамуль, ничего страшного. Я же все понимаю. Сегодня и теть Света приехала и Настя с Богдашкой тоже. Бабуля, конечно же, как всегда была. А ты моя самая большая гордость. – Резво сказала девушка. – Ладно, я не могу долго разговаривать, бабушка зовет. Мне сегодня нужно с ней сходить в поликлинику.
- Ты моя самая большая умница. – Нежно ответила Влада. – Я тебя очень сильно люблю.
- Я тоже тебя люблю, мам. Пока.
Романенко нажала на отбой и почувствовала угрызения совести за то, что променяла дочь на службу, а ведь на работе памятник еще никому не поставили. «Спишут в тираж и через три дня забудут. А дочь там, а я здесь», прошептала Влада и вгляделась в окно. Курсанты стройными рядами заходили в университет. Полковник улыбнулась сама себе, понимая, что эта жизнь ей нравилась намного больше, чем работа в отделе или, тем более в прокуратуре. «Ничего, сейчас окончит школу, приедет поступать в Москву. Будет со мной жить», успокоила себя женщина и вернулась к набору текста.
- Влада Витальевна. – Обратился к ней рослый мужчина с густыми немного поседевшими усами. – У нас есть небольшая проблема. Лидия Владимировна была вынуждена уехать на пару месяцев. У нее мать тяжело заболела. Не могли бы вы подхватить четвертый курс на время ее отсутствия.
- Иван Николаевич, вы же знаете, как я не люблю читать за кого-то, тем более не свой предмет, тем более на время. – Недовольно ответила полковник декану.
- У нас форс мажор, у них сегодня уже стоят пары, а преподавателя нет. Она уехала ночью, а мне сообщила только утром. – Громовым голосом сказал мужчина. – У всех остальных преподавателей итак часов под завязку.
- Так и у меня не одна ставочка! – Воскликнула Романенко. – Или что, я по- вашему лошадь ломовая? Может мне и домой вообще не уходить, здесь, на кафедре мне раскладушку поставите, я тут спать буду?
- Влада Витальевна, я не собираюсь это выслушивать. Вы сейчас идете на пару на четвертый курс и читаете им лекцию. Я их уже предупредил и они вас ждут в аудитории. А завтра я уже буду думать, кого мне закреплять за ними, раз вы тут рогами упираетесь. – Твердо ответил мужчина, уходя.
- Какими еще рогами? – Закричала Влада. – Я что, по-вашему, овца?
- У овец маленькие рожки. Это точно не про вас. – Ответил декан и закрыл за собой дверь.
- У вас такие высокие отношения, Влада Витальевна. – Засмеявшись, сказала младший научный сотрудник, сидевшая за соседним столом.
- Вас забыли спросить. Сидите и печатайте, не отвлекайтесь, а то потом ошибка на ошибке в методичках. – Резко оборвала ее Влада. – Будет тут еще сидеть ёрничать. – Возмущенно бурчала про себя полковник, собирая бумаги со стола. – Какой там вообще предмет? Черт! Это ж надо, четвертый курс в другом корпусе занимается. Это снова выходить из университета, идти в соседнее здание. Вот придумал же этот Иван Николаевич. Как же меня все это раздражает. – Не унималась она, уже выходя из кабинета.
Звонок возвестил о начале пары. Все курсанты разошлись по аудиториям в ожидании своих преподавателей. Романенко твердым шагом шла по коридору на пару, замещать свою коллегу.
- Здравия желаю, товарищи курсанты.
- Здравия желаю, товарищ полковник. – Чеканя слова, сказали курсанты хором.
- Вы можете занять своим места, и мы начнем с вами нашу лекцию. Так сложились наши с вами обстоятельства, что на время отсутствия Лидии Владимировны, я буду читать вам курс гражданского права… - Остановилась Влада, переведя взгляд на одного из парней. Она всматривалась в его лицо и не могла вспомнить, где его видела. Он смотрел на нее и улыбался, но в то же время она рылась в своей памяти и не могла отыскать это лицо. – Тема сегодняшней лекции будет следующая, открывайте свои тетради… - Романенко села за стол, чтобы включить компьютер. В этот же момент до ее слуха донеслись странные звуки с интерактивной доски. Она обернулась и увидела себя с мальчиком, с которым уехала с клуба. «Так вот откуда мне знакомо его лицо», пронеслось у нее в голове. Влада медленно приподнялась со стула и посмотрела на экран, понимая, что это конец ее карьеры, все курсанты видят, как один из них ее имеет во всех непотребных позах. И они это не просто видят, а прямо на паре, через программу, включающую проектор через телефон. Она сложила руки на груди и обернулась к курсантам, у которых просто открылись рты от увиденного. Один парень с последней парты вскочил и стулом со всего размаху снес проектор, прикрепленный к потолку. В нем она узнала того самого мальчишку из спортзала, который так настойчиво пытался с ней познакомиться, но был грубо отшит. «Как же она не поняла, что этот из клуба тоже курсант этого университета. А он, видимо, ее узнал и специально заснял все», решила она. Все сидели, молча, и смотрели на нее. Она стояла перед ними и не знала, что сказать».
- Вы, кажется, у меня забыли вот это. – Сказала парень, подходя к ней и кладя на стол красивый кружевной красный бюстгальтер.
- Странно, я его тогда не нашла. – Спокойным голосом ответила она.
- Он был на люстре. – В том же тоне ответил он.
- Замечательно. – Улыбнувшись, прокомментировала женщина, понимая, что капельки пота выступили у нее на висках.
Курсант отвернулся от нее и направился к своему месту походкой победителя. Влада понимала, что, если она сейчас уйдет с лекции, то проявит свою слабость, если продолжит вести пару, как ни в чем ни бывало, то предстанет перед всеми, как гулящая женщина средних лет, снимающая молодых мальчиков по клубам.
- Итак, записывайте тему сегодняшней лекции. – Вздохнув, сказала она, поправив китель. – Конечно, я хотела бы вам показать презентацию, но, к сожалению, проектор перестал работать.
- Сгорел от вашего жара на видео. – Прокомментировал курсант. – А я вам скажу, она еще та штучка. – Обратился он ко всем, показывая большой палец.
Романенко сжала кулаки, желваки заходили по щекам, она сдерживала себя изо всех сил, чтобы не сорваться и не быть уволенной по статье.
- Я вам всем советую. Она просто бомба. – Продолжал он.
Перед ее глазами предстал Тулиев, рассказывающий всем в классе, как он переспал с их одноклассницей Катей. Глаза налились кровью. Она обошла стол и медленно стала подходить к нему.
- Слышь, Вадик, а тебя она отшила. Ты, видать, не ее формат был. – Захохотал он на весь класс.
Но Вадим ее опередил. Он бросился на одногруппника с кулаками, завязалась драка, все кинулись их разнимать. Парты и стулья полетели в разные стороны. Романенко подошла к дерущимся.
- Отставить! – Приказным тоном сказала она.
Вадима сняли с Кирилла. Оба в разорванных рубашках и с побитыми лицами с ненавистью в глазах, смотрели друг на друга, тяжело дыша. Полковник подошла к «клубному» парню. Он лежал и не вставал. Она наклонилась к нему, чтобы вглядеться в его глаза. Он испуганно смотрел на нее, потому что не знал, что от нее ожидать. Полковник протянула ему руку, чтобы он поднялся.
- Все-таки поняла, что такого, как я тебе больше не найти. – Улыбаясь, ответил он, вытирая кровь с губы. – Так и быть я согласен спать с тобой регулярно, но если только ты поставишь мне зачет, ну или будешь помогать с другими преподами. Сама понимаешь, спать с женщиной в твоем возрасте, должно иметь хоть какой-то мотив, а так…
Романенко стояла, смотрела на него и молчала, слушая, что он еще хочет ей сказать при всех.
- Ты же для этого подала мне руку, чтобы я встал? – Все еще играя на публику, продолжал парень.
- Нет. Потому что я лежачих не бью. – Ответила Влада и со всего размаху ударила парня лбом в переносицу. Он упал на парты, разбрызгивая кровь по всей аудитории.
Полковник выходила из университета, понимая, что дороги обратно уже не будет. Случайная связь испортила ей карьеру и, возможно, жизнь. Ее уволят за аморальное поведение. В лучшем случае все пройдет тихо, в худшем она станет достоянием общественности и ее покажут на программе Малахова, выясняя, зачем же преподавательница совратила своего студента. Хоум видео посмотрят сто миллионов человек, оценивая все там происходящее. А ведь она в тот момент, будучи накаченной спиртным, была уверена, что занимается сексом с Ним, она видела Его лицо, чувствовало Его тело, Его поцелуи, Его объятия, а на деле оказалось все намного прозаичнее.

16

Ирина сидела в своем кабинете в Большом Доме и что-то писала в блокноте. На мгновение она задумалась над тем, каким был долгим и тернистым путь к этой жизни. А нравилась ли она ей? Ведь, по сути, она была сутенершей, но почему-то не хотела в этом признаваться самой себе. Куда приятнее было осознавать, что многим дала крышу над головой, бесплатную медицинскую помощь и пропитание. Но в обмен на самое дорогое, что может быть у человека – на свободу. Все их паспорта лежали у нее в сейфе, и никто не мог уйти тогда, когда бы им этого захотелось. Ее радовал тот факт, что, будучи недалекими по своему характеру, обитатели этого Дома не задумывались об уголовной ответственности, к которой можно было привлечь их Хозяйку. Они словно животные, довольствовались малым, им нужно было утолять лишь естественные животные потребности, и этого было для них вполне достаточно.
- Тамара! – Крикнула женщина, приоткрыв дверь. – Иди сюда!
Она оставила дверь открытой и тяжело опустилась на кожаный диван. Встряхнув пальцами свои жесткие локоны, она закатила глаза и запрокинула голову на спинку. Как будто она ощущала на себе весь груз проблем, свалившийся на нее, и она не знала, как его с себя скинуть и не нанести вред самой себе.
- Что там с Лизой? – Спросила она, не открывая глаза, почувствовав присутствие Тамары.
- Она украла у него деньги. – Спокойным голосом ответила управляющая. – Я нашла их у нее под матрацем.
- В принципе, я не удивлена, что так и было. Просто так он не стал бы ее избивать. У нас приличное заведение. – Произнесла женщина и встала с дивана.
- Здравствуй, любовь моя. – Сказала она, дождавшись ответа на ее звонок. – Мне нужно моих подопечных вывести куда-нибудь на экскурсию. Ты же понимаешь, нужно проводить какую-то воспитательную работу. – Она улыбнулась и пристально посмотрела в глаза своей управляющей. – Да, хорошо. Сегодня днем можно будет? Хорошо. Я сейчас их всех соберу. Да, Клавдия Ильинична с ними поедет. Нет, милый, у меня много дел, совершенно нет возможности. Я тебя тоже, дорогой.
Ирина положила трубку и снова села за свой письменный стол.
- Что стоишь? Мать свою зови сюда. – Грубо сказала она и бросила грозный взгляд на Тамару.
Когда женщина стояла перед своей хозяйкой, Ирина выдержала минутную паузу, наполненную гнетущим молчанием.
- Ты сегодня со всеми едешь в музей на окраине области. Позаботься о том, чтобы все были накормлены и напоены, выпивку с собой брать нельзя. Вы выезжаете в двенадцать часов. На дорогу подъедет автобус, специальный для вас, и повезет всех по назначению.
- Но я еще… - Замялась женщина, вытирая пот со лба.
- Рот закрой! – Грубо оборвала ее Ирина. – Я тебе слово не давала. Здесь пока я плачу деньги, а, как известно, кто платит, тот заказывает музыку. Иди и собирай котомку. Через полтора часа выезжаете. Все должно быть готово. Когда последний раз кормила собак?
- Вчера, как вы и приказали. – Быстро ответила женщина.
- Отлично. Все. Можешь идти. Тамара, останься.
Женщина поспешно вышла, плотно закрыв за собой дверь. Тамара, тучная и строгая, как гора стояла перед столом и ждала указаний.
- Скажи всем, что у них культурная программа, одеты должны быть, как того требует случай, скромно и аккуратно. Пить спиртные напитки не разрешается, они вернуться и еще будут работать.
- Что с этой делать? – Спросила управляющая, махнув головой в сторону кладовой.
- Она останется. Подготовь все. Как обычно. – Бросила женщина как будто невзначай. – Можешь идти.
Старый автобус подобрал молодежную группу с воспитательницей во главе и отправился по пыльной дороге в дом-музей, где можно было увидеть всю жизнь и историю в фотографиях знаменитого земляка.
Хозяйка сидела у окна на кухне и без интереса смотрела на рвущихся в вольере голодных собак. Управляющая стояла рядом и собирала недельные очистки в большой пакет.
- Это обязательно делать здесь? – Закричала Ирина и больно ударила женщину, что у той все выпало из рук. – Вонь стоит на весь Дом!
Тамара быстро все собрала с пола и вышла на улицу, извиняясь за свое скудоумие.
- Давай быстрее, у нас не так много времени! – Крикнула она ей вслед и направилась к своему кабинету.
Она набрала комбинацию цифр на дверце сейфа и открыла его. Достала стопку паспортов, нашла нужный, положила все обратно, а его оставила на столе. Ирина аккуратно его открыла, пробежалась по нему глазами, убедившись, что достала именно тот, что ей был нужен. Надела перчатки. Осторожно отрывая каждую страницу, старалась рвать как можно мельче. Вторую страницу пришлось разрезать ножницами. Она собрала все со стола и сложила в глубокую вазочку из  богемского стекла. Достала из верхнего ящика зажигалку, забытую Артемом. Щелчком добыла огонь и подожгла содержимое красивой посуды. Яркое пламя заиграло синими язычками, поглощая бумагу, одну из самых важных в нашей жизни, жадно пожирая каждый маленький кусочек и превращая его в пепел. Ирина сняла перчатки и вышла из кабинета, оставив дверь приоткрытой.
- Тамара, оставь все, и пойдем со мной. – Сказала хозяйка, выйдя на крыльцо и выбрасывая использованные перчатки в большой пакет с очистками.
Управляющая повиновалась приказу и последовала за женщиной.
Они вошли в кладовую. На грязном полу возле ведра, в которое девушка испражнялась, лежала Лиза. В маленькой комнатке царил соответствующий спертый воздух, наполненный запахом мочи и фекалий.
- Подними ее и свяжи. – Прерывая дыхание, сказала Ирина. – Затем вынеси ведро.
Лиза полусидела, облокотившись на старый ковер, скрученный в большой рулон. Она закатила глаза от бессилия. Губы потрескались от сухости, потому что уже несколько дней ей не давали воду.
- Ну что ты скажешь мне в свое оправдание, моя девочка? – Начала Ирина, присаживаясь на стул. – Это значит твоя благодарность по отношению ко мне? Я тебя подобрала с улицы, дала тебе кусок хлеба, кров, работу, а ты решила мне навредить? Обворовывать клиентов. Ты же знаешь, что такое делать у нас запрещено. Я же четко знакомила вас со всеми правилами Дома, и ты подписала документ, что обязуешься следовать Уставу. Три года ты жила и ни в чем не нуждалась, что же сейчас произошло? Чем ты была недовольна, моя девочка? Что Ирина Семеновна сделала не так?
Лиза сидела и молча, смотрела на женщину. Из полу прикрытых глаз потекла маленькая слеза. Сухие губы немного шевельнулись, чтобы что-то произнести, но голоса не было.
- Что же ты молчишь, детка? Отвечай. Ты же меня «мамой» называла? Говорила, что ближе меня у тебя никого нет, а на деле как оказалось? Ты решила обокрасть клиента, чтобы сбежать отсюда? Тебя поймала бы полиция, и ты пошла бы на сделку со следствием и все выложила бы, как на духу, а твоя «любимая мамочка» отправилась бы в тюрьму на долгие-долгие годы. Но видишь, как получилось, интересно. Тебя поймали за руку, да возблагодарит Господь этого святого человека, уберегшего меня от такого будущего, и ты получила то, что заслужила.
Лиза попыталась привстать, чтобы что-то сказать, но снова из полуоткрытого рта донесся лишь глухой звук, отдаленно напоминающий человеческий язык.
- Ты же знаешь, что я не прощаю ошибок. И эту твою ошибку я тоже уже не прощу. – Спокойно произнесла она, и поднялась со стула. – Жаль тебя. Ты приносила хорошие деньги, но поступила очень глупо. Тамара, займись ею.
Ирина вышла из кладовой и направилась в большой зал, где всегда танцевали клиенты. Осмотрела все вокруг и улыбнулась. Она зашла в свой кабинет, распахнула окно вместе с дверью, выходивших на задний двор. Громко включила Моцарта и стала любоваться красивыми яблонями, которые щедро плодоносили. Она наблюдала, как Тамара с тяжестью переваливает тело Лизы через сетку вольера собакам. Девушка не могла кричать, у нее не было на это сил. Сначала пыталась хвататься руками за сетку, но все это было бесполезно. Собаки были слишком голодными. Они истерзали ее  бедное тело в клочья и, вдоволь обглодав ее конечности и полакомившись лицевыми хрящами, оставили ее в покое. Тамара открыла дверь и вытащила останки тела, поместила в пакет с очистками, который понесла соседям, державших несколько свиней, коров, коз. Они жили неподалеку от Большого Дома и не мешали своими запахами. Дружбу с ними Ирина изначально завела из корыстных целей, она постоянно покупала у них мясо, по низкой цене, и естественно все очистки отправлялись им еженедельно. Это была их договоренность. Заодно можно было всегда избавляться от нежелательных лиц, благодаря тем свиньям, которых специально выращивали на сало. Они всегда были голодными и всегда были рады небольшим «подарочкам от хорошей соседки», доедая все без остатка.
Хозяйка вышла на улицу и присела на качели рядом с детской площадкой, наслаждаясь музыкой Моцарта, раздающейся из открытого окна. Собаки, утомленные работой, мирно спали, положив свои удлиненные мордочки на лапки. «Я все это создала с нуля и никому не позволю сделать так, чтобы кто-то испортил мое творение. Так будет с каждым, кто посмеет такое сделать», прошептала она. Теплый ветер бабьего лета обдавал ее, играя с жесткими кудрями и подолом платья. Никогда еще она не была настолько уверена в собственной правоте, как в этот момент.
- Тамара! – Окликнула женщину хозяйка, увидев, что та открыла окно на кухне.
- Что? – Недовольно спросила она.
Ирина поняла, что этот тон нужно смягчить. Она вошла в кабинет, выключила музыку, закрыла дверь и окно, снова открыла сейф и достала оттуда несколько красных купюр.
- Это тебе. Благодарность. – Спокойно сказала женщина, незаметно кладя деньги в карман управляющей. – Как твой сын?
- Я давно не видела Роберта. Он снова исчез. – Тихо прошептала женщина, пряча глаза от начальницы.
- Давно тебе говорю, пусть бы работал и жил здесь. Ты уже не молода, тебя скоро нужно будет заменить.
- Вот и замените, но не на моего сына. Я не хочу, чтобы он этим занимался.
- Уверена, он делает дела похуже твоего. – Вздохнув, сказала Ирина, помассировав больные ноги.
- Он учится в медицинском колледже. Он станет достойным человеком. – Резко выпалила Тамара, как будто вызывая Ирину на конфликт.
- Твое дело. Меня это не касается. Всем скажешь, что Лиза решила уехать от нас, потому что … - женщина замолчала на секунду, - потому что она забеременела и решила оставить этого ребенка.
Ирина тяжелыми шагами вышла за калитку и направилась к дороге. Вызвала такси и, тяжело садясь на заднее сидение, громко выдохнула. Весь вечер она провела в церкви. Стоя в платке у иконы, она молчала и как будто про себя разговаривала с ней. Так ей казалось, что может замолить свои грехи. Перед уходом она поставила свечку за упокой души своей воспитанницы, как большую жирную точку в той жизни, которой больше нет.


17

Маша бесцельно слонялась по квартире, постоянно прокручивая в голове план мести матери. Она абсолютно была уверена в своей правоте и не думала о том, что может быть хоть как-то неправа. По ее мнению Марина полностью заслуживала подобного конца и воистину была его достойна. Александр был ее раздражителем. Девушка до последнего мечтала стать героиней романа Набокова. Она демонстрировала свои оголенные плечи, коленки, носила короткие шортики, выгибалась, как кошка, но по-прежнему оставалась незамеченной случайно появившимся в ее жизни отчимом. Такое поведение ярко демонстрировалось в отсутствие матери, ведь перед ней Мария играла роль идеальной дочери, осознавшей свою вину и теперь повинующейся воле своей родительницы.
- Мамуль, как ты смотришь на то, чтобы мы с тобой вместе сходили в кино? Как две девочки? – Игриво защебетала девушка, прильнув к плечу женщины.
- Дочка, сейчас у меня нет возможности. Ты же знаешь, Вася опять попал в больницу. Мне нужно его постоянно навещать. – Удрученно ответила Марина и тяжело вздохнула.
- Конечно, мамочка, я все понимаю. Мой бедный братик. – Продолжала играть Маша. – До сих пор неизвестно, что с ним?
- Не знаю, Маш. У него высокий сахар. Но я совершенно не могу понять, от чего вдруг. – Ответила женщина и закрыла лицо руками.
- Не переживай, моя родная. Все будет хорошо. Может быть, это возрастное у него. – Провела по волосам матери девушка и прижалась к ним губами.
- Ты права, дочка. Может дело в перестройке эндокринной системы. Но как? Еще рано для вторичных половых признаков. Нужно его показать одному хорошему врачу. – Поспешно сказала Марина, встав из-за стола.
Машу в этот момент охватил страх, что скоро вскроется правда о гормонотерапии, которую они вместе с братом начали проводить и тогда ей не сдобровать. Она с ужасом подумала о том, что с ней сделает мать. Ведь Васе она смогла закрыть рот, пригрозив расправой и сыграв на его безудержном желании стать настоящей девочкой, но с Мариной она справиться не сможет. «Нужно срочно начинать действовать», подумала девушка и подошла к телефону.
- Мамуль, - как кошка промурлыкала она, - ты сейчас к Васеньке поедешь?
- Да, Марусь. – Ответила мать, перебирая визитки, аккуратно сложенные в кошельке.
- Ты одна или с Сашей? – Как будто невзначай кинула Мария, выходя из комнаты.
- Да, с ним. Он сейчас уже должен приехать. – Сказала Марина, посмотрев на часы.
«Отлично», подумала про себя девушка и направилась в свою комнату. По дороге незаметно вытащив айфон матери из сумки, небрежно лежавшей на пуфике в коридоре. Маша прыгнула на кровать и включила музыку в телефоне, надела наушники и быстро написала сообщение Роберту, чтобы в течение получаса он подъехал к ее дому и ждал у подъезда, когда выйдет ее мать. Через минуту она отправила еще одно сообщение «Времени ждать больше нет!»
Мария лежала на кровати и ощущала, как холодный ком с ледяной коркой растет внутри ее живота. Иногда он поднимается выше и сдавливает ее дыхание. Оно становится редким и сбивчивым. Сердце бешено стучит. Кровь со скоростью света пробегает по жилам, распространяя жар. Пот выступил на висках. Девушка глубоко вдохнула, закрыла глаза и медленно выдохнула. Она подошла к окну и увидела, как мать с отчимом садятся в машину. «Как всегда за руль!», ухмыльнулась она, «Женщина со стальными  яйцами. Ничего, скоро от тебя мокрого места не останется, мразь!» Вслух сказала она и открыла окно, чтобы показаться своему возлюбленному.
На лестничной площадке послышался шорох. Мария на цыпочках подбежала и осторожно отворила железную дверь. Роберт быстро проскользнул вовнутрь, сразу же прижав к себе свою возлюбленную.
- Сейчас не время, Бобби. – Высвобождаясь от жарких объятий и одновременно борясь с возникшим желанием, прикрыв глаза, нервно сказала девушка. – Вот ее телефон.
Роберт взял его в руки и подозрительно посмотрел на Машу, тем самым выражая неуверенность в правильности того, что они делают. Но дороги обратно не было.
- Надеюсь, он не на пароле? – Хрипло спросил он.
- На пароле. – Ответила она и зашла в свою комнату. – 2210. День рождения моего любимого папочки. – Прошептала девушка, расшифровывая значение цифр. – Представь, какая она лживая и лицемерная. Пароль дата рождения отца, а сама вовсю кувыркается с этим молодым самцом.
- Пароль от мобильного банка. – Не слыша рассуждений Марии, спросил парень.
- 1973. Год ее рождения. – Небрежно кинула она, открывая шкаф в комнате матери.
- Да здесь целое состояние! – Закричал Роберт, увидев высветившуюся сумму на экране.
Маша быстро подбежала к своему соучастнику и кинулась ему на шею.
- Нам надолго хватит этих денег. Мы сможем уехать заграницу, и там нас никто искать не будет. Ты же сможешь достать нам фальшивые паспорта, как в фильмах всегда делают? Я надену черный парик с длинными волосами и очки, а ты приклеишь усы. – Фантазировала девушка, не обращая внимания на то, что парень ее совершенно не слушает, а занят своим делом. – Ты на мою карту все переведешь? – Осторожно спросила она, заглядывая в экран телефона.
- Нет, это опасно. Нам никак нельзя светиться. У меня есть карта, которая ни на кого не оформлена. – Спокойно ответил он, вытаскивая из заднего кармана пустой кошелек.
- Подожди, как такое возможно? – Удивленно переспросила девушка, попытавшись выхватить телефон из рук возлюбленного.
- Перестань! – Крикнул Роберт и отдернул руку. – Доверься мне. Я все сделаю так, как нужно. Не забывай, мне еще нужно заплатить одному человеку, чтобы убрать твою мать. И это немалых денег стоит.
Роберт пару раз нажал на кнопки на экране и обрадовано поцеловал карточку. «Теперь ты стала для меня золотой», прошептал он, закатив от удовольствия глаза.
- Давай сюда все ее драгоценности! – Приказал парень, схватив сумку девушки, которая ему попала под руку.
Мария словно остолбеневшая, не узнавая своего любимого, наблюдала за тем, как он вычищал все шкатулки, вытряхивал все из ящиков, и нервно запихивал в сумку.
- Код от сейфа. Давай живее. Нет времени! – Кричал он, как обезумевший.
Маша не сдвинулась с места. Роберт, больно сжав ее руку, подтащил к шкафу и повторил свою просьбу. Девушка, не чувствуя земли под ногами, набрала комбинацию из цифр и дверца открылась. Он вытащил все наличные деньги оттуда и, оглядевшись, направился к двери.
- Жди моего звонка. Теперь твоя жизнь никогда не будет прежней. – Прошептал он, наклонившись к Марии. Он жадно прижался к ее губами и на мгновение застыл. – Я ради тебя готов на все.
Маша пришла в себя спустя несколько минут после ухода того, кого еще недавно называла «любимым», но именно в этот момент она поняла, что больше никогда его не увидит, он просто ее обчистил и, когда вернется мать, то ее уже ничего не спасет. На ватных ногах она подошла к сейфу, чтобы закрыть его. На глаза ей попался документ. Она осторожно потянулась за ним.
«Свидетельство о рождении Кравченко Анны Сергеевны», вслух прочитала она, «Кто это такая? Может у них с папой была дочка до меня?», не понимая сути написанного, спросила она саму себя, «Дата рождения 20 марта 2004 года. Моя дата рождения», медленно проговорила девушка и опустилась на стул. «Это мое свидетельство о рождении. Я тоже для них неродная дочь. Они мне всю жизнь врали», тихо сказала она, и слезы ручьем полились по лицу. Боль, обида, горечь от разочарования и желание мести охватили девушку. Она кричала, разметая все на своем пути. Схватив ножницы со стола, она перерезала все красивые выходные платья матери. Ее гардероб лежал в ногах плачущего подростка, который только что узнал, что вся жизнь, которой она жила была на самом деле ложью.
Слезы застилали ей глаза. Бросив на пол ножницы, она рванула в свою комнату  и, настежь распахнув окно, вскочила на подоконник. Прохладный ветер заиграл ее волосами, пытаясь отрезвить девушку. Маша посмотрела вниз, голова тут же закружилась, ноги подкосились, она поддалась немного вперед и, схватившись изо всех сил за ручку окна, сползла на пол, захлебываясь в своем несчастье. Неожиданно подкатившая к горлу рвотная масса выплеснулась на красивый мягкий ковер, то и дело обрызгивая все вокруг. Девушка не переставала плакать, вытирая потекшую тушь, размазывая остатки недавнего завтрака по лицу, смешивая их с выделениями слизистой. Все страдание, разом свалившееся на неокрепшую подростковую психику, кричало в безмолвном молчании.  Она четко была уверена, что выскажет матери при встречи все, бросит в нее все обвинения. Но в этот момент она еще не знала, что больше никогда не увидит лицо той женщины, которая для них сделал все и даже немножечко больше.

18

Ирина сидела на работе и проверяла контрольные работы студентов. То, что теперь в Большом Доме на одного человека стало меньше ее бесконечно беспокоило, потому что она понимала, что доход теперь тоже сократиться. Но где было искать нового постояльца? Тем более, что Лиза была хорошим работником. «Работала в поте лица», как часто про нее любила говорить Тамара. Но, что поделаешь? «Нельзя нарушать установленные правила, в конце концов, не она их установила и не ей их отменять», успокаивала себя женщина. Она посмотрела в окно и увидела, как несколько довольно крепких студентов стоят на улице и курят. «Мне нужен охранник», подумала преподавательница и мысленно стала перебирать тех, у кого она когда-то вела. Но список из тех, на кого можно было бы положиться в такой деликатной ситуации, был крайне узок. Одни были в полицейской форме, другие остались в армии, третьи работали по специальности, четвертые вообще не работали и перебивались случайными заработками и все четыре группы ее бывших студентов кто-то в большей степени, кто-то в меньшей безбожно пили. А самое первое правило Большого Дома - запрет на употребление алкоголя постояльцам и служащим.
Женщина сняла очки и запрокинула голову. В шее послышался хруст. Она дернула рукой, чтобы приложить ее к основанию головы. Болезненная гримаса появилась на лице. В глазах немного потемнело, голова закружилась.
- Ирина Семеновна, с вами все в порядке? – Донесся до слуха учителя голос студентки.
Женщина приоткрыла глаза и посмотрела в сторону двери.
- Викуша, зайка, принеси мне из столовой стаканчик с водой. Что-то мне нехорошо. Наверное, давление. – Превозмогая боль, ответила Ирина.
Девушка быстро исчезла, чтобы помочь своему любимому учителю и тот час вернулась, уже держа в руках пластиковый стаканчик. Женщина сделала пару глотков и немного пришла в себя. Она окинула взглядом свою студентку с ног до головы и оценила ее внешние параметры, которые не могли бы не понравится гостям Большого Дома.
- Присаживайся. Все равно перемена. Расскажи мне, как твоя жизнь, как отношения с родителями.
- Все хорошо. Папа недавно вернулся в семью. Мама сказала, что та, к которой он уходил, скорее всего, раскрыла глаза и поняла, что такое счастье в виде моего отца, ей не по силам, вот и выставила его.
- А мама приняла? – Удивленно спросила преподавательница.
- Да, простила. Он же работал и зарабатывал хорошо. Без него нам туговато было. У меня же еще сестра маленькая.
- Все ясно. – Протянула Ирина. «Опоздала с расспросами», с сожалением подумала про себя. – А с учебой как?
- Очень хорошо. Сейчас еду на конкурс «Поварского дела» в Москву, если пройду его, то попаду в национальный чемпионат в Казани и …
Студентка рассказывала с интересом о своей жизни, а Ирина уже перестала ее слушать, понимая, что у этого ребенка совершенно другая судьба. «Слишком воспитанная, слишком умная, слишком учтивая, от нее толку будет мало. Тем более, она из полноценной семьи. Родители сразу бросятся на ее поиски, случись что, даже если мне удастся ее убедить, что в Большом Доме будет ждать ее успешное начало отличной карьеры», рассуждала она сама про себя, всматриваясь в миловидные черты студентки.
- … и как только я получу диплом, мы с ним поженимся. – Счастливо закончила Вика и замолчала.
- Вот и отлично. Рада за тебя. Беги на пару и закрой, пожалуйста, за собой дверь. – Подытожила учительница, натягивая искусственную улыбку.
Не сдерживая своего раздражения, Ирина достала свой телефон и, пролистав контакты, найдя нужный, нажала на кнопку вызова. Послышались длинные гудки, но вскоре ответил мужской голос.
- Можешь говорить? – Резко спросила она. – Нужно встретиться. Дело есть. Давай… - Она замолчала и посмотрела на часы, которые висели на стене рядом с портретом президента РФ В.В. Путиным. – Через час на старом месте. Да, я на машине буду.
Она со злостью бросила телефон на дно сумки и тяжело вздохнула, обхватив голову руками. Ирина не знала, как правильно выстроить свой разговор с полицейским, чтобы добиться нужного результата. Он был очень скользким типом и всегда крутился, словно уж на сковородке, находя выгодное местоположение именно для себя.
Ирина села в машину, завела ее, и немного подождав, как ее учил инструктор, нажала на педаль газа, направляясь в частный сектор на окраине города, где точно не была бы замечена.
Маленькие деревянные домики, хаотично выросшие еще в середине прошлого века в отдалении от города, мирно сосуществовали с огромными кирпичными коттеджами, до которых дотянулись руки богачей этого города. Асфальтовая дорога уже закончилась и началась пыльная песчаная тропа, извещавшая путников о начале бедных угодий рабочего класса населения. Здесь царила продажа самогона, какие-то дома были пристанищем для наркоманов, где они зачастую находили свою нирвану, где-то обычный спившийся работяга пытался содержать жену и нескольких чумазых детей, бегавших босиком по уже прохладной земле. Если дом выглядел более аккуратно, то это означало, что там одинокая старушка, похоронившая своего деда и отправившая своих детей в город, доживает свой век. Женщина притормозила, не глуша двигатель, в ожидании встречи.
Артем не заставил себя ждать. Он быстро сел в машину и потянулся, чтобы поцеловать ее. Она нехотя ответила ему сухим поцелуем и снова тронулась.
- Мне не нравится, когда ты себя так ведешь. – Начал мужчина, снимая фуражку.
- Мне не нравится, что, когда я тебе звоню, ты не берешь трубку. – В том же тоне ответила Ирина.
- Раз не ответил, значит, был занят. – Откашлявшись, небрежно кинул он.
- Разводил на деньги очередную женщину? – Ухмыльнулась она.
- Не понял постановку вопроса? – Грубо оборвал Артем. – Ты приехала меня оскорблять?
- Нет, я приехала поговорить с тобой и поставить все точки над е. – Спокойно сказала преподавательница и остановилась. Она деловито дернула за ручник, и повернулась к своему собеседнику, чтобы могла наблюдать за его реакцией и ничего не упустить из виду.
- Итак, я весь превратился в слух. – С интересом начал мужчина, удобно усевшись в сидении.
- Мне нужен охранник.
- Таак, - протянул Артем, - я похож на охранное агентство?
- Есть кто-нибудь на примете? – Улыбаясь, спросила женщина, включив все свое обаяние.
- Надо подумать. – Буркнул он и посмотрел вдаль, почесывая свой скошенный затылок. - Монетка недавно откинулся, но его брать опасно, он всех твоих девочек перетопчет и Тамарку в том числе, так что не надо. Серый… - задумался Артем, - нет, он сидел за наркоту, вдруг еще в Большой Дом притащит и начнет барыжить. Это надо думать, я тебе сейчас с лету не скажу. – Подытожил полицейский и посмотрел на Ирину.
Она не отрывала от него взгляда и постоянно улыбалась. Артем не мог ее не привлекать. Молодой, хорошо сложенный мужчина, очень пылкий в постели. Его сложно было поставить на одну ступеньку со стареющим Аркадием Павловичем. Но, тем не менее, она понимала, что здесь был только лишь финансовый интерес. И вся разница была в том, что ей нужны были деньги от старика, а Артему от нее. Печально было осознавать, что он в ней видит лишь дойную корову, но что делать? «За возможность иметь качественный секс всегда приходится платить», вздохнув, подумала она.
- Поехали в мотель? – Спокойно сказала женщина и завела двигатель.
- Я сегодня не могу. – В том же тоне ответил Артем, взявшись за ручку машины.
- Технические неполадки? – Засмеялась Ирина. – Или же ты просто не хочешь?
- Как я могу не хотеть тебя, моя аппетитная булочка? – Начал он, притягивая женщину к себе. – У меня работы сегодня много. Через пару дней проверка приезжает, нужно привести все документы в порядок.
- Все ясно. – Грубо ответила Ирина и сняла машину с ручника. – Выходи, давай, у меня сегодня тоже много дел.
- Но ты, же хотела… - Удивленно спросил он.
- Хотела, да перехотела. – Оборвала его учительница. – Выходи, давай, нет времени тут выяснять, кто что хотел.
Ирина резко нажала на педаль газа, немного забуксовав на месте, пытаясь выехать из небольшой ямки, в которое попало заднее колесо. Артем оказался в поднявшемся столбе пыли. Ее не покидали мысли о том, кем заполнить место Лизы в Доме, но никто не приходил на ум. Несомненно, неприятной оказалась встреча, на которую она особо не возлагала надежд, но все, же где-то в глубине души она ждала от него предложения, инициативы, банального проявления желания. Всегда сложно осознавать, что с тобой только из-за какой-то своей личной выгоды, хотя и он ей нужен был не как самец, а скорее, как нужное знакомство в органах. Нельзя было абсолютно во всем зависеть от своего престарелого мецената. Хотя последний ради нее был готов на многое и не раз это доказывал. Однако, при этом никогда не афишировал своих чувств к ней, как будто стеснялся ее. Никто его никогда не видел, даже в те редкие случаи, когда он появлялся в Большом Доме. Оглядываясь на прожитые годы, Ирина не могла не перечислять собственные ошибки, которые она уже никогда не могла бы исправить. От рассказа студентки о вернувшемся в семью отце, ей стало настолько неприятно, что она не могла даже скрывать своих эмоций. Ведь ее муж даже и не подумал возвращаться к ней. Он счастливо жил с другой, а она сама оказалась за бортом. Значит где-то там, с кем-то другой было намного лучше, чем с ней и это не могло не расстраивать ее. Мысли глубоким серым облаком, того и гляди готовым дать течь, обволакивали ее эмоциональное состояние. Она ждала бури и урагана, но было неизвестно, кто в первую очередь под нее попадет.
По дороге домой, заехав в магазин, и прикупив большой торт и несколько пирожных, она зашла в квартиру, тщательно вытирая ноги о расстеленную, еще невысохшую, тряпку на пороге.
- Наташа! – Крикнула Ирина. – Наташа! Возьми у меня пакет, чтобы я могла разуться.
Девушка тут же выбежала из кухни и исполнила просьбу матери.
- Чем это пахнет так вкусно? – Поинтересовалась женщина, тяжело усаживаясь на пуфик в коридоре.
- Мамуль, давай быстрее усаживайся за стол. Я приготовила фаршированные овощи. Ты, как знала вовремя пришла.
- В таких случаях говорят, «свекровь любит», когда к столу приходят. – С иронией пояснила женщина, вставая и направляясь в ванную комнату.
- Тебя бабуля любила? – Крикнула Наталья из кухни.
- Ага, конечно, ненавидела меня лютой ненавистью. – Ответила тихо Ирина и посмотрела на себя в зеркало, поправляя кучерявые черные волосы. – Как же ее красавец сыночек на еврейке женился, да еще и потомство дал. Старая обезьяна! Ненавижу ее!
- А, мам? Бабуля тебя любила? – Повторила Наталья, когда женщина вошла в кухню.
- Конечно, любила, доченька. Как твою маму можно не любить? – С сарказмом сказала Ирина, усаживаясь за стол. – Ой, ты и синенькие нафаршировала. Какая умничка!
- Я же помню, что ты их больше всего любишь. – Ласково ответила девушка и положила перед матерью тарелку. – Не забудь сметаной сверху полить. Она свежая. Представляешь, зашла в мясной магазин, у нас во дворе, а там утром только привоз фарша был, сразу подумала, нужно купить. Хотела сначала голубцы накрутить, потом подумала, что лето закончилось, овощи дешевые в лавке стали, поэтому и купила.
- Да, у хозяйки этого магазина вообще всегда все мясо свежее. Тоже, как и я, с нуля считай, поднялась. Мужа похоронила. Детей кормить как-то надо было, вот и начала крутиться.
- В смысле, как ты поднялась? У тебя тоже какой-то бизнес есть? – Не понимая фразы матери, переспросила Наталья.
- Да нет, ты не так поняла, - поняв, что сморозила глупость, начала Ирина, - я в том смысле, что тоже поняла, что нужно рассчитывать на себя. Какой у меня может быть бизнес, дорогая моя, я кроме как учить и воспитывать больше ничего не умею.
- А, - протянула девушка, - ты в этом смысле. Ну, так-то да, конечно, нужно только на себя рассчитывать. Я когда выйду замуж, тоже буду работать, чтоб знать, случись что, я не останусь у разбитого корыта.
- Доня, я как подумаю, что ты замуж выйдешь и уйдешь от меня, у меня сердце кровью начинает обливаться. – Грустно пояснила женщина, отправляя в рот очередную вилку с едой. – Как же повезет твоему мужу! Ты у меня самая лучшая хозяйка на свете, совсем не в свою мать. Да и у разбитого корыта ты у меня никогда не останешься, я этого не допущу.
Наталья наклонилась, чтобы поцеловать мать. Ирина нежно провела по густым русым волосам дочери.
- Какая же ты у меня красавица получилась! – С восторгом сказала женщина, вглядываясь в миловидное лицо дочери. – И Ксения у меня тоже красавица. Единственное за что я могу благодарить вашего отца, так это за то, что он мне дал вас, двух таких красавиц.
- Мамуль, - начала Наталья, - можно я с тобой поделюсь одной своей мыслью?
- Конечно, доченька. – Ответила она и протянула дочери пустую тарелку. – Положи мне, пожалуйста, еще три штучки. Что-то у меня сегодня зверский аппетит разыгрался.
- Я вчера была на практике в морге. Так вот там такого красивого парня видела, ты себе не представляешь.
- Надеюсь, он был живой?
- Конечно, - засмеялась девушка, - он там работает, я так поняла, но не патологоанатомом. Потому что на врачах халаты немного другие. Может он фельдшер какой-нибудь или медбрат? – Рассуждала Наталья. – Черноглазый, черноволосый, и кожа немного смугловатая. Мам, ты себе не представляешь, какой он красавец!
- Кажется, у нас кто-то влюбился. – Засмеялась Ирина. – Ты познакомилась с ним?
- Нет. – Печально ответила Наташа. – Я даже не знаю, как его зовут. Но, мне показалось, что я ему тоже понравилась. Он на меня два раза взгляд бросил и, кажется, даже один раз улыбнулся, ну или просто у него уголки рта дрогнули, а я это приняла за улыбку.
- Доченька, как такая красавица, как ты может, не понравится парню? Да все мечтают о такой девушке, как ты. Но ты запомни, ты должна достаться только самому достойному.
Наталья суетилась на кухне, ухаживая за матерью, рассказывая о том, как прошел день в мельчайших подробностях. Ирина слушала ее и улыбалась. Точно понимая, что скоро ей придется подсуетиться, чтобы найти ей жениха, который бы соответствовал всем требованиям, которые ей, с высоты прожитых лет, виднее. И какая мать не хочет, чтобы жизнь ее дочери была намного счастливее ее собственной?!



19

Влада сидела в своей комнате в полном одиночестве. Она задернула шторы и включила чайник. Налила крепкий кофе и сделала пару глотков. Состояние глубокого потрясения до сих пор не отпускало ее. Жизнь на мгновение остановилась, затем с громким скрежетом дала трещину, и потекла дальше. Вопрос лишь только в том, насколько быстрым будет ее течение. В ушах звенел его смех в тот момент, когда он положил ей на стол ее лифчик и хруст его ломающегося носа. Она помнила, как уходила с гордо поднятой головой, практически не дыша, на ватных ногах, собрав всю волю в кулак. Нужно было держаться до того момента, как дошла до своей комнаты в общежитии. Романенко пила кофе и смотрела в одну точку, не зная, что делать дальше. Дверь тихо отворилась. На пороге показался Киселев. Влада даже не обернулась.
- Уже в курсе? – Еле слышно спросила полковник.
- Весь университет об этом знает. – Так же ответил Леонид.
- Замечательно. – Сбиваясь в дыхании, сказала женщина и поставила чашку на стол.
- Видео у него изъяли. Из университета отчислили сегодняшним днем. – Присаживаясь за стол, вздохнув, пояснил он.
- Ты знаешь, а на этом видео я получилась чертовски хорошо, если учесть, что разменяла пятый десяток. – Сказала Романенко, саркастически, улыбнувшись.
- Я думаю, это меньшее, о чем сейчас нужно тебе волноваться. – Буркнул себе под нос Киселев и налил в чашку воду. – Ты сломала парню нос, они могут на тебя заявить.
- Я его и пальцем не трогала и это каждый может подтвердить. – Спокойно поведала полковник и снова сделала глоток. – Камера стояла на проекторе, который снес один из курсантов стулом. Съемка не велась, так что доказать это будет очень сложно. А вот драка между двумя студентами была и это видели все.
- Второго вызвали к ректору, и он сказал, что защищал твою честь.
- Видишь, не перевелись еще парни в нашем селенье. – Ухмыльнувшись, ответила Влада. – Уверена, что каждый из них подтвердит, что я пальцем не трогала этого недоноска.
- Ты права, вся группа на твоей стороне и сами вышли на ректора с предложением отчислить одногруппника, так как считают его поведение аморальным.
- Прекрасно, Леня. Это очень хорошо. – Обрадовавшись, сказала Романенко.
- Да, но тебе тоже придется написать заявление об увольнении, так как твое поведение было также аморальным.
- Но, я не совращала малолетнего. Он достаточно взрослый. И у меня, как и у каждого совершеннолетнего человека на этой планете есть право спать, с кем ему заблагорассудиться. – Выкрикнула Романенко и подскочила.
- Не забывай о том, что ты должна соблюдать Кодекс чести и морали офицера, а не идти в ночной клуб и снимать, кого попало!
- Да, еще не забудь мои красные трусы. Они же тебе покоя не дают!
- Причем здесь цвет твоего белья?! Ты понимаешь, что твоя секундная глупость может сломать тебе жизнь? – Кричал Леонид на подругу, не сдерживая эмоций. – Ты вообще с катушек съехала! Ведешь себя, как быдло, как провинциальная гопница из ППС. Что теперь будет? Тебя выкинут из университета, как санный матрац и отсюда тоже! Что дальше, Влада? Что дальше, я тебя спрашиваю?
Кровь прилила у Киселева к голове. Он расстегнул пару верхних пуговиц и с грохотом упал на стул. Романенко в ужасе подскочила к нему.
- Кисель, ты чего? – Встревожено спросила она, начав махать на него первым попавшимся под руку журналом. – Тебе плохо? Я вызову Скорую.
- Не надо! – Тяжело дыша, ответил он. – Дай мне воды. Это, наверное, давление.
Влада дрожащей рукой, разливая воду, поднесла ему стакан и продолжила махать. Леонид запрокинул голову и уперся затылком в стену. Он закрыл глаза и продолжал тяжело дышать. Лицо и шея покрылись красными пятнами. Она сняла с него туфли и расстегнула рубашку до конца.
- Черт! Лёня! Что мне делать? – Шептала Романенко, обмахивая своего друга.
Она схватила телефон и быстро набрала номер Тимура.
- Привет. Лёне плохо. Я не знаю, что делать. Да, выпил, воду. Нет, он молчит и тяжело дышит. Хорошо. Сейчас.
Романенко дала отбой, наклонилась к коллеге и перекинула его руку себе через плечо.
- Давай, дорогой, поднимайся. Поехали к врачу. – Приговаривала она, приподнимая мужчину. – Давай, дружок, помоги мне. Давай, Лёня. Дыши. Подожди чуть-чуть. Сейчас я тебе помогу. Сейчас все будет хорошо.
Романенко, взвалив на себя практически непосильную ношу, волокла своего друга на себе до машины. И в этот момент ее мало интересовало, что будет с ее жизнью дальше, главное, это то, что будет с одним из самых близких для нее людей.
Она ходила из угла в угол в приемном покое больницы, ожидая, что придет врач и скажет, что с ее другом все хорошо.
- Где он? – Раздался громовой голос Алиева за спиной.
- Его увезли. – Нервничая и обкусывая губы, ответила Влада.
- Что произошло? Почему ему стало плохо? – Срываясь на крик, спросил мужчина.
- Мы с ним разговаривали. И вдруг ему стало плохо. Он упал на стул и стал тяжело дышать. – Соврала Романенко, понимая, что вина его приступа была на ней. Что в этот раз он понервничал из-за ее проступка, из-за ее слов, из-за ее безнравственного поведения.
- Боже мой, Влада. Ну что такое? Я не понимаю! – Тихо сказал Тимур и опустился на стул, обхватив голову руками.
- Все будет хорошо. Я уверена. – Сказала Влада, сдерживая слезы и пытаясь проглотить подступивший к горлу ком.
- Кто здесь родственники Киселева? – Спросил высокий мужчина в белом халате.
- Я! – Закричал Тимур и, подскочив, направился к врачу.
 Влада понимая, что Тимур ведет себя неправильно и Леониду это не понравится, быстро отреагировала.
- Мы не родственники. Мы его друзья самые близкие. Что с ним?
- Гипертонический криз. – Спокойно сказал мужчина, обращаясь к Владе.
- Он умрет? – С ужасом в голосе, спросил тренер.
- Нет, он сейчас в сознании. Мы сделали ему укол. Но нужно будет остаться в больнице, чтобы мы за ним понаблюдали. – Ответил врач и с подозрением посмотрел на непонятную, точнее для него непонятную, панику «друга» больного.
- Я могу его сейчас увидеть? – Взяв за руку Тимура, пытаясь его успокоить, обратилась Романенко к врачу.
- Кто-нибудь один и ненадолго. – Бросил врач и пошел обратно в отделение.
- Хорошо. – Быстро сказала Влада. – Угомонись, Тим, и не пали контору. Возьми себя в руки. – Сквозь зубы прошептала полковник, направляясь за врачом.
Романенко вошла в просторную палату на двоих. Киселев лежал с закрытыми глазами. Она подошла ближе и, приставив к кровати стул, тихо присела. Она взяла его за руку и поднесла к губам.
- Как ты, мой дорогой? – Прошептала она.
Лёня незаметно улыбнулся и приоткрыл глаза.
- Еще бы немного и он умер. – Сказал врач. – Вы его вовремя привезли.
- Он упрямый, не хотел ехать. На себе его волокла. – Ответила женщина и провела рукой по его лбу.
- Это ваш мужчина? – Поинтересовался врач.
- Нет. Он намного ближе. Он мой самый близкий человек на свете. Мой друг. Моя опора. Тот, без которого моя жизнь будет пустой. – Слезы покатились по щекам полковника.
- Не плачь. – Прохрипел Киселев.
- Лёнька, дурында ты, я так испугалась. – Захлебываясь в слезах, буркнула Романенко.
Киселев улыбнулся, сжал ладонь подруги в своей руке и закрыл глаза.
Через неделю, он, как новенький уже сидел за столом в своей комнате, а Влада и Тимур наперегонки пытались угодить своему другу. Подавая ему его любимые блюда, включая любимые передачи по телевизору и в записи.
- Влад, что с работой? – Спокойно спросил Киселев.
- Ничего. Я написала заявление на увольнение. У меня есть время до конца недели, чтобы съехать отсюда.
- В смысле заявление на увольнение? – Удивленно переспросил Тимур. – С чего вдруг?
- Дорогой, это долгая история. Я потом тебе все расскажу. – Спокойно ответил Леонид, нежно положив руку на плечо своего возлюбленного.
- Она опять что-то натворила? – С укором сказал Тимур и посмотрел на женщину.
- Тим, я спиной чувствую, как ты меня испепеляешь. Прекрати! – С раздражением сказала Романенко и поставила на стол салат.
- Послушай, я тебе не позволю!.. – Закричал Алиев, подскочив с дивана.
- Да? И что ты мне сделаешь? Что? В тебе мужик проснулся? Ну, давай, чего ты! – В том же тоне ответила Влада и пихнула своего тренера в грудь. – Давай, бей, чего ты! Мы с тобой на равных! По одну сторону баррикад.
Тимур, не выдержав, брошенного ему вызова, замахнулся на полковника, но передумал и снова сел.
- То-то же. Сиди, помалкивай. Сейчас за нитками сгоняю, будешь сидеть носки вязать. – В том же тоне продолжила Влада.
- Я вас прошу, я только вышел из больницы! Неужели вы не можете хотя бы несколько минут не ссориться? – Умоляя, попросил Киселев.
- Я вообще не понимаю, как ты можешь общаться с этой хабалкой. Она хуже любого мужика. – Воскликнул Алиев, указывая на нее рукой.
- Ой, вы посмотрите. А ты же само спокойствие. Прямо ангел во плоти. Прости, я твой нимб немного не заметила? Ты его на полировку сдал?
- Дорогой, прошу тебя, заткни ей рот, иначе, я ее вырублю прямо здесь. – Уже не выдерживая эмоционального напряжения, обратился мужчина к Киселеву.
- Вырубит он меня! Я тебя прошу! Поосторожнее на поворотах! Я тебе не мужик, чтоб чуть что, сразу на лопатки меня клал.
- Влада Витальевна! – Закричал Киселев. – Это выходит за рамки дозволенного!
- Все, мой дорогой, не нервничай. – Нежно защебетала Романенко, подбегая к мужчине и усаживая его обратно. – Ты мой хороший, не переживай.
- Не, ну вы на нее посмотрите. Запела как. Лиса. Вот же лиса. Как треснул бы тебе.
- Рот закрой! – Прошипела Влада.
- Итак! У меня для тебя прекрасные новости. – Начал Леонид, не обращая внимания на своих друзей. – Пока я лежал в больнице, то вспомнил о своем очень хорошем знакомом. Позвонил ему и нашел для тебя работу.
- О каком знакомом? – Ехидно спросила Влада и бросила взгляд на Тимура, намекая на то, что его место скоро может быть занято другим.
- Когда-то мы вместе служили. Он сейчас в Управлении работает. Я объяснил ему твою ситуацию. Без подробностей, конечно. Обрисовал все твои регалии и тебя ждут на работу.
- Да ты что! – Закричала от счастья Романенко и обняла своего друга. – Какой же ты молодец! Как я тебе благодарна! – Причитала она, щедро осыпая мужчину поцелуями.
- Слышь, подруга, не увлекайся. А то обслюнявила его всего. – Отдернул Алиев Владу.
- К сожалению, начальником отдела я тебя пристроить не смог. – Удрученно ответил Киселев.
- А мне это и не надо. Я, как вспомню, сколько там бумажной волокиты, преступниками заниматься некогда. Ну, давай, говори. Где я буду работать? – Нетерпеливо продолжала Романенко. – Снова в следствии?
- Не совсем. Начальником Уголовного Розыска в районном отделе. – Спокойно ответил Леонид и немного отстранился от подруги, ожидая эмоционального возмущения.
- Честно, ты же знаешь, что я не особо люблю оперов. Слишком уж они надменные, а мозгов в большинстве своем, как у креветок. Но я сейчас не в том положении, чтобы выбирать. – Успокаивая себя, сказала Влада и улыбнулась. – В каком районе Москвы мне придется работать?
- Вот в этом и проблема, дорогая. Это не Москва.
- Только не говори, что это Питер. Их климат мне совершенно не идет. Как я буду ловить преступников с полным носом соплей?
- Нет, это не Питер. Это районный город в соседней области. – Тихо произнес он.
- Районный город в соседней области? – Повторила Романенко. – То есть даже не областной центр. Это какой-то районный городишка в какой-то области?
- Там не так уж и плохо. Я работал в том городе. Да, он не большой, но я знаю, кто там сейчас начальник и он с радостью воспринял весть о том, что у него будет служить такого ранга офицер, с такими достижениями.
- Вот это я сняла парня в клубе. – Тихо, как будто не слыша рассуждения друга, прошептала Романенко. – Один секс привел меня в дыру начальником УгРо. Как так-то?
- Влада, тебе там понравится. Там неплохо. Есть ведомственное жилье. Его обычно начальникам дают, а тут тебе дадут, потому что ты специалист. Это ненадолго. Я подыщу что-нибудь стоящее для тебя. Да, я понимаю, первое время будет тяжело, но потом все наладится. – Уговаривал ее Киселев, обнимая за плечи.
- Спасибо, Лёнь, за то, что так подсуетился за меня. – Прошептала Романенко и вышла из комнаты.
Киселев хотел было бежать за ней, но его остановил Тимур, сказав, что ей сейчас нужно побыть одной и осмыслить все происходящее.
Влада сидела в комнате и раздумывала о своей жизни. Пятнадцать лет в одном отделе и ушла, потому что узнала, что ее любовник все это время водил ее за нос, рисуя картины совместного счастливого будущего, в то время, как сам планировал с женой появление второго ребенка. Затем прокуратура, раскрытие громкого дела, коррупционного заговора, серии убийств, и вместо того, чтобы встать на руководящую должность, оставила все и уехала, только потому что не смогла смириться с тем, что ее отверг тот, в которого она не планировала влюбляться, но в какой-то момент все пошло не так. И вот снова та же схема. Работала себе спокойно и один неудачный секс, вылился в связь с курсантом, который еще и записал все на видео. Вся жизнь шла наперекосяк только потому, что она не умела выбирать мужчин. Сейчас снова придется откатиться на несколько ступенек назад и начинать все заново, не зная, будет ли из этого толк. Но выхода не было, нужно было в очередной раз, подниматься с колен, оттряхиваться и идти дальше.

20

Марина сидела в душной комнатке где-то в подвале. Руки были крепко связаны веревкой, которая впивалась в запястья и оставляла там следы. Рот заклеен скотчем. Она в ужасе пыталась понять, что с ней произошло. Голова жутко болела, словно готова была взорваться и не оставить после себя ничего. Даже тот тусклый свет, который излучала старая заржавевшая лампа на потолке, ее слепил. Последнее, что она помнила, как попрощалась с Александром и направилась к гаражу, чтобы поставить машину. Она закрывала двери, резкая боль и все стало темно.
- Ну что очухалась? – Послышался мужской голос за спиной.
Женщина застонала и попыталась высвободиться. Резким движением с губ сорвали скотч. К горлу приставили нож.
- Заорешь, труп на месте. – Продолжил голос.
- Я отдам вам все деньги, которые у меня есть, только умоляю, отпустите меня. Я никому ничего не скажу. Я вас не видела и не увижу. Только прошу вас, отпустите меня. – Сильно зажмурив глаза, плакала Марина.
- Ты итак уже отдала все свои деньги. И с твоих карт и из сейфа. Машина твоя уже угнана и в этот момент на ней перебивают номера двигателя, чтобы выгодно продать. Остались три квартиры, которые нужно в срочном порядке продать.
- Но, как… - Ошарашено, произнесла Марина, не веря своим ушам.
- Вот документы. Подписывай. А дальше я сам все сделаю.
- Где мои дети? Что с ними?
- Если ты сейчас не подпишешь все, то своих детей больше не увидишь. Время пошло на минуты. – Сказал голос и замолчал.
Свет в подвале резко погас. Женщина хотела кричать, но только лишь тяжелый, режущий связки, хрип вырывался наружу. Она пыталась взять себя в руки и сосредоточиться, чтобы попытаться выбраться. Хотя бы высвободить руки. Но все ее попытки оставались тщетными. Она хватала воздух, но его катастрофически не хватало. Последний вдох и она отключилась.
Женщина пришла в себя, когда ее облили ледяной водой из ведра. Свет снова горел. Она никого не видела.
- Я тебе сейчас развяжу руки, и ты тихо подпишешь все документы.
- Вы меня отпустите после этого?
- Поверь мне, ты покинешь это место навсегда. – Ответил голос.
Марина слышала, как сильно стучит ее сердце. Оно готово было вырваться из грудной клетки. Она почувствовала, как расслабилась веревка сначала на ногах, затем на руках. Женщина, не ожидая от себя подобного прилива сил, оттолкнула мужчину, которого совершенно не видела, и изо всех сил рванула к прикрытой двери. Схватившись за ручку и перенеся ногу за пределы душного подвала, услышала истошный крик обидчика. Что-то тяжелое, брошенное ей вслед, с грохотом ударилось о стену и упало. Крутая темная лестница предстала перед глазами, она, не раздумывая, побежала вверх.
- Стой, тварь! – Кричал приближающийся голос.
Марина нервно и сбивчиво дышала. Она не смотрела под ноги, перепрыгивая через несколько ступенек сразу, хватаясь за периллы. Ржавая дверь в конце лестницы выглядела, как спасение. С каждым шагом она становилась все ближе. И вот последний рывок, она со всей силы наваливается на дверь.
- Стой! – Закричал мужской голос.
Резкий солнечный свет больно ударил по глазам. Марина глубоко вздохнула и упала, чувствуя, что ее схватили за ногу. Женщина с ужасом закричала «Помогите», отбиваясь ногой от мужчины, который все сильнее сжимал ее лодыжку.
- Помогите! Кто-нибудь! Помогите! – Кричала изо всех сил Марина, понимая, что находится среди каких-то деревьев. – Пусти! – Крикнула она и больно ударила, попавшейся под руку палкой, по голове преступника, поднимающегося с земли. Его рука обмякла.
Женщина пустилась бежать, не видя перед собой ничего, не чувствуя земли. Ветки кустов нещадно били по лицу, оставляя неглубокие царапины, которые тут же наполнялись кровью. Сердце стучало еще сильнее. Ее жизнь была на волоске. Именно в этот момент появляется неудержимое стремление жить. Не понимая, где она находится, было одно всего лишь желание, убежать, как можно дальше от того места, где ее держали. Спустя несколько минут она выбежала на проселочную дорогу. Марина остановилась и с ужасом посмотрела назад, чтобы убедиться, что за ней никто не гонится. Тяжелое дыхание, потемнение в глазах, страх. Звуки живой природы в то мгновение, казалось, разрезали ее слух. Голос кукушки в унисон биению сердца барабанил по голове. Хруст сломавшейся ветки под ногами, заставил ее обернуться. Среди деревьев сидел на корточках мужчина. Женщина осторожно приблизилась, чтобы рассмотреть его. Лица видно не было, он завязывал шнурки, рядом стоял большой рюкзак. Все говорило о том, что он не может быть ее преследователем.
- Помогите! – Закричала она, захлебываясь в слезах, и направляясь в его сторону. – Прошу вас, помогите!
- Что с вами произошло? – Испуганно произнес парень и посмотрел на нее.
- Помогите! За мной гонится какой-то мужчина. Он хочет меня убить! – Сбивчиво говорила она, постоянно оглядываясь по сторонам.
- Да, конечно. Пойдемте. Пойдемте со мной. – Торопливо ответил парень, и взял ее за плечи.
- Вызовите полицию. Умоляю вас. – Просила Марина, дрожа от страха. – Он хочет меня убить.
- Успокойтесь. Вот. Выпейте воды. – Сказал он, протягивая ей пластиковую бутылку. – Сейчас я вас выведу отсюда.
Трясущимися руками, женщина потянулась к бутылке и жадно начала пить, закатив глаза. Внезапная встреча с посторонним человеком, спасла ей жизнь, когда та находилась уже в предопределенном состоянии. Она вытерла рот от пролившейся воды и посмотрела на миловидные черты молодого человека, который пристально смотрел ей в глаза.
- Не бойтесь, - ласково сказал он, - теперь вы со мной. Я вам помогу.
- Стой, дрянь! – Закричал, задыхающийся голос, наконец-то настигший свою жертву.
Марина испуганно схватила спасителя за руку и прижалась к нему.
- Это он! Это он! – Кричала она, указывая на мужчину в балаклаве. – Помогите мне!
- Как ты мог быть так неосторожен!? – Внезапно ответил парень и схватил Марину за волосы.
Это было последнее, что услышала женщина. Что-то острое вонзилось ей в сердце. Жар распространился по всему телу. Она взглянула на голубое небо. Как оно было прекрасно. Чистое, недосягаемое. Спокойное и безмятежное. Хочется дотянуться до него рукой и коснуться хотя бы кончиками пальцев. Птицы, расправляя свои крылья, взвились вверх. «Все пустое, все обман, кроме этого неба», промелькнуло у нее в голове. Тяжелый выдох. Марина закатила глаза и обмякла.

Как часто мы ошибаемся. Или же просто обманываемся?
«Так жить удобнее», скажите вы, «Нет, не правда», отвечу я. «Иногда проще жить и закрывать глаза на какие-то промахи и ошибки. И это относится не только к себе самим, но и к окружающим нас людям», возразите вы, пытаясь меня убедить. «Однако, нет», я буду непреклонна. «Мы не хотим видеть того, что находится у нас под носом, только потому, что, слепо следуем насильно навязанным нам правилам созданного общества. Мы не хотим замечать обычных вещей, которые лежат на поверхности, судим о них, не имея ни малейшего понятия о том, как было бы правильно. Перейдем конкретно к нашей героине. Она, находясь в лесу, одна, убегая от своего обидчика, видит мужчину и сразу же находит в нем своего спасителя. В панике даже не задумалась, а что же делал там этот молодой человек? «Раз он был с рюкзаком, значит, собирал грибы», выдало ее подсознание. Но разве при иных обстоятельствах, она поступила бы так же? Уверена, что нет». «Но что, же это?», недоуменно спросите вы. «Игры нашего разума. Мы ищем спасение там, где его попросту нет». Эрих Мария Ремарк в «Триумфальной арке» открыл простую истину «Человек слаб – в  этом и заключается его прелесть». Я позволю себе немного изменить его слова. Человек слаб – в  этом и заключается его вина. Вся череда наших неудач кроется в одном неправильном поступке, который изменит все наше будущее.
…Марина взяла на руки маленький горячий комочек, который уже тогда смотрел на нее любящими глазами…
Если Бог не дает вам детей, то вероятнее всего Он знает, почему Он поступает именно так.

21

«Отдыхать – не работать», часто считают те, кто работает в душных офисных помещениях или же наоборот занят постоянным физическим трудом. Но ведь для кого-то отдых и есть работа. Заставить человека отдохнуть и забыться, отвлечься от ежедневных насущных проблем, достаточно трудоемкая работа. И порой очень тяжело сделать так, чтобы за этот отдых человек был премного благодарен как в моральном, так и в материальном плане.
Девочки суетились в Большом Доме. То и дело просили друг у друга тени, помаду, румяна. Кто-то залезал в шкаф к своей подружке и рыскал там, в поисках подходящего наряда на грядущий вечер.
- Надь, не все ли равно, что ты наденешь, если в итоге все равно снимать? – Смеялась Женя, сидя у трюмо и густо нанося макияж.
- Нужно же сделать так, чтобы с тебя это захотели снять, в конце-то концов. – Игриво ответила девушка и примерила на себя легкую шифоновую ткань. Она задумчиво посмотрела на себя в зеркало. – Как думаешь, если сюда ремень широкий надеть, получится, как платье?
Евгения обернулась на подругу. Она встала и подошла к ней, немного рукой отодвигая свисающий край материи, оголяя тем самым весь бок ягодицы.
- С ума сошла? Мама если тебя увидит в таком виде, то сразу же накажет.
- Да, конечно, по Уставу, у нас у всех должен быть вид откровенный, но не вульгарный. – Согласилась Надежда.
- Переверни шарф вот так, - посоветовала девушка, - Тогда, как открытый топ, а снизу давай шорты или юбку наденешь?
- Точно! – Закричала в восторге Надя. – Вот эту мою юбку с серебристыми пайетками. Которая коротенькая такая.
- Как хочешь. – Спокойно ответила Женя. – Можешь ее. Каблуки только не забудь. Наша визитная карточка. – Крикнула девушка подруге, которая уже выбежала из комнаты.
Совершенно обычные заботы и разговоры заурядных девушек вечером перетекали во взрослую жизнь соперничества, где нет места дружбе. Кто больше заработал Маме, тот больше получил себе. И это было немаловажно. Если девушка становилась неинтересна гостям, то сразу же попадала в немилость Хозяйке. А это было самым страшным для каждой из них.
Ночь потихоньку опускалась, скрывая человеческие пороки. Многие мужчины тайно посещали Большой Дом. Однако, переступив его порог, сразу же забывали о конфиденциальности. Бытовало негласное правило не говорить о тех, с кем столкнула вас судьба в стенах этого Храма Любви и Счастья. Мужчины пили в баре и разговаривали, решали какие-то свои деловые вопросы, и только затем выбирали себе девочку и отправлялись в комнату, чтобы снять дневное напряжение и усталость. Некоторые просто приходили выпить и вот в этот момент, девушки должны были составить ту компанию, в которой хотелось бы пить, как можно больше, а сами в то же время, потягивали воду со льдом. Потому что каждый выпитый бокал с алкоголем сразу же вычитался из их заработка, и за этим очень строго следила Тамара. Да и требования Мамы запрещали любое употребление алкогольной продукции, но иногда это была вынужденная мера. Тамара закрывала на это глаза и просто забирала разницу.
Постояльцы до жути боялись Тамары. О ней ходили слухи, что раньше она была надзирательницей в тюрьме. Грозная и строгая женщина всегда была молчалива. Ее пронзительный взгляд не мог не пугать каждого, кто под него попадал. Казалось, что она подозревает всех и вся и в любой момент готова достать холодное оружие и заколоть человека. Иногда слухи доходили до такого абсурда, что напоминали сценарии дешевых фильмов ужасов конца восьмидесятых годов. Якобы Тамара рожала, а затем съедала своих детей еще во младенчестве. Но большая часть девушек была уверена в том, что она не Тамара, а какой-нибудь преступник рецидивист по кличке Гоблин. Но каждый из пускаемых ими слухов не находил ни подтверждения, ни опровержения. Поэтому все старались с ней особо не разговаривать и желательно не попадаться ей на глаза.
Ирина сидела в своем кабинете за большим столом и подсчитывала месячную выручку. Аккуратные очки в ярко-бирюзовой оправе с маленьким продолговатым стеклом внутри, небрежно расположились на кончике длинного острого носа женщины. Она смотрела поверх них, часто отстраняя от себя тот или иной документ. Кончик карандаша отправился в ее рот, тем самым указывая на глубокую задумчивость предпринимателя, так как снова «дебит не сходились с кредитом». Ирина глубоко вздохнула и потянулась к вазочке с красным виноградом.
- Да, не стало Лизы, сразу упали в прибыли. Что ни говори, хорошо работала, чертовка. – Вслух произнесла женщина и откинулась на спинку своего большого кожаного кресла. – Как же гудят ноги! Вот бы мне их кто-нибудь помассировал. – Вздыхая, сказала она, запрокидывая отекшие ноги на небольшую табуретку возле стола. Ирина закинула еще пару ягод винограда в рот и закрыла глаза. – Какой-нибудь прилежный мальчик с накаченным загорелым телом и сильными руками. Чтобы он делал все, что я приказываю. Массировал ноги, любил меня, вел бы за меня эту чертову бухгалтерию. – Женщина открыла глаза и с досадой посмотрела на бумаги, которые лежали у нее перед глазами. – Я вообще гуманитарий. Мне так сложно работать с этими цифрами. Ненавижу их вообще! Да, я ненавижу арабские цифры! Да! Цифры ненавижу, а вот арабов не знаю. Когда-то читала, что они вполне себе ничего такие. Но, да ладно. – Вздохнула женщина и с гримасой боли на лице, кряхтя, поднялась с кресла. – Ох, моя спина! – Воскликнула она, схватившись за поясницу. – Какие там арабы и молодые послушные мальчики тебе? Ты вся разваливаешься, как трухлявое дерево. Мне только, вот этот Аркадий Павлович и остался. Старый хрен моржовый, который все еще любви хочет. Ему на кладбище уже прогулы ставят, а он все еще ко мне прется за сексом. Он деньгами помогает, не могу же я ему отказать! Сказать, иди ты отсюда, я тебе не реаниматолог, чтобы твоего павшего воина вечно оживлять, или принеси мне свой кардиостимулятор или как он там у них называется. Раз, два! Разряд! – Смеялась Ирина, изображая врачей, в фильмах, борющихся с остановкой сердца. – Еще разряд! Еще разряд! Время смерти. Двадцать лет назад! – Заливаясь хохотом, говорила женщина сама с собой. – Всё, Ира, хватит ржать. А то у самой сейчас сердце остановится. А твой заслуженный уролог Аркадий Павлович только пописать на тебя сможет, хотя на него самого три раза поссать осталось.
Хохоча и вытирая немного потекшую тушь, хозяйка Большого Дома подошла к зеркалу и посмотрела на себя. «Ты сможешь все, потому что все, что ты не смогла уже давно сдохло», прошептала она и вышла из кабинета.
Каждый раз, когда Ирина оказывалась среди толпы посетителей, которые шумно разговаривали, выпивали, и девочек, танцующих и завлекающих посетителей, она испытывала особый прилив сил, ни на что не похожий. Она чувствовала себя творцом, восставшим из пепла, готовая на все ради того, чтобы жить достойно. Так, как она того заслуживала. Ей не было важно, каким способом эти деньги были заработаны. Как говорится «Деньги не пахнут», а любовь имеет обыкновение продаваться, в связи с тем, что частенько ее предают. Так не лучше просто заплатить за нее, чем холить и лелеять, чтоб однажды она была предана?
- У меня есть к вам разговор. – Спокойно сказал мужчина в костюме, неожиданно подошедший к ней. – Ведь вы хозяйка?
Ирина с недоверием посмотрела на мужчину, смерив его презрительным взглядом. Он сразу же понял, что ввел ее в заблуждение.
- С вами хочет поговорить мой хозяин так, чтобы его никто здесь не видел. Это возможно устроить?
- Заведите его ко мне в кабинет с заднего двора. – Небрежно кинула она и направилась к барной стойке. – Тамара, почему у меня в холодильнике нет ничего сладкого?
Управляющая виновато посмотрела на хозяйку и осторожно из-под прилавка достала прозрачную коробку с пирожными.
- Не успела донести до вас. Посетители начали приходить.
- Ясно. – Ответила Ирина, жадно проглотив слюну. – Давай сюда.
Хозяйка быстрым шагом направилась к себе в кабинет, чтобы успеть съесть хотя бы один кусочек. Она поспешно зашла, плотно закрыв за собой дверь. Достала самое, как ей казалось, маленькое пирожное и медленно, смакуя, поднесла ко рту. Она сделала большой укус, закатив глаза. Каждый щедро пропитанный сливочным кремом корж просто таял у нее во рту и превращался в ту теплую массу, с которой совершенно не хотелось расставаться. Но каждый глоток, оставлял после себя, то неизменное послевкусие, на что способен только лишь тающий сахар.
- А вы оказывается сладкоежка. – Засмеялся мужчина.
Ирина с ужасом открыла глаза и увидела, как в ее кресле сидит молодой мужчина, больше подходящий по возрасту ей в сыновья. Она быстро проглотила остатки пирожного. Убрала все в холодильник. И торопясь принять тот важный вид, который у нее был еще пять минут назад, вытерла влажными салфетками пальцы.
- Я вас слушаю. – Приподняв густые, черные, как смоль, брови, произнесла она. – Будьте добры, очистите мое рабочее место. – В приказном тоне сказала она, приближаясь к нему.
- Как скажете. Это для меня не проблема. Но глагол «очищать» здесь неуместен. Косточки от недавно съеденного винограда я смахнул с кресла в тот момент, когда захотел на него присесть.
Женщина залилась густой краской и тяжело уселась в свое кресло, с трудом придвинув его к большому дубовому столу. Гость в свою очередь удобно расположился на кожаном диване напротив. Он раскинул руки на его спинке, заняв позу мачо. На нем была выглаженная рубашка в тонкую голубую продольную линию и черные брюки с идеальными стрелками. Кабинет сразу же наполнился запахом его дорогой туалетной воды. Задравшийся манжет рубашки продемонстрировал фирменные часы. Аккуратно зачесанные набок светлые волосы, как будто подстриженные под линеечку, просто кричали о том, что он недавно вышел из дорогущего барбершопа. Там же ему подровняли его бородку. Он надменно смотрел на женщину средних лет, выказывая свое превосходство.
- Итак. – Начала Ирина. – Чем я могу вам помочь?
- Если говорить о вас, как о личности, точнее, как об особи женского пола, то ничем. – Начал он, не отводя от нее взгляда.
- Вы пришли сюда, чтобы меня унижать? – Сквозь зубы процедила хозяйка Большого Дома, сдерживая свой гнев.
- Нет, ну что вы! Напротив. Я пришел сюда, выказывая глубочайшее уважение к вашим предпринимательским и организаторским способностям. Уверен, вы сможете мне помочь.
- Давайте хотя бы начнем с того, что познакомимся. – Успокаивая себя, произнесла Ирина, надевая очки, и смотря на своего собеседника учительским взглядом.
- Мое имя слишком известно, чтобы его произносить. – Томно ответил он. – Уверен, если вы пороетесь в складках своего мозга, то вспомните меня.
- В складках мозга. – Ухмыльнулась женщина, открывая блокнот. – Ваша физиономия не настолько важная информация, чтобы я ее хранила в своем мозге.
- Очень жаль. Уверен, вы, как преподаватель, хоть и истории, но, тем не менее, должны быть в курсе, что чрезмерное употребление сахара может нанести существенный урон вашему здоровью, и как я вижу, начало уже положено.
- Послушай сюда, сосунок! – Не выдержала Ирина, вскочив со своего кресла. – Поднял свою тощую задницу с моего дорогого дивана и вынес ее отсюда, пока я не отвесила тебе волшебный пендаль.
- Как жестоко! – Улыбнулся мужчина и медленно поднялся. – Все девочки, которые у вас есть, мне неинтересны. Я хочу что-то особенное. То, что могло бы меня по-настоящему впечатлить. Не знаю, что конкретно, но уверен, что вы сможете мне помочь. Вот вам аванс. – Он достал из кармана скрученные в рулончик доллары, перетянутые черной резинкой. – Чтобы гарантировать вам то, что со мной работать будет комфортно, возьмите это себе. Просто на ваши нужды. Не более того.
- Откуда мне знать, что это не подстава и сейчас сюда не влетит ОМОН и не положит всех на пол? – Медленно произнесла Ирина, не притронувшись к деньгам.
- Если бы это была подстава, вы бы уже сидели в полицейском участке. Можете не переживать, я не связан с органами. Точнее с этими органами я точно не связан. – Засмеялся мужчина, считая, что сейчас качественно пошутил. – И еще один маленький нюанс. – Так же медленно и размеренно произнес он, приблизившись к двери на задний двор. – Теперь аббревиатуры ОМОН больше нет. Не будьте невежественны, когда выстраиваете свой диалог.
Мужчина исчез, договаривая последние фразы уже на улице. Ирина стояла у стола полностью раздавленная и уничтоженная. Она не знала, как ей быть. Взять эти деньги, которые он оставил, означало, что пойти на его условия, но как их вернуть, если он уже ушел? Женщина осторожно протянула руку к зеленому рулончику и быстро убрала их в сейф вместе с оставленной им визиткой.
- Что-то, что могло бы его впечатлить. – Задумчиво сказала она. – С какими только шизофрениками не приходится мне работать. Ума не дам. Что такое его может впечатлить? Разве что Тамару ему подложить? Заодно проверим, мужик она или нет. Наличие сына еще ни о чем не говорит.
В эту ночь хозяйка покинула Большой Дом раньше обычного, прибывая в состояния внутреннего морального оцепенения, она то и дело прокручивала диалог с этим странным мужчиной. Не понимала, где бы она могла с ним сталкиваться, в чем он был настолько уверен, что не мог ее не пугать. «Такого мажора я бы однозначно запомнила. Он явно не мой бывший студент. Таких умных у меня за всю мою педагогическую деятельность не было. «Мое имя слишком известно», значит, в городе он имеет какой-то вес. Но, я действительно не могу понять, кто он. Неужели он прав и сахар превращает меня в забывчивую старуху?», рассуждала про себя Ирина, садясь к себе в машину.

22

Влада складывала свои вещи в большой чемодан, лежащий на сетке кровати. Скрученный в рулон старый матрац одиноко лежал у изголовья, как будто ожидая очередную смену пользователя. Полковник обернулась и посмотрела на пустой шкаф с голыми вешалками. Внутренняя пустота не покидала женщину, потому что она понимала, что снова приходится менять свою жизнь и начинать заново. Но что делать, проще осознавать, что ты вносишь коррективы в ее течение, нежели целиком и полностью меняешь русло. «Все, что нас не убивает, то делает сильнее», прошептала Романенко, осматривая опустевшую комнату, в которой прожила последние четыре года.
- Микроволновка в багажнике, там же и пылесос и мультиварка. – Спокойно произнес Леонид, входя в комнату.
- Какая мультиварка? – Удивилась женщина. – У меня ее не было.
- Я купил тебе. Ты должна хорошо питаться. Меня рядом не будет. Кто будет готовить? А так хотя бы что-то туда закинешь и уже полезный ужин. – Ответил мужчина, поднимая с кровати чемодан. – Что ты туда положила? Кирпичи что ли?
- Лёнь, оставь, я сама его донесу. – Нервно возразила Романенко, выдергивая чемодан из его рук. – Только недавно из больницы забрали, чуть не отъехал на тот свет, а теперь Геракла из себя строит.
- Влада, я сам. Я мужчина, в конце концов, или нет?! – Воскликнул Киселев, краснея от тяжести чемодана.
- Исходя из той информации, которой я обладаю, не могу тебе ответить однозначно. – Дождавшись того, чтобы быть неуслышанной, язвительно ответила она, вешая на плечо сумку.
В последний раз она оглядела опустевшую комнату, выходя, бросила небрежный взгляд в зеркало на двери. Перед ней стояла совершенно другая женщина, абсолютно непохожая на ту, что сюда когда-то вошла. Высокие толстые каблуки, наполовину  скрытые под строгими черными брюками, подчеркивающими идеальную фигуру, обтягивающая голубая рубашка и серый кардиган. Каштановые выпрямленные волосы ниже плеч, косая челка, макияж в стиле беж и пудровая помада, подчеркивающая белизну зубов. Влада надела солнцезащитные очки в роговой оправе, подаренные ее лучшим другом, натянуто улыбнулась и вышла, не закрыв за собой дверь. Она стремительно бежала вниз по ступенькам, как будто пыталась убежать от того, что ее неизменно преследовало и догоняло.
На улице Киселев, вместе с Алиевым, стояли возле ее машины и ждали, когда их подруга выйдет, чтоб пожелать ей удачной дороги.
- А Германа кто принес? – Воскликнула Романенко, заглядывая на заднее сиденье.
- Я тоже был против. – Возмущенно поддержал Леонид, скрестив руки на груди и с укором, посмотрев в сторону своего возлюбленного.
- Ты моя лучшая подруга, но помимо этого, ты еще и спортсменка. – Начал Тимур, взяв женщину за плечи. – Я хочу, чтобы ты держала себя в форме. В багажнике лежит турник, повесишь его. Вызовешь мужа на час, и он тебе все сделает. Только, пожалуйста, не спи хотя бы с ним.
- Да иди ты! – Оттолкнула его Влада.
- Я шучу, моя дорогая! – Произнес тренер и обнял полковника. – Я люблю тебя! Будь осторожна! Каждый раз, когда чувствуешь, что силы тебя покидают, бей по Герману, а не по живым людям.
- Спасибо, дорогой. – Прошептала Влада, обнимая Алиева и сдерживая ком в горле.
- Влада. – Прошептал Киселев. – Я прошу тебя, держи себя в руках. Звони мне. – Леонид стоял у машины и смотрел на подругу взглядом полным горечи.
- Лёнь, перестань! – Надрывно сказала полковник. – Все! Я поехала! – Небрежно бросила она и села в машину.
- Я заправил полный бак, так что останавливаться не придется. Тебе на всю дорогу хватит бензина. В магнитоле стоит рок и хэви метал, как ты любишь. – Произнес Тимур, наклоняясь к открытому окну.
- Влада, не гони. Езжай аккуратно. Тебя все равно ждут там только завтра утром. Адреса РОВД и твоей ведомственной квартиры в блокноте записаны. Он в бардачке лежит. Ключи от квартиры уже на твоей связке. – Аккуратно дополнил Леонид своего друга. – Я там положил тебе пирожки в дорогу, колбаску, сыр и хлеб.
- А яйца вареные? – Спросила Влада.
- Яйца?! – Испуганно повторил Киселев. – Я так и знал, что что-то забуду.
- Как ты мог, Лёня?! Как же я теперь без яиц вареных поеду? – Возмутилась Романенко. – Ну, придется остаться. – Торопливо ответила женщина. – Ах, да! Как я могла забыть, мне ж оставаться негде! Меня ж с позором выперли отовсюду. Ну, что ж! Тогда придется все равно ехать. Хоть и без яиц. Благо у меня свои есть.
- Влад, все наладится. – Прошептал Киселев. – Все будет хорошо.
- Езжай с Богом, подруга! – Сказал Тимур, и они оба отошли от машины.
Романенко закрыла окно в двери, включила кондиционер, повернула ключ, сдала назад, выкрутила руль и нажала на педаль газа, как тут же машина заглохла. Дым густым столбом повалил из-под капота. Полковник на секунду застыла, как тут же пришла в себя, стала изо всех сил кричать и бить обеими руками об руль. Именно в этот момент ее нервы не выдержали. Слезы хлынули ручьем из глаз. Она не переставала вымещать свое зло о неудавшейся жизни на руле. Алиев подбежал к машине и сразу открыл капот, потерявшись в искусственно созданном машинном тумане. Киселев открыл дверь водителя и, понимая состояние подруги, помог ей выйти из машины. Он обнимал ее, давая возможность выплакаться.
- Лёня, я так не хочу от вас уезжать! – Плакала Романенко. – Не представляю, как жить дальше. Как я буду без вас?
- Тише, моя девочка! – Успокаивал ее Леонид, гладя по волосам. – Все будет хорошо, я уверен. Ты сильная. Ты все сможешь.
- А теперь еще эта чертова машина сломалась! Как я теперь поеду в этот Мухосранск?
- Ничего страшного. Туда ходят электрички. Это рядом. Всего пара часов и ты на месте. Даже быстрее, чем на машине доедешь.
- Чёрт! Ну что ты будешь делать. Мало в такую задницу еду, на жопную должность, да еще и на электричке. Боже! Какие еще сюрпризы ты для меня припас?! – Закричала Романенко, глядя в небо. – Вонючего пропитого попутчика на соседнем сидении?
- Все. Все. Успокаивайся, давай. – Повторял Киселев. – Тим, поехали до вокзала ее довезем на твоей машине. Романенко, узри во всем плюсы. Чуть больше побудешь со своими друзьями. А я отгоню твою машину в ремонт и доставлю тебе ее сразу, как сделают. Погощу у тебя, посмотрю, как ты обосновалась. Хорошо?
Романенко посмотрела на своих друзей, поняв, что ее жизнь здесь уже закончилась. Настало время уезжать. Хоть на электричке, хоть на ковре-самолете, хоть на метле. Все в этой жизни меняется вместе с нами, а может, мы меняемся, а жизнь подстраивается под нас? Никогда человек не сможет найти ответ на этот вопрос, как и то, что было раньше курица или яйцо?
Романенко уселась в удобный вагон электрички, имея при себе лишь один чемодан и сумку. Как ни пытался Киселев заставить подругу взять с собой еду, она так и не согласилась, пообещав зайти в магазин. Влада задумчиво смотрела в окно, наблюдая смену пейзажа. Насколько быстро было видно, куда финансовые вливания не производятся государством вообще. Отъезжая от столицы все еще видно строительство каких-то предприятий, многоквартирных домов, но стоило только пересечь границу Московской области, как перед взором полковника открылась, неизвестная Россия. Со множеством заброшенных, вымерших деревень, пустеющих, разваливающихся домов. Огромные незасеянные поля вызвали у нее искреннее непонимание, почему Министерство развития сельского хозяйства не следит за тем, что происходит практически у них под носом? Удручающий вид, облупившихся вокзалов, относительно крупных городов области, которые видела Влада через окно, будили в ней чувства боли и горечи за тех, кто все еще живет в них. Живет или доживает? Как правильно назвать то состояние, в котором постоянно прибывают местные жители?
Романенко перевела взгляд на людей, которые сидели с ней в электричке. Кто-то слушал в наушниках музыку, кто-то читал, кто-то смотрел фильм, а кто-то попросту спал. «Вот так люди вынуждены ездить на заработки в столицу. Туда, где есть деньги. Зарабатывать и везти по регионам, возвращаясь, домой. Иначе вообще бы все с голоду перемерли, судя по ландшафту области жить здесь явно не айс. Да и преступления будут однотипные. Все по пьяни. Тьфу ты. Противно», думала про себя полковник, кляня себя за необдуманный поступок, который разбил ее жизнь. «Прозябать мне здесь до пенсии. Ну что теперь делать? Выйду на пенсию и домой вернусь. А вот, что там делать буду? Я же вообще ничего делать не умею. Только раскрывать преступления. А на пенсии что? Буду баба Влада, держащая в страхе дом. Управдом, которая всех алкашей в подъезде в лицо знает». Романенко закатила глаза от усталости и запрокинула голову на мягкую спинку сиденья. «Выхода нет, нужно плыть по течению. Как говно или как бревно, мне самой уже выбирать. Я предпочитаю быть шатенкой на шезлонге, плывущей по течению навстречу белой яхты миллиардера. Пусть будет новая интерпретация моей жизненной клоаки».
В электричке объявили название следующей станции, на которой Романенко надо было выходить. Она тяжело вздохнула, поднялась со своего сиденья, выкатила чемодан и взяла в руки сумку.
Первая неожиданность, которая ее настигла, было отсутствие высокой платформы. Из вагона нужно было спускаться вниз по узким ступенькам, расположенным под углом в 80 градусов, при этом никаких перилл или поручней не было даже в помине. Естественно внизу тоже никто не стоял, чтобы подать руку и помочь спуститься. Крепко выругавшись, Влада схватилась за резиновую ручку в самом вагоне, начала осторожно спускаться, понимая, что если упадет, то костей не соберет. Когда она твердо стояла на асфальте, нужно было из вагона забрать свой чемодан. Раздался сигнальный гудок, возвещающий об отбытии электрички, выходившие люди запаниковали, и кто-то просто напросто столкнул чемодан на землю. Не нужно уже рассказывать о том, что он расстегнулся, и все личные нательные вещи полковника Романенко разлетелись по всему перрону. «Привокзальные работники», как обозвала их Романенко, даже не дернулись с места, чтобы помочь женщине справится со своей неудачей. Поднялся сильный ветер. Влада в бешенстве собрала все, что ей попалось под руку, нервно запихав все вовнутрь, но теперь стояла другая проблема. Замок был сломан, а чемодан нужно было хоть как-то закрыть. Проходившая мимо старушка, проявила свое участие и протянула «детке» какую-то веревку.
- Держи, детка, - сказала милая бабушка, - смотри, какая  прочная веревка. Ею не то что чемодан, на ней самой повеситься можно.
- Спасибо! – Смахивая рукой волосы с лица, сказала Влада. – Наверное, приберегу ее для этих целей.
- Прочная веревка – нужная вещь в быту! – Произнесла старушка, удаляясь.
- Особенно, если живешь здесь! – Зло бросила ей вслед полковник.
Романенко перевязала чемодан и, выпрямившись, поняла, что город встретил ее не особо радушно. Как только она об этом подумала, ее ждала вторая неожиданность. Прогремел гром и начался ливень. Она схватила подмышку чемодан, из которого торчали ее вещи, закинула на другое плечо сумку и рванула за здание вокзала, где обычно стояло такси, как ей объяснил Киселев. Но, ни одной машины там не было. Дождь усиливался. Романенко теряла терпение. Ее колотило от негодования, от той ситуации, в которой она оказалась, и винить в этом было некого. Женщина оглянулась и увидела машину ППС, в которой никого не было.
- Раз есть машина, значит и они где-то здесь. Вряд ли патрулируют с зонтиками. Наверняка спят.
Влада резким движением нажала на ручку и открыла заднюю дверь, забросив туда сначала свой чемодан, а затем и залезла сама. Она спокойно выжимала волосы и край своего кардигана.
- Это ж надо! Ни с того ни с сего, как из ведра полил! Как же меня вообще все здесь раздражает! – Возмущалась Романенко.
Внезапно она заметила, как два сержанта с удивлением смотрят на нее, не понимая, откуда в этой женщине взялось столько наглости, чтобы патрульную машину принять за такси.
- Что уставились? – Невозмутимо спросила Влада, доставая из сумки клочок бумажки с адресом ведомственного жилья. – Вот адрес. Доставьте в целости и сохранности.
Один из полицейских от неожиданности завел двигатель и, уже было нажал на педаль газа, как его тут же остановил второй.
- Э, ты куда? – Воскликнула парень. – Никуда мы вас не повезем! – Возмущенно сказал он и кинул в нее смятый клочок бумаги.
- Это еще почему? – Удивленно спросила Влада.
- Да, потому что это не такси, женщина!
Именно в этом обращении ее терпение нашло свой конец. Она схватила его за ворот форменной куртки и протянула к себе.
- Слышь, сопля! Женщину в зеркале увидишь! А я полковник Романенко! И вы везете меня туда, куда я сказала. А сейчас бегом опустился мне в ноги и нашел брошенную тобой бумажку.
Испуганный молодой человек, пытался высвободиться из цепких рук полковника, в то время, как второй уже нажал на педаль газа, чтобы доставить бунтарку в отдел полиции, но как только услышал, кем она является тут же остановился.
- Это вас весь отдел ждет? Полковник из столицы? – Еле слышно произнес полицейский, сидящий за рулем.
- А, даже так? – Ухмыльнулась Влада. – Даже ждут? Ну, молодцы. Значит не зря еду. – Цедя каждое слово, произнесла она, откинувшись на сиденье.
- Вы что себе позволяете? – Закричал второй. – Из столицы начальник уголовного розыска мужик приехать должен. Полковник Ро-ма-нен-ко. Слышишь?! Муж-чи-на! А не эта стерва!
- Мне кажется, что мальчику погоны жмут. Я тебе даю шанс сейчас заткнуться, потому что я сегодня добрая, и спокойно отвезти меня домой, потому что, первое, я устала, второе, я промокла, третье, я устала и промокла.
- Ты дебил? – Обратился первый полицейский ко второму шепотом. – Она так и сказала, что она полковник Романенко. Только мы ждали мужика, а приехала… - он сделал паузу, бросил взгляд полный ужаса на Владу и продолжил, - она.
- Дошло! Неужели? – Вздохнула Влада, закатив глаза. – Мы здесь заночуем или все-таки поедем?
Через 25 минут машина стояла возле серого панельного девятиэтажного дома, в котором ей теперь предстояло жить. Она приоткрыла дверь и на мгновение остановилась.
- Так, бойцы. Здесь магазин есть какой-нибудь рядом?
- Да, вот тут прямо за домом Магнит.
- Отлично, что вы знаете. Метнитесь кабанчиками мне за продуктами. Сырок, колбаску, хлебушек. Поляну организуйте мне, короче, быстренько.
- А деньги? – Удивился второй.
- А что деньги? С деньгами каждый сможет, а ты попробуй без. В общем, занесете мне в.., - Романенко остановилась на мгновение, развернула бумажку, которую смятой положила в карман, - … 74 квартиру. - Она вышла из машины и направилась к подъезду. – Э, бойцы, и чемодан тогда сами поднимете. Главное аккуратно, чтобы по дороге ничего не выпало, а то итак он, как после стихийного бедствия.
Влада на лифте поднялась на 7 этаж и подошла к железной двери. «Дорогая дверь для ведомственной квартиры», подумала полковник, вставляя ключ в замочную скважину. Как только дверь отворилась и она оказалась внутри, то сразу же замерла. На полу был застелен ковролин, на стенах хорошие качественные обои, в гостиной новая мебель, телевизор плазма, белый угловой диван, в спальне шикарный гарнитур с двуспальной кроватью и шкафом-купе. Полковник ринулась на кухню и обнаружила кухонную стенку под белый мрамор, и красивый стол со стеклянной столешницей. «Не поняла, я что, как в фильме «Ирония судьбы», не в ту квартиру зашла?», вслух произнесла Влада и выбежала из квартиры, чтобы убедиться, что попала именно в семьдесят четвертую. Когда она снова оказалась внутри, то увидела, что на прихожей лежит какая-то бумага. Влада взяла ее в руки и тут же узнала подчерк своего друга.
«Моя дорогая,
Я не хотел тебе говорить, что отправляю тебя в свою квартиру, своего родного города. Не хотел, чтобы ты испытывала неудобство, называя его Мухосранском. Два дня назад я приезжал домой, все подготовил к твоему приезду. В холодильнике есть еда. Обязательно хорошо питайся. Ты мне обещала следовать всем моим указаниям по поводу дальнейших действий в этом городе. В шкафу в спальне висят новые рубашки и брюки. Взял на себя ответственность купить тебе новую одежду. Ты же знаешь, что это моя слабость. Уверен, что все будет сидеть на тебе очень хорошо. В прихожей висит плащ на первое время и черное укороченное пальто на зиму. Пожалуйста, не носи больше эти ужасные дутые куртки. Они тебе не по званию и не по должности. В ванной комнате все необходимые принадлежности. Точнее все, что тебе может понадобиться. Посуда и техника в кухне, но не думаю, что они тебе пригодятся. Тим отправит с тобой Германа, прошу тебя, не ставь его в спальне или в гостиной. Балкон полностью застеклен, пусть стоит там. Я знаю, что не совсем удобно, но я так не хочу, чтобы ты своими ударами, испортила мне мебель. И еще один момент, очень важный для меня. Не снимай чехол с пианино. Оно мне досталось от бабушки и до сих пор не расстроено. Надеюсь, что у тебя будет все хорошо.
Люблю тебя, моя дорогая!
P.S. Контролируй свои эмоции. Не становись, пожалуйста, тем быдлом, каким ты была до встречи со мной. В душе ты совершенно другая.
Твой друг, Леонид».
Романенко дочитала письмо от друга и, закрыв лицо руками, медленно сползла по стене на пол. Она сидела на ковролине и жалела о том, что уехала от своего друга, что была несправедлива по отношению к нему, что обязана ему всем, что у нее сейчас есть. Именно сейчас она поняла, что лучше этого мужчины в ее жизни уже никогда никого не будет. Ее мысли прервал звонок в дверь. На пороге стояли двое ППСников. Один держал в руках чемодан, другой – пакет с продуктами. Она улыбнулась и пригласила их войти. Напоила их чаем с блинами и отправила патрулировать город, извинившись за неудачное знакомство. Ей было неловко за то, что не была идеальной, не была женственной, такой, какой из нее сначала пыталась сделать мать, а потом ее лучший друг. «Гнилые гены пальцем не задавишь», вздохнув, сказала она и поплелась в ванную, чтобы смыть с себя тяжесть ушедшего дня.

23

Александр бежал, не останавливаясь, в надежде, что сейчас навстречу ему выйдет Марина, улыбнется и все встанет на свои места. Но она так и не появилась.
Он вспоминал, как пришел домой и обнаружил падчерицу в неадекватном состоянии. Она сидела возле подоконника в своей рвоте и ничего не говорила.
- Маша! – Закричал мужчина, подбежав к ней. – Что с тобой произошло?
Девушка посмотрела на него помутневшим взглядом, запрокинула голову и закатила глаза. Саша схватил ее на руки и быстро понес в ванную, чтобы привести ее в чувства.
- Маша! – Кричал он, обливая лицо девушки холодной водой. – Посмотри на меня! Нет! Нет! Не закрывай глаза! – Просил мужчина, пытаясь растрясти безжизненное тело. – Господи! Где мой телефон? – Спрашивал он у самого себя, шаря по карманам. – Что же делать? Маша! Что с тобой? Маша!
Саша выбежал на лестничную площадку и постучал к соседям. Дверь открыла пожилая женщина.
- Я вас умоляю, вызовите Скорую. Моей падчерице плохо.
Он снова забежал в квартиру и только тогда увидел, что там все перевернуто. Как будто кто-то искал что-то или же второпях собирался. «О, Боже, что здесь произошло», схватился он за голову. Александр снова побежал в ванную комнату, где на полу лежала девушка без сознания. Где-то далеко от него звучал соседский шепот, рассказывающий свои домыслы о том, что могло произойти.
Врачи не заставили себя ждать. Спустя пятнадцать минут люди в белых халатах подошли и попросили мужчину отойти. Они ее тщательно осмотрели и обернулись на Александра. Молчание тяжелым свинцом повисло в воздухе.
Марию забрали на носилках. Мужчина хотел выйти за ними, прося соседей передать Марине, что произошло. Все смотрели на него с укором. Его остановил полицейский.
- Это ваша дочь? – Указал он в сторону кареты скорой помощи.
- Нет, она моя падчерица. Точнее это дочь моей сожительницы. – Запинаясь, ответил он.
- Где ее мать?
- Она пошла, поставить машину в гараж. Мы приехали из больницы, навещали младшего мальчика.
- Он ваш совместный ребенок?
- Нет. Это ее дети. – Ответил Саша, не понимая, к чему подводил разговор офицер.
- С потерпевшей когда-нибудь такое происходило? – Спросил он, что-то записывая в блокноте.
- Нет. Я не знаю. Я с ними живу недавно. – Начинал терять терпение он. – Что с ней? К чему вы клоните?
- Я не врач, не могу ответить вам на такие вопросы. – Размеренно произнес мужчина в форме и окинул взглядом квартиру, погруженную в хаос, и вопросительно посмотрел на Александра.
- Я не знаю, что произошло. Я пришел, она лежала здесь. – Подошел к подоконнику он. – Точнее полулежала, облокотившись на батарею. Видите, ее рвало. Я пытался привести ее в чувства самостоятельно, поэтому понес ее в ванную, но она стала терять сознание.
- Почему мать девочки до сих пор не вернулась? Гараж где-то далеко? – Поинтересовался полицейский, подходя к окну и всматриваясь куда-то вдаль.
- Нет, не далеко. Через двор пройти и направо.
- Тогда почему до сих пор ее нет?
- Я не знаю, где она задержалась. – Закричал Саша. – Может быть, зашла в магазин? Или еще куда-нибудь?
- Тогда почему вы ей не позвоните и не спросите, где она?
- Я не могу найти свой телефон. – Повторил он, снова начав обшаривать карманы джинсов и куртки. – Может быть, я забыл его в больнице или выронил в машине? Не знаю, куда он делся.
- Да. – Протянул полицейский. – Что-то в этой истории слишком много «может быть», вам так не кажется?
- Я не понимаю, о чем вы сейчас говорите?
- Думаю, мы поговорим в отделе. Пройдемте со мной.
Саша не двинулся с места. Офицер взял его за локоть, чтобы направить к двери. Мужчина, недолго думая, со всего размаху ударил сотрудника в лицо и выбежал из квартиры, расталкивая столпившихся соседей. Кто-то  попытался его задержать, но все попытки оказались тщетными. Никто не смог справится с той недюжой силой, которой обладал беглец. Он выбежал на улицу, увидел припаркованную белую Ниву с синей наклейкой и, поняв, что полиция приехала сюда не помочь разобраться в деле, а наоборот, нанести вред. Он бежал в сторону гаражей, но все двери были закрыты. Ничего не оставалось, как направиться в сторону частного сектора и дальше небольшого перелеска, чтобы скрыться от органов.
Сердце бешено колотилось, мелькали лица прохожих, глухой гул стоял в ушах. Снова все картины сегодняшнего дня пролетели перед его глазами. Он все еще озирался по сторонам, то ли пытаясь найти Марину, то ли убедиться, что его никто не преследует, то ли убежать от самого себя.

Теперь я хочу задать Вам вопрос, дорогие мои читатели: «А как бы в этой ситуации поступили Вы?» «Мы бы поехали в участок и все рассказали, как есть, ведь мы ни в чем не виноваты», ответите Вы. Я усмехнусь и на мгновение замолчу. «Вы уверены?», прошепчу я. «В чем?», удивленно спросите вы, недоумевая, ведь ответ очевиден. «Все совершенно ясно, что Александр ни в чем не виноват. Это Мария. Это она во всем виновата!», будете доказывать Вы, уже переходя на крик. Вас будет раздражать мое спокойствие и хладнокровие, с которым я буду отвечать на Ваш протест. «Как мы можем быть уверены в другом человеке и слепо верить и доверять ему, если порой мы не доверяем даже себе?» «Нельзя жить без доверия. Это правило человечества», скажите Вы, но уже с меньшей уверенностью. «Доверяй, но проверяй», гласит одна старая поговорка. Я позволю расширить ее своим собственным наблюдением из жизни: «Доверяй, но проверяй, если готов узнать ту правду, к которой не был готов». Вы молчите. Обдумываете то, что я только что сказала. И это правильное решение с Вашей стороны. Мы не всегда хотим знать ту самую правду, ведь без нее жить проще. Она словно острый топор, который опускается на плаху и заливает все кровью. Вы знаете, только умелый палач мог сделать это аккуратно, не забрызгав никого. Именно такие совершенно не ценились в Средневековье. Мы так не можем. Мы ее выплескиваем, подсознательно желая, оросить все вокруг. Как неумелый прыгун в воду с высоты. Кто-то поднимет табличку с цифрой 6, а вот окружающие громко зааплодируют. Ведь все любят зрелище.
Итак, вернемся к Александру. Давайте посмотрим на него со стороны. Казалось бы, он ни в чем не виноват, но доля секунды отделяла его от прыжка в пропасть. Нападение на сотрудника при исполнении при свидетелях. А ведь это статья. Но зачем? «Как хорошо было бы уметь вернуться в прошлое и сделать все не так», пронесется у него в голове, «но как?», спросит он у самого себя.
Он закрыл глаза. Марина наклонилась, чтобы поцеловать его, нежно касаясь его небритой щеки. Запах ее дорогих духов, немного сладковатых, но так манящих, наполнит воздух, которым он дышит.
Она отвергала тебя. Наверное, в тот момент, тебе не стоило настаивать, потому что Вселенной лучше знать, как правильно повернуть зеркало нашей жизни так, чтобы потом мы могли только сожалеть о том, что не можем изменить.

24

Ирина проверяла контрольные работы, но в это время была где-то очень далеко. Все мысли ее занимала встреча с таинственным незнакомцем. Его надменная манера поведения, то, как он держался и как разговаривал с ней. Невероятная харизма была у этого молодого человека, который мог бы не заинтересовать только слепую, да и то вряд ли. Она бы почувствовала его запах и тут же попалась бы в сети обаяния. После их встречи прошел уже месяц, а женщина не переставала прокручивать их разговор. Но в этом случае она не думала о нем, как о потенциальном партнере, а скорее, как о возможной прекрасной финансовой сделке. Но, что, же конкретно можно было бы ему предложить, что могло бы действительно произвести на него впечатление? Все имеющиеся в ее распоряжении девушки были чересчур однотипны и предсказуемы. В них не было ни изюминки, ни перчинки, и назвать их вишенкой на торте тоже было невозможно.
«Он сам был особенным, и мое предложение тоже должно было быть под стать его требованиям», размышляла про себя Ирина, «но, к сожалению, пока не могу ничего ему предложить», с досадой подумала она и вернулась в свой кабинет за привычное занятие.
Вот уже тридцать пять лет она преподавала историю, которая то и дело постоянно преподносилась детям по-разному. В зависимости от власти и политических веяний, ей приходилось подстраиваться под сложившиеся условия и говорить то, что хочет «верхушка». «Вот чем не проституция?», рассуждала она, «пусть не физиологическая, но словесная. Сру мозги детям. То Сталин Отец народа, то враг народа, то вообще о нем говорить не нужно, то тиран, то снова Отец. Наверное, мой выбор предмета, изначально исходил из моего внутреннего состояния», вздохнула женщина и подняла очки с глаз на макушку, тем самым превратив их в ободок.
Ирина вернулась в то жаркое лето, которое провела у бабушки вдали от родителей. Она вспомнила его глаза. Крупные и выразительные. Как сильно тогда в него влюбилась. Так жарко ее никто не обнимал. Хотя, кто ее обнимал до этого? Его нельзя было приравнять к ее одноклассниками. Старше почти на тринадцать лет. Высокий, статный, со светло-русыми волосами и уже появляющейся благородной сединой на висках. Она просто утонула и растворилась в нем. Любая  на ее месте поступила бы так же. Отдалась, даже не раздумывая. Женщина помнила эти дни так, будто они были вчера. Те жаркие и страстные объятия, пылкие поцелуи. «Так, как тебя я никого никогда не любила», прошептала она, закрыв глаза. Она расплылась в улыбке, погружаясь в то далекое прошлое, которое она бережно хранила в своей памяти и никогда никому об этом не рассказывала. Его глаза светились счастьем, когда она сообщила ему о беременности. Он подхватил ее на руки и закружил в воздухе.
- Отпусти меня! – Смеясь, кричала она. – Уронишь!
- Теперь я всегда буду носить тебя на руках, моя милая девочка. – Обнимая ее, шептал он.
Но только в сказках все складывается хорошо и радужно, а в жизни как раз наоборот. Девочка родилась, как ей сказали, недошенная и в скором времени ей сообщили, что она не выжила. Сколько слез тогда было пролито, знала только лишь ее подушка. Он заставил ее вернуться домой, восстановиться в университете, закончить его и обещал, что потом они будут вместе. Вместе навсегда. Но этому не было суждено произойти. Новый удар еще больнее предыдущего. Перед итоговыми выпускными экзаменами ей пришло письмо, написанное чьей-то женской рукой, что ее возлюбленный женат и счастлив в браке, и чтобы она больше никогда ему не писала. «Вы развлеклись, а теперь забудь. У него взрослая дочь. Уйди из его жизни навсегда. Строй свою и больше никогда не пиши». Ирина не отступала, она продолжала писать, но все письма оставались без ответа. Уже имея диплом на руках, она снова поехала к бабушке и пыталась его разыскать, но с предыдущего места работы он перевелся в другое, а ей отказались сказать куда. А где искать человека в городе-миллионнике? Как иголку в стоге сена. Так, она спустя месяц тщетных попыток вернулась домой к родителям, начала работать, встретила своего будущего мужа, родила детей, но никогда не забывала о нем и в глубине души надеялась, что однажды он попытается ее найти, но этого так и не произошло.
Резкий телефонный звонок заставил ее вспомнить, что на дворе двадцать первый век, а не начало восьмидесятых и пора вернуться в настоящее, а не сожалеть об упущенном прошлом.
- Да. – Робко ответила женщина.
- Рыбонька моя. – Послышался на другом конце трубки. Ирина скривилась в гримасе отвращения, только услышав подобное обращение к себе. – Я так по тебе соскучился.
- Да, любовь моя. – Нарочито ласково произнесла она. – Я как раз вспоминала о тебе. И сетовала на то, что ты забыл про меня.
- Прости, солнышко, я был сильно занят. Не мог даже секундочку выделить, чтобы позвонить тебе. Но поверь, ты всегда рядом со мной, ты в моем сердце постоянный жилец. – Продолжал мужской голос.
«Аки соловей заливается, козел старый», пролетело в ее голове.
- Я тоже не перестаю о тебе думать. – Соврала Ирина, взяв в руки ручку и продолжила проверять тетради студентов.
- Душа моя, я хотел сделать тебе нескромное предложение.
«Кхм, это уже поинтереснее», подумала преподавательница, «что ж ты мне такого нескромного можешь предложить? Твой Тутанхамон давно мирно спит в своей гробнице и, никакие чары поднять его уже не смогут», скривилась она в улыбке, но ничего не ответила.
- Как ты смотришь на ужин у меня дома сегодня вечером? Я приготовлю, королевские креветки в лимонном соке так, как ты любишь.
Когда речь заходила о еде, Ирина забывала абсолютно обо всем. Она представила красивый розовый цвет этих огромных креветок, изящно уложенных на большой плоской белой тарелке, с дольками свежего лимона по краям, и сразу же забыла о своем отношении к этому мужчине. Она явно жила для того, чтобы есть, а не наоборот.
- С удовольствием, мужчина всей моей жизни. Ты же знаешь, что я ни в чем не могу тебе отказать.
- Тогда я жду тебя. Адрес скину в сообщении. Хочешь, за тобой приедет мой водитель?
- Не нужно, родной. Я сама доберусь. – Коротко ответила Ирина и нажала на отбой.
«Нет, это что ж он от меня хочет, что впервые за столько лет, решил пригласить к себе домой?», задумалась она, продолжая проверять тетради, «Всегда ограничивались редкими встречами на моей территории со входом с заднего двора, чтобы его никто не видел, а тут здравствуйте, пожалуйста, открывайте двери, пришло счастье, а мы не ждали».
Она положила последнюю тетрадь в стопку и с недовольством посмотрела на еще две нетронутых. Ирина сняла очки и потянулась, подумав, что все остальное сделает завтра, так как на сегодня достаточно было проверить двадцать пять работ и убедиться, что студенты совершенно не усвоили материал. Хотя, чему было удивляться, не тот контингент учился в этом образовательном учреждении, чтобы ожидать от них звезд с неба. «Лишь бы научились руками работать, а остальное приложится», в очередной раз резюмировала преподавательница и встала из-за стола.
Она села в машину и набрала привычный номер на кнопочном телефоне. Длинные нескончаемые гудки тянулись, словно вечность и только она захотела сбросить звонок, как на него ответил грубый женский голос.
- Тамара, почему ты так долго не поднимала трубку? – Раздраженно спросила хозяйка.
- На улице была, кормила собак. – В том же тоне ответил голос.
- А где твоя мать?
- У нее давление, лежит в комнате. Вы должны понимать, что она уже не девочка и не может выполнять тяжелую работу, как раньше.
- Прости, дорогая, я об этом не подумала, - с сарказмом произнесла Ирина, - а когда она зарплату получает или ест бесплатную еду, она не забывает, что ей на кладбище уже прогулы ставят? Может быть, когда она не платит за жилье, в котором живет, она вспоминает о том, что ничего бесплатного в этой жизни нет?
- Да, но… - Попыталась возразить женщина.
- Заткнись, когда я разговариваю. – Грубо оборвала ее хозяйка. – Забыла, в каком вы были виде, при нашей первой встречи? Вам даже сдохнуть было не на что! А сейчас ты мне будешь напоминать о том, что я должна считаться с вашим возрастом и состоянием здоровья? Так в чем проблема, очень много желающих оказаться на вашем месте.
Тамара, молча, слушала и понимала, что в такие моменты лучше промолчать, нежели вступать в долгую и нудную полемику с хозяйкой, которая закончится новой порцией оскорблений и унижений. У нее был сын, его нужно было учить, одевать, содержать, чтобы он не был вынужден так же прислуживать, как делала она сама.
- Как у вас там дела?
- Все, как обычно, в норме. Девочки готовятся к вечерней работе. – Спокойно сказала управляющая, сдерживая всю ту гамму чувств и эмоций, которые она в себе не раз подавляла, чтобы не сорваться и не послать Ирину ко всем чертям.
- Отлично. Меня сегодня не будет. Будь добра, справься сама. Не забудь закрыть на ключ дверь, ведущую из заднего двора ко мне в кабинет, и мой кабинет соответственно. Чтобы ненароком туда никто не завалился.
К предстоящему ужину женщина не стала готовиться так, как того требовал случай. Учитывая тот факт, что тема встречи не была объявлена. Подразумевалось, что ей скажут что-то очень важное, раз приглашают ее  не куда-то, а именно к себе. В дворец самого Императора. «Так, как раз в усыпальнице нам с ним делать нечего. Я же не ночевать туда иду, а вкушать изысканное блюдо», подумала она, обильно спрыскивая волосы лаком, «и заодно послушаю, что там «нескромного» в его предложении». Жесткие кудрявые волосы она слегка прихватила заколкой на макушке, нанесла немного румян и ало-красную помаду. Для вечера было выбрано обычное трикотажное черное платье миди, с невзрачным зеленым узором по всей правой стороне. Во всем ее наряде просто кричала одинокая учительница, давно прекратившая верить в наличие принцев на белых конях. Скорее она тонула в обыденности и рутине, пусть иногда позволявшая себе редкий отдых, никогда не забывала об образе настоящего педагога.
Ирина подъехала к его коттеджу в новом богатом районе города. Высокий забор с коваными воротами безрадостно встретили хозяйку. «Мог бы, и выйти, вонючий старик», сквозь зубы тихо произнесла она, выходя из машины такси.
- Иришечка! – Закричал мужчина, выбегая на крыльцо и распахивая руки в знак долгожданной встречи.
- О, как же я по тебе скучала, герой моих романов. – Воскликнула женщина и направилась навстречу.
Аркадий Павлович разменял восьмой десяток, но при этом сохранился в хорошей физической форме. «Не в том месте, где надо», сейчас бы поправила меня Ирина. «Но не будем забывать, возраст берет свое и не нужно ожидать от мужчин большего, чем заложено природой. На данном этапе достаточно того, что он сохранил ясность ума, а остальное дело медикаментов, если все же женщина этого захочет». Он был достаточно высок и астеничен. Аккуратно подстрижен, хорошо пах и обладал чудесным тембром голоса. «Я бы даже могла в него влюбиться», говорила Ирина, «если бы ни одно но, он слишком беспомощен там, где нужно показывать свою силу».
- Мы тебя уже заждались, моя душечка. Проходи, проходи быстрее. – Торопил ее мужчина.
«Мы?», скривившись, повторила всем лицом, приподнимая удивленно брови, «только не говори, старый пень, что ты удумал меня знакомить со своей семьей? Еще не хватало мне быть девушкой на выданье в свои-то годы. Тем более, кто сказал, что я вообще хочу замуж? И вот за эту очкастую макаку? У нас капиталистические отношения, мой милый. Ты даешь мне деньги, а я тебе говорю о том, как сильно ты мне нужен и какой ты тигр в постели. Давайте на этом мы поставим точку и раз и навсегда закроем эту неблагодарную тему, от которой у меня начинает пропадать аппетит», нервно думала женщина, смотря себе под ноги на дорогие персидские ковры, которыми был устелен холодный мраморный пол.
- Познакомься, это Василиса. – Нежно сказал он, показывая в сторону маленькой хрупкой девчушки в бело-розовом платье и белых гольфиках.
- Что это за дивное создание? – Лицемерно произнесла Ирина голосом лисы. – Какая прелесть.
- Здравствуйте, Ирина Семеновна. Я очень рада с вами познакомиться. Аркадий Павлович мне много о вас рассказывал.
- О, Боже, Аркаша, что это за чудесное создание? – Обратилась она к мужчине, искусственно показывая свою заинтересованность, в то время, задумываясь о том, когда все же они приступят к трапезе. – Детка, я надеюсь, он рассказывал обо мне только хорошее?
- О, да, безусловно. Он говорил о том, что вы добрая, как фея и знаете все сказки в этом мире. А еще он говорил, что вы очень умная и знаете всю историю, которая только происходила за время существования нашей планеты.
- Это не ребенок, а находка. Я право поражена. Аркаша, милый, это твоя внучка?
- Не совсем. Пойдем к столу, и я тебе все расскажу, любовь моя. – Ласково произнес мужчина, жестом указывая дорогу к столовой.
«Ну, неужели, мы идем жрать», вздохнула женщина, оглядывая дорогую фарфоровую посуду, серебряные подносы и подсвечники, которые стояли по обе стороны стола, «Вот это да. Подсвечники даже поставил. Даю руку на отсечение, это еще из сундуков его прабабки. А она знала жизнь. Ленина в детстве видела», засмеялась она про себя.
- Милый, ты меня смущаешь, я даже не думала, что у тебя будет все так изысканно. Мне кажется, я не соблюла дресс код.
- Что ты говоришь, мой цветок? Ты, как всегда божественна. Ты, как средневековая статуя, на тебя хочется смотреть постоянно и любоваться. Поверь, с каждым взглядом находить в тебе что-то особенное и неповторимое.
«Нет, ну вы вообще слышали? С кем он меня сравнил? Со средневековой статуей? Хотя если посмотреть на меня на кухне, то я и вправду Венера Милосская. Только попышнее, конечно же. Хорошо, что не сравнил с экскрементами прекрасной Клеопатры. И на том уже гран мерси. Вообще не понимаю, зачем я сюда приперлась? Если бы не королевские креветки, ноги бы моей не было в этом фамильном склепе».
- Дорогой, ты как всегда неподражаем в своих комплиментах. – Улыбаясь, ответила Ирина, мысленно глазами поедая все, что было на столе.
- У меня две прекрасных новости для тебя, любовь моя. – Начал мужчина, усаживаясь за стол. – Я начну с того, что немного позволю себе похвастаться, хоть это и не в моем стиле.
- Я вся превратилась в слух. – Уже жуя, сказала женщина, немного причмокивая от удовольствия.
- Недавно опубликовали мой новый труд по урологии. И я тебе скажу, это настоящий прорыв в этой области медицины.
«Ммм, как интересно. Труд по урологии. Как назвал? «50 оттенков желтого?» Мистер Йеллоу привязывал беззащитную Энн к кровати и занимался с нею уринотерапией. Так они раздвигали границы дозволенного. Какой потрясающий вкус у этих креветок», рассуждала про себя женщина, совершенно не слушая речь своего собеседника.
- … и вот сегодня мне позвонили из столицы и пригласили прочитать лекцию перед урологами всей страны и ближнего зарубежья. – С восторгом продолжил он.
- Неслыханное везение. – Воскликнула Ирина, высасывая сок из оторванной головы креветки.
- Но, к сожалению, я совершенно не знаю, как мне быть с Василисушкой. Мне не на кого ее оставить, тем более, как могу доверить это сокровище постороннему человеку, если речь пойдет о гувернантке.
«Боже всемогущий, «гувернантка», где ты это слово откопал, Эвлкид? Мало откопал, так еще и в речи употребил».
- А почему бы ее не оставить на ее родителей, дорогой? Ведь, кто как ни они будут лучшими в этом деле. – Вытирая пальцы о салфетку и, смотря, чем бы еще можно было полакомиться, спросила Ирина.
- В том-то и проблема, моя жизнь. – Огорченно ответил Аркадий Павлович.
- Она твоя дочь? – С ужасом воскликнула женщина, не понимая, как такое возможно в его положении.
- Нет, ну что ты, - покраснел он, - у нее нет родителей. Мать без вести пропала, а отец несколько лет назад умер. Ее даже из больницы забрать было некому.
- Бедняжка. Она еще и болеет? – С сожалением сказала Ирина, накладывая себе в тарелку рис.
- Не знаю, поймешь ли ты то, что я тебе сейчас скажу. – Замешкался Аркадий Павлович, - Василиса трансгендер.
- О, Боже, надеюсь это не заразно? – Воскликнула в ужасе Ирина и приложила тканевую салфетку к лицу.
- Нет, что ты! – Улыбаясь, сказал Аркадий Павлович, бросив нежный взгляд на девочку.
- Тогда прости, не поняла. Это что такое? – Закидывая очередную вилку в рот, успокоившись поинтересовалась женщина. – Я знаю только трансформер. Но девочка не похожа на робота.
- Нет, любовь моя, она не робот. Она трансгендер. У нее очень тяжелая судьба. Милая, - обратился он к девочке, - сходи поиграй к себе в комнату, а мы немного поговорим на взрослые темы.
- Спасибо за ужин, Аркадий Павлович. – Сдержанно сказала она и вышла из-за стола.
- Ей скоро будет 10 лет. Около года она принимает гормоны. Сначала это все делалось в тайне. Но там целая схема приема препаратов и если иногда их пропускать, то начинаются нарушения в организме. Вот так у нее начал развиваться сахарный диабет. Ее мать была недалекой, видимо, необразованной женщиной, и не знала об этих особенностях, в итоге немного запустили ее здоровье. Но сейчас с ней все хорошо.
- С кем? С мамой?
- Нет, с девочкой.
- Так, подожди, я не поняла, что с ней не так, что она принимает гормоны? У нее сбой какой-то? Для менструации еще вроде рано. Она боится забеременеть? – Уже перестав, есть, начала расспрашивать Ирина, пытаясь разобраться в этой туманной истории.
- Нет. Дело не в этом. Она никогда не забеременеет.
- Почему же? Как в таком возрасте можно ставить ребенку диагноз бесплодие? Наверняка, она еще и не пыталась. Или уже? – Воскликнула женщина, закрыв рот рукой от удивления. – До чего же ранние дети пошли.
- Я знал, что будет очень тяжело до тебя донести всю суть ситуации. – Вздохнул Аркадий Павлович и поправил очки.
- Нет, милая, она не забеременеет, потому что она мальчик.
- В смысле мальчик? – Усмехнулась Ирина и, на мгновение, уловив все, с ужасом посмотрела на своего собеседника.
- Да, именно. Василиса была изначально мальчиком. Но в определенный момент поняла, что ощущает себя девочкой. Такое иногда случается. Не скажу, что у нас в стране это слишком частое явление, но все же бывает. Я, как врач не имею морального права говорить фразу «природа ошиблась», но факт есть факт. Он открылся своей сестре, она пожалела его и нелегально достала ему необходимые препараты. Все делали тайком. Но однажды, деньги закончились, и они не смогли больше продолжать эту гормонотерапию. Так и пошло нарушение. У него развилась тяжелая форма эпилепсии, он постоянно лежал в больнице с высоким сахаром, а мать не понимала, в чем дело, да и чего греха таить, врачи тоже. Вроде ничего не предвещало беды. Рос здоровый крепкий мальчуган и тут эпилепсия и сахарный диабет на пустом месте.
- Подожди, но внешне он выглядит, как девочка. Только что волосы немного коротковаты. Но у меня Ксения из детского сада как-то вшей домой принесла. Нам пришлось ее коротко обстричь из-за этого, но, тем не менее, она от этого не стала мальчиком.
- Любимая, это очень сложный вопрос. И я не возьму на себя такую ответственность рассуждать на эту тему и, прости, тебе тоже не позволю. – Твердо сказал он. -  Сейчас с ней все в порядке. Я ей купил одежду, которая ей пришлась по душе. Скоро начну заниматься ее документами.
- Аркаш, так у нее еще мальчиковый этот, ну тот самый, орган? – Шепотом спросила Ирина, посматривая в сторону комнаты девочки.
- Конечно же. Чтобы сделать операцию, нужно дождаться появления вторичных половых признаков. И, к сожалению, у нас подобные операции не делают. Придется вести ее заграницу.
- Заграницу? Но это, же стоит огромных денег. Она тебе вообще кто? Родственница?
- Нет. Она мне никто. Я не хочу говорить, как она оказалась у меня дома. Но у меня есть к тебе просьба. Ты можешь о ней позаботиться на время моего отсутствия?
- Это сложный вопрос, если честно. Если бы это просто обычный ребенок был, но тут совершенно другая ситуация. – Задумалась Ирина.
- Здесь нет ничего сложного. Я все объясню, как делать. Ее можно будет оставить с Клавдией, она прекрасная женщина. Уверен, она со всем справится.
- А бабусю мою ты уже откуда знаешь? – С недоверием спросила Ирина.
- Я, просто… - запинался Аркадий Павлович, - я ее видел однажды, когда к тебе приходил. Мне внешне показалась она прекрасным человеком.
- Да, ты прав. Она сейчас не может работать так, как оно того требует. Тогда будет присматривать за твоей девчонкой, но с одним условием. Ты сам ей оплатишь это время.
- Безусловно. Как я рад, что ты вошла в мое положение и согласилась мне помочь. Я знал, что могу на тебя рассчитывать.
- На сколько ты оставишь ее у меня?
- Не больше полугода. – Как будто извиняясь, потупив взгляд, ответил мужчина.
- Полгода? Ты на Марс летишь читать лекции? – Воскликнула преподавательница.
- Ты понимаешь, это важное научное открытие. Если я сейчас не доведу его до конца, то многие люди могут умереть. – Взмолился Аркадий Павлович.
- Ну что ж. Я так полагаю, что выхода у меня нет. – Вздохнула она.
- Спасибо, спасибо большое, моя родная. – Повторял он, покрывая поцелуями ее руки.
- Не стоит. – Грубо сказала женщина и встала из-за стола. Она больше не собиралась продолжать этот ужин, тем более, что она съела практически все, что было на столе. – Девчонку привезешь в Большой Дом сам. Я бабу Клаву предупрежу. Объяснишь ей все сам, как и что делать.
- Любовь моя, давай я все напишу на листке, и мой водитель передаст все мои ценные указания вместе с девочкой? – Взмолился мужчина.
- Хорошо. Пусть будет по-твоему. – Не меняя тон, ответила Ирина и направилась к выходу.
- Как? Ты уже уходишь? Не останешься у меня? – Пытался остановить ее Аркадий Павлович.
- Нет. Я сегодня не могу. По техническим причинам. – Вульгарно ответила женщина и вышла, вызывая такси на дорогу.
Ей нужно было прогуляться и все хорошенько обдумать. Конечно же, ожидать того, что он ее ни о чем не попросит, было крайне глупо с ее стороны. Но представить вот этого монстра вместо ребенка, да еще попросить, чтобы она за ним присмотрела, это выходило за все рамки. «Ему придется хорошенько мне за это заплатить. Еще не хватало держать в своем Доме вот таких детей, которые отличаются от всех». Она медленно шла в сторону освещенной дороги и видела, как подъехала желтая машина с шашечками. «У меня никто не живет в Доме бесплатно. Значит, нужно будет придумать для этой девчонки работу, но не очень ее загружать, чтобы этот средний пол не рассказал все своему попечителю. И моя дойная корова не перестала доиться. Ведь он испытывает особую слабость к детям. И никогда мне не простит, если узнает, что я как-то повела себя не так».
Ирина с досадой думала о том, что согласилась на такое предприятие со стороны ее спонсора, но в тот же миг, она вспомнила того харизматичного молодого человека, который ждал ее звонка с особым предложением. В глазах заиграли яркие огоньки. Она поняла, какую выгоду может получить от этого ребенка, которого можно назвать особенным. Девочка, но в то же время мальчик. А внешне весьма смазливая у него рожица. Можно было бы содрать крупную сумму как с одного, так и с другого. Но, что, же потом я скажу этой облезлой шампанзе, уринопрофессору? Я ведь не смогу вернуть ему испорченного мальчишку, да и тот все сам расскажет?» Женщина снова сникла, потому что понимала, что сорвать можно хороший куш, но как это дело провернуть правильно, она пока не знала. Но решила в стиле Скарлет О’ Хара: «Подумать об этом завтра».


25

Романенко готовилась ко встрече с начальником отдела полиции. Она медленно слонялась из комнаты в комнату, оттягивая момент выхода на улицу маленького забытого Богом города. Выпив очередную кружку кофе, все же решила начать собираться, так как выхода другого не было. С нежеланием продолжать жить, она натянула на себя выглаженные черные прямые брюки, надела рубашку в мелкую фиолетовую полоску, собрала волосы в тугой хвост, нехотя подкрасила ресницы и губы и, накинув на себя, старательно подготовленный Леонидом, плащ, и закрыла за собой дверь. Влада вышла в подъезд и вызвала лифт. Старая, исцарапанная, исписанная кабина, насквозь пропахшая мочой людей и животных, гостеприимно распахнула свои двери. Зайдя внутрь, полковник сразу же себя ощутила эквилибристом, стоя на цыпочках, чтобы не наступить в лужу и  не дотронуться до оплеванных стен. Из девяти кнопок, шесть были выжжены. Она достала из кармана ключ от двери и нажала на первый этаж. Медленно со скрипом она стала опускаться вниз, то и дело рискую застрять. «Лучше бы пешком пошла», подумала про себя женщина, стараясь задержать дыхание. Как только Романенко оказалась на улице, тут же глубоко вздохнула и почувствовала отвратительный смрад, исходивший от выкаченного мусорного бака, ожидавшего своей очереди на опорожнение. Ее встречал серый и унылый двор, угнетенный, практически нищей жизнью населения этого города.
Влада поехала на общественном транспорте специально, чтобы осмотреть хотя бы центральные улицы, заглянуть в глаза случайным прохожим и попытаться угадать, чем они живут, чем дышат, о чем думают, что можно от них ожидать. Грустные, озадаченные пассажиры рейсового автобуса, смотрели в окно невидящим взглядом. На одной из остановок зашел пьяный и стал отвешивать комплименты толстой кондукторше, которая расплылась в улыбке от счастья, что на нее обратила внимание хоть какая-то особь мужского пола.
- Простите, вы не подскажите, на какой остановке мне нужно выйти, чтобы оказаться в вашем РОВД? – Поинтересовалась полковник у рядом сидевшей бабушки.
- Что? Где? – Переспросила она, всматриваясь в свою собеседницу. – Ты, детка поздно едешь туда, там сейчас уже такие очереди. Кровь не сдашь, а ее принимают только до 9.30, а потом хоть в ногах валяйся, никто не возьмет.
- Да, смысл сдавать кровь у нас в поликлинике? - Вступила в диалог старушка напротив. - Они все равно наши анализы даже и не смотрят. У нас соседкина внучка вместо мочи чай с лимоном носила, так ей всегда говорили, что у нее анализы хорошие.
- А вы слышали, тут недавно невролога прямо из кабинета в психушку забрали? – Беспардонно влез в диалог мужчина, который стоял рядом.
- Этого старого которого или молодого? – Поинтересовалась бабушка под номером один.
- Какого старого, молодого? Одному пятьдесят, другому под семьдесят. Какого имеешь ввиду? – Засмеялась женщина спереди.
- Ну, того, кто помлаже, конечно. А что пятьдесят это старый, что ли? – Возмутилась бабка.
- Да, этого с усами который. Новиков. – Пояснила кондукторша, подходя взять у зашедших деньги за проезд.
- Ну и правильно. Господь им всем навстречу. Хватит ему уже людей на тот свет отправлять. А то придешь с инсультом, а он от поноса лечит. – Успокоилась соседка Романенко.
- Это как китайца от желтухи. – Засмеялась старушка напротив.
Влада наблюдала за всеми и медленно приходила в ужас, во что вылился ее незначительный съем молодого человека в клубе. «Неужели придется работать вот с такими людьми?», пронеслось у нее в голове, «Я как будто в глухой деревне оказалась. Сейчас выйду из автобуса и в коровью лепешку наступлю».
- Так, мадам, деньги за проезд передавай. Зайцев не возим. – Обратилась кондуктор к пожилой цыганке, которая во весь рот улыбалась, показывая золотые зубы. – Давай передавай, что уставилась!
- Что это еще за новости! – Закричала Влада, чувствуя, что к ней в карман залезла чья-то рука. Она схватила цыганку и зло посмотрела ей в глаза.
- Пусти ее, - закричала старушка, - а то лихо тебе будет. Сейчас наведет на тебя сглаз и все.
- Я сама сейчас на кого угодно наведу, совсем нюх потеряла! – Возмутилась Романенко и вышла на первой попавшейся остановке от греха подальше.
Конечно же, она не верила в сглаз и порчу, но и не верила, что когда-то окажется в таком захолустье, а все случается, однажды и палка стреляет. Где находился отдел, она не знала, поэтому решила спросить у первого попавшегося прохожего.
- Извините, вы не подскажете, где здесь полиция? – Спросила она у мужчины средних лет с большими усами.
- Полиция. – Засмеялся он в ответ. – Полиция. Денег отмыли, ироды, название поменяли, а как был гадюшник, так и остался. Как они брали взятки и дела замыливали, так и продолжают делать. Свои своих отмазывают. – Ответил он и прошел мимо.
- Да, что это такое? Неужели я сегодня до работы не доберусь? – Возмутилась Романенко и пошла вдоль дороги, лишенной тротуара. – Зато, хоть узнаю настроение населения. Пока оно не совсем радостное.
Навстречу шла ухоженная женщина лет пятидесяти с начесанными волосами и ярким макияжем. «Это точно мне скажет», подумала полковник и подошла к ней.
- Как мне до отдела полиции дойти? – Спросила Влада, уже исключив из вопроса вежливое «простите, извините».
- Идите вниз по дороге, там налево увидите разрушенное здание, перейдете дорогу, потом еще вниз и пожарная станция. Там, правда, вывески нет, но напротив всегда Егорыч сидит, не знаю, сколько уже лет он там сидит, с бородой дед такой, его, как жена бросила, так он стал жить на работе, она ж его из дома выгнала. А знаете, какой он человек хороший был. Взял эту кикимору с двумя детьми от разных мужиков. Первого мальца она от одноклассника своего родила, он в столицу уехал, сюда совсем не приезжает, а вторая девка у нас в паспортном столе в поселке работает, если что, своих всегда без очереди принимает. Ну, так вот, а мужика стукнул инсульт, сначала парализовало его, думали уже все, под себя начнет ходить, но выкарабкался. Все наших врачей ругают. А нам-то как по рукам бьют, ничего не привозят, ни лекарства, ни инструменты, вообще ничего. Считайте вслепую лечим. Ну, так вот, выбила она ему инвалидность и карту забрала. Так он как ходить сам начал, вот она его и выперла под зад коленом, а карту-то его забрала. Вот он сначала сбомжевался, так его пожарные наши к себе охранником забрали, подкармливают его, вещи иногда свои приносят.
- Так, а полиция где? – Не понимая, что к чему и забыв, что в начале разговора было, спросила Влада.
- А ну вот мимо него пройдете, и через дорогу будет полиция. А что у тебя проблемы какие-то?
- Да уж проблем у меня полные карманы, я так поняла. – Сказала самой себе Романенко и пошла вниз по дороге.
Проходя мимо заброшенных домов, полковник погружалась в свои глубокие мысли, рассуждая о том, как живет большая часть населения страны, ведь в общем и целом она состоит из таких маленьких провинциальных городков, которые погрязли в пьянстве, сплетнях и нищете. Перейдя дорогу, как указала ей прохожая, она увидела старое здание из красного кирпича. Действительно на нем не было никакой вывески, не были видны пожарные машины, просто обычное двухэтажное здание с большими воротами, возле которого сидел старик. Полковник решила у него ничего не спрашивать, а вспомнила, что напротив него должен быть отдел. Но, к своему глубокому удивлению, она его не увидела. Она достала телефон и набрала номер друга.
- Лёнь, привет. У тебя пара сейчас идет? Прости, я быстро. Смотри, я дошла до Егорыча, который должен сидеть напротив полиции, а тут здания отдела нет, стоит какая-то двухэтажная будка, обшитая выцветшим некогда зеленым сайдингом с огромным балконом. Куда мне идти? Алло! Лёнь! Алло! – Влада посмотрела на телефон и поняла, что Киселев давно уже отключился, наверное, ответив на вопрос о его местонахождении, утвердительно и сразу же дал отбой. – Ну, блин Кисель! – Возмутилась Романенко и убрала телефон в карман.
- Да, дочка, - начал старик, - это и есть милиция наша, ну или в простонародье «мусарня».
- Вот это здание? – Воскликнула полковник.
- Да. Именно. Иди, если тебе туда нужно.
- А где полицейские машины? Почему одни гражданские стоят?
- Ну, уехали, наверное, все. Их всего может штук десять. Это я еще ГАИшные не считаю. Их вроде три. А нет. Две. На третьей недавно они гоняли пьяные и в столб влетели. Разложили тачку в хлам. Вот тогда их начальник, ну этот старший мусор, вопил, как резаный. У меня аж здесь все слышно было.
- Да уж. – Протянула Романенко и направилась в отдел.
Она понимала, что легко работать здесь не будет, полный бардак и беспредел. Население им не верит, за помощью к ним не идет. А значит, авторитета в городе у них нет, и от этого вся беда. Приближаясь к зданию, она увидела, как одна девушка, открыла йогурт и со всего размаху плеснула на чью-то машину. Из отдела выбежал молодой человек в гражданской одежде.
- Ты что творишь? – Закричал он ей вслед, так как она, увидев его, стала убегать.
- Заслужил, мусор поганый! – В ответ заорала она и показала средний палец.
Парень стоял напротив облитой машины и чесал затылок.
- Да уж, здесь влажными салфетками не обойдешься, - вслух сказал он с досадой.
Полковник поднялась по ступенькам и открыла дверь. Перед ней оказался маленький коридор с железной решеткой на пульте. Справа сидел дежурный и с кем-то активно переписывался по мобильнику, изрядно посмеиваясь, а в это время вовсю разрывался служебный телефон.
- Майор, немедленно ответьте на звонок! – Громовым голосом приказала Влада.
Он поднял глаза на нее, удивленно посмотрел, потянулся к трубке, приподнял ее и дал отбой. Лысеющий с красным лицом толстый офицер с физиономией абсолютно не обезображенной интеллектом, нагло продолжил заниматься своим делом. Кровь в жилах полковника закипела от негодования.
- Ты что себе позволяешь! – Заорала она на весь этаж и не успела опомниться, как схватив дежурного за галстук, потянула его к маленькому окошку, пропихивая в него толстую морду майора. – Это может быть ограбление! Убийство! Авария! Все, что угодно, а ты смеешь, скидывать звонок?! – Она немного расслабила свою руку, другой рукой протолкнула его обратно и обеими руками вцепилась в его погоны. – Ты не смеешь их носить, грязная свинья! Совсем охамели! Вместо отдела полиции притон устроили! Сейчас же открывай дверь, я к вашему начальнику!
- Да, кто ты вообще такая?! – Заорал дежурный, который пришел в себя.
- Дверь открывай, я сказала! – Орала полковник.
- Я тебе сейчас дверь открою! – Завопил дежурный. – Я сейчас так открою, даже не посмотрю, что ты баба.
Как только мужчина оказался перед Владой, она тут же нанесла ему удар в солнечное сплетение и, схватив за голову, тут же вышвырнула во входную дверь. В коридор высыпали из кабинетов полицейские, которые не понимали, что происходит и что это за женщина, которая в отделе бьет дежурного.
- Кто следующий? – Поправляя волосы, поинтересовалась Романенко. – Кому из вас еще сорвать погоны? Кто забыл, на кой хрен сюда пришел?
- Да, кто вы такая? – Испуганно спросила один из офицеров.
- Я - полковник Романенко, которую вы все здесь ждали. Где ваш начальник?
- Влада Витальевна, здравствуйте, подбежал к ней парень лет 35, из дальнего кабинета. Позвольте представиться, начальник полиции Баранов.
- То, что начальник полиции баранов, это я уже увидела. Звание ваше, офицер, я не расслышала.
- Подполковник я. – Как будто извиняясь, произнес он.
- Подполковник ты? – Повторила Влада.
- Да, именно. – Неуверенно повторил он, оглядываясь на сотрудников и указывая им взглядом, что нужно разойтись по кабинетам и заняться работой.
- Отставить, подполковник Баранов! – Приказным тоном сказала Романенко. – Это что за поведение? Вы забыли, как должны представляться? Вы забыли, как себя вести нужно? Вы должны за честь считать право носить эту форму, пользоваться уважением и авторитетом в городе! А я что вижу? Пока дошла до отдела, сколько можно было помоев на вас вылить, все вылили, РОВД «мусарней» называют, дежурный сбрасывает поступающие звонки, потому что они его отвлекают от чьих-то голых сисек! Вы что себе позволяете все?! – Кричала Романенко. – Быстро в кабинет! Пулей, я сказала! – Сквозь зубы прошипела она, схватив начальника за китель. – Всем по своим рабочим местам! Я даю вам два часа, чтобы все привели себя в порядок. Каждый, кто будет одет не по Уставу, получит дисциплинарное взыскание.
- Так сама не в форме. – Донеслось до ее слуха от кого-то из толпы.
- Кто сказал? – Заорала она. – Шаг вперед! Кто сказал?
В коридоре царила гробовая тишина. Каждый дышал через раз, потому что были наслышаны о крутом нраве нового начальника Уголовного Розыска. Больше всего их пугал ее послужной список и понимали, что работать с ней будет крайне тяжело, тем более привыкнув к тому, что иногда можно было  позволить себе расслабиться.
- Раз та крыса, которая это сказала, боится выйти и сказать громко и четко мне в глаза, значит, надень юбку и будь бабой, чтоб позволять себе что-то говорить. Я пришла сегодня познакомиться с вами. Знакомство прошло неудачно. А от этого будет зависеть то, как мы дальше с вами будем работать. И я так полагаю, что будет тяжело. Но здесь заработает каждый. А, если ты, Баранов, не сможешь мне в этом помочь, то по несоответствию с занимаемой должности вылетишь отсюда. Я ясно выразилась? – Закричала она ему прямо в лицо.
- Да, я вас понял. – Еле слышно сказал начальник.
- Я ясно выразилась? – Закричала еще громче Романенко.
- Так точно, товарищ полковник! – Отчеканил он и вытянулся в струну.
- Эй, эй! – Послышался голос сзади. – А что это у нас тут за собрание? Никак меня ждете?
Полковник обернулась и увидела молодого человека, намного младше себя. Высокий шатен, привыкший купаться в женском внимании. Он был в обтягивающих дорогих джинсах, футболке, которая подчеркивала каждую старательно накаченную мышцу, кожаной куртке по последней моде. Весь первый этаж моментально наполнился запахом его брутальной туалетной воды.
- Ты вообще откуда сюда пришел? Из клуба что ли? – Сморщившись, язвительно поинтересовалась Влада. – Ты вообще кто такой?
- Я? Михаил Гацоев. Меня в городе все знают. Но для тебя я просто Майкл. – Заигрывая, представился он.
- Как? Еще раз повтори. У меня, наверное, что-то со слухом? Кто ты?
- Я Майкл, детка. – Жуя жвачку, произнес он, улыбаясь.
- Это что еще за хрень? – Заорала Влада, схватив молодого человека за аккуратно подстриженную в барбершопе бородку. – Это где видано, чтобы офицер с бородой ходил? – Орала она, таская его за бороду. – Представьтесь, офицер.
- Капитан Гацоев, заместитель начальника Уголовного розыска.
- Я не поняла, этот мажор еще и мой зам? – Удивленно произнесла полковник, оборачиваясь на начальника.
- Отпустите, пожалуйста, мне больно. – Завопил Гацоев.
- Почему на службу в ненадлежащем виде явились, капитан?
- Майкл, я сколько раз тебе говорил, чтоб ты сбрил эту бороду, а ты все за модой гонишься! Видишь, какой результат теперь. – С укором произнес Баранов.
- Так, стоп! Это что за хрень? Ты начальник полиции или его классный руководитель? Это вообще что такое? Какой на хрен Майкл? Слышь, недоносок, теперь ты здесь для всех Михуил! Будешь выпендриваться, я еще обиднее погоняло тебе дам. Раз так сложились обстоятельства и я вынуждена служить в этом отделе, то все будут работать, как того требует Устав и Закон чести офицера. Все по своим местам. Где мой кабинет? Некогда знакомиться, я уже все увидела. Погоны отдай этому из Гондураса, который сопли свои теперь собирает. Еще раз такое увижу, отправлю на хрен за несоответствие. И тебя в том числе! – Сказала сурово полковник Баранову.
- Кто мне дела передавать будет? – Сухо спросила она.
- Никто. У нас давно не было начальника Уголовного розыска.
- Отлично. Зам был, а начальника не было. Вообще феерично. Тащи свою дохлую задницу к себе в кабинет, будем решать, как работать дальше. От тебя толку уже нет, я это поняла. – Небрежно кинула она начальнику, пропуская его вперед. – А ты, Михуилка, бегом морду свою брить, иначе сухой бритвой, как роженице отсеку все к чертовой бабушке.
Романенко шла за начальником в таком гневном состоянии, в котором не была давно. «Только решила примерной стать, не дают же, сволочи, все выводят из себя, всех строить нужно!», возмущалась она про себя.
В отделе не было ни одного человека, который бы не проклинал Баранова и Киселева вместе взятых, что приволокли этот «геморрой с грецкий орех» им на задницу. Этот день показался для всех сотрудников вечностью. Романенко познакомилась с каждым и каждому отдала свои ценные указания, в каком направлении им следует работать. Уже через час к ней зашел молодой парнишка, практически ребенок.
- Ты еще кто такой? Не заблудился, малыш?
- Капитан Гацоев по вашему указанию морду побрил! – Отрапортовал он, отдавая честь.
- Вольно, салага. Будешь со мной работать. Говорить будешь, когда я разрешу. Научу всему, что сама знаю. Если голова есть, через 7-10 лет будешь начальником, нет мозгов, пойдешь на хрен отсюда, охранником в банк в лучшем случае, в магазин в худшем. Уяснил?
- Так точно, товарищ полковник. В магазин не пойду, пойду в начальники.
- Вышел на хрен отсюда, позову, когда понадобишься. А, эй, а ну вернись, и еще, запомни, утром у меня на столе стоит хороший крепкий ароматный американо и мне плевать, где ты его возьмешь в этой дыре, хоть кофе машинку покупай.
- Так точно, товарищ полковник.
- Все. Пошел вон.
Романенко вышла из отдела, когда на улице уже стемнело, и стрелки часов показывали практически полночь. Впервые сотрудники настолько задержались на своей службе, потому что боялись уйти раньше нее. По дорогам города в это время ездили исключительно только такси, поэтому поймать машину не составило особого труда.
Влада медленно повернула ключ в замке, нажала на ручку и вошла. В кухне горел свет, и в квартире вкусно пахло едой.
- Ты уже вернулась? – Послышался родной голос.
В коридор вышел Леонид, в домашних спортивных штанах и футболке, на плече висело полотенце. Он помог подруге снять плащ.
- Давай, к столу. Быстренько перекусишь и спать. Завтра утром опять на работу. Давай, давай, хватит копошиться. – Поторапливал ее Киселев. – Я отпуск взял на две недели, точнее отгулы, пары в университете с меня сняли, попозже отчитаю все. Пригнал твою машину. Ее полностью отремонтировали, еще свечи поменяли и ТО я сделал.
- Я недавно все это делала. – Без интереса сказала Романенко.
- Не хочу тебя расстраивать, итак тяжелый день сегодня был. Но они тебе сказали, что все сделала, а на самом деле, обманули, просто деньги с тебя взяли, поэтому и сломалась машина. Это хорошо, что не выехала еще, а представь на трассе где-нибудь, что тогда? Это мне все Тим объяснил, я как-то даже не подумал, что такое вообще возможно.
- Вот гады. А ты, Кисель, как с Луны свалился ей Богу. Лунтик Киселев. Я родился. – Коверкая голос, сказала Влада, пародируя известный мультфильм.
- Влад, послушай, мне сегодня Лёша звонил, чего ты там натворила в первый же день?
- Лёша кто такой? – Не отрывая взгляда от тарелки, спросила женщина.
- Ну, ты мать даешь. Это ж начальник твой.
- А, Баранов. Так, немного в чувства их всех привела, а то забылись малость.
- Сказал, что ты дежурного из маленького окошка вытащила и погоны с него сорвала, а потом сломала ему нос и выкинула из отдела, а все из-за того, что он тебя без удостоверения пускать не захотел.
- Что? – Перестав жевать, с полным ртом еды, окаменела Влада, уставившись на своего друга. – Эта падла трубку не брал, когда по служебному телефону люди звонили, а он сидел, переписывался с кем-то. Я ему замечание сделала, а он демонстративно дал отбой.
- Вот, Лёха, жук, а мне смотри, как перевернул все.
- А потом мой зам пришел, как с дискотеки, очков только темных не хватало. С бородкой, представь. Вообще из ума выжил. И Баранов к нему подбегает и мол, вот видишь, не послушался меня и получил. – Коверкала голос, превращая его в, знакомый с детства, голос Шапокляк. – Как будто классуха его школьная. Прикинь, я в каком осадке сегодня была. Это не РОВД, а шарага самая обычная.
- Не переживай, тебе власть безграничная дана. Отдел самый худший по показателям стал, поэтому тебя сюда и заслали, чтоб подняла с колен. А Баранова девать некуда, у него отец мэр города, поэтому сместить его и поставить тебя начальником никак не получилось. Вот и будешь начальником УгРо, а сама негласный начальник нашего РОВД.
- Нет, Лёнь, ты меня знаешь. Я люблю, когда все, как должно быть. Наведу порядок и буду в розыске спокойно сидеть, а они, как по накатанной просто пусть работают и все, мне большего и не надо.
В эту ночь, Романенко впервые спала спокойно, не подскакивала и не ворочалась из стороны в сторону. «Жизнь должна наладиться, иначе просто быть не может», прошептал Киселев, накрывая одеялом свою самую близкую подругу. Не каждому везет в этой жизни встретить такого друга, как Леонид. Заботливый и нежный, роднее и ближе, чем мать, которой у Влады никогда не было.

26

Ирина сидела в своем кабинете и медленно ела свежие эклеры. Она была настолько увлечена своей трапезой, что совершенно не обращала внимания на правила этикета. Густой крем на сливочном масле покрывал ее подбородок и кончик носа, не стоит уже и говорить о том, что все губы, словно помадой, были неаккуратно им вымазаны. Толстые пальцы с броским, даже немного вызывающим маникюром, блестели от того количества жира, который неумолимо поступал в желудок вместе со сладким лакомством. Невозможно было смотреть на эту картину, насколько она была омерзительной. Женщина знала свою слабость и всегда закрывала на ключ дверь, чтобы ее никто не застал врасплох. Но не в этот раз. Ручка медленно опустилась и в образовавшейся маленькой щелочки показалась мордочка маленького ребенка. Хозяйка приоткрыла глаза, по обыкновению закатывавшиеся от удовольствия, и увидела Василису.
- А ну пошла вон отсюда! – Рыкнула она. Дверь тут же закрылась. – Или пошел отсюда. – Буркнула она себе под нос с недовольством.
Ирина поднесла ко рту очередной эклер и застыла. Аппетит был испорчен внезапным появлением того, с кем всегда старалась избегать встречи.
- А, маленький гаденыш! Все испоганил! – Раздраженно сказала женщина и бросила пирожное на тарелку. – Теперь точно несварение будет! Это же надо было! Во всем городе больше не нашлось ни одного человека, которого он бы мог попросить присмотреть за этим недоделком. Нет же! Именно я! Ну а правильно, а кто еще? Где еще такую дуру найдешь!? – Причитала она, вытирая сухой тряпочной салфеткой испачканные руки и лицо.
Хозяйка не могла справиться со своим раздражением и с силой терла уже покрасневшие пальцы, продолжая клясть своего покровителя, на чем свет стоит. Она тяжело поднялась со своего удобного кожаного кресла и направилась к двери.
- Василисушка, душа моя! – Ласково позвала девочку.
Из комнаты одной из постоялок вышла девочка в коротеньких джинсовых шортиках и розовой футболке с красивым орнаментом на груди. Кто-то из девушек сделал ей высокую пальмочку из отросших волос. Все испытывали нежные чувства к ней, потому что Василиса была услужлива и ласкова. Везде, где появлялась, она наполняла атмосферу домашним уютом, даруя окружающим свое природное душевное тепло. Несмотря на то, что она жила там уже больше месяца, никто из постояльцев даже не догадывался, что та девочка, которую они так любили, была на самом деле самым обыкновенным мальчиком. Никто, кроме Клавдии Ильиничны. Именно она ежедневно по схеме вводила инъекции, чтобы его организм не сбился с нужного курса, мыла и одевала и строго настрого запрещала показываться всем в трусиках, указывая на правила приличия.
- Иди ко мне, моя девочка! – Продолжила Ирина и обняла ее, изображая из себя самую заботливую мать на свете. – Расскажи мне, что ты хотела, зайка? – Нежно спросила она, проведя рукой по хвостику ребенка.
- Я просто хотела спросить, звонил ли Аркадий Павлович? – Робко начала Василиса.
- Ты соскучилась по нему? – Удивленно, но в той, же лицемерной манере, спросила хозяйка. – Разве к тебе здесь кто-то плохо относится?
- Нет, что вы. – Возразила девочка. – Я очень вам благодарна, что вы так были внимательны и забрали меня к себе в дом. Здесь все очень хорошо и ко мне все очень добры. Просто я очень соскучилась по … - Она опустила голову, не договорив фразу, хрупкие плечи вздрогнули. Девочка закрыла лицо руками и расплакалась.
- Я представляю, моя деточка. Иди к тете, я тебя пожалею. – Произнесла Ирина и распахнула руки. Как только ребенок прижался к ней, она провела рукой по ее голове, и, скривившись, закатила глаза, всем видом показывая, насколько ей неприятна и даже немного противна эта сцена.
- Меня все бросают. Моя настоящая мама отказалась от меня, как только родила, как от ненужного товара. Когда я была совсем маленькой, в детский дом за мной приехали мои новые родители. У меня была полная семья и мы жили дружно. С папой ходили на речку, собирали пазлы, смотрели мультфильмы. А потом он умер и нам стало плохо без него. В тот день мама навестила меня в больнице. Когда уходила, сказала, что они вернуться, и я ждала их. Однажды ночью за мной пришел парень Маши и сказал, что мамы больше нет и, если я сейчас не пойду с ним, то меня отдадут в детский дом. Я испугалась и сделала все, как он сказал. Так я оказалась у Аркадия Павловича. Мне сказали, что мама больше никогда не вернется за мной, и теперь обо мне будет заботиться он. И он заботился, а потом он тоже меня бросил. Бросил так же, как и мама. – Василиса плакала, захлебываясь в слезах, в своем горе, в отчужденности и ненужности.
Хозяйка слушала ее и понимала, что доля правды в этих словах была и вполне вероятно, где месяц, там и год. Затем он попросит еще ненадолго присмотреть за девочкой, скажет, что мы прекрасно о ней заботимся, и философски начнет рассуждать о том, что мужчина никогда не сможет заменить мать, в отличие от женщины, пусть и чужой, но все, же при сохраненном материнском инстинкте, она куда лучше, чем одинокий стареющий карьерист. «Нужно срочно скидывать с себя этот балласт, а этому уропрофессору скажу, что она заболела пневмонией и, к нашему всеобщему горю, ее не спасли», пронеслось у нее в голове.
- Послушай, зайка. – Начала она, отстранив от себя плачущего ребенка. – Хочешь, я помогу тебе?
- Да. – Вытирая слезы, неуверенно сказала Василиса.
- Беги к бабе Клаве, попроси ее фирменных пирогов с изюмом, а я сделаю парочку звонков и мы решим твою проблему. Хорошо?
Девочка, немного приободрившись, вышла из кабинета, тихо закрыв за собой дверь. Ирина сидела неподвижно, запрокинув голову, прокручивая в голове свой план. Она села за свой дубовый стол и взяла в руки дорогую визитку, оставленную незнакомцем. Хозяйка долго смотрела на изящные каллиграфические буквы, которые сливались в единую нить. «Сергей», прошептала она и закатила глаза, поднеся ее к носу и вожделенно вдохнув ее запах. На мгновение он предстал перед ее взглядом. Брутальный самец, пышущий здоровьем настоящего мужчины и вызывающий желание. Каждое его движение будто очаровывало и манило. Его низкий голос окутывал и заставлял дрожать изнутри от неистового желания. Ирина взяла себя в руки, встряхнула головой, чтобы выкинуть все посторонние мысли о чисто деловом партнере. Она достала из сумки свой кнопочный телефон и набрала короткую фразу «Есть особый товар». Прошло всего пятнадцать минут, когда в кабинете раздался телефонный звонок.
- Я знала, что тебя это заинтересует. – Лукаво произнесла она.
- Оставим фамильярности. – Коротко ответил мужчина. – Я буду ждать вас через два часа на улице Бакунина.
- Где конкретно? – Недовольно спросила она.
- Стойте на дороге, я сам вас найду. – В том же тоне ответил он и положил трубку.
Ирина с нескрываемым раздражением бросила телефон в сумку и, нервно дернув молнию, закрыла ее.
- Нахал! – Воскликнула женщина. – Ничего я сдеру с тебя кругленькую сумму, иначе никак. – Засмеялась она, потерев руки. – А вдруг его это не впечатлит? – Пролетела мысль в ее голове, оставив после себя след беспокойства. – Не может быть. – Растянулась она в улыбке, не веря, что такой исход действительно возможен. – Не он, так я продам девчонку другому. Был бы товар, покупатель всегда найдется. – Подумала хозяйка, и откинулась на спинку кресла, обдумывая, в какую сумму можно оценить Василису и как бы выгоднее ее преподнести мужчине.

Ирина сидела в своей машине на дороге и просматривала ленту Инстарграмма. Радовалась достижениям старшей дочери. В последнее время Ксения редко выходила на связь, ссылаясь на загруженность. По обыкновению короткие сообщения в виде отписок, что у нее все хорошо, и она очень любит и скучает по маме и сестре. Задняя дверь открылась, и  воздух наполнился терпким мужским ароматом.
- У меня мало времени, поэтому давайте по существу.
- Девочка особая. Воспитанная. Красивая. – Начала женщина.
- Возраст.
- 10 лет. – Немного запнувшись, ответила она.
- Я не педофил, меня это не интересует. – Резко ответил он и взялся за ручку двери, чтобы выйти.
- Постой. Я же говорю, она особая.
- Конечно, особая. В таком возрасте.
- Этот товар не останется без внимания любого мужчины, потому что такое найти будет сложно. – Лукаво улыбнулась Ирина и обернулась на своего собеседника.
- Перестаньте кощунствовать. Люди не могут быть товаром. – Грубо оборвал Сергей. – Но я, пожалуй, выслушаю ваше предложение до конца.
- Девочка - трансформер. – Торжественно произнесла она.
- Замечательно. Девочка Бамблби, а я Россомаха. – Подытожил мужчина и уже открыл дверь. – Очень жаль, мне вас посоветовали, как человека, который умеет вести дела.
- Да подожди ты! – Теряла терпение она. – Еще раз повторяю. Она трансформер. Я не шучу.
- Какой трансформер?! – Воскликнул он. – Что вы вкладываете в понятие «трансформер»?!
- Она только внешне девочка, а на самом деле она мальчик. – Перейдя на шепот, пояснила женщина. – Ты только подумай, что за ценность она представляет здесь у нас?
- Постойте. – Задумался Сергей и аккуратно прикрыл дверь. – Она транссексуал или трансгендер?
- Тьфу ты! – Ударила себя по лбу Ирина, вспомнив, как называл ее Аркадий – Трансгендер она.
- На какой стадии? – Поинтересовался мужчина.
- Честно говоря, мне вообще не пахнет, что там за стадии у таких недолюдей. Интересно? Тогда обговорим сумму. Если нет, то, увы и ах. – Грубо оборвала женщина и отвернулась от собеседника.
- Где ее родители? – Спокойно спросил он.
- Мать без вести пропала. Отец давно умер.
- Как она к вам попала? – Настойчиво продолжал Сергей.
- Послушай, котик, когда ты идешь за сметаной в магазин, ты интересуешься удоем коровы, чьим молоком воспользовались при изготовлении интересуемого тобой продукта?
- А вы хамка, хочу вам сказать. – Засмеялся он.
- Вот сумма. – Протянув блокнот с цифрой, сказала Ирина.
Она почувствовала, как все внутри похолодело, и сердце внезапно перестало биться. Сумма была достаточно крупной и она решила пойти ва-банк, чтобы не продешевить.
- Меня все устраивает. – Спокойно ответил мужчина. – Я хочу получить ее сегодня вечером. Оставьте ее на лавочке в парке, возле склонившейся статуи, играющей на скрипке.
- А деньги? – Удивленно спросила она.
- Дайте счет, и я вам их переведу, как только увижу девочку.
Сергей вышел из машины, оставив после себя лишь еле уловимый запах дорогого парфюма.
Спустя несколько часов Ирина, вместе с наряженной, Василисой ехали в сторону парка.  Уходя, Тамаре было поручено купить место на частном кладбище и подкупить сторожа, чтобы ночью произвести захоронение. Управляющая не спросила, кого еще решила убрать со своего пути Ирина, а только, взяв деньги, отправилась выполнять поручение.
- Девочка моя, я отдам тебя в семью, где ты будешь по-настоящему счастлива и жить в достатке. – Рассказывала женщина ребенку. – Они знают, кто ты на самом деле. У них есть средства, они смогут сделать тебе операцию, и ты навсегда будешь девочкой.
- А как же Аркадий Павлович? – Испуганно спросила девочка.
- Я с ним уже поговорила и убедила его, что так будет лучше для тебя. И он согласился со мной.
- А что это за семья? – Шепотом спросила Василиса, прижимая к себе тряпичную куклу, подаренную Клавдией Ильиничной.
- Это очень хорошие люди, которые будут любить тебя, и заботиться о тебе. – Улыбнувшись, ответила Ирина.
Машина остановилась недалеко от парка. Тяжелое молчание царило в салоне. Василиса с тоской смотрела на указанную скамейку, откуда ее заберут, словно брошенную игрушку. Будет ли ей хорошо в новой семье? Будут ли ее любить так, как любила мать? Вопросы стаей птиц кружили в голове и не находили ответы. Она посмотрела на женщину и еле видно улыбнулась.
- Спасибо за то, что решили мне помочь. – Прошептала девочка.
- Беги, моя хорошая, навстречу своему счастью. – Ответила Ирина.
Василиса вышла из машины и медленно, неуверенным шагом, направилась в парк, прижимая к себе куклу, единственное напоминание о прошлой жизни. Она села на скамейку и с любопытством осмотрелась вокруг. Но никто к ней не подходил. Девочка обернулась на машину Ирины. Они встретились взглядом. Ребенок напряг мышцы, чтобы сделать над собой усилие и встать, чтобы вернуться к той, которая так хотела устроить ее жизнь и сделать, пусть чуточку, но счастливее, как почувствовала, что ее нежно взяли за руку. Василиса обернулась и увидела глубокие глаза мужчины, который улыбался и звал с собой. В то же мгновение она доверилась ему и, взяв за руку, последовала за ним, больше не ища глазами Ирину.
«Бывают же на свете извращенцы», подумала женщина, скривившись. Она проверила свой телефон и обнаружила, что на счет поступила нужная сумма. «Все равно ничего бы путного из этого существа не выросло бы, поэтому пусть будет так. Зато мой бюджет пополнился», улыбнулась Ирина без доли грусти, «кстати, нужно, срочно, перевести их на другой счет, чтобы он не успел отозвать». Женщина нажала на педаль газа и понеслась по улицам города.

«Как она могла?!», воскликнете Вы, мои дорогие читатели. «Как может человек поступить так, не испытывая даже доли раскаяния?» «Все, очень просто», отвечу Вам я и погружусь в свои глубокие размышления, снова прогоняя только, что описанную сцену. «Мы имеем обыкновение, избавляться от того, что нас безмерно тяготит. Будь это неудобная обувь или же люди, которые нас окружают. Причем, как показывает практика, порой бывает легче избавиться от второго, нежели от первого приведенного мною примера. Ведь человек имеет уникальную способность оставлять после себя след, который хочется стереть. А, как известно, «нет человека, нет проблемы». «Но не от ребенка и не таким образом!», возразите мне Вы и будете абсолютно правы. «Наша проблема в том, что мы погрязли в финансовой зависимости. Мы  словно маниманы испытываем ломку, когда нам их не хватает. И в то же время во всем, что происходит с нами, мы видим какие-то знаки или скрытые подтексты. Помните, как говорил дедушка Фрейд «Иногда сигара – это просто сигара» и как уже повелось, я позволю себе дополнить эту сакраментальную фразу: «Иногда сигара – это всего лишь сигара и она будет выкурена в любом случае, хотим мы этого или нет».
Василиса крепко сжала сильную руку мужчины, доверяя ему свою нелегкую жизнь. Она точно знала и верила, что именно он поможет ей обрести свое новое Я и никогда не оставит ее в одиночестве.

27

Влада перебирала документы и с каждым разом становилась чернее тучи. Она искренне не могла понять, как люди, столько времени проработавшие в органах, могли настолько безграмотно и халатно относиться к заполнению документации. Но может быть, это была вовсе не их вина, ведь не научили, не подсказали в нужный момент, не исправили, не указали на ошибки. В любом случае, они все учились в университетах. Хотя, ничто не учит работе лучше, чем практика, а если служба велась спустя рукава, то, что можно было бы от них требовать. «Рыба гниет с головы», пронеслось у нее в мыслях. Романенко оторвалась от нескончаемых кип бумаг и потянулась к свежему кофе, который еще утром принес ей Майкл. «Способный мальчик», подумала полковник и улыбнулась. В сумке настойчиво звонил телефон.
- Мам, что случилось? Почему я так долго не могу до тебя дозвониться? – Взволнованно спросила Полина.
- Дочка. – Протянула женщина и улыбнулась. Ей всегда была приятна забота со стороны той крошки, которая все время проводила с бабушкой, но в тот, же момент никогда не забывала о родной матери. – Прости меня, родная, просто завал на работе.
- Не рви душу из-за этих курсантов. Они все равно не в состоянии это оценить. – Сказала девушка с укором.
Именно сейчас Влада вспомнила, что забыла сообщить дочери о том, что ее жизнь снова круто повернулась и теперь она вернулась к службе «в полях», а не «на верхах». Она больше не стояла у истоков науки, а снова была погружена в полицейские будни, да еще и не в самые приятные. Теперь ей приходилось совмещать теоретические вопросы, которые нужно было вкладывать в голову, казалось бы, опытных работников, с практикой, проходимой ежедневно. Вопрос о дуальном обучении совершенно не стоял. Двойной удар по психике полковника.
- Полюсь, у меня больше нет курсантов. Меня назначили начальником кафедры. – Солгала мать.
-  Почему так? – Удивилась дочка. – Потому что ты не смогла долго жить в спокойствии? И тебе снова понадобилось что-то где-то менять?
Романенко было стыдно признаться своей кровиночке о том, что она дура набитая и абсолютно неизбирательная в своих половых партнерах и в очередной раз поплатилась за это карьерой.
- Нет, Чиполинка, меня попросили на время подменить человека, потому что кафедра находится в упадке и кроме твоей мамы исправить положение никто не сможет. – Продолжала врать Влада, стыдясь своей неприкрытой лжи. – Ладно, хватит обо мне. У тебя как дела?
- У нас все хорошо, мамуль. Я учусь. Помнишь, говорила тебе об олимпиаде по обществознанию? Так вот, я заняла первое место на России. Считай, что престижный ВУЗ у меня уже в кармане. – Радостно поведала девушка.
- Ты уже выбрала, куда ты будешь поступать?
- Пока еще не совсем уверена, поэтому сохраню все это в тайне. Как будет что-то более или менее определенное, ты первая об этом узнаешь.
- А как твой мальчик Максим? – С улыбкой поинтересовалась полковник, вспоминая, с каким трепетом девочки относятся к своей первой влюбленности.
- У нас все хорошо, мам. – Повторилась Полина.
- В смысле «у нас»? – Повторила эхом Влада.
- Мам, только бабушке не говори. Мы с ним иногда выходим гулять, и он мне говорит, что ему со мной очень хорошо.
- Конечно, не скажу, моя дорогая. Но что значит «хорошо»? – Взволнованно спросила Романенко. – Надеюсь, это не то, что я подумала?
- Нет. – Засмеялась девушка. – Мама, не вводи меня в краску. Мы с ним много разговариваем и у нас столько точек соприкосновения. В плане взглядов, а не то, что ты подумала. – Продолжала смеяться она, укоряя мать в ее греховных мыслях.
- Я тебе верю, дочка. Держи голову на плечах, пожалуйста. У тебя еще…
- Пока, мам, мне нужно идти. – Оборвала ее дочь и положила трубку.
«Не нравится мне вся эта история с этими Максимами», недовольно сказала уже самой себе Влада и посмотрела на телефон. «У нее уже «мы», «хорошо вместе», «точки соприкосновения», а потом фраза «ты скоро станешь бабушкой»! А я не готова еще к такому повороту событий! Я еще слишком молода! Да, я в конце концов еще хочу спать с молодыми и не думать, что эти молодые спят с уже бабушкой!», продолжала накручивать саму себя полковник. «Так, все, отставить подобные мысли!», приказала она самой себе и взяла в руки рапорт. Пробежала по нему глазами и подняла трубку телефона внутренней связи.
- Гацоева ко мне! Срочно! – Потребовала Романенко и положила трубку, не отрывая взгляда от документа.
Не успела она дочитать его до конца, как в дверь постучались.
- Войдите. – Сухо сказала она.
- Разрешите, товарищ полковник. – Спросил Майкл.
- Разрешаю. Это что за рапорт? – Протянула она лист бумаги и сделала пару глотков остывшего кофе.
- Нападение на участкового Коновалова при исполнении. – Начал он. – Там запутанная история. Он приехал по вызову соседей. А там полуживой подросток на полу в ванной валяется, и буйвол отчим два метра ростом бегает по хате. Все перевернуто кругом. Девку эту на Скорой в больничку. А этого, хотели в отдел доставить, так он нос сломал участковому и слинял куда-то. Короче, не нашли мы ни его, ни ее мать.
- В смысле ее мать? Чью мать? – Удивленно поинтересовалась Романенко.
- Как чью? Девки той. У нее ж и мамка пропала. Уже месяц ищем, и найти не можем.
- Девку, тьфу ты, в смысле потерпевшую, опрашивали? – Поправила саму себя полковник.
- Да, конечно, я ее хорошо допросил. – Ехидно улыбнулся Майкл, намекая, что помимо допроса там были еще моменты, которые в рапорте обычно не указывают.
- И что ты там выяснил, Эркюль Делон? – С сарказмом спросила Влада.
- Короче. Этот отчим постоянно насиловал ее. А когда она пригрозила все рассказать матери, то он вынес полхаты и разгромил все вокруг. Она хотела позвать на помощь в окно, когда он в очередной раз глумился над ней, но он ее остановил. Тогда-то и понял, что выхода нет. Нужно все забирать и сваливать. Правда, куда вот он их обоих дел? – Замялся капитан, почесывая затылок.
- Кого обоих? – Переспросила начальник УгРо.
- Как кого? Мать и сына?
- Так, стоп! – Покрутила головой Влада. – Про мать я уже слышала. А что за сын?
- Так, там еще и сын был. Мальцу лет 9-10 лет. Он в то время в больничке лежал. А потом в миг исчез. И никто не видел, как он выходил. Сбежал что ли?
- То есть в этом городе бардак не только в РОВД, но и в ЦРБ. – Вздохнула Романенко и включила компьютер.
- Наведи мне справки про всех пропавших этой семьи. – Не обращая внимания на Майкла, приказала Влада и уткнулась в монитор.
- Так, а что рассказывать. Марина Смирнова, в прошлом медсестра в нашей больнице, после смерти мужа, ушла в предпринимательство, открыла несколько своих мясных магазинов. Спуталась со своим молодым мясником, потом домой привела. А там дочка подросток. Вот он и решил обеих оприходовать. А потом что-то пошло не так и вот чем все закончилось.
- Мишутка, дорогой. – Начала Романенко, отстраняясь от компьютера. – Скажи мне, будь так любезен, мы руководствуемся заключениями ОБГ?
- ОБГ? Это что за новая служба? – Удивленно спросил парень, снова почесывая свой затылок. – К нам со столицы медленно новшества всякие доходят. Так что вы уж извиняйте.
- Как? Ты не знаешь, что это за ведомство ОБГ? – Переспросила Влада, вставая из-за стола и подходя к Майклу. – Так будь в курсе, мой птенчик, ОБГ – это Одна Бабка Говорила. – Закричала она прямо в ухо скукожившемуся подчиненному. – Мне нужна проверенная информация. Факты! Ты понимаешь, что такое факты? – Орала она, не стесняясь эмоций. – Так кабанчиком метнулся и принес мне все на блюдечке с голубой каемочкой.
Не успела Романенко договорить, как Гацоев пулей вылетел из кабинета.
- А то, что рапорт прочитала, что его послушала, будто бабка с семью классами церковно-приходской школы писала. Хрен разберешь, что там и как и кто кому кем приходится. Без поллитра не разберешь. – Возмущенно причитала она, продолжая просматривать документы.
- Разрешите войти, товарищ полковник. – Извиняясь, спросил Баранов, стуча в кабинет.
- Войди. – Недовольно ответила Влада.
- Как у вас дела? Обосновались на новом месте? – Переминаясь с ноги на ногу, продолжил начальник.
Романенко сняла очки и положила одну душку в рот. Она смотрела на молодого начальника, прищурившись.
- Скажи-ка мне, Баранов. Тебя запоры мучают? – Как будто невзначай сказала Влада, всматриваясь в удивление на лице парня от поступившего вопроса.
- Никак нет, товарищ полковник. У меня с  этим все в порядке. А почему вы вдруг решили спросить у меня это? – Боясь своего вопроса, прошептал Баранов.
- Да потому что мне кажется, что ты встал на эту должность, чтобы хорошенько обосраться. – Спокойно ответила женщина и продолжила перебирать бумаги. – Давай, придурок, катись отсюда, пока я пришла твою обосранную задницу подтирать.
Начальник еще пару минут униженный и оскорбленный постоял в дверях кабинета и незаметно испарился, понимая, что его новый подчиненный больше не намерен продолжать с ним разговор.
Романенко кляла, на чем свет стоит тот день, когда решила отправиться в клуб и уж тем более снять этого сосунка. «Секс на троечку, а результат, я в канаве с умственно отсталыми барахтаюсь», вздохнула женщина и подошла к окну. За окном картина вырисовывалась еще хуже, чем в самом отделе. Поваленные деревья сухостоем лежали друг на друге, зацепившись ветвями за те, что еще могли стоять. Горы бытового мусора. Какой-то бомж справляет нужду, не стесняясь быть увиденным и главное, где? За отделом полиции. «Вообще совесть люди потеряли», расстроено подумала она и, вздохнув, подошла к столу. Снова сняла трубку служебного телефона и, дождавшись ответа, сухо произнесла:
- Коновалов на месте? Ко мне в кабинет. – Она встала, налить себе горячий чай, чтобы хотя бы немного согреться. Отопления все еще не было, а на улице осень вовсю терпела поражение перед наступающей зимой. – Я не понимаю, чем здесь занимается тепловая? На улице ноль градусов, в помещении холодно, как в подвале. Как работать в условиях, где ежедневно нарушается температурный режим? – Раздражалась Влада, накидывая на себя пальто и грея руки о горячую кружку. Дверь отворилась, без стука. Перед полковником появился мужчина лет тридцати-пяти в давно не стираной форме и в фуражке набекрень, из-под которой виднелись немытые волосы.
- Я пришел. – Сказал полицейский прокуренным голосом.
- Браво! – Захлопала в ладоши начальник. – Простите, я не в концертном платье вас встречаю.
- Ничего, я переживу. – Дерзко ответил мужчина. – Ты итак сносно выглядишь.
Романенко была обескуражена подобным тоном и выходкой подчиненного. Никогда и никто не позволял себе такое поведение по отношению к ней. Она замешкалась на доли секунды, пытаясь подобрать слова, но не нашла ничего лучшего, как со всего размаху швырнуть в него кружку. Если бы он не пригнулся, то однозначно поехал в травму с пробитой головой.
- Что совсем охамела? – Закричал он.
- Нет. Это ты охамел! – В том же тоне ответила Влада и подошла к нему. – Нет, ты даже не охамел, а охренел, говнюк. – Полковник схватила его за локоть, нажимая на точку, парализующую всю левую сторону. Коновалов взвыл от боли. – Я не поняла, в какой момент ты решил, что имеешь право со мной так разговаривать? – Прошипела Романенко. – Вы здесь вообще нюх потеряли? – Она резко отпустила его и оттолкнула к шкафу. Мужчина с грохотом упал, срывая своим весом все полки. Полковник подошла к столу и спокойно села.
- Меня интересуют подробности нападения на вас, товарищ старший лейтенант, при исполнении. – Невозмутимо сказала она.
- Все отражено в рапорте. – Поднимаясь и растирая руку, ответил он.
- Это не рапорт. Это сочинение семиклассника со множеством орфографических ошибок. Нормальный учитель русского языка за него троечку с натяжкой поставил бы в лучшем случае, а того и вообще два влепила бы.
- Не нравится, не читай. – В том же тоне ответил мужчина.
- Да, не нравится, но выхода другого нет, приходится читать, потому что эта ерунда называется официальным документом, а по факту даже в толчке подтереться этим будет стыдно. – Не отрываясь от бумаги, продолжала Романенко. – Итак, вы прибыли по вызову. Меня интересует, что было дальше.
- Я захожу в подъезд, соседи уже встречают меня и ждут, что я сейчас во всем разберусь. – Начал Коновалов.
- Уже хорошо, хоть кто-то в этом городе все еще возлагает надежды на правоохранительные органы. Так, продолжай.
- Захожу в квартиру, а там все перевернуто, как будто искали что-то. Мужик бегает от входной двери до ванной комнаты, за голову хватается, меня не замечает. На полу лежит полумертвая девка. Тут Скорая приехала. Осмотрели ее, переглянулись, на меня посмотрели, давая знак, что тут что-то нечисто, и забрали ее на носилках. Этот хмырь собрался с ними ехать. Я его останавливаю, мол, а вас я попрошу остаться. Он мне стал втирать про ее мать, которая должна вернуться из гаража, и позвонить он ей не может, видите ли, телефон потерял. Я понимаю, что как-то тут все неоднозначно, беру его за руку и говорю, мол поехали в отдел и не успел оглянуться, почти, как сейчас, он мне в нос. Звезды на ночном небе перед глазами, я сделал пару шагов назад, а он, падла, слинял.
- И никто его не попытался даже остановить?
- Конечно, нет, там рама под два метра. Кто бы из соседей его смог бы остановить? Одни бабки стояли. – Возмутился полицейский.
- Я имею в виду, никто из сотрудников за ним не последовал, не попытался остановить?
- Так кто бы его остановил? Я на вызов один приехал. Я ж не знал, что мне окажут сопротивление при задержании.
- Да тебе и пятилетняя девочка бы не поддалась, меж ног всадила и полетел бы ты, считать птенцов. – Вздохнула Романенко. – Как тебя зовут, Коновалов?
- Артем. – Обиженно ответил мужчина.
- Что с квартирой? Следователи и опера работали уже?
- А я знаю, по-вашему? Я вообще-то участковый и мне плевать на ваших следователей и оперов и к уголовному розыску я отношения тоже никакого не имею. Мне вообще по фигу. – Разгоряченно произнес он.
- Рука прошла что ли, что ты так осмелел? – Невзначай кинула полковник. – Вали давай отсюда. Впервые вижу, чтобы человек в полицейской форме умудрился выглядеть, как ничтожество. – Вздохнула она.
- Ничего, я тебе все верну сполна. – Буркнул он себе под нос, специально, чтобы Влада не могла расслышать ни единого слова, и вышел.
- У них два человека пропали при загадочных обстоятельствах, один скрывается от следствия, а они сидят себе в кабинетиках пасьянсы на компьютере раскладывают. Им вообще ничего не интересно. Этих людей попросту никто не ищет.
Романенко переписала себе на листок адрес квартиры, указанный в рапорте и поспешно вышла, не закрывая на ключ дверь кабинета, так как понимала, что украсть там нечего. Она шла по узкому коридору, застегивая пальто, которое ее заставлял носить Киселев.
- Вызови мне машину, я так, понимаю, здесь Яндекс такси нет, так что давай быстренько, мне ехать надо. – Обратилась она к дежурному.
Влада решила, что ее личный автомобиль привлечет внимание, если она подъедет к подъезду, а полицейская машина тем более не должна появляться в этом дворе. Полковник вышла на улицу, холодный ветер обдал лицо и показал, кто сейчас здесь хозяйничает. Женщина скукожилась и подняла воротник, чтобы защитить хотя бы шею от него. Такси приехало буквально через минуту. Романенко протянула водителю бумажку с адресом, и они тут же отправились по назначению. Ее опыт говорил ей о том, что в квартире она сможет что-то найти, что выведет на след пропавших.

28

Особенность маленьких городов всегда заключается в том, что все всё друг про друга знают. Каждый считает своим долгом поделиться с любым знакомым прохожим новостями об общем соседе, а далее, как по цепочке. В случайной беседе за столом с коллегой всплывут подробности личной жизни того, о ком когда-то рассказывалось и можно будет с удовольствием подкинуть еще пикантных подробностей из разряда «я как-то даже слышала». Очень часто человек просто поел гороховый суп, а его бдительное окружение уже несет рулон туалетной бумаги. Нельзя сказать, что речь идет только о том городе, в котором происходит наша история. Все районные городки нашей необъятной Родины похожи друг на друга, как две капли воды.
О случае с Марией знали все ее одноклассники и, естественно, их родители, учителя, их семьи и дальше по связям: родственным или знакомческим.  Полиция допросила ее, как только она пришла в себя и могла спокойно разговаривать.
- Я просила его не делать этого. Но он был настойчив. – Говорила девушка. – Я поддалась на его приставания. Он делал это каждый раз, когда мама уходила. Я боялась ей рассказать, потому что она была так с ним счастлива. Он настоящий лицемер. Все тщательно скрывал. Не знаю, как он мог узнать код от сейфа? Его никто не знал, кроме мамы. Я пыталась ему помешать. Он ударил меня. Потом ударил еще раз. Я побежала к окну, хотела позвать на помощь. Но почувствовала какой-то толчок в спину. После этого уже ничего не помню. Какие-то урывки. А теперь я здесь.
Маша была убедительна в своей лжи. Ей самой казалось, что она говорит правду. О таких частенько говорят «сама врет, сама верит». Из нее вышла бы прекрасная актриса. Она настолько умела притвориться и изобразить из себя жертву, что у слушателей даже не появлялось мысли, что это может быть настоящим фарсом. Хотя у людей в форме должен быть немного другой взгляд и более острый слух, но, когда речь заходила о сотрудниках РОВД этого городка, и речи не могло быть о том, что они обладают теми профессиональными навыками, которыми однозначно должны были бы.
Девушку выписали из больницы сразу же в интернат. Как бы она не упиралась и не пыталась убедить, что у нее есть жилье и она не должна отправляться в места для бедных и обездоленных, ее никто не слушал. До совершеннолетия иметь право на проживание на даже принадлежащей ей жилищной площади, Мария не имела право. Был необходим человек, готовый взять ее под свое попечительство. Но и здесь ее ждала неудача. У Марины в городе никого не было, а репутация Маши, как склочной, непослушной и избалованной девчонки, бежала далеко впереди нее.
Она переступила порог большой светлой комнаты с тринадцатью кроватями, застеленными одинаковыми покрывалами. Рядом стояли тумбочки, отделяющие спальные места друг от друга. «Вот и вся интимная зона», подумала девушка и села на первую попавшуюся кровать.
- Нет, это не твоя. – Грозно сказала женщина с химической завивкой волос на голове. – Так, вторая от стены справа будет твоя. Вот тумбочка, ты можешь сложить свои вещи. – Рассказывала она, наклоняясь, чтобы открыть дверцу. – Давай, оставляй свой пакет и спускайся в столовую. Она на первом этаже. Мы шли сюда повернули направо, а тут спустишься по лестнице и прямо пойдешь. Там будет столовая.
- Мне нужно принять душ. – Еле слышно сказала Маша, сдавливая подкативший ком в горле, чтобы не расплакаться.
- Какой душ? Сегодня вторник. Душ работает только в пятницу и понедельник. Там умывальники, - указала она рукой на выход – сходи, помой руки, лицо и шею. И иди кушать, иначе тебе ничего не останется. Будешь сидеть голодная до вечера.
Плавно, виляя бедрами, большая и суровая женщина пошла между кроватями. «Душ ей надо», повторила она эхом и ухмыльнулась, «может еще личного парикмахера и педикюр»? Она вышла из комнаты и оставила девушку наедине с той грустью, усиливающейся безвыходностью и безысходностью. Маша подошла к окну, увидела серое уныние, характерное для этого времени года. Капли, периодически срывающиеся с неба, говорили о том, что вот-вот пойдет  дождь. Не разбирая пакет, в котором лежало то малое количество, вещей, которое ей разрешили забрать из квартиры, она со злостью швырнула в тумбочку и с грохотом закрыла дверцу. «Я отомщу тебе, Роберт», процедила сквозь зубы она. «Из-под земли достану, но ты ответишь за то, что ты сделал со мной».
Девушка встала с кровати и подошла к зеркалу, висевшее у выхода. Некогда ярко-рыжие волосы стали тусклыми, отросли корни, кончики стали сухими и безжизненными. Под глазами появились синяки, особенно выделяющиеся на белой коже. Губы высохли и потрескались. Из красивой и живой девушки она превратилась в нищенку с исхудалым убогим лицом. Маша во всем винила Роберта и не без причины. «Воспользовался мной и кинул, но ничего. Скоро мяч будет на моей стороне и вот тогда, ты ответишь мне за все», прошипела Мария и, затянув волосы в тугой пучок на затылке, вышла из спальни.
В столовой на нее никто не обратил внимание. Только толстая повариха, небрежно спросила «Новенькая?» протянула ей тарелку с кашей, размазанной по краям. Мария с отвращением посмотрела на содержимое и поняла, что вот-вот ее вывернет, но постаралась сдержать этот процесс, чтобы не привлекать к себе внимание.
- Привет. – Натягивая улыбку, сказала она девушке, подсаживаясь. – Как тебя зовут?
- Таня. – Открыто ответила она. – А тебя?
- Меня Маша. – Поднося ко рту ложку и, пытаясь не дышать, ответила Мария. – А что после еды нужно делать?
- Я пойду заниматься математикой. Одна из наших воспитательниц учитель математики в прошлом. Она готовит к сдаче ЕГЭ тех, кто хочет потом пойти в институт.
- Как замечательно! – Наигранно воскликнула она. – Я в медицинский собиралась. Но теперь я здесь, - продолжая играть выбранную роль, поникла она, - даже не знаю, как быть дальше?
- А что у тебя произошло? – С любопытством спросила Таня.
- Грустная история. Отчим насиловал и избивал меня. Потом обокрал мою мать и исчез. – Пояснила Маша, кладя ложку в рот и пытаясь проглотить слипшуюся несоленую кашу.
- А где твои родители?
- Отец умер несколько лет назад. А мать пропала. – Без особого интереса ответила девушка. – А можно мне с тобой на математику?
- Да, конечно. Туда многие ходят. Тем более раз ты хотела поступать в медицинский, значит точно не глупая. Уверена, что она будет рада пополнению. – Улыбаясь, сказала Таня и встала из-за стола.
Девушки поспешили на третий этаж. Таня поделилась чистой тетрадкой с новой подружкой. Они сели рядом и стали слушать объяснение учителя. Мария была в этот момент где-то далеко от этого места. Она вспоминала, как гуляли с Робертом, насколько ей было хорошо с ним, и не могла поверить, что он мог так с ней поступить. Где-то в глубине души она надеялась, что он придет за ней, и они сбегут вместе. Все будет так, как было задумано изначально. Но прошел месяц, заканчивался второй, а он так и не появился. Именно тогда, ей стало ясно, что ее спасение в ее руках.
Ненавистные стены холодного интерната давили на нее. Тяжелая атмосфера одиночества заставляла все чаще думать о побеге. И вот настал час икс. Все было продумано до мелочей. За последние две недели ей удалось стащить из сумочек разных воспитателей немного денег, чтобы была возможность хотя бы купить поесть, «а дальше уже сориентируюсь, что делать», была уверена она. Утром перед завтраком Маша задержалась перед умывальником, потому что забывчивая уборщица, оставила на подоконнике ручку от окна. Не растерявшись, девушка засунула ее в карман просторных спортивных штанов и как ни в чем, ни бывало, отправилась в столовую. Ей нужно было дождаться отбоя, чтобы беспрепятственно бежать из окна. На город опустилась ночь. Были погашены последние светильники и все мирно отправились в страну сновидений. Маша в темноте натянула на себя джинсы и свитер. Куртка висела в раздевалке рядом с комнатой охранника на первом этаже. Она встала и направилась к выходу. Через щель прикрытой двери виднелся свет.
- Ты куда? – Схватила ее за руку одна из девушек, которая мучилась бессонницей.
- Крутит. – Прошептала испуганная Мария, театрально хватаясь за живот. – Ты чего пугаешь? Сейчас прямо тут бы обделалась. – Возмутилась она и быстро вышла.
Дорога до раздевалки на цыпочках показалась ей самой длинной, по какой ей когда-либо приходилось ходить. В маленькой комнатке, откуда доносился звук работающего телевизора, возникла тень охранника.
- Точно по плану. – Прошептала девушка, еле шевеля губами и смотря на часы.
Высокий тучный мужчина с седыми усами тяжело вышел из комнатки на ночной обход территории. Как только за ним закрылась дверь, Маша тут же забежала вовнутрь, глазами обнаружила его куртку, залезла в карман и вытащила бумажник. Сердце бешено стучало, нехватка воздуха сдавливала грудную клетку, и перекрывало дыхание. Этот день для побега ею был выбран не случайно. Так как именно сегодня весь персонал получал заработную плату наличными и строго на руки. Дрожащей рукой девушка вытащила все купюры и, смяв, засунула в карман. Хватая куртку и надевая ее уже на бегу, она забежала в туалет и стала дожидаться, когда он вернется. Как только захлопнулась входная дверь, она тут же открыла окно и выпрыгнула на улицу. Холодный воздух первых морозов обдал ее лицо. Но она не была из робкого десятка и не собиралась сдаваться.
«Сейчас или никогда», прошептала Маша и побежала к забору. Убегая от привычной жизни навстречу неизвестности, девушка не чувствовала ног от страха. Но продолжать жить так она больше не хотела. Оказавшись по ту сторону ограждения, не видя препятствий, Мария бежала сломя голову, только, чтобы не быть пойманной. «Я не вернусь обратно», проносилось в ее голове, «лучше уж умереть, но сделать это достойно, чем доживать свой век с этими убогими и обреченными человечишками». Девушка выбежала на дорогу и пошла спокойным шагом, периодически, оглядываясь. Она вела в соседний город, где и было запланировано спрятаться на какое-то время. Сильные порывы ветра заставляли ее кутаться в тонкую демисезонную курточку. Руки замерзли и стали покрываться красно-синими пятнами. Каждый раз, когда она клала их в карманы, чтобы хотя бы немного согреть, сразу же оголялась шея, и холод проникал вовнутрь куртки.
Где-то вдалеке послышался рев двигателя. Он становился все отчетливее. Маша сошла на обочину и остановилась, опасаясь того, что в темноте на неосвещенной дороге ее могут попросту не заметить и сбить. Автомобиль пролетел мимо и резко затормозил. Ее это не напугало, а напротив, она пошла по направлению к нему. Машина дала задний ход. Передняя дверь приоткрылась и Мария увидела мужчину лет шестидесяти с внушительной бородой.
- Работаешь? – Резко спросил он.
Девушка уж было собралась его оборвать в том же тоне и отправить ко всем чертям, но в тот же момент подумала, что сможет хоть чуть-чуть согреться и заодно заработать. Ведь в ее положении каждая копейка была на счету.
- До N довезешь? – Сухо спросила она.
- Садись. – Ответил мужчина и, переключив передачу, рванул вперед.
Несколько минут они ехали молча, прежде чем он прервал тишину.
- Тебе восемнадцать есть? – Небрежно бросил он.
- Есть. – Соврала девушка.
Он съехал с дороги и, не заглушив мотор, включил свет в салоне. Мария зажмурила глаза, привыкшие к темноте. Он наклонился к бардачку и достал оттуда презерватив. Отодвинул сидение и расстегнул брюки.
- Давай. – Сухо сказал он, указывая взглядом, что нужно делать, и протянул презерватив.
- Я не буду это делать в резинке. – Сказала, как отрезала девушка и тут же почувствовала, как ее больно схватили за волосы.
- Соси, сука, пока жива! – Процедил он сквозь зубы.
- Убери руки, я тебе сказала, ублюдок! – Закричала девушка и взялась за ручку, чтобы выбежать из машины. Тут же почувствовала резкую боль в голове и шум в ушах. Она закатила глаза и откинулась на сиденье.
На улице уже светало, когда она пришла в себя. Молния на куртке была порвана, а джинсы стянуты. Поясница горела от холода. Девушка стала медленно подниматься, не чувствуя тела от боли, как проезжающая машина снова остановилась и дала задний ход.
- Нет! – Закричала Маша и, находя в себе последние силы, побежала в обратную сторону. – Не трогайте меня!
Она услышала, как захлопнулась дверца машины и двигатель заревел от нажатой педали. Мария свернула с дороги и направилась в лес, понимая, что обрекает себя на мучительную смерть от переохлаждения и голода. Но этот вариант ее устраивал больше, нежели скончаться под чьим-то насилием.
- Подожди! – Послышался женский голос.
Девушка сразу же остановилась и обернулась. Из машины вышла полная, но ухоженная, женщина с приятной внешностью. Маша смотрела на нее и не понимала, с чего вдруг ей хочет помочь посторонний человек. «Может это кто-то из интерната меня ищет?», пронеслось у нее в голове.
- Я не вернусь туда! – Выпалила она и снова побежала, теряя силы. Она зацепилась за торчащий корень дерева и пластом упала на землю.
- Куда ты не вернешься? – Улыбаясь, поинтересовалась женщина, стоящая рядом с ней.
- Вы разве не за мной? Не меня искали? – Испуганно спросила Маша, поднимая голову и вглядываясь в незнакомые черты лица.
- Даже и не думала. Но вижу, что тебе нужна помощь. – Спокойно пояснила женщина и протянула руку, чтобы девушка поднялась с земли. – Вставай, а то совсем простудишься.
Маша поднялась и схватилась за куртку, чтобы ее запахнуть.
- Пойдем в машину. Согреешься. А то так и до пневмонии недалеко. – Ласково сказала женщина и, придерживая девушку, за локоть повела к автомобилю. – Как тебя зовут? – Спросила она, протягивая горячий кофе.
- Мария. – Тихо ответила она. – А вас?
- Очень приятно. А меня Ирина Семеновна. Ты откуда здесь так рано взялась?
В этот момент Маша поняла, что нарвалась на жалостливую престарелую лохушку и стоит начать играть театр бедной и обездоленной самой невинности.
- Мои родители погибли в автокатастрофе. Я росла с семьей старшего сына моего отца от первого брака. Они меня заставляли стирать, убирать, смотреть за их детьми. – Плакалась девушка, делая маленькие глотки кофе. – А потом у них начался разлад. Он начал меня избивать, а как подросла, так и вовсе насиловать. Но принуждал молчать, грозя, что выкинет на улицу. Я молчала все это время. А потом он повесился по пьянке и так я оказалась в интернате.
- Бедная девочка. Как же тебе не повезло. – Сочувственно произнесла Ирина. – Так, что ты делаешь здесь? Одна на дороге. В таком виде.
- Я убежала оттуда. Прошу вас, - взмолилась она, хватая за руку женщину, - не возвращайте меня туда. Там просто невыносимо. Я убежала от одного насильника к другому. Там охранник постоянно, как наступала ночь, приходил за мной и уводил. Он заставлял меня делать то, что вы даже представить себе не можете. Я не вернусь туда. Лучше порежу себе вены и истеку кровью, но туда больше не пойду.
- Да, ну и жизнь у тебя, детка. – Вздохнула она и посмотрела перед собой.
- Возьмите меня к себе, пожалуйста. Я буду убирать, стирать. Мне даже платить не нужно. Все это буду делать за тарелку супа. – Запричитала Мария, вытирая слезы.
- Тебе есть восемнадцать лет? – Меняя тон, поинтересовалась Ирина.
- Есть. – Снова соврала девушка.
- Покажи документы.
- У меня нет паспорта. Я убегала быстро, все осталось в интернате.
- Значит, ты убежала, а документы оставила. – Протянула она, что-то прокручивая в голове. - Хорошо, я помогу тебе. – Спокойно произнесла Ирина и пристально посмотрела на Марию. – Ты будешь делать все, что я говорю. За это у тебя будет крыша над головой, еда и одежда. Спустя время, если ты себя хорошо зарекомендуешь, я помогу поступить в ВУЗ на заочное отделение. А потом с дипломом выпорхнешь в новую жизнь. Согласна?
- Конечно, я согласна. – Обрадовано воскликнула девушка и прижалась губами к руке женщины.
- Тогда поехали. Я сейчас тебе все расскажу и покажу. Но, знай, дороги обратно нет. Уверена, эта работа придется тебе по вкусу. – Ехидно произнесла Ирина и нажала на педаль газа, разворачивая машину, и возвращаясь туда, откуда она ехала.

29

Проезжая по серым улицам города, Влада мысленно возвращалась в свое прошлое. Она вспомнила свое детство, когда босиком бегала по мокрой земле в ожидании сварившейся ухи. Ее отец суетился над кипящим казаном, периодически посматривая за дочерью. «Папа, а почему мама никогда с нами не ходит?», спрашивала девочка. «Когда ты вырастешь, станешь совсем взрослой, ты поймешь, что иногда бывает очень тяжело жить так, как тебе совершенно не хочется», ответил мужчина и ложкой зачерпнул кипящую жидкость, «попробуй, мне кажется, еще нужно добавить соль. Пресновато получается». Девочка прикоснулась губами к горячей ложке и тут же отстранилась, чувствуя, что обожглась. «Горячо», захныкала она. «Нужно было подуть сначала», улыбнулся он и обнял ее. «Настанет время, когда все встанет на свои места, и каждый будет жить так, как должен», прошептал мужчина и поцеловал голову ребенка.
- Приехали. – Прервал размышления женщины водитель такси.
Влада, молча, расплатилась и вышла из машины. Она оказалась в районе, который отличался от общей картины города. Новые многоэтажки стояли вплотную друг к другу. Ухоженный двор с разноцветными горками и лавочками напомнил ей родной город. Полковник огляделась и, найдя вывеску с тем самым адресом, вошла в подъезд. Дойдя до нужного этажа, посмотрела на дорогую дверь той квартиры и обратила внимание, что ее никто даже не опечатал. В этот момент поняла, что если начнет звонить, то соседи тут же выйдут на лестничную площадку с расспросами. Этого ей совершенно не хотелось. Романенко спустилась немного вниз и закинула в рот жвачку. Сделав ее помягче, достала и разделила на две половинки. Поднялась обратно и аккуратно заклеила глазки соседних дверей. «Меньше знаешь, крепче спишь», прошептала женщина и вытащила из кармана скрепку. Ей хватило нескольких секунд, чтобы открыть замок и проникнуть в квартиру. Перед ней предстала картина беспредельного разгрома.
- Ну, что, поехали, Влада Витальевна. – Сказала самой себе полковник, натягивая перчатки. – Что ты мне, дорогая, хочешь рассказать? Не таи ничего. Я ведь все равно найду то, что мне нужно. – Обращаясь к квартире, начала она, осторожно заходя в детскую.
Окно было прикрыто, карниз с занавесками сдернут, рядом с батареей красовалась засохшая лужа содержимого желудка. Романенко подошла ближе и нагнулась, чтобы осмотреть все более четко.
- Итак, что мы имеем? По показаниями девушки, она хотела позвать на помощь в открытое окно. Предполагаем, что отчим это понял и сдернул ее. Завязалась драка. И ее почему-то вырвало или его вырвало? Не ясно. Но рвота прямо около батареи и даже немного на ней. Так-так. – Улыбнулась она и потянулась к батареи. – А это что у нас такое? – Прошептала она, снимая прилипшие длинные рыжие волосы к подоконнику и батарее. – Как-то странно. Что они тут делают? Значит все не так, как я думаю. Происходило все иначе. И мотив был другой. Однозначно. – Женщина осторожно пинцетом взяла волосы и положила в прозрачный пакетик.
Романенко подошла к письменному столу. Пробежалась глазами по книжкам и тетрадкам, в надежде обнаружить дневник, который по обыкновению вели в таком возрасте абсолютно все подростки. Но ее ждала неудача. Его нигде не было, но мысль о том, что при осмотре его забрали следователи, ее даже не посетила. Она пролистала несколько тетрадок, останавливаясь на самых последних страницах. В одной из них полковник обнаружила красивый узор, в центре которого была нарисована большая буква Р.
- Интересно, это английская буква П или все же русская Р? Здесь тоже вопрос, но листок я заберу с собой. – Произнесла Влада, выдернув страницу, и аккуратно кладя к себе в карман.
Она проследовала в другую комнату, где были разбросаны и разрезаны все женские платья. В углублении шкафа была открыта дверца сейфа.
- Собственно вот из-за чего весь сыр-бор. – Прошептала она, раздвигая ногой вещи, чтобы пройти вглубь комнаты. – Подозреваемый разбрасывает вещи, чтобы настигнуть интересуемый объект. Но зачем их рвать и резать? Вопрос. Пока не ясно. Итак, сейф. – Влада дотронулась до дверцы и посмотрела, как вводится на нем код. – Обычный кнопочный. Цифровая модель. Достаточно знать комбинацию и он легко откроется. Если мне не изменяет память, то он не блокируется при многоразовом подборе. Вводить можно нескончаемое количество раз. Но, вряд ли, он делал именно так. Числа были ему уже известны. Судя по всему, отпечатки пальцев здесь никто не снимал. – Вздохнула Влада и достала из сумки две кисточки и порошки.
«Папа, а что это у тебя за баночки?» - спросила девочка.
«Дочка, это не просто баночки. В них находится два вида порошка. Магнитные и немагнитные. Когда я выезжаю на место преступления, они всегда со мной. Преступники, как правило, оставляют за собой следы. Если быть внимательным и кропотливо работать, то их личность можно будет легко установить. Если ты когда-нибудь, решишь пойти по стопам своего отца, помни, не надейся на криминалистов, у тебя всегда с собой должен быть этот набор, когда ты на месте преступления», ответил мужчина и прижал к себе ребенка.
«Папа, я обещаю тебе, что когда вырасту, я тоже стану милиционером, как ты. И ты будешь мной гордиться», прозвенела девочка и чмокнула отца в щеку.
- Спасибо, пап. Ты, как чувствовал, что я окажусь в этой дыре с кучкой некомпетентных придурков, которые вообще свою работу не знают. – Вздохнула Влада, нанося порошок на дверцу сейфа. – Это же надо, никто видимо, и не собирался заниматься этим делом. – Возмущенно шептала полковник.
Романенко знала свое дело, и хоть не была криминалистом, тем не менее, преподавая этот предмет в университете, не раз работала в лабораториях вместе с курсантами. Там на искусственно созданных интерьерах обычных квартир, курсанты учились снимать отпечатки пальцев, как на железных предметах, так и на бутылках, пачках сигарет. Для каждого вида материалов был свой порошок, и им четко нужно было знать, когда какой использовать. Естественно, Влада в этом была мастером, благодаря своему усердию и кропотливости, а также безмерной любви к своей работе, она могла перещеголять любого, даже опытного криминалиста, в своих профессиональных навыках.
Она окрасила следы, достала другую кисточку и очистила их. Осторожно достала дактилоскопический скотч и аккуратно, практически не дыша, сняла отпечатки пальцев. Она многократно проделала эти действия, находясь в спальне пропавшей. Когда дело было сделано, Влада решила осмотреть вещи женщины, в надежде найти, хоть какую-то зацепку.
- А у нее был вкус, однако. Одежда хорошего качества, фирменная. Будь здесь Лёня, точно мог бы сказать, каждая из какой коллекции, от Какашкина, от Дурашкина. Он же все об этом знает. Не могу понять, как он в органах так долго задержался? – Разговаривала она сама с собой, как вдруг ей на глаза попался смятый лист. – Опа, интересно, а что это тут такое у нас? – Разворачивая и выпрямляя его, спросила полковник. – Свидетельство о рождении Кравченко Анны Сергеевны. Так, не поняла, а это кто такая? Так, ясно, это нам еще предстоит выяснить. – Влада достала свой телефон и сделала фотографию документа, аккуратно положив его на место. – Ну, что теперь пройдем в ванную, посмотрим, что происходило там? – Вздохнув, произнесла полковник и направилась прямо по коридору.
На стене виднелись капли крови, которые привлекли ее внимание. Она наклонилась к ним и посветила фонариком, чтобы четче их рассмотреть. «Не помню, чтобы в рапорте фигурировали какие-то насильственные действия», подумала она и тут же вспомнила, что участковому сломали нос. Она перевела взгляд и увидела, что во втором коридоре, ведущем в кухню, на полу виднелась запекшаяся лужа крови. «Тут ему разбили сопли», размышляла полковник, всматриваясь в следы от крови, «а здесь он доставал платок, чтобы остановить кровотечение и брызнул на обои. Все очевидно. Идем дальше».
Романенко зашла в ванную комнату, где царил запах сырости. Она подняла голову и осмотрела потолок. Углы стен были покрыты черной плесенью. Вентиляция работала плохо.
- Здесь сложнее будет снять отпечатки пальцев, влажность слишком большая. Но наверняка хоть что-то, да осталось. – Сказала Влада и наклонилась над краном. – Не понимаю, если он понял, что его песенка спета, то зачем вызывал Скорую, свалил бы по-тихому. Хотя может, просто не успел? Но Коновалов сказал, что он убегал пустой. Где тогда содержимое сейфа? Одни вопросы и никаких ответов. – Прошептала она, стараясь хоть что-то выявить. – Есть! – Восторженно воскликнула полковник, снимая скотчем отпечаток с вентиля горячего крана. – Ну что ж, у меня уже есть хоть какие-то зацепки. Теперь нужно отдать все экспертам и установить личности, кому они принадлежат.
В подъезде послышался шум, и она поняла, что соседи обнаружили «сюрприз» на своих глазках. Теперь ей нужно было как-то выйти, но об этом она не подумала. Слишком долго находилась в квартире и сейчас, чтобы выйти незамеченной, ей нужно было что-то придумать. Она стояла у двери и ждала, пока голоса затихнут. Взрослая женщина отдирала жвачку и громко возмущалась. Она зашла в квартиру, по всей видимости, за тряпкой, оставив дверь открытой. В этот момент, Влада выскочила и аккуратно без шума, закрыв за собой дверь, быстрым шагом поднялась этажом выше. Она стояла у лифта в ожидании, когда он приедет. Внезапно дверь отворилась, и на лестничной площадке показался мужчина.
- Здравствуйте. – Сказал он.
- Здравствуйте. – Как ни в чем, ни бывало, ответила Влада, не обращая на него внимание.
- Что вы ждете, женщина? – Поинтересовался сосед.
- Хотелось бы трамвай, но, очевидно, что лифт. – Небрежно бросила Романенко.
- Вы не местная?
- Почему вы спрашиваете?
- Да потому что кабины лифта в этом доме нет. Как сдали, все обещали сделать, но так этого и не свершилось.
«Вот это поворот», прикусив губу, подумала Романенко, ища в голове правильные слова, чтобы снять с себя подозрения.
- Я из службы защиты прав потребителей. Пришла по жалобе граждан. – Неумело начала врать полковник. – Специально поднялась пешком и решила вызвать лифт. Потому что по документам, все дома оснащены кабинами.
- Я вообще не удивлен. Этот дом построили, а потом три года пытались сдать. Все никак не получалось, но по всей видимости заплатили, кому нужно и все хорошо. А мы, как вступившие в долевое строительство, вынуждены принимать те условия, которые нам предложили.
- Я отражу все в заключении. Спасибо за информацию. – Ответила Романенко, засовывая белые перчатки глубоко в карман, чтобы их никто не заметил.
- Пойдемте вниз. У меня еще есть кое-что для вас. – Сказал мужчина и указал дорогу рукой.
Романенко последовала за ним, пропустив его вперед.
- Мы постоянно жалуемся, звоним, требуем, чтобы управляющая компания работала так, как того требует закон, но все бесполезно. Мусоропровод постоянно засорен, мы просто задыхаемся от этого смрада. Мусор не вывозится своевременно. – Открывая деревянную дверь, продолжал он. - И вот сейчас, посмотрите на эту гору мусора. – Указал он рукой на скопившиеся отходы вокруг мусорного бака. Он взял в руки щетку, которая стояла за ним, и медленно сгреб все в одну горку.
Влада с отсутствующим видом наблюдала за мужчиной.
- И всем все равно. Сфотографируйте. Вот, сфотографируйте все. Это беспредел просто. – Закипал жилец дома.
Чтобы не быть пойманной на своей же лжи, она достала телефон, как случайно бросила взгляд на клумбу, усыпанную засохшей листвой, которая начинала гнить от постоянных дождей. Что-то черное скрывалась среди них. Она наклонилась и, раздвинув их рукой, обнаружила сенсорный телефон. Уже не обращая внимания на праведный гнев мужчины, она достала из кармана перчатки и поместила телефон в прозрачный пакетик, который отправился ко всем собранным уликам.
- Вот, полюбуйтесь. – Продолжал мужчина. – Разве это мыслимо? А с каждой квартиры управляющая компания собирает баснословные суммы. Они себе коттеджи строят, а мы вот так вот должны жить. – Уже переходил на крик мужчина.
- Я постараюсь со всем разобраться. – Не слыша себя, ответила Влада и направилась к дороге, чтобы поймать такси.
- Обязательно разберитесь. – Донеслось до ее слуха.
Романенко шла по мокрому асфальту, то и дело наступая в лужи. Пронизывающий ветер пытался сбить ее с ног. Но она не готова была сдаваться. Профессиональный кураж подначивал ее разобраться в этом деле. «Уверена, что все сложилось так, как должно было сложиться», думала полковник, «я должна была оказаться в этом Богом забытом месте, чтобы раскрыть это преступление».

 30

Девушка лежала на кровати и рассматривала свою ногу. Перед глазами летели картинки, как Бобби целовал ее, как она скучала по нему каждый раз, когда его не было рядом. Стоило ему только уехать, как она тут же начинала чувствовать нехватку его общества. Маша никогда ему не говорила об этом, да и зачем, если все закончилось так, как закончилось. Она повернулась на бок и слезы сами собой потекли по нежному девичьему лицу. «Мама», прошептала она, «как ты могла меня обманывать?» Сердце забилось от теплых воспоминаний о семье, которой у нее уже больше никогда не будет. В памяти всплыло свидетельство о рождении на чужое имя и слова в адрес брата, которые она частенько позволяла себе небрежно кидать. «Я тоже дочь какой-нибудь нищенки - алкоголички или наркоманки. Так что же тогда тянуть и лить слезы. От осинки не родятся апельсинки и работа проституткой именно для меня», прошептала она и встала с кровати. Девушка подошла к большому зеркалу и всмотрелась в свои миловидные черты лица. Нельзя отрицать она была все так же хороша собой. За время пребывания в Большом Доме ушли синяки под глазами, а щеки снова стали розовыми.
- Этот город еще услышит обо мне! – Гордо вскинув голову, вытирая слезы, сказала девушка. Она поправила волосы, запустив пальцы в пышные рыжие локоны, Мария взбила их у основания, словно перьевую подушку и, как ни странно, они ее послушались и легли точно от рук именитого парикмахера.
Маша вышла из комнаты и направилась в кухню. За все то время, что девушка жила в Большом Доме, она заработала репутацию Старшей. Ей совершенно не составляло труда ставить на место вздорных девушек, даже если они были гораздо старше ее. С Тамарой у нее сложились замечательные отношения. Женщина ей настолько доверяла, что даже не могла подумать на сколько опасной она может быть.
-Томочка, ты уже здесь? – С притворным удивлением прошептала Мария, прекрасно понимая, что ее рабочий день начинается с 8 утра, а иногда ей даже не удается прилечь. Если клиентопоток был богатым, то убрать за ними было достаточно длительной процедурой.
- Девочка моя, куда же я отсюда денусь. Люди отдыхают, Тамара убирает. – Удрученно ответила женщина, складывая пустую тару в большой тканевый мешок.
- А ты мечтала когда-нибудь о принце на белом коне или карьере актрисы? – Лукаво поинтересовалась девушка, забираясь с ногами на барный стул и закидывая в рот кусочек пастилы.
- Какая из меня актриса, дочка? Разве что в фильмах ужасов без грима сниматься. Я всегда была страшненькой. Это не жизнь сделала меня такой. – С горечью в голосе произнесла женщина. Она знала, что о ней говорят за спиной. Любой женщине это было бы неприятно. Никто не хотел бы, чтобы об ее поле спорили, сомневаясь в женском начале.
- Моя мама, - произнесла Маша и сама испугалась от того, что захотела ее процитировать, - говорила, что красота должна изнутри идти. И ты, поверь мне, самая красивая из всех, кого я когда-либо встречала.
Женщина, которая так редко слышала похвалу и одобрение со стороны, поддалась на ту грубую лесть, в которую так хотелось бы верить. Подчас даже самая сильная женщина хочет оказаться слабой, нежной и кому-то нужной. Тамара обняла девушку и нежно прошептала: «Ты та дочь, о которой я всегда метала и, которой у меня никогда не было».
- Что за телячьи нежности? – Разверзлась громовым голосом Ирина. – Через пару часов снова открываемся, а тут не кухня, а гора мусора… Если я сейчас здесь немного покопаюсь, то точно смогу откопать завалявшегося бомжа. Тамара, быстро приведи все в порядок или вернешься туда, откуда я тебя подобрала! И ты, паршивка, не принцесса здесь! – Крикнула Хозяйка и, грубо схватив за плечо, скинула девушку со стула на пол. – Убирай! Раз пока не можешь никого обслуживать!
- Хозяйка, зачем ты так говоришь? – Обиженно произнесла Мария. – Я не хожу сейчас в комнаты, но ты спроси у Тамары, сколько денег постояльцы оставляют в баре. Это, по-вашему, чья работа? Я им зубы заговариваю и подливаю постоянно. К утру бар почти пустой бывает. А с нашей накруткой в 300 % это неплохая выручка для Мамы.
Ирина грозно посмотрела на управляющую Большого Дома и, сквозь зубы, процедила: «В кабинет ко мне срочно!»
- Снюхаться решила с этой бездомной шалашовкой? Предать меня вздумала? – Закричала женщина, дождавшись, как за Тамарой закрылась дверь.
- Ирина Семеновна, как вы могли подумать?.. – Начала причитать женщина, немного сгорбившись, как будто тем самым она пыталась казаться ниже своей «спасительницы».
- Рот закрой, уродина! – Прошипела Ирина и медленно подошла к своей подчиненной. – Я повторю вопрос: предать меня решила? Хочешь объединиться с этой малолеткой, и сместить меня?
- Как? Вы что? – Заплакала она, будучи раздосадованной от того, что у ее покровительницы появились такие мысли. – Да я бы никогда, никогда не посмела. Я клянусь…
Причитания взрослой женщины прервал удар по лицу, который ей нанесла хозяйка наотмашь. Тамара упала и, не смела, подниматься, пока ей не разрешат это сделать. Ирина спокойно поставила сумку на дубовый стол, достала эклер из холодильника и жадно его съела, запачкав пальцы в сливочном креме. Она села за стол и взяла бумажную салфетку.
- В вольер к Рексу и Зевсу захотела? – не поднимая глаз на женщину, произнесла Ирина. – Так я вам встречу быстро организую.
- Нет, прошу, пожалуйста, у меня сын! – Робко произнесла Тамара, на коленях подползая к своей хозяйке.
- Ты ему не нужна! Ты никому не нужна! – Зло ответила женщина и грубо отпихнула ее от себя ногой. – Ты даже если сдохнешь, никто тебя не хватиться, потому что ты никчемная страшная баба за 50.
- Умоляю, прости меня. Я никому ничего больше никогда не скажу и не заговорю ни с кем, только пощади. – Не переставала Тамара, теряя последние капли человеческого достоинства, и потянулась, чтобы поцеловать подол платья хозяйки. – Мой сынок…
- Убирайся отсюда, дура старая, не желаю тебя видеть! – В ярости завопила хозяйка и ударила каблуком по лицу женщину.
Управляющая ушла, пытаясь закрыть свое окровавленное лицо руками. Ей некуда было идти, да и незачем, прекрасно понимая, что в скором времени и с ней Ирина расправится так же, как со всеми неугодными ей. Маша, увидев свою подругу, попыталась подбежать к ней, чтобы узнать, что произошло, но было жестко отвергнута. Тамара привела себя в порядок и после этого перестала разговаривать с девочками из Большого Дома по душам, боясь гнева праведного со стороны своей хозяйки.

Телефон разрывался в сумке Ирины, но она нарочито не брала трубку, увидев высветившийся номер. «Теперь ты побегай, поищи меня, наглец. Когда ты мне бываешь, нужен, я никогда не могу до тебя дозвониться!», подумала она и продолжила занятие.
- Эпоха Екатерины Великой была временем больших перемен для нашей страны и общества в целом. В моем понимании, женщины всегда были более сильными и расчетливыми, нежели мужчины, - принялась за рассуждения преподаватель. – Мужчины часто попадались во власти женских чар и уже не могли трезво оценивать ситуацию и действовать с холодной головой. Женщины же напротив.
- Повеяло феминизмом, Ирина Семеновна. – Засмеялся студент с последней парты.
- Это правда жизни, придурок, - грубо оборвала конопатая девушка с первой парты, - ты даже не поймешь, когда начнешь думать ее головой, так как все мысли идут от твоей головки. Понимай, как хочешь.
- Ирина Семеновна, а что вы думаете о фразе «Самые настоящие отношения между мужчиной и сигаретой. Она для него горит, а он для нее умирает»?
- Как глубоко ты мыслишь, Настя! – Удивленно прокомментировала фразу преподаватель.
- А она не только глубоко мыслит! – Снова иронично заметил студент с последней парты.
- Заткнись, 7 сантиметров недоразумения! – Закричала девушка и швырнула в одногруппника пеналом.
- Так все! Все рты закрыли! С вами ни о чем поговорить нельзя и обсудить в том числе! – Закричала Ирина, ударив журналом об учительский стол. – Все мысли только об одном!
Пока Ирина Семеновна пыталась привести в чувства разбушевавшийся класс, чтобы продолжить занятие, в дверь постучались. На пороге показался Артем. Женщина явно не была готова к такому повороту событий. Студенты, увидев сотрудника полиции, сразу же замолчали и уставились на него.
- Добрый день! Чем я могу вам помочь, товарищ старший лейтенант, если я не ошибаюсь. – Включив все свое мастерство актерского дела, произнесла преподаватель, надевая очки, и пытаясь разглядеть количество звезд на погонах офицера.
- Все верно, старший лейтенант полиции Коновалов! – Отчеканил полицейский. – Вы гражданка Соколова Ирина Семеновна?
- Да, я, а в чем собственно дело? – Продолжила Ирина, считая, что это часть их ролевой игры, и через мгновение он ее арестует и накажет за парковку в неположенном месте по всей строгости закона.
- Можно вас на минуточку, чтобы задать пару вопросов о вашем бывшем студенте. – Важно произнес Артем, напуская на себя образ властителя.
Ирина вышла, закрывая за собой дверь в кабинет, еле справляясь с грудным дыханием и охватившим ее вожделением.
- Артем, зачем ты пришел ко мне на работу? Я порядочная женщина, никто не должен… - Начала она, поправляя волосы и придерживая итак неглубокий вырез на кофте руками, как будто стесняясь надуманной ею наготы.
 - Ира, прекрати этот цирк. – Процедил сквозь зубы полицейский и схватил ее за локоть. Он приблизился настолько близко к ее лицу, что она смогла почувствовать запах его гнилых зубов вперемешку с табаком. – Все Дела с твоей девкой уладил. Когда отдашь деньги?
- Можно я занятие закончу, и мы потом поговорим? – Пытаясь взять себя в руки, вежливо проговорила она, сохраняя педагогический такт и выдержку.
- А что это тут у нас такое происходит? – Язвительно заметила заклятая подруга, заместитель директора по административно-хозяйственной части.
- Жанна Марцепановна, идите своей дорогой! – С достоинством, выпрямившись, произнесла Соколова. – Вы шли за своими ведрами, не сбивайтесь с пути, а то в техникуме будет грязно, а мы не можем себе такого позволить. А вас благодарю за предостережения, - обратилась она к участковому, - мы примем меры. Как у меня будет какая-нибудь информация, я, как человек с активной гражданской позицией, обязательно вам сообщу.
Ирина развернулась и вошла в класс, не понимая, что заставило Артема прийти к ней на работу, требовать деньги, да еще и так грубо с ней разговаривать.


31

Влада молча, стояла у окна и смотрела на ту серость, которая каждый раз угнетала ее сознание. Ей хотелось взять грабли и метлу и наконец-то убрать весь сухостой, который каждую осень впитывал в себя воду, от этого гнил и издавал зловоние, когда солнце начинало его пригревать. «Интересно», подумала полковник, «деревья, словно живые люди. Мы так же ломаемся и падаем, кто-то может встать, а кого-то убирают, как ненужный мусор. Человек вообще сложное создание, улыбаемся, когда хотим скрыть слезы, плачем, когда нам весело. Жизнь весьма непредсказуема и никогда не знаешь, когда заплачешь, а когда засмеешься, и какой будет причина этих эмоций». Она вздохнула, подняла голову в надежде найти пусть даже старенькую и запылившуюся, но занавеску, чтобы скрыть всю ту убогость и мрачность, нависшую над ее жизнью. «Ведь этот пейзаж – это вольное переложение той ненавистной ситуации, которую она создала собственными руками», с сожалением прошептала женщина, обнаружив, что окно абсолютно голое. Деревянные, давно ссохшиеся рамы, не сдерживали порывы ветра, и он нещадно врывался в кабинет, гуляя по обветшалой мебели. «Да, кого я обманываю!», возмутилась Романенко, «какими руками? Если бы руками, так нет же, я решила проверить, на что способна в свои сорок с хвостиком. Ну, что Мадам Помпадур, проверила? Теперь сиди в этом клоповнике без отопления!»
Не переставая себя ругать, она подошла к чайнику, с шумом нажала на кнопку и направилась к своему столу. Натянула на себя бушлат, оставшийся в наследство от предыдущего хозяина этого помещения, с усилием надавила на клавишу с практически стертой римской цифрой два на обогревателе, и достала сенсорный телефон, найденный в клумбе. Снова полковник натянула перчатки и вытащила из пакетика улику. Она покрутила его в руках, попробовала включить, но все попытки были тщетными. «Разрядился или отсырел?», пронеслось в голове у нее, «Так, что здесь за зарядное устройство?», уже вслух произнесла Влада, пытаясь вспомнить, такое ли у нее. Она потянулась к своей сумочке, которая одиноко лежала на стареньком потертом диване. Покопавшись в ней, а если быть точнее, то высыпав все содержимое на стол, Романенко обнаружила все, что угодно, смятые фантики, билеты за проезд, мелочь, закончившуюся помаду, рассыпавшуюся пудру, буквально все, но только не то, что ей нужно. Влада гневно швырнула пустую сумку в угол, громко выругавшись, и обхватила голову руками.
«Лёнь, знал бы ты, как мне тебя не хватает!», проглатывая подкативший ком к горлу, с болью произнесла она, «все как будто наперекосяк. Даже зарядки в сумки этой «безвкусной» нет». Романенко засмеялась и запрокинула голову, откинув волосы с лица. «Лёня, я хожу с сумочкой, которая ни к чему не подходит!», крикнула она, глядя в потолок, думая, что ее друг сможет услышать ее жалобу.
Ее смех прервал внезапный звонок телефона. Он разрывался от грубой вибрации в кармане пальто, висевшем на гвозде, возле двери, обитой порванным дерматином.
«Лёнечка!», вскрикнула она, и с шумом отодвигая тяжелое советское кресло, рванула к звавшему ее мобильнику. «Ты всегда, дорогой, звонишь мне, когда больше всего мне нужен!»
- Алло! Я так ждала твоего звонка! – С радостью громко сказала полковник, нажав на зеленую кнопку.
- Влада Витальевна Романенко? – Раздался мягкий женский голос на другом конце трубки.
- Да. – Медленно, протягивая гласную, сникнув, ответила Влада.
- Здравствуйте. Меня зовут Анжелика, сотрудник Банка N. Я хочу сообщить Вам, что Ваша карта готова, и вы можете прийти получить ее в центральном отделении банка на улице М. Горького д. 15 в любой рабочий день с 9.00 до 18.00.
- А, - безучастно произнесла полковник. – Хорошо. Спасибо.
- У вас есть еще… - Снова послышался голос, но Романенко уже нажала на кнопку отбоя.
«Точно, мне же зарплата должна скоро упасть», раздраженно вспомнила она, «а карта только пришла».
Полковник вернулась к своему рабочему месту, собрала все в сумочку, положив туда найденный телефон, в надежде, что сможет подобрать подходящее устройство к нему и найти хоть какие-нибудь ответы, на вопросы, которые никто не задавал. Она скинула с себя бушлат, отдернула укороченный темно-синий свитер тугой вязки, поправила кобуру, достала пистолет, проверила магазин, прокрутив его, с щелчком вернула на место, как всегда делали в американских фильмах. Частенько Влада баловалась, поднимала себе настроение, наигранно, изображая частного детектива сериала, шедшего на совершенно секретное задание. «Агент Р», окинув свое отражение в зеркале, властно произнесла она, «ты узнаешь обо всем или сегодня, или никогда!», накидывая на себя пальто, продолжила она, схватив с дивана сумочку. «Да, фраза не айс какая! Ой, а сумочка, вообще атомная война. Вся протерлась, как будто я ее отобрала в неравной схватке с бомжихой, только что нашедшей ее на помойке», подумала она. «О, ужас!», внезапно воскликнула она, бросая сумку на пол, «Что со мной происходит? Я вижу, что сумка не подходит к этому образу! Я превращаюсь в гея!», театрально закричала она. «Лёня, ты меня укусил, пока я спала! О, нет!», продолжала гримасничать полковник. «Так, хорош, Владос, ломать комедию», сказала она самой себе, «ты полковник МВД, а не какой-то там третьесортный актёришка Дворца культуры города Мухосранска, Зажопинской области, возьми себя в руки и иди в банк!», твердо произнесла она, застегнув пальто на одну пуговицу и закрывая на замок дверь.
Романенко вышла на улицу и посмотрела по сторонам. Она увидела неподалеку от отдела, стоял Гацоев возле служебной машины. Старенькая служебная черная Приора, казалась манной небесной для опера. Он тщательно протирал фары от недавних брыз грязных луж.
- Михуил! – Закричала Романенко и свистнула, направляясь в его сторону. Парень поднял глаза и с ужасом огляделся, в надежде, что рядом никого нет, и никто не услышал то, как его назвали. – Так, ключи от машины дал быстро. – Приказала полковник тоном, не терпящим отказа.
- Но я собирался, - растягивая гласные, начал молодой оперуполномоченный.
- Мне насрать, - грубо оборвала его начальница, выдергивая из его рук ключи, и садясь за руль.
Не ожидая такого поворота события, он быстро сориентировался и прыгнул на пассажирское кресло.
- Слышь, говно, испарился отсюда! – Заводя машину, небрежно кинула Влада, даже не посмотрев в его сторону.
- Замечательно! Это вас в столице учат так с подчиненными разговаривать. Имена коверкать, оскорблять! – Поправляя куртку и застегивая молнию на ней, начал Майкл, как будто он был в салоне автомобиля один. – Хороши начальнички пошли, нечего и сказать.
Полковник улыбнулась, посмотрела в зеркало заднего вида, медленно перевела взгляд на парня. И оставив его фразу без внимания, выкрутила руль и, резко переключая с первой передачи на вторую и затем на третью, рванула с места.
- Вы что творите?! – Закричал капитан. – Движок мне ко всем хренам спалите! А ремонтировать потом как? Точнее кто? Я? За свои кровные честно заработанные деньги? – Продолжал вопрошать парень. – Как заправиться, так на свои! Как ремонт, так опять, расчехляй лопатник! А потом вот так, садятся всякие и доламывают! Вы, чертовы москвичи, вообще, что о себе думаете? Что вы хозяева мира? А мы тут пыль под вашими ногами? – Не унимался Гацоев. – Это ж вы посмотрите, как она водит…
- Это центральное отделение банка в вашем городе? – Не обращая внимания на эмоциональный порыв своего подчиненного, спросила Влада.
- Да, заезжать сзади нужно. – Нервно ответил он, указывая пальцем на заезд во двор.
- Слишком сложно, - ответила Романенко, заезжая одним колесом на бордюр тротуара, - я здесь припаркуюсь.
- Но это остановка! – Закричал Майкл. – Здесь нельзя.
- Мне можно все! – Усмехнулась Влада и, открывая дверь, стала выходить из машины.
- Дайте мне ключи, я отгоню ее. – Взмолился он.
Но полковник уже захлопнула дверь и направлялась ко входу в банк. На ее пути стоял дворник, мужчина лет шестидесяти, но большой любитель горячительных напитков низкосортного качества, поэтому весь вид его был, гораздо хуже прописанного в паспорте возраста.
- Так, братан, вот тебе стольник, - небрежно бросила женщина, вытаскивая из кармана брюк купюру, - стой здесь и объясняй каждому подъезжающему автобусу, что так нужно было машину оставить. Это не наглость, а необходимость. - Мужчина, не слушая ее, радостно смотрел на деньги и, сглатывая слюну, понимал, что сегодня его вечер будет веселым. – Ты понял меня?
- Да, шеф, все будет сделано. – Обрадовано произнес он, оголяя редкие сгнившие зубы.
Романенко сморщилась и вошла в отделение банка. Все сотрудники были заняты, на диванчиках дожидались мужчины и женщины своей очереди. Табло показывало цифру 53. Влада расстроено посмотрела на бумажку у себя в руках и печально вздохнула, увидев 71.
«Я тут вечность буду стоять», подумала она, «Михайло там поседеет, пока меня дождется», улыбнулась женщина, вспоминая, как он пылко, не стесняясь, высказывал ей все, что о ней думает. «Глупышка, так сцепление убить можно, а не движок сжечь. Вообще ничего в авто не соображает, а лезет раскрывать преступления, потерпевших допрашивает. Хотя, что это за допрос, если в итоге, он залезает к ней в трусы?», закатила Влада глаза. «Скажи, Боже, неужели один невинный секс мог так испоганить мне жизнь? Вот малюсенький такой сексик? Совсем маленький такой, незначительный, я даже не помню, понравился ли он мне вообще. А тут, хлоп, и я в этой дыре. Да, кого я обманываю? Это даже не дыра! Это дырочка! Дырусечка! Ишь размечталась, дыра!» Романенко, снова кляня себя за интимную связь, повлекшую необратимые последствия, нервно оглянула помещение. Очередь даже и не думала двигаться. Зеленые цифры, казалось, замерли на табло.
- Девушка, простите, пожалуйста, - обратилась полковник к молоденькому консультанту, - у вас всегда такая жопа?
- Простите, - удивленно ответила она, - а что не так с моей жопой?
- Ой, - расхохоталась Влада, - я не про вашу жопу, точнее я не конкретно про чью-то жопу. Хотя, дайте-ка я гляну. – Усомнилась полковник, оглядывая девушку со спины. – В принципе ничего критичного. Но не мешало бы подкачать, ну и пару кило скинуть. Я про очередь в вашем банке! Это вообще нормально, что тут люди могут прийти еще молодыми и свежими, а уйти пожилыми и попахивающими?!
- Сегодня просто наплыв посетителей и поэтому… - начала оправдываться консультант.
- Послушайте, как вас там, - вглядываясь в бейджик на груди собеседника, - Юлия. Вот мне вообще не пахнет, что там и как, клиентопоток и так далее. Мне сегодня позвонили и сказали, что я могу получить карту с 9 до 6 вечера. Означало ли это, что я буду стоять в очереди с 9 утра до 6 вечера?
- Нет, но вы понимаете?
- Нет, я не понимаю! – Выдохнула Романенко. – Я искренне не понимаю, откуда здесь столько народа? В этом городе столько не живет? Они со всех деревень сюда пришли? Это публичное место? Все сюда ходят? Развлекаться, пообщаться? Что они все сюда пришли именно тогда, когда мне понадобилось прийти?
- Простите, чем я могу вам помочь? – Послышался за спиной голос мужчины лет тридцати в строгом костюме. – Как я могу к вам обращаться?
- Так, мальчик, мне нужна карта, чтобы получить пародию на зарплату, которую мне здесь обещают. А тут очереди, как будто всем путевки в рай раздают.
- Минуточку. Я попрошу вас принять. Мой заместитель…
- Так, короче Склифасофский, я сейчас в уборную иду, а потом я выхожу, и меня обслуживают. Хочешь твой заместитель, хочешь ты сам, хочешь твой начальник. Мне вообще все равно.
Не дожидаясь ответа, Влада направилась к двери, на которой висела надпись, «Только для сотрудников банка». Она остановилась, нажала на ручку, которая тут же ей поддалась, приоткрыла дверь и оглянулась.
- Эй, слышишь, ты! – Воскликнула женщина, обратив на себя внимание всех посетителей и директора в том числе. – Да, да, ты, лысый в костюме. Тут ошибка. – Постучала она по бумаге в файле на двери туалета. – Не для «сотрудников», а для «посетителей»! А то тут очереди такие, что обязательно нужно заглянуть в уборную, чтобы припудрить носик, а то формалин плохо ляжет в морге, когда отсюда вынесут вперед ногами.
В зале раздался смешок. Романенко благодарно улыбнулась в ответ тем, кто одобрил ее шутку, и направилась туда, куда шла. Она открыла кран и подставила руку «Нет, ну вот, вы посмотрите, вода только холодная!», возмутилась полковник. «Нужно будет тому лысому сказать. Хотя чего уж, унитаз есть и на том спасибо, а то могли бы просто дырку сделать в деревянном шатающемся полу. Уже далеко пошли. Ну и чего на того наезжать? Он бедный с такими работничками полысел уже. Голова, как коленка стала. И с тобой, Владос, та же хрень будет! У меня подчиненные вообще огонь, один тупее другого! А начальник! Отдельная песня! Тупее тупых! Он не Баранов! Он Тупорезов! Дебилов! Критинов!» Романенко продолжала примерять говорящие фамилии для нерадивого начальника, но от этого ей легче не становилось, она все больше и больше закипала от всей ситуации, и раздражало ее практически все, даже блеск фаянсового унитаза. «Надеюсь, что я сейчас выйду и получу, наконец, эту злополучную карту и выйду отсюда!»
Заправляя вывернувшийся карман на брюках, она, опустив голову, медленно нажала на ручку двери и в образовавшейся щели увидела парня в бандане на лице и с автоматом в руках.
«Так, это еще что за новости?», прошептала полковник. «Неужели это инкассаторы у них так выглядят?»
- Мы никому не причиним никакого вреда… - послышался грубый мужской голос где-то в глубине зала.
Влада открыла дверь чуть сильнее и увидела, что посетители лежат на полу.
«Вот это я за картой сходила!», прошептала Романенко. «А тут ограбление по-итальянски». Она так же медленно отошла от двери и прислонилась к стене. Полковник закрыла глаза и стала перебирать в голове, что могла бы сделать. Ничего в голову ей не приходило, а времени на составление «умного» плана у нее не было. Влада села на корточки и всмотрелась в лицо консультанта.
«Сколько их?», спросила она без голоса, только шевеля губами.
Девушка приподняла три пальца на руке, которая находилась за головой. Полковник приложила пальцы к глазам, тем самым прося девушку посмотреть в сторону преступников. Один стоял в конце зала, возле кассы, второй у входа и третий напротив двери туалета. Романенко схватила кусок мыла и кинула его вправо от уборной, чтобы отвлечь внимание последнего. Как и предполагалось, он обернулся в сторону непонятного пролетевшего предмета. Дверь была все так же приоткрыта. Молодой человек направился к ней. Влада резко дернула за ручку, нанеся удар, автомат выпал из рук преступника. Полковник, не раздумывая, вылетела, наступая толстым каблуком на его ногу. Захват руки, удар локтем в переносицу, ногой на излом ноги. Крик от боли привлек внимание соучастников. Романенко выхватила пистолет, раздалось два выстрела по тому, кто стоял у входа. Он тяжелым грузом рухнул. Парень, чей голос доносился до уха полицейского, единственный, кто был в балаклаве, рванул к выходу. Стрелять в него было нельзя, так как можно было задеть ни в чем не повинных людей. В зале началась суматоха, которая была на руку преступнику. Директор банка одернул Владу.
- Он в заднюю дверь выбежал! – Крикнул он, указывая на дверь за оператором банка.
- Вызывай наряд. – Воскликнула она, и ринулась следом за выбежавшим на улицу преступником.
- Стой! Стрелять буду! – Кричала она, перепрыгивая через железную ограду.
Но он прыгнул в машину, и она с ревом сорвалась с места.
Полковник обежала здание банка, не обращая внимания на то, что ей пытался сказать дворник о том, как он хорошо выполнял задание. Она прыгнула в машину и сразу же нажала на газ. Нарушая все ПДД, она развернулась и помчалась в ту сторону, куда направился преступник.
- Что происходит? – Встревожено спросил Майкл.
- Куда ведет эта дорога? – Ничего не объясняя, и, не дожидаясь ответа, продолжила. – Где мигалка?
- Какая мигалка? – Удивленно спросил полицейский.
- Синяя! На крышу, дебил! Где она?
- У нас нет такой! – Засмеялся он. – Откуда ж ей взяться!
- Отлично! Высунись в окно и кричи «Полиция!», «Полиция!» – Засмеялась Влада и вдавила педаль газа в пол.
- Да что случилось? – Непонимающе воскликнул Гацоев.
- Все нормально. Карту мне не дали без паспорта. Сейчас до отдела слетаем, возьмем и вернемся! – Ответила полковник.
- А мигалки зачем? И отдел в другой стороне! – Удивленно сказал парень и посмотрел в окно. – Вот эти москвичи дают! За паспортом с мигалками! А за хлебом с нарядом полиции? – Переспросил он, увидев, как мимо промчалась  опергруппа, и провожая их взглядом.
- А вот ты, родимый! - Произнесла Романенко. Она сняла рацию и громко произнесла «Патрульным службам, преследую по Карла Маркса Форд Фокус 2004 года номера Николай 511 Константин Егор. Повторяю. Преследую по Карла Маркса Форд Фокус 2004 года номера Николай 511 Константин Егор. Внутри двое. Предположительно вооружены». - Она швырнула рацию и открыла окно. – Держи руль! – Бросила она ошарашенному подчиненному.
Высунувшись, она прицелилась, выстрелила три раза, но ямы на «идеально» ровном асфальте оставили ее без шансов попасть прямо в цель.
- Твою мать! – Воскликнула она, схватив руль. – Значит, по-другому будем. – Она изо всех сил нажала на педаль газа, переключив на четвертую передачу и со всей скорости впечаталась в «зад».  Выжала сцепление, не отпуская педаль газа, дернув коробку передач, повторила маневр. Форд сбавил скорость. Полковник сравнялась с ними и резкими движениями руля, стала прижимать машину к обочине. Водитель резко нажал на тормоз и включил заднюю скорость, подняв столб пыли.
- Ах, ты, черт, выросший на голливудских боевиках! – Закричала Влада, нажав на газ и дернув ручник. Она выкрутила руль, и служебная Приора закрутилась в красивом дрифте. Такого еще не знала дорога этого маленького городка. Полковник снова выжала педаль газа, и снова переключив на четвертую передачу, с ревом направилась на заглохшую машину.
- Держись! – Закричала она и ударила по бамперу на всей скорости.
На секунду Романенко потерялась, но тут, же взяла себя в руки, осторожно вышла из машины, держа перед собой пистолет, направленный на машину. Она пыталась сфокусировать свой взгляд на тех, кто внутри. «Два выстрела в банке, три в погоне. Осталось еще три», просчитала Влада, «с такого расстояния я уложу обоих». Дверь пассажирского сиденья была распахнута, а водитель сидел, схватившись за руль.
- Руки за голову и медленно выходи из машины, - закричала Романенко. - Я считаю до трех и открываю огонь! - Она, не спеша, осторожно делала шаги к машине. – Один. – Нарочито протягивая гласную, произнесла она.  – Два. – Закричала полковник и в этот момент увидела, как водитель уронил голову на руль. Влада резко открыла дверь, наставив на него пистолет. – Руки за голову!- Повторила полицейский, но никакой реакции не последовало. Она протянула руку к его шее, нащупывая пульс.
- Жмур! – Вздохнула полковник, убирая пистолет в кобуру.
В этот момент подъехала патрульная машина ДПС. И двое мужчин тучного телосложения вальяжной походкой направились к ней.
- Здравие желаю! – Отдал честь один из них.
- Ой, слушайте, а чего это вы так быстро? Я ориентировку, когда дала?
- Какую ориентировку? – Переспросил второй.
- Ориентировку, как найти ваш маленький член под вашим огромным пузом! – Заорала Романенко. – Какого хрена так долго?
- Так мы ничего не получали! – Взволнованно ответили они переглядываясь.
- Я по рации дала ориентировку… - Теряя терпение, сквозь зубы прошипела Влада.
- Она не работает! – Откашливаясь, пояснил Майкл, вытирая рукавом рот.
- В смысле не работает? – Переспросила Романенко. – А на кой хрен она там нужна?
- Понимаете… - начал парень и его снова вывернуло рядом со служебной машиной.
- Да, вашу мать! Вашу мать! – Закричала Влада. – Откуда вы такие дебилы взялись?
- А этот что? – Спросил сотрудник ДПС, указывая на водителя форда.
- Уж простите его, не дождался вас, красавчиков, откланялся и помер! – Заорала Влада. – Отойди от машины, говно! – В том же тоне произнесла она, оттолкнув ногой подчиненного оперуполномоченного, который, не удержавшись, с грохотом рухнул на землю.
Полковник в очередной раз нажала на педаль газа и направилась к отделу полиции. Негодуя от того, что впервые за всю ее профессиональную деятельность, от нее ушел преступник, да не какой-то матерый, а сопляк 25 лет от рождения. «Обскакал меня, гаденыш», шипела она, «ну, ничего, мы с тобой еще по разам встретимся, и тогда ты от меня точно никуда не уйдешь!» пронеслось у нее в голове. Кровь от гнева все сильнее разгонялась по венам, заставляя сердце биться быстрее. Злость в глазах горела ярким огнем, а языки пламени словно застилали сузившиеся зрачки. «Я тебя все равно найду, чего бы мне это не стоило!», твердо сказала она самой себе, подъезжая к отделу.


32

Романенко влетела в отдел разъяренная, уничтожая взглядом каждого на своем пути. Именно в этот момент ей хотелось метать гром и молнии. Ее раздражало абсолютно все: неумение работать, нехватка технического обеспечения, вялость сотрудников, низкий уровень интеллекта и социальной ответственности, отсутствие активной гражданской позиции, отопления, и вообще всего, что происходило вокруг нее. Она зашла в кабинет, снова включила чайник, желая сломать загоревшуюся кнопку. В кармане зазвонил телефон.
- Романенко! – Раздраженно ответила полковник.
- Здравствуйте. Меня зовут Наталья. Мы проводим социальный опрос. Вы сейчас смотрите телевизор? – Монотонно прозвучало на другом конце трубки.
- Нет! – Заорала женщина и швырнула телефон на стол. – Я не смотрю телевизор! Я смотрю цирк!
Влада вышла из кабинета, не закрыв за собой дверь, и тяжелым шагом направилась к кабинету начальника. Намеренно забыв постучаться, она распахнула дверь и, не обращая внимания на то, что он в кабинете был не один, громко сказала:
- Ко мне в кабинет!
- Что происходит? – Попытался возмутиться Баранов. – Кто вам.. ?
- Взял ноги в руки и кабаном прискакал ко мне в кабинет, я сказала! – Перебив его, заорала Романенко. – В твоем случае бараном!
Полковник с грохотом хлопнула дверью и направилась к себе в кабинет, понимая, что сейчас она будет разносить всех и каждого. Она села за стол, придвинулась, сняла трубку телефона внутренней связи и набрала две цифры.
- Всех замов ко мне в кабинет срочно! – Прорычала она в трубку и тут же дала отбой.
Романенко пыталась подавить в себе гнев. Она делала небольшие глотки крепкого настоявшегося чая и смотрела в одну точку. Ее взгляд привлек отколовшийся кусочек сукна, которым был оббит центральная часть стола. «Какая же здесь все-таки грязь. Убогое оснащение отдела и такой же персонал. Всё просто кричит о том, что всем всё равно на происходящее вокруг». Дверь отворилась, и зашел Баранов.
- Товарищ полковник, это переходит все рамки. Вы врываетесь ко мне в кабинет… - Возмущенно начал начальник.
- Заткнись. – Грубо оборвала она его.
Влада отодвинула стул и откинулась на спинку кресла, взяв в руки кружку с чаем. Она закрыла глаза и попыталась сосредоточиться.
- Вы не соблюдаете субординацию. Своим поведением… - продолжал он.
- Заткнись! – Закричала Романенко и швырнула в стену кружку. – Закрой свой рот! Ты не должен стоять здесь! – Она вскочила и приблизилась к нему. – Ты жалкий ублюдок, который получил это место только потому, что ты чей-то сынок.
Баранов не понимал, как ему вести себя дальше. Он смотрел на нее глазами нашкодившего ребенка и не знал, как отвечать и что делать. В этот момент его переполняло желание позвонить отцу и сообщить о беспределе, который творится в его отделе. Но при этом понимал, что с ней никто ничего сделать не сможет, так как она «мазанная».
- Обмочил штанишки? – Засмеялась Влада. – Сядь на стул и записывай все, что я буду говорить.
Когда все заместители начальника сидели перед полковником, она решила начать.
- Господа, сегодняшнее совещание я решила провести после одного незаурядного инцидента, в котором я сегодня оказалась. Признаюсь, квалификация сотрудников, их реакция исполнения приказов меня несколько огорчила. Я сейчас буду стараться подбирать слова, но, как вы понимаете, дается мне это крайне сложно.
- Влада Витальевна, работы итак хватает, а мы тут сидим. – Нервно перебил ее грузный мужчина с красным от давления лицом.
- Какой работы, товарищ майор? – Не отрывая взгляда от своего блокнота, переспросила полковник. – Отвезти жену на дачу огурцы солить?
- Да причем тут огурцы? – В сердцах воскликнул он и вскочил.
- Действительно, - перебила его женщина, – какие на хрен огурцы? О каких таких долбанных огурцах идет речь, когда начальник тыла не контролирует состояние служебных машин. Я преследую преступников, даю по рации ориентировку, а она, оказывается, не работает!
- Так, вы поймите, средства не выделяются, все горит, все ломается. – Начал как будто бы оправдываться мужчина, отводя от себя вину и снимая с себя ответственность.
- Так, значит, все горит и ломается. – Повторила озабоченно Романенко. – Встать, товарищ майор! – Закричала она ему прямо в ухо. – С этого момента, вы товарищ майор, с весом в 150 кг, не ломаете стулья и служебные машины, ровно до того момента, пока не исправите положение.
- А как я работать буду, товарищ полковник? – разбрызгивая слюной, раскрасневшись, попытался оправдаться мужчина.
- Стоя, товарищ майор, или сидя на полу. Я вам запрещаю пользоваться служебным транспортом с сегодняшнего дня. Ходите пешком, на работе стоите или сидите на полу. Если ослушаетесь моего приказа, вылетите за несоответствие.
- Товарищ полковник, год до пенсии! – Пытаясь смягчить начальника, проговорил он, сжимая в руках носовой платок, которым он постоянно вытирал то пот со лба, то нос от соплей.
- Как принял, товарищ майор! – Закричала Романенко.
- Так точно, товарищ полковник, стоя, на полу, пешком! – Без запинки отчеканил полицейский.
- Итак, отлично, с этим разобрались. Сегодня на банк было совершено нападение.
- Какое нападение? Кем? – Обеспокоенно затараторил начальник полиции.
- НЛО прилетело, Баранов! «Нам нужны ваши мозги», сказали они, а я им ответила «так это ж отдел полиции, какие мозги, их здесь отродясь ни у кого никогда не было!»
- Влада Витальевна, прекратите ёрничать, я вас очень прошу, - вкрадчиво произнес начальник, как будто разговаривая с учеником 3го класса.
- Отставить, Баранов! – Снова закричала Романенко. – Я сказала: Отставить! – повторила она приказным тоном, не терпящим возражений. – Вы для чего все сюда пришли? – Продолжила она, обходя со спины каждого из них. – Вы, утром на работу собираясь, о чем думаете? Как до пенсии досидеть? Как до зарплаты дотянуть? Как ксивой блеснуть? Вы для чего, суки, на работу приходите!? У вас банки грабят, люди пропадают, на сотрудников нападают! А вы сидите, штаны просиживаете! Баранов! Встать! – громко произнесла Влада.
- Да, товарищ полковник! – Резко встал и вытянулся по стойке «Смирно» мужчина.
Романенко подошла к нему, встала перед мужчиной и уставилась ему в глаза. Мужчина стоял не шелохнувшись. Он боялся моргать, дышать, да чего уж, сердце у него ушло куда-то в пятки, потому что он бесконечно сильно боялся московского офицера. Она рассматривала его миловидное лицо и не понимала, как он может быть начальником.
- Глаза закрой! – прошептала она.
Он, поборов свой страх, медленно закрыл глаза.
- Мозг видишь? – Вкрадчиво спросила полковник.
- Нет! – Тихо прошептал он.
- Не слышу! Громче!
- Никак нет, товарищ полковник!
- Так вот и я его не вижу, идиот! - Она схватила его за шиворот и вытолкала из кабинета. – Работаем в режиме чрезвычайной ситуации. Домой никто не уходит, пока не поймаем того, кто совершил налет на банк сегодня.
Романенко зашла к себе в кабинет, сняла трубку телефона и не услышала гудков в нем.
«Неужели и это не работает? То есть внутренней связи, у нас тоже нет!? Какая прелесть, я тащусь. Она вышла в коридор и закричала: «Капитан Михуйло Гацоев, ты гдееее?» Как в старые добрые времена, до того, как изобрели телефоны!»
- Товарищ полковник, по вашему приказанию прибыл! – Запыхавшись, отрапортовал парень.
- Кому принадлежал форд фокус, установил? Личность погибшего уже известна? Второй с ранением в больнице должен быть, его допросили? Досмотр автомобиля осуществили? Отпечатки пальцев сняли? Откуда у них автоматы, выяснили? И, наконец, где мой американо? – Засыпала вопросами злая Влада, не понимая, неужели это все придется разгребать ей.
Гацоев только успевал вопросы записывать в блокнот, чтобы ничего не упустить.
- По делу пропавшей Смирновой? Ее местонахождение удалось установить? Где ее дети сейчас? Где ее сожитель? Его фоторобот был составлен? Ориентировки распространили по городу, что он разыскивается? Отпечатки пальцев сняли? Счета пропавшей Смирновой проверены? Описание места происшествия было составлено?
Гацоев молча продолжал записывать все вопросы, изредка кивая головой.
- Дочь ее снова нужно допросить. Только Михуйло, допросить! Не трахнуть, а допросить! Надеюсь, ты меня понял.
- Так точно, товарищ полковник. Разрешите выполнять?
- Да, подними всех наших оперов и совместно работайте. Отчет завтра утром должен быть у меня на столе и принеси мне, в конце концов, кофе!
- Товарищ полковник, а у нас в отделе я один. Теперь еще вы. – Немного смущенно ответил молодой полицейский, потирая шею.
- В смысле ты один? – Повторила Влада. – Ты же замом начальника был. Или  в подразделении никого не было, кроме тебя?
- Так точно, я один. У нас же некомплект по отделу.
- Ну, что здорово, что я еще могу сказать. – Озадаченно ответила Романенко. – Вот на такой телефон зарядку найдешь мне? И еще фен найди?
- Какой фен? Для волос? – Переспросила Гацоев.
- Конечно, для волос, какой еще, придурок?! – удрученно ответила она. - Фамилия сожителя Смирновой известна?
- Никак нет, товарищ полковник. – Понимая, что сейчас будет волна негодования и буря эмоций, пояснил полицейский и протянул зарядку для телефона. – Такая должна подойти.
- Чем вы тут все занимаетесь? – Обреченно сказала Романенко, не ожидая ответа. Она отвернулась от Гацоева и поставила телефон на зарядку. «Давай, только оживи, и дай мне хоть какую-нибудь зацепочку». – Михуйло!!!
- Да, товарищ полковник!
- Ты еще здесь? – Не оборачиваясь,  грозно спросила Влада.
- Никак нет, товарищ полковник! – Быстро проговорил Гацоев и убежал.

«Разве может руководитель так разговаривать со своими подчиненными?» спросите Вы у меня, мои дорогие читатели. И вот здесь, скорее всего я не буду оправдывать Владу за ее резкость и грубость. Вот представьте, вы гонитесь за преступником, а возможностей догнать его, у вас нет. И вокруг вас люди, которые не заинтересованы в своей работе. Как вы будете реагировать на это все? Спокойно скажете, что обстоятельства оказались выше ваших возможностей, поэтому как-то так получилось? Так вас общество на дыбы за такое поднимет. Хоть раз попытайтесь, посмотреть на ту удручающую правду широко раскрытыми глазами. Мы – это то, что нас окружает. А что по поводу Влады, так она хочет помогать людям, а у нее это не получается, вот она от этого и страдает, потому что «один в поле не воин». И снова я позволяю себе договорить эту фразу «один в поле не воин, а мишень».

 33

Рыба всегда ищет, где глубже, а человек – где лучше. И нельзя осуждать его за естественное желание быть лучше, подняться со дна и урвать у этой жизни свой кусок пирога, занять свое место под солнцем. Разве не это стремление движет каждым из нас на подсознании? Мы все хотим тепла, сытости и безопасности, просто пути выбираем разные. Кто-то идет прямой дорогой, разбивая ноги о камни праведности, а кто-то ищет обходные тропы, глубоко увязнув в грязи. Но имеет ли значение чистота обуви, если в конечном итоге цель – просто выжить и перестать быть чужой разменной монетой?
Мария сидела перед зеркалом в своей комнате в Большом Доме, лениво размазывая по лицу остатки тонального крема. Жизнь в интернате казалась ей далеким кошмаром, но реальность уже давно начала стоять поперек горла. Работа проституткой ей не просто надоела – она стала ей отвратительна. Каждая ночь с грязными, похотливыми мужиками выжигала внутри последние остатки человеческого. У неё скопилась небольшая заначка, но бежать без документов, которые так и остались в интернате при побеге, было чистым самоубийством. Значит, нужно было менять правила игры здесь, на месте. Стать не товаром, а той, кто этот товар продает. Занять место Тамары, прибрать к рукам кассу и сесть на бар – вот её единственный билет на свободу, а именно стать управляющей и правой рукой Ирины Семеновны.
Этот план пришел ей в голову, как только увидела, что Тамара отдалилась от нее. После того разговора в кабинете хозяйки за закрытой дверью, когда она вытирала слезы, Маша поняла, что ее нужно любыми способами убрать со своего пути. Но как?
Сам бар и касса были под семью замками, Тамара никого туда не допускала, но Маша нашла другую лазейку. Она узнала, что дверь из кабинета Ирины Семеновны, ведущая на задний двор, очень редко закрывается на ключ. Маша улучала моменты, проскальзывала внутрь тенью и тискала деньги прямо из её рабочего стола – по одной-две купюры из отсчитанных пачек, чтобы пропажа не бросалась в глаза. Риск был огромный, но Машу подстегивало безграничное желание роста по карьерной лестнице, а ненависть застилала глаза. Когда внушительная сумма была собрана, она даже в какой-то момент решила, что может быть сбежать с этими деньгами, но что делать дальше, как жить. «Сегодня я становлюсь управляющей, а завтра владелицей», проскользнула мысль в голове у девушки. Мария достала железный ящик на хлипком замочке и аккуратно туда сложила украденные деньги. Самым идеальным местом для того чтобы спрятать его оказалась кладовка. Она выглянула из комнаты и на цыпочках побежала туда. Закрыла за собой аккуратно дверь и, встав на перевернутое ведро, отодвинула какую-то коробку из-под обуви и положила ящик.
Выйдя из кладовки, она как ни в чем ни бывало, направилась на кухню, открыла холодильник и, увидев эклеры, быстро их схватила и направилась в кабинет Ирины Семеновны.
- Здравствуйте, можно мне войти? – ласково пропела Мария, проскальзывая в кабинет и аккуратно ставя коробку на край стола. – Я вот тут подумала, вы работаете постоянно, может быть немного отдохнуть и насладиться свежими эклерами?
Ирина Семеновна медленно опустила пачку денег. Она тут же с учительской, давящей суровостью просканировала девушку. За все то время, что Мария была в Большом доме, Ирина Семеновна уже успела понять, что девчонка хваткая и бойкая, ее могло бы ждать очень большое будущее.
- Что-то я не помню, чтобы у тебя в должностных обязанностях числилась забота о моем рационе и отдыхе. Выкладывай, с какой целью пришла. От этих дешевых подношений у меня сразу изжога начинается.
- Ну что вы сразу так, - картинно обиделась Маша, прижимая руки к груди. – Мне просто хотелось сделать вам приятное. Вы ведь меня, можно сказать, спасли, на улице подобрали, не дали замерзнуть на морозе. Если бы не вы…
- Прекрати этот цирк, - жестко оборвала её Ирина Семеновна. – Оставь эти сказки для своих клиентов, им полезно лапшу на уши вешать, чтобы пили больше. Я тебя насквозь вижу. Говори суть, четко и по делу, или отправляйся на рабочее место. У меня времени нет!
Маша сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжалось от этого ледяного, непреклонного тона. Хозяйку было не взять глупыми комплиментами. Нужно было бить по доверию и кассе. Она сделала шаг ближе.
- Вы правы, я не могу больше выносить то, как вас безжалостно обманывают!
- Кто посмел? - глаза Ирины Семеновны хищно блеснули, но осанка осталась безупречно прямой, почти министерской.
- Я сама была в шоке, когда узнала. Мне кажется, Тамара вас обкрадывает.
- Откуда информация?
- Я слышала, как она однажды сказала, что у вас с цифрами и подсчетами проблемы.
- Не неси чушь и выйди отсюда! – сказала, как отрезала хозяйка.
- Я случайно недавно заметила, что цена на алкоголь завышена на ценниках. Точнее она разная в книге приходов-расходов и на стойке. Проверьте, и вы сами увидите!
- Пошла вон отсюда, паршивка! Тамара со мной с самого начала и она никогда так не поступит. – Рассвирепела Ирина, вставая со своего кресла. – Пошла вон, пока я тебя не поколотила, тварюга бездомная.
Мария вылетела из кабинета хозяйки, боясь, что слово станет делом. Она изначально знала, что к Ирине Семеновне подход нужен особый, и подобраться к ней и втереться в доверие будет невероятно сложно, но нет ничего, что бы ей было, ни по силам.
Однако, ядовитое зерно сомнения уже пустило глубокие корни в голове Ирины Семеновны. В силу рода деятельности ее тайной жизни, Ирина была вынуждена быть наблюдательной, а после полученной информации её взгляд стал фиксировать каждое движение управляющей. Весь оставшийся день Ирина Семеновна дотошно следила за тем, как Тамара принимает товар, как общается с девчонками и как хозяйничает на кухне.
Очередной отчетный час наступил вечером. Дверь кабинета Хозяйки распахнулась, и Тамара, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, вошла внутрь.
- Вызывали? – робко спросила она, утирая пот со лба.
- Книгу учета на стол. Живо, - резко, без привычного приветствия скомандовала Ирина Семеновна, даже не подняв глаз от своих бумаг.
Тамара вздрогнула, поспешно положила толстую общую тетрадь перед Хозяйкой и сделала шаг назад. Ирина Семеновна открыла разворот. Перед её глазами замелькали бесконечные столбцы цифр, дат и наименований. Алкоголь приход, алкоголь расход, остаток на стойке... Строчки плыли. Внутри Хозяйки росла глухая, паническая злоба. Она видела, что в графах творится какая-то чехарда, количество бутылок дорогого коньяка прыгало от страницы к странице, но понять, почему здесь такое количество разных цифр, она не могла. В математике она действительно смыслила туго. Задать прямой вопрос и попросить разъяснений Ирина Семеновна не решилась – это значило бы расписаться в собственной глупости и подтвердить слова об ее математической безграмотности.
- Что это за грязь? – ледяным, давящим тоном педагога поинтересовалась Ирина Семеновна, медленно ведя пальцем по неровной строчке.
- Где именно? Там всё верно, я вчера лично каждую бутылку пересчитала перед сменой...
- Ты меня за идиотку держишь?! - она резко вскочила с кресла, с грохотом захлопнув тетрадь так, что Тамара отпрянула. – Я тебя спрашиваю, откуда эти цифры взялись? Почему в приходе одна сумма, а на стойке – совершенно другая?!
- Так это... Ирина Семеновна, вы, наверное, не туда посмотрели, там же скидка от поставщика за объем идет, я её в отдельную графу вывела, - испуганно затараторила управляющая, бледнея на глазах. – Клянусь вам, копейки лишней не взяла!
- Заткнись! – сорвалась на крик Ирина Семеновна. – Не смей мне зубы заговаривать своими графами! Ты думала, я слепая? Думала, если я в техникуме занята, так из меня можно лохушку делать и обкрадывать таким наглым образом?!
- Да как вы могли такое подумать... – Тамара протянула руки в умоляющем жесте, но договорить не успела.
Ирина Семеновна шагнула вперед и с отмаши впечатала звонкую, тяжелую оплеуху прямо в полную щеку управляющей. Звук удара хлестко разнесся по кабинету. Тамара отлетела к стене, схватившись за лицо, из её глаз брызнули слезы.
- Послушай меня сюда, жирная тварь, - тихо, со страшной, звенящей угрозой процедила Ирина Семеновна, надвигаясь на неё всей своей дородной фигурой. – Если я проведу ревизию и выясню, что ты посмела меня обмануть хоть на один рубль... Если ты хоть копейку крысанула из моей кассы – живой ты отсюда не выйдешь. Зевс и Рекс с радостью полакомятся такой большой и жирной тушей, как ты. Им как раз на неделю хватит. Ты меня поняла?!
Тамара, давясь рыданиями, судорожно закивала, вжавшись спиной в дубовую обшивку стены.
- Поняла... Не выгоняйте меня, умоляю... Не губите...
- Пошла вон с моих глаз! Чтобы через десять минут полная ведомость по бару за последний месяц лежала у меня на столе! И не дай бог там хоть одна цифра не сойдется! Вон!
Тамара, спотыкаясь и всхлипывая, пулей вылетела из кабинета, едва не сорвав дверь с петель.
Ирина Семеновна осталась стоять, посреди комнаты, тяжело дыша. Рука после удара горела, но в голове уже созрело окончательное решение. Слова этой распутной девки подтверждались с каждым часом.

34

«Унылая пора, очей очарованье», так писал Пушкин, подумала Влада, смотря в окно из спальни. Поэзия дело, конечно, хорошее, но в этой глуши, в этом унылом, забытом Богом, месте нет совершенно, ни грамма поэтичности. Небо постоянно хмурое и отдаленные крики чаек. Первое время, она думала, что это морские чайки. Их крики, которые ее будили каждое утро, напоминали ей море, бриз и свежесть, которую приносили волны. Но позже она узнала, что эти птицы бывают не только морскими, но и мусорными. Эта нелепость или недоразумение сделали ее состояние еще более мрачным. Все, к чему она шла, все, что она когда-либо имела, имело обыкновение исчезать, как песок сквозь пальцы. Излишняя самоуверенность и эмоциональность всегда были ее самыми заклятыми врагами. Однако, узнав тайну своего происхождения, Романенко перестала себя корить за эти качества. Ее мучил только один вопрос, как ее отец, это благородный и достойный человек, мог связаться с девушкой пониженной социальной ответственности? Это было так не похоже на него. Хотя нетрудно было догадаться, что у отца был сомнительный вкус на женщин, вспоминая о Маргарите Викторовне.
«Влад, ну откуда ты знаешь, какая она была до того, как он явился на порог с новорожденным ребенком?», произнесла она вслух, наливая себе кофе. «Лёнь, серьезно, фарфоровые кружки – это лучшее, что придумало человечество! Такие тонкие края и терпкий кофе кажется изящным, распадающимся на мелкие нотки, ласкающие мои языковые сосочки», закатив глаза, продолжила женщина, сделав очередной глоток. «Фу! Владос! Что за голубизна из тебя полезла?!» зашипела сама на себя и, засмеявшись, встала из-за стола. Стоя в полотенце после душа, она схватила телефон с тумбочки, который вот уже несколько минут разрывался от звонка.
- Что? – Резко ответила она.
- У нас труп! Спускайтесь, я внизу. – Бросил Михаил и повесил трубку.
Романенко наспех натянула на себя джинсы, теплый свитер. Она перезарядила пистолет и, привычным движением руки, отправила его в кобуру. Черное пальто скрыло в ней полицейского. Волосы, небрежно уложенные, торчали в разные стороны, как будто Влада только проснулась и никуда не собиралась идти.
«Труп, так-так, интересно», подумала полковник, быстро сбегая по ступенькам вниз. Только выйдя из подъезда, она увидела, что на улице дождь шел стеной, а Гацоев даже не собирался выходить из машины, чтобы подать ей зонт. «Что за жизнь? Все сама, то кони, то избы, теперь дождь!», воскликнула в сердцах Романенко и схватила табуретку, по обыкновению стоявшую у входа, побежала к машине. 
- Выходи! Я поведу! – резко кинула полковник, открыв водительскую дверь.
- Но… - попытался возразить Гацоев, но решительный взгляд его начальника дал ему понять, что смысла спорить нет, сразу же начал перелезать на пассажирское сидение.
- У тебя неплохо получается, однако, - небрежно произнесла женщина, встряхивая руками влажные волосы, - глядя на тебя можно произнести лозунг «Могу. Умею. Практикую.»
Молодой полицейский окинул взглядом сильную, независимую женщину и разочарованно вздохнул. Он понимал, что смысла ей что-то говорить нет, что она не умеет слушать, не умеет слышать, не знает о манерах. И вообще женское начало в ней спит глубоким сном. Женщине не место во внутренних органах, как бы она не пыталась, сидеть она будет только в печенках у всего мужского пола и, уже оттуда будет вещать, что все глупцы, а ей лучше известно, что делать.
- Что молчишь? Только не начинай говорить, что ты о чем-то думаешь, у тебя это очень плохо получается. – Ехидно заметила Романенко, не отрывая взгляда от дороги, если это вообще можно было назвать дорогой. Самой высокооплачиваемой работой здесь была работа в автосервисе, потому что по таким дорогам подвеску необходимо было перебирать дважды в год, а это весьма недешевое удовольствие. – Какие у нас вводные? Что известно?
- Женщина. Примерно 55-58 лет. Была найдена на лавке недалеко от парка, рядом с памятником Ленину. Обнаружил дворник. Хотел согнать с лавки, дотронулся до нее, а она уже холодная. Вызвал полицию. Все, что известно на данный момент.
- Не густо, - размышляя, ответила Влада. – А мой американо где?
- Тот американо, который вам нравится, только в одном месте в городе делают, и это место сейчас еще закрыто. В остальных местах «это не американо, а пойло для бомжей» и мне вот очень не хочется, чтобы вы опять на меня выливали кофе. – Раздосадовано ответил Михаил, и поправил куртку.
- Во сколько ее обнаружили? – Не обращая внимания на пылкую речь полицейского, спросила Влада.
- Что-то около 6 утра.
- Сейчас начало восьмого. Она все еще там лежит?
- Нет, конечно, на улице дождь, она встала и ушла, не промокать же ей! – Чеканя каждое слово, произнес Гацоев.
- Тише, мой хороший, не кипятись, - ласково прошептала Романенко, и погладила парня по коленке, - шутить, это не твое, для этого острый ум должен быть, а у тебя из острого, наверное, только форма носа. Когда я спросила, там ли она, меня интересовало, выехали ли на место криминалисты, доставлен ли труп судмедэкспертам, оцеплено ли место происшествие и является ли это местом преступления вообще в принципе. Вопросов много, а ответов ты мне не дал, потому что ты у нас клоун, а отдел полиции – это Цирк Шапито.
Романенко вышла из машины, кутаясь в поднятый воротник своего пальто. Тело лежало в неестественной позе, как будто ее пытались поднять, но не смогли. Правая рука свисала, а голова была повернута в сторону спинки скамейки.
Романенко прекрасно понимала, что случай их – чистая уголовщина, тяжелая и мокрая. На месте происшествия царил привычный бардак, который Романенко терпеть не могла, но уже не удивлялась.
- Почему до сих пор территория не оцеплена?! – зычно прикрикнула она, заставив полицейских втянуть головы в плечи.
Один из них, суетливо натягивая полосатую ленту, неаккуратно очертил слишком узкий радиус прямо возле скамейки. Влада коршуном взвилась над ним.
- Куда ты её тянешь, олух?! – заорала полковник. – Ты сейчас все следы затопчешь! Отойди на пять метров и расширь оцепление, пока я тебя самого за эту ленту не повесила!
Полицейский испуганно отпрянул. Романенко, брезгливо наморщив нос, нагнулась над телом. Она замерла в считанных сантиметрах от окоченевшего лица женщины, пытаясь рассмотреть малейшие детали преступления. В этот момент проливной дождь, бивший по спине, вдруг прекратился. Точнее, над головой Влады возник купол огромного черного зонта. Она медленно разогнулась, повернула голову и уставилась ледяным взглядом прямо в глаза преданно замершего Гацоева.
- Михуйло, ты вообще дебил? – вкрадчиво, почти шепотом поинтересовалась Романенко. – Я тебе что, первая леди, чтобы ты надо мной зонт держал?
- А я не над вами, товарищ полковник, - несмело, но с гордостью за собственную сообразительность ответил парень. – Я над жмуром держу. Чтобы дождь отпечатки пальцев не смыл с нее.
Влада на секунду лишилась дара речи. Она посмотрела на стекающие по покойнице струи воды, потом снова на Михаила.
- Отпечатки пальцев? С трупа? Под проливным дождем? – Романенко закатила глаза. – Знаешь, Гацоев, когда-нибудь я точно перестану задавать вопрос, дебил ты или нет. Потому что ответ, блин, очевиден с первой секунды твоего рождения.
Она резко оттолкнула его руку с зонтом и повернулась к криминалистам.
- Труп грузить. Везти к судмедэксперту в темпе вальса. Я сама сейчас туда направлюсь.
Романенко развернулась и быстрыми шагами направилась к припаркованному автомобилю. Михаил, убирая зонт, бросился следом, надеясь, наконец согреться в салоне. Однако стоило ему потянуться к ручке пассажирской двери, как машина плавно тронулась с места. Влада села за руль и, демонстративно не замечая подчиненного, начала медленно ехать вперед по размытой колее.
Михаил побежал рядом, отчаянно стуча ладонью в закрытое пассажирское стекло.
- Товарищ полковник! Пустите! – взмолился он, глотая летящую из-под колес грязь.
Романенко смотрела строго перед собой, слегка прибавив газу. Лицо её оставалось каменным, словно она ехала в пустом поле.
- Товарищ полковник, ну пустите же! – сорвался на крик бегущий по лужам Гацоев. – Это ведь моя машина!

***
Кафель в районном морге, вопреки столичным стандартам, был не стерильно-белым, а какого-то унылого, больничного цвета увядающей зелени. Запах здесь стоял застарелый, въевшийся в бетонные стены десятилетиями: смесь формалина, хлорки и того самого сладковато-тяжелого душка, который ни с чем не перепутает ни один оперативник уголовного розыска. Под потолком сиротливо гудела старая люминесцентная лампа, изредка подмигивая и бросая мертвенный свет на центральный секционный стол из нержавеющей стали.
Тело голой женщины лежало на холодном металле, раскинув бледные, пожелтевшие руки. Влада Романенко стояла рядом, засунув руки в карманы своего распахнутого черного пальто, и внимательно разглядывала покойницу. Напротив неё, по ту сторону стола, возился сухой, подтянутый мужчина лет сорока пяти в безупречно чистом фартуке и со сложенными на груди руками. Его движения были настолько точными, выверенными и спокойными, что Влада невольно засмотрелась. Для этого Богом забытого места он выглядел слишком инородно – как хирургический скальпель среди ржавых кухонных топоров.
- Ну, - твердо начала Романенко, нарушая затянувшуюся тишину. – Удиви меня, доктор. Только не говори мне про отпечатки пальцев, смытые дождем, у меня на сегодня лимит дебилов уже исчерпан.
Судмедэксперт неторопливо поправил тонкие очки в металлической оправе и посмотрел на полковника удивительно умными, глубокими глазами, в которых сквозила усталая, но твердая профессиональная уверенность.
- Отпечатки на мокром эпидермисе – это действительно утопия, товарищ полковник, - спокойно, без тени заискивания ответил он. Его голос оказался ровным, бархатистым. – Я смотрю, коллега, вы еще не оправились от шокирующего профессионализма нынешних полицейских.
Влада лукаво улыбнулась, приподняв одну бровь. Она действительно была поражена. Острый ум и профессиональный класс она чуяла за версту, и этот морг был последним местом, где она ожидала встретить коллегу своего уровня.
- Не скрою, грешна, - ехидно заметила женщина. – В нашем цирке обычно работают персонажи, которые путают криминалистику с цирковыми фокусами. А у тебя на лбу написано как минимум десять лет столичной практики. Как тебя занесло в этот клоповник? Скрываешься от налоговой или интерпола?
Эксперт негромко, интеллигентно рассмеялся, аккуратно поправляя простыню у ног покойницы.
- Берите выше, полковник. Я сбежал от собственной жены. Из Санкт-Петербурга. К маме, в этот самый районный город.
Влада округлила глаза, не сдерживая удивления. Разговоры о личной жизни посреди вскрытия были в её стиле, но тут доктор сам выдал такой откровенный пассаж.
- От жены? – переспросила она. – И что, питерская мегера оказалась страшнее, чем вот этот город и эти люди?
- Гораздо страшнее, - совершенно серьезно подтвердил мужчина, беря в руки лупу. – Я же до этого в медицинской академии преподавал, ушел на год в научную работу, писал докторскую. Слишком много находился дома. И вот в какой-то момент, понял, что больше не могу. Мертвые, знаете ли, очень тихие, предсказуемые и никогда не устраивают истерик из-за недопитого чая или не туда положенных носков. Моя бывшая супруга обладала такой эталонной, изощренной тиранией, что этот морг – просто санаторий «Солнышко». Да, здешний бюджет – не бог весть что, карьерных перспектив ноль, но всё же это в миллион раз лучше, чем находиться рядом с ней. Здесь я хотя бы дышу свободно. Ну а теперь, раз уж мы обменялись любезностями, давайте вернемся к нашей даме.
Он аккуратно повернул руку трупа в сторону, указывая кончиком пинцета на запястья. Влада сделала полшага вперед, внимательно всматриваясь.
- Видите эти полосы? – спросил эксперт.
- Следы от веревок, - констатировала Романенко. – Связывали крепко, причем незадолго до смерти. Прижизненные гематомы.
- Возможно, но есть сомнения. А вот здесь, на лодыжке, смотрите – обширная гематома, как будто её схватили и тащили. Но самое интересное не это. Откроем ротовую полость.
Эксперт аккуратно раздвинул губы женщины. Влада наклонилась ниже.
- Чисто, - нахмурилась полковник. – Воды нет, песка тоже нет. Следовательно, версия с утоплением в парковом пруду отпадает сразу. Следов удушения на шее тоже не вижу. Странно. Зачем тогда связывали?
- А вы посмотрите на кожные покровы вокруг губ и на щеках, - доктор перевел луч настольной лампы прямо на лицо покойницы. – Видите эти белесые, слегка шелушащиеся следы? Это остатки клея. Весьма характерные. Вероятно, рот жертвы был плотно заклеен широким скотчем или армированной лентой. Её явно транспортировали в багажнике или на заднем сидении, уже мертвую. Из-за этого на лавке она и лежала в такой неестественной позе: голова запрокинута, шея вывернута.
Влада выпрямилась, задумчиво побарабанив пальцами по борту стола. Внутри неё закрутилась привычная следовательская машина.
- Так, стоп, - Романенко нахмурилась. – Следов насильственной смерти, нет. Воды в легких нет. Асфиксии от удушения нет. Так какая, к черту, причина смерти? Какая рабочая версия?
Мужчина развел руками, на его умном лице отразилось профессиональное замешательство.
- На данный момент, товарищ полковник, это выглядит так, как будто человек просто уснул и не проснулся. Никаких видимых повреждений внутренних органов навскидку не прослеживается. Сердце, сосуды... Чтобы понять истинную причину, мне нужно полноценное вскрытие и токсикология. Вдруг её чем-то накачали? Или у неё был запредельный уровень чего-то в крови, отчего организм просто отключился.
- Сколько времени вам нужно на всё про всё? – жестко спросила Влада, кутаясь в пальто.
- Не волнуйтесь, полковник, я умею работать быстро. Завтра утром, ровно в девять ноль-ноль, я дам вам полный, исчерпывающий отчет со всеми анализами.
-Договорились, док, - Влада коротко кивнула и развернулась к выходу. – Ценю профессионалов. Рада, что вы сбежали от своей питерской мегеры именно сюда, именно в то время, когда я оказалась здесь. Хоть один вменяемый человек в этой глуши появился.
Она вышла из морга, громко хлопнув железной дверью. Проливной дождь на улице даже не думал прекращаться, он превратился в сплошную серую стену, безжалостно размывающую остатки дорожного покрытия. Влада села за руль машины Гацоева – тот, судя по всему, остался торчать на месте преступления, ловить отпечатки пальцев под ливнем. Она плавно тронулась с места, врубив дворники на максимум.
Машина медленно пробиралась по затопленным, разбитым улицам маленького городка. Вокруг мелькали серые, унылые облупившиеся фасады пяти и девятиэтажек. Влада крепко сжимала руль, лениво объезжая глубокие ямы, и её мысли невольно вернулись к разговору с судмедэкспертом.
«Надо же, - размышляла полковник, глядя на прыгающие, разбивающиеся в лепешку капли на лобовом стекле. – Мужик, умница, настоящий ас своего дела, а бежал без оглядки в эту глушь просто потому, что баба дома устроила ему персональный ад».

И вот тут, мои дорогие читатели, давайте на секунду притормозим вместе с Владой у этого разбитого провинциального перекрестка. Посмотрите на её лицо в зеркале заднего вида. Она горько, одними уголками губ, усмехается, вспоминая свои утренние придирки к несчастному Гацоеву. Вы, конечно, можете упрекнуть её в жестокости, и будете правы. Да, Романенко и сама далеко не ангел, скрывать тут нечего. Её собственный характер система за эти годы отполировала до леденящего блеска. Но согласитесь, она хотя бы делает это на работе, официально, защищаясь от повсеместного непрофессионализма.
И вы, конечно же, спросите у меня: почему женщины становятся домашними тиранами в личной жизни? Почему когда-то любящая девочка вдруг превращается в изощренную мегеру? Откуда вообще берется эта слепая, извращенная, разрушительная жажда тотального контроля, которая выжигает вокруг всё живое? Ведь они ломают своих мужчин, ломают с каким-то садистским удовольствием. Выпивают из них всю кровь по капле, до самого донышка. Заставляют бросать амбиции, ломать карьеру, бежать из перспективной столичной жизни и прятаться в темных, пропахших формалином моргах у черта на куличках. Просто потому, что созерцать покойников на стальном столе для них становится легче, чем возвращаться в семейное гнездо, превратившееся в капкан.
К сожалению, у меня нет ответа на ваши вопросы, может быть, потому что они продиктованы исключительно тем, что вы не далеко ушли от тех женщин, про которых мы с вами сейчас рассуждаем, а может я сама такая. Задумайтесь, ведь порой на самый сложный вопрос находится единственно самый легкий ответ.

35

Ирина Семеновна сидела в своем кабинете, в своем глубоком кожаном кресле. Перед ней на полированном дереве стола громоздились ровные, плотные пачки денег из вскрытого сейфа. Она неторопливо пересчитывала выручку, и цифра в её голове вырисовывалась уже слишком большой, неподъемной для того, чтобы просто хранить её под боком. Деньги нужно было как-то легализовать, положить в банк, но делать это в одиночку Хозяйка не решалась. Нужно было ждать, пока приедет Аркадий Павлович.
При одной мысли о нём Ирина Семеновна поморщилась, и устало потерла виски. Мало ей было забот с кассой, так ведь потом еще придется за его «трансформера» Василиску как-то оправдываться.
«Господи, как много всего мне приходится держать в голове и думать обо всем, - тоскливо размышляла женщина, убирая пачки обратно в сейф. – Почему жизнь так сурова ко мне? Почему я не могла бы, как все нормальные женщины, ломать голову исключительно над тем, что бы приготовить на ужин да какое платье надеть в театр? Но нет же... Я должна думать, как тайну оставлять тайной, как на работе, в техникуме, оставаться опытным, уважаемым преподавателем истории и не вмазать завхозихе. А ведь так порой хочется надеть ей ведро помойное на голову! Желательно с помоями. А дома при этом быть душкой, ангелом и любящей матерью для своих девчонок... Ну да ладно, нет, так нет».
- Нет, так нет, - глухо проговорила вслух Ирина Семеновна, резко щелкнув замком сейфа и пряча ключ в карман строгой блузки.
Она вышла из кабинета и заперла за собой тяжелую дверь. Проходя по коридору, она вдруг увидела, как из кладовки вышла Тамара.
«Что она там делала? – подозрительно подумала Ирина Семеновна, провожая управляющую тяжелым взглядом. – Ревизия только через неделю, бытовую химию завезли еще в четверг».
Проходя мимо полуоткрытой двери, Ирина не выдержала и решила заглянуть внутрь. Пахнуло застоявшейся сыростью и дешевым стиральным порошком. Ирина Семеновна долго стояла на пороге, дотошно рассматривая ровные ряды канистр, банок и коробок, которые Тамара всегда держала в идеальном порядке. В какой-то момент её чисто педагогический, цепкий взгляд привлекла картонная обувная коробка на самой верхней полке стеллажа. Она стояла как-то неровно, словно её в спешке сдвинули в сторону.
Ирина Семеновна недовольно нахмурилась. Порядок в Большом Доме был для неё законом. Она пододвинула к стеллажу старую деревянную табуретку, брезгливо убрала с неё два пластиковых таза и перевернутое ведро. Тяжело, со свистом пыхтя от непривычной физической нагрузки, дородная женщина забралась наверх. Балансируя на скрипящем дереве, она протянула руку к полке и попыталась задвинуть коробку обратно в общий ряд, чтобы выровнять линию.
Но коробка не поддавалась. Что-то тяжелое и твердое изнутри мешало ей встать на место. Ирина Семеновна, натужно кряхтя, потянула картон на себя, вытащила коробку наружу и в ту же секунду увидела спрятанный в глубине полки черный железный ящик.
Балансируя на скрипящей деревянной табуретке, как заправский эквилибрист, Ирина Семеновна осторожно достала черный ящик. Металл оказался холодным, а замочек – запертым на ключ. Она пару раз дернула крышку, попыталась открыть её ногтем, но у неё ничего не получилось. Чертыхнувшись, женщина тяжело спустилась на пол и, недолго думая, запихнула ящик в свою сумку. Как известно, в женской сумочке при желании можно найти вообще всё, что угодно – от старой помады до черта лысого. А если эта сумка принадлежит опытному педагогу со стажем, то это автоматически означает, что туда без труда можно положить половину содержимого этой самой кладовки.
Разворачиваясь к выходу, Ирина Семеновна в темноте резко задела локтем длинную ручку швабры. Та с сухим стуком повалилась на стеллаж. В ту же секунду сверху с диким грохотом полетели пластиковые тазы, покатились пустые оцинкованные ведра. Шум в замкнутом пространстве поднялся просто неимоверный, словно в Большом Доме началось землетрясение.
Дверь кладовки мгновенно распахнулась, и внутрь влетела перепуганная Тамара. Она замерла на пороге, округлив глаза, и с крайним удивлением уставилась на засыпанную ведрами Ирину.
- Ирина Семеновна? Что вы здесь делаете? – ошарашено выдохнула управляющая, переводя взгляд с перевернутого ведра на массивную сумку в руках хозяйки.
- А тебя это волновать не должно! – рявкнула Ирина Семеновна, поправляя съехавшую на плечо лямку и выходя из-за стеллажа.
- Но это ведь моя кладовка, я тут только что порядок наводила...
- В этом доме нет ничего твоего! – ледяным, срывающимся на рык голосом отрезала Ирина, надвигаясь на неё всей своей дородной фигурой. – Вообще-то, всё, что здесь находится, принадлежит исключительно мне. Включая твою собственную жизнь! Ты это еще не усвоила?!
- Я же просто спросила... – Тамара испуганно попятилась в коридор, прижимая руки к груди. – Вы какая-то бледная. Случилось чего?
- Случилось, Тома. Случилось, - зловеще процедила Ирина Семеновна, проходя мимо неё и на ходу застегивая замок сумки. – Меньше вопросов задавай, целее будешь. Вечером сегодня чтобы всё сияло. Проверю лично.
- Так я ведомости как раз несу, вы же просили...
- Засунь свои ведомости себе в фартук! Завтра смотреть буду! – крикнула Ирина уже от самой входной двери.
Она резко дернула ручку, вышла на крыльцо и с силой захлопнула за собой дверь, заставив вздрогнуть весь дом. Ирина Семеновна была вне себя от ярости. Тяжело дыша, она быстрыми шагами направилась прочь от заведения по сырой дорожке, намертво вцепившись в ручки своей сумки, на дне которой глухо перекатывался запертый черный ящик.
Она вышла на дорогу и сердито зашагала вдоль обочины. Вызванное такси, вопреки всем обещаниям оператора, безнадежно опаздывало, и Ирина, перехватив поудобнее потяжелевшую сумку, решила вспомнить молодость и начать голосовать по старинке, рукой. Мимо с шумом пронеслась одна грязная легковушка, за ней – вторая, третья. Ирину Семеновну уже начинала брать откровенная злоба. «Ну что за люди пошли! – раздраженно думала она, провожая машины свирепым взглядом. – Неужели так сложно подбросить до города славную, прекрасную во всех отношениях женщину?»
И тут, словно в ответ на её безмолвные проклятия, у края дороги плавно притормозила шикарная, наглухо тонированная иномарка. Ирина Семеновна прямо-таки замерла в восхищении, мгновенно оценив, с какими удобствами и шиком она сейчас доедет до города. Она тут же нацепила на лицо самую благообразную улыбку, включила всё свое педагогическое и женское обаяние и аккуратно потянула на себя тяжелую пассажирскую дверь.
На водительском сидении, вальяжно откинувшись, сидел молодой, совсем еще юный и невероятно симпатичный парень.
- Как это мило, что вы остановились! – ласково, чисто учительским тоном запела Ирина Семеновна, грузно усаживаясь на мягкое кожаное сидение и пристраивая сумку на коленях. – Приезжала вот навещать коллегу свою бывшую. Она тут недалеко живет, бедняжка, инвалид-колясочник теперь. Но что делать... Мы ведь с ней сорок лет вместе отработали, бок о бок, я её никак бросить не могу. Моей наставницей была, путевку в жизнь мне, можно сказать, дала!
Парень вежливо улыбнулся, обнажив ровные зубы, и плавно тронул машину с места. Салон наполнился едва уловимым запахом дорогого мужского парфюма.
- Святое дело, - мягко отозвался водитель, не отрывая взгляда от дороги. – Редко сейчас встретишь такую преданность среди коллег. До центра подбросить?
- Да, будьте так добры, к площади, - Ирина Семеновна заинтересованно повернула к нему голову, со свойственной ей профессиональной дотошностью сканируя попутчика. – А сам-то ты откуда будешь, молодой человек? Чем занимаешься в наших краях?
- Да я местный, в общем-то. Учусь в медицинском, хирургом готовлюсь стать, - скромно пояснил парень, крутанув руль одной рукой.
Манжета его куртки при этом движении слегка задралась, и в глаза Ирины Семеновны массивным золотым блеском ударили очень дорогие, явно не студенческие наручные часы. Хозяйка Большого Дома внутренне так и ахнула. Опыт подсказывал ей, что перед ней не просто смазливый мальчик, а отпрыск весьма обеспеченного семейства с прекрасными перспективами. В её голове мгновенно, со скоростью калькулятора, закрутились меркантильные мысли.
«Надо же, какой экземпляр, - восхищенно рассуждала про себя Ирина Семеновна, продолжая сладко улыбаться. – Умный, симпатичный, будущий врач, да еще и при деньгах. Он бы составил просто идеальную, прекрасную партию для моей Наташеньки. Нужно будет его как-то аккуратно к нам в гости заманить».
- Хирург – это благороднейшая профессия, - вслух одобрительно закивала женщина, поудобнее перехватывая сумку, на дне которой продолжал лежать запертый ящик. – Тяжело, конечно, учиться, но оно того стоит. А родители-то, небось, тоже в медицине?
Парень как-то странно, едва заметно усмехнулся, бросив на сумку Ирины Семеновны быстрый, цепкий взгляд сквозь пушистые ресницы.
- Отца своего я не знаю и не знал никогда, у меня только мама есть, и я ее бесконечно люблю.
- Да, как я понимаю, эти мужчины, отказываются от своих детей с такой быстротой, растворяясь в объятиях других женщин. А, как известно, чужие дети никому не нужны. – Понимающе произнесла Ирина. – Мама тоже врач?
- Нет, она не имеет никакого отношения к медицине. Она, скорее бухгалтер или что-то типо того, не знаю даже как объяснить. Она в большом комплексе управляющей работает.
- Ах, да, тогда понятно. Она большая молодец, что одна смогла так поднять своего ребенка. Я преклоняюсь перед мамой, сильная женщина.
- Да, - протянул парень, - все, что у меня есть, дала именно она.
- Ну что же мы такие некультурные, все едем, разговариваем и до сих пор не познакомились. Я Ирина. – Дружелюбно произнесла она.
- Очень приятно, Роберт.
- Очень приятно, Роберт, - ласково повторила Ирина Семеновна, и в эту самую секунду внутри неё словно оборвался какой-то важный, удерживающий всю реальность трос.
Имя «Роберт» набатом ударило по барабанным перепонкам, мгновенно выстроив в её голове безупречную, страшную математическую цепочку. И вот теперь этот холеный, симпатичный мальчик с золотыми часами спокойно сидит за рулем шикарной тонированной иномарки и скромно рассказывает сказки про маму-бухгалтера, которая «работает управляющей в большом комплексе» и «одна подняла ребенка». Большой комплекс... Да это же Большой Дом! Тамара и есть эта самая «мама», которая обеспечила сыночку безбедное будущее!
Холодная, липкая волна первобытного ужаса и бешеной, удушающей ярости хлынула Ирине Семеновне прямо в лицо. Горло мгновенно перехватило, а комната Большого дома, казалось, осталась где-то на другой планете. Её бездонная кожаная сумка, лежащая на коленях, вдруг стала неподъемной, точно свинцовая плита. На самом её дне лежал тот самый запертый железный ящик – жалкие крохи, которые она успела вырвать из рук вороватой управляющей. А настоящая касса, миллионы, которые все это время уплывали из-под её носа, пока она читала лекции про Ивана Грозного в техникуме, прямо сейчас везли её по разбитому загородному шоссе.
Всё, что окружало Ирину Семеновну в этом роскошном салоне – пахло дорогой кожей, изящным пластиком и терпким парфюмом, - всё это было куплено на её личные, кровные деньги. Каждая деталь этой машины, каждый оборот колеса, каждая золотая стрелка на массивных часах этого сопляка были оплачены из её собственного кармана. Преданная Тамара, которой она верила как самой себе, просто выпотрошила Большой Дом до самого донышка, превратив Ирину в главную дуру. Какое, к черту, сватовство? Какая Наташенька? Перед Ириной Семеновной сидел живой памятник её собственной, непростительной слепоте.
Осанка женщины мгновенно стала безупречно прямой. Учительская стойкость вернулась к ней, но уже смешанная с глухим, звериным бешенством. Она медленно повернула голову к Роберту, чувствуя, как ногти с силой впиваются в ручки кожаной сумки.
- Ты знаешь, Роберт, - произнесла она, выдавливая из себя улыбку, - у меня будет к тебе одно очень интересное предложение, от которого, я уверена, ты не сможешь отказаться.
- Ирина, если за вашим предложением стоят деньги, то вы правы, я не смогу от этого отказаться.
- О, мой мальчик, за этим стоит гораздо больше, чем просто деньги. За этим стоит твое будущее и, именно от твоего решения будет зависеть, каким оно будет.
Ирина не могла позволить себе быть так нещадно обманутой. Она не могла допустить того, чтобы кто-то считал ее слабачкой или, не приведи Господь, глупой. Все, что она делала должно быть безупречно. И каждый, кто решит поступить с ней не по совести, должен быть наказан. Жестоко наказан.
36

Хорошо там, где нас нет – старая, избитая истина, которую каждый понимает на свой лад. Но когда твоя жизнь летит под откос, эта фраза обретает совершенно иной, зловещий смысл. Романенко сидела за своим рабочим столом в кабинете районного отдела, рассеянно глядя на пожелтевшие обои, и мыслями уносилась на сотни километров назад. Она вспоминала Екатеринбург. Свой родной отдел, где каждый оперативник был на вес золота, а раскрытие дел напоминало слаженную игру оркестра, где никто не фальшивил. Там, на Урале, всё давалось с какой-то удивительной, профессиональной легкостью. Вокруг неё были люди, которые искренне радели за общее дело, горели работой и знали букву закона как свои пять пальцев. Полная противоположность тем слюнтяям, с которыми ей приходилось иметь дело сейчас.
Влада искренне не могла понять, что произошло с системой в этой глуши. Неужели их всех сюда набрали по первому попавшемуся объявлению на заборе? Знаменитый американский фильм «Полицейская академия», но только в самых уродливых, карикатурных российских реалиях, где вместо бравых офицеров – клоуны на выезде. Романенко бесконечно, до глухой физической боли тосковала по тому, чему когда-то беззаветно посвятила всю себя – настоящему, честному служению Родине и Закону, а не вот этому вот всему.
Её мрачные мысли бесцеремонно прервал осторожный, едва слышный стук. Дверь кабинета приоткрылась, и на пороге со скорбным выражением лица появился Михаил. Он аккуратно, словно сапер на минном поле, подошел к столу и без лишних слов поставил перед начальником долгожданный стаканчик с американо.
- Что по вчерашнему телу? – сухо, не поднимая глаз от рапорта, спросила Влада, сделав первый глоток терпкого напитка.
- Ну, когда вы на моей машине уехали, я остался на месте происшествия... – удрученно начал Гацоев, переминаясь с ноги на ногу.
- Тааааак, - протянула Влада, медленно подняв на него ледяной взгляд. – И что ты там нашел? Улики? Зацепки? Свидетелей?
- Все верно, товарищ полковник, - с готовностью кивнул парень, поправляя куртку. – Я всё там досконально осмотрел. И ничего не нашел.
Влада горько усмехнулась, откидываясь на спинку стула.
- Я бы сильно удивилась, Михуйло, если бы было иначе. Твой острый нос, видимо, способен чуять только закрытые кофейни, но никак не следы преступления. Ладно, свободен от гениальных мыслей. Что там с пропавшими людьми по району? Принеси мне всю информацию за последний месяц.
- Ориентировка есть, - Гацоев суетливо полез в папку, выуживая оттуда несколько листков.
- «Пропала женщина, среднего роста, хорошо одета, приятной внешности. Всем, кто видел, обратиться в полицию» - прочитала Романенко и, не веря тому, что она сейчас увидела, подняла глаза на Гацоева, который с гордым видом стоял перед ней. – Это что такое? – тихо произнесла она. – «Пропала собака по кличке Люси»
- Никак нет, товарищ полковник, никак не Люси, Смирнова Марина Геннадьевна.
- Это ты собака! – Закричала Романенко и швырнула в него степлером. – Причем тупая, невоспитанная собака, которая постоянно грызет провода и ссыт в тапки! Пошел вон отсюда и без фотографий пропавших не возвращайся!
Ее негодованию не было предела, она пыталась справиться со своими эмоциями, но у нее по-прежнему ничего не получалось. «Лёнь, ну вот как ты с ними со всеми работал и не чокнулся?», проговорила она, закатывая глаза. Влада достала из сумки телефон и набрала номер друга. Гудки долго отдавались в ее голове, но трубку так никто и не поднял. Тогда она решила набрать Алиеву. Он быстро ответил.
- Привет вам из муркиной задницы! – Засмеявшись, сказала полковник. – Как поживают мои столичные друзья?
- Привет, гопница! – Радостно ответил Тимур. – Скажи, Герман там не скучает, ты двоечку ему пробиваешь?
- Ага, десять раз. Лёня его утащил на балкон, а там вообще не развернуться. Но ты подал мне идею, нужно будет его сюда притащить, потому что приступы агрессии у меня в основном на работе бывают.
- Совсем все плохо? – Поинтересовался тренер.
- Нет, не совсем! Все намного хуже, чем «совсем все плохо». – Обреченно ответила Влада. – Слушай, я уже несколько дней до Киселя дозвониться не могу, ты не в курсе, где он?
- Честно, не знаю. У нас сейчас сложный период в отношениях, поэтому мы реже видимся.
- Не поняла, это что еще за новости? - произнесла Романенко. – Что не так? Ты из этих и он из этих, какие у вас могут быть проблемы?
- Лад, давай ты не будешь нести бред и падать в моих глазах. – Раздраженно ответил Алиев. – Все, мне пора, потом созвонимся, желательно тогда, когда твой язык найдет свое подключение к мозгу.
Алиев сразу же положил трубку, оставив Владу в замешательстве. Ее из этого состояния вывел стук в дверь. На пороге стоял судмедэксперт.
- Здравие желаю. Не соизволите за грубость, лично принес отчет.
Влада подскочила со своего кресла, пододвигая стул к своему столу.
- Почту за честь, впервые такое вижу, чтобы вот так. – Удивленно, даже немного растерянно произнесла Влада.
- С огромным уважением, товарищ полковник. – Поправляя очки, начал он. – Дело действительно очень интересное, я в своей практике такого не встречал.
- Так, я вся превратилась во внимание. Рассказывайте.
- Внешне – чистая смерть от остановки сердца, асфиксии нет, синяков нет. Но когда я начал препарировать межреберные мышцы в четвертом промежутке слева, то наткнулся на микроскопический кровоподтек. Игла прошла аккурат между ребер, прошила перикард и вошла прямо в левый желудочек. Вкололи убойную дозу барбитуратов. Дыхательный центр отключился быстрее, чем она успела сообразить, что умирает.
- Подождите, не совсем поняла. Укол был сделан в самое сердце? Но никакого синяка на самой коже видно не было.
- Именно в самое сердце. Полагаю, что была использована инсулиновая игла, кожа мгновенно затянулась, а вот при вскрытии уже стало все видно, все кровоподтеки.
- С этим все ясно, а что такое барбитурат?
- Барбитураты (например, тиопентал натрия или фенобарбитал) в высоких дозах – это мощнейшие угнетатели центральной нервной системы. Попадая в мозг, колоссальная доза препарата мгновенно парализует дыхательный центр в продолговатом мозге. Человек просто перестает дышать. При введении препарата непосредственно в полость сердца яд минует круги кровообращения и мгновенно, концентрированным потоком, разносится кровью. Одновременно с этим, высокая концентрация барбитурата, введенная прямо в миокард или желудочек, вызывает мгновенный паралич сердечной мышцы, падение артериального давления до нуля и остановку сердца в фазе диастолы. Человек физически не успевает ничего понять – он мгновенно «засыпает» и умирает. Именно поэтому внешне это выглядит так, будто жертва «просто уснула и не проснулась».
- То есть, если бы судмедэксперт был из серии тех, с кем я работаю, он бы не смог ничего обнаружить и посчитал смерть естественной?
- К сожалению, скорее всего, вы правы. Полагаю, расчет был именно на это.
- Убийство. – Откидываясь на спинку кресла, произнесла Влада, запуская пальцы в волосы.
- Ювелирное убийство. Работал изощренный профессионал.
- Бьюсь об заклад, что тело принадлежит пропавшей Смирновой Марине Геннадьевне.
- Надеюсь, я был вам полезен, - произнес судмедэксперт и поднялся со стула, протягивая руку для рукопожатия.
- Вы гений. Спасибо вам огромное за работу.
- Чем смог, - произнес мужчина и вышел из кабинета начальника уголовного розыска, оставив ее в полном смятении.
Романенко тяжело поднялась со своего кресла и взяла в руки найденный телефон, он по-прежнему был выключен. Аккумулятор был разряжен или он все же отсырел, не было понятно, так как Гацоев не принес фен, чтобы его просушить. Дело становилось интересным и вводило Владу в профессиональный кураж. Она подошла к стене и нервно содрала с нее старый уже выцветший календарь 1997 года, сняла кашпо с засохшим цветком с гвоздя. Полностью освободив стену, полковник повесила фото найденного тела на скамейке. В этот момент зашел Коновалов с заклеенным носом и синяками под глазами.
- Товарищ полковник, принес фото пропавших. Смирнова Марина Геннадьевна, Смирнов Василий Ильич и скрывшийся Савостьянов Александр Денисович.
- Отлично, Гацоев к тебе заходил с этой просьбой? – Поинтересовалась Влада, приклеивая скотчем фотографию на старые обои.
- Нет, он ко мне вообще не заходил. Просто я подумал, раз вы интересуетесь этим делом, то материал лучше вам принести.
- Умничка. Вовремя решил подлизать. Зачтено. – Язвительно произнесла Влада, оборачиваясь, чтобы забрать фотографии. – Итак, Савостьянов. Очень приятный молодой человек, такие мышцы у него. – Ухмыльнувшись, отметила Романенко. – Смирнова, - медленно произнесла она. – Так, ну-ка, поди сюда, Коновалов. – Полковник приложила фотографию пропавшей к найденному телу на скамейке. – Она?
- Фото черно-белое, - ответил Артем, - она рыжая была?
- Совершенно верно, рыжая. Так, значит это уже не неизвестное тело, а тело пропавшей Смирновой, как я и думала.
- Я не удивлен, она очень обеспеченная тетка была и своенравная. Многим она не нравилась, потому что вела себя дерзко.
- Это твой участок? – Спросила Влада, садясь за стол.
- Нет, проживала не на моем участке, а вот, два магазина были на моем. И я пару раз с ней пересекался по долгу службы.
- Крышевать пытался? – Ненавязчиво поинтересовалась Влада, пристально глядя в глаза участковому.
- Нет, - неуверенно сказал мужчина и почесал затылок, - я приходил познакомиться.
- Познакомился? – Не переставала Романенко. – И как прошло знакомство?
- Ладно, скажу как есть. – Сдался Коновалов. – Обматерила меня, сказала, что ни копейки мне не даст и что крыша моя ей не нужна, будут проблемы, она будет решать их непосредственно с полицией, а не в обход по договорам.
- Логично. – Улыбнулась полковник. – Видимо, у нее до этого проблем не было и не приходилось обращаться в это чудо-заведение, иначе бы по-другому говорила. Хотя из тебя тоже решала сомнительная. Вахтерша 70-летняя в школе большего страху наведет, чем ты.
- Прошу вас, не говорите никому только. – Взмолился старший лейтенант. – Сейчас время такое, вертимся, как можем.
- Ой, иди ты уже отсюда, вертится он, как свин на вертеле. Пусть с тобой Баранов разбирается, это его история, хренью всякой заниматься. – Раздраженно сказала Романенко и небрежным жестом указала ему на дверь. – Где этот Гацоев?
- По вашему приказанию прибыл, товарищ полковник! – Отрапортовал Михаил, показавшийся в дверях.
- Явился, пятьдесят оттенков тупости. Узнал что? Где фен, который я просила?
- Вот фен, товарищ полковник! – Ответил капитан и положил фен с насадкой ввиде круглой расчески на стол.
- Отлично! А фото где?
- Какие фото, товарищ полковник?
- Как какие? Дик пик хочу, прямо сейчас! – Медленно, но уверенно произнесла Влада, крутя в руках фен.
- Товарищ полковник, у меня их нет, но дайте 2 минуты, я вам сейчас все предоставлю!
- Михуил, ты совсем дебил? – устало спросила Влада, вглядываясь в его лицо. – Я тебе 3 часа назад сказала найти фото пропавших Смирновых, а ты что?
- Так точно, найти фото пропавших Смирновых! – Отчеканил капитан, приложив руку к виску.
- К пустой голове не прикладывают. – Раздосадовано произнесла Влада. – Не надо уже ничего искать, вон фотографии на стене висят.
- Товарищ полковник, а  зачем вы меня просите, если фото у вас на стене висят?
- Гацоев! – Не выдержав, закричала Романенко. – Включи мозг! Они там пятнадцать минут назад появились, мне Коновалов их принес! Вот тебе фен, вот тебе перчатки, вот тебе телефон, садись на стул и суши его, может он все-таки включится.
Михаил взял в руки фен, долго крутил в руках, как его включить, и наконец-то справился с этой задачей. Влада стояла у стены и рассматривала фото семьи Смирновых и Савостьянова.
- Хорош мужик, конечно, - произнесла Влада и, обернувшись, увидела, что делает Гацоев. – Ми-ху-ил! Вытащи телефон из пакета, сними насадку с фена и суши.
- Руководитель – это не тот, кто кричит, а тот, кто объясняет! – Возмутился Гацоев.
- Хорошо, объясняю, когда срать пойдешь в следующий раз, сначала сними штаны, трусы, только потом садись. Понял?
- Понял. Спасибо!
Романенко тоскливо и устало смотрела на фотографии пропавших Смирновых. «Одну мы уже нашли», пронеслась в голове мысль, «осталось выйти на след остальных, главное, успеть вовремя».

37

Воскресное утро в Большом доме всегда сопровождалось оглушительной, почти стерильной тишиной, потому что суббота традиционно была самым загруженным и выматывающим днем в неделе. Девочки отсыпались за закрытыми дверями своих небольших комнат после ночных смен, и дом застыл в полудреме.
Накануне дома у Ирины Семеновны всё-таки получилось вскрыть злополучный замок. Острие кухонного ножа с хрустом вывернуло хлипкую личинку, но внутри ее ждало горькое разочарование. Там лежали деньги, совершенно незначительная, копеечная сумма по сравнению с тем роскошеством, которое она вчера воочию увидела у Роберта. Всего лишь обычная недельная выручка. Почти ничто. Ирина Семеновна тогда аккуратно сложила купюры обратно в ящик, но её паранойя от этого вспыхнула с новой, утроенной силой. «Разумеется, - зловеще размышляла она, закрывая крышку. – В кладовке эта жирная крыса держала только оборотные гроши на карманные расходы сопляку. А все основные миллионы, которые она годами сосала из моей кассы, уже давно превратились в тонированную иномарку и золотые часы на запястье её сынка. Уверена, там и квартира и поездки заграницу, там много чего я им оплатила».
С этими мыслями она и приехала на работу. В Большом Доме было тихо и непривычно свежо – это странное, звенящее ощущение, когда гулкая, прокуренная ночь всегда сменялась тихим, чистым утром. Тамара стояла за стойкой бара, уткнувшись в блокнот, и что-то сосредоточенно подсчитывала на калькуляторе. Из глубины кухни доносились глухие звуки посуды – баба Клава уже вовсю хлопотала у плиты, что-то аппетитно поваривая к обеду.
Увидев, что Хозяйка вошла в двери в такой ранний час, да еще и со своей неизменной массивной сумкой, Тамара искренне удивилась. Она оторвалась от расчетов и подняла глаза:
- Ирина Семеновна? Вы чего так рано сегодня? Случилось что?
- А нечего удивляться! – резко, по-учительски оборвала её Ирина Семеновна, даже не замедляя шага. – Вас тут стоит только одних оставить – и всё! Всё в один момент разнесете, разворуете, разграбите до последнего гвоздя!
Тамара только рот открыла от изумления, совершенно не понимая сути внезапного возмущения Ирины. Она уже много лет вела и всю бухгалтерию, и весь этот чертов бизнес, копейка к копейке, и никогда – ни разу в жизни! – в её адрес не было ни единой претензии или дурного слова.
Ирина Семеновна решительно направилась по коридору в сторону своего кабинета и, уже почти взявшись за ручку двери, громко, на весь дом крикнула:
- Баба Клава! Зайди ко мне! Живо!
Она заперлась в кабинете и швырнула сумку на стол. В голове Ирины Семеновны, точно ядовитые змеи, крутились яростные, обжигающие мысли: «Ага, стоит она там у бара, овечкой прикидывается... Стоит и лихорадочно думает, сколько еще из моих денег себе в карман положить, нахалка! Да я её почти что на улице нашла, отмыла, человеком сделала, место управляющей доверила... А она вот так со мной?! Ну, ничего, сейчас мы все решим и обсудим».
Клавдия осторожно приоткрыла дверь и зашла в кабинет, испуганно сжимая в пухлых руках подол своего рабочего фартука.
- Вызывали, Ирина Семеновна? – тихо спросила она, нерешительно останавливаясь у порога.
- Так, Клавдия, слушай меня внимательно, - жестко, не терпящим возражений тоном педагога начала она, выпрямившись за своим столом. – Сегодня ровно в двенадцать пятнадцать к дороге подъедет автобус. Специальный, экскурсионный. Я уже обо всём договорилась. Вы все едете на экскурсию в Музей Великой Отечественной войны. После музея у вас по плану заезд в художественную галерею, а далее – обед в кафе. Поднимай девчонок, собирай их и езжай вместе с ними. Чтобы всё было организованно.
- Хозяйка! – взмолилась баба Клава, всплеснув руками от ужаса. – Ну, куда ж их поднимать-то сейчас? Они только два часа назад как легли, работали ведь всю ночь, умаялись девчонки! Да и посмотри на бар – он же весь пустой стоит, мужики за субботу всё подчистую выпили. Тома как раз сейчас сидит, новые накладные составляет, заказывать всё заново будет...
- Так! Ты меня, старуха, не учи! – резко прикрикнула Ирина Семеновна, хлопнув ладонью по столу. – Я и без тебя ученая! Я сказала – поднимай, значит, поднимай. Отдых – это тебе не работа, а музей и галерея – это, между прочим, пища для мозга, которой вашим головам очень сильно не хватает! Давай, шевелись, поднимай всех, ничего знать не хочу. В двенадцать пятнадцать чтобы все до единой стояли у дороги и ждали автобус. Вопрос закрыт.
Баба Клава только удрученно вздохнула, понимая, что спорить с рассвирепевшей хозяйкой – себе дороже. Она молча кивнула, еще сильнее сжав фартук, и попятилась к выходу из кабинета.
Ирина Семеновна проводила её ледяным взглядом и, как только за поварихой захлопнулась дверь, зловеще усмехнулась. Дом должен был полностью опустеть всего через пару часов. Наступит идеальная тишина, в которой никто не помешает ей прижать Тамару к стене и заставить её ответить за каждую украденную копейку.
Она медленно встала и вытащила из сумки ящик с деньгами. Деньги, конечно же, переместились сразу же в сейф, а ящик она убрала в стол. Никогда она еще не была так решительна, как сегодня. Да, у нее был такой бизнес, который вынуждал ее идти на поступки, за которые сажают, да и само все ее предприятие было нелегальным. Если бы ее судили, то точно дали пожизненное. Но ей не так уж мало лет, поэтому скостили до 25 лет, а там болезнь бы ее точно свалила бы с ног. Главное, успеть, все спрятать, чтобы девочкам было, на что жить свою жизнь, не думая, что завтра может быть голодным. Но сегодня ей было по-особенному пусто внутри. Тамара, ее самый преданный человек и так предал ее. Разве она бы отказала ей в услуге финансово помочь? Но вот на что? На эти дорогущие побрякушки? У моих детей нет такого, а у ее бастарда есть. Вот где справедливость? Как так? Ирина, наклонилась и открыла самый нижний ящик стола, который закрывался на ключ. Она вытащила пистолет, проверила, есть ли там патроны и снова убрала на место, в надежде, что ей все же не придется им воспользоваться. Собиралась ли она сегодня покормить и так совершенно не голодных Зевса и Рекса? Конечно же, нет. Ее месть была куда более изощренной.
В двенадцать пятнадцать Большой Дом окончательно опустел. Шумный, сонный улей, еще полчаса назад недовольно ворчавший в коридорах, растворился за тяжелой входной дверью. Никто из девочек так и не посмел сказать ни единого слова против железной воли Мамы – если велено ехать просвещаться в музей и галерею, значит, натянут свои лучшие платья и поедут, умирая от недосыпа.
Только Мария сразу почувствовала что-то неладное. В этой внезапной, насильственной благотворительности хозяйки сквозила слишком явная, фальшивая поспешность. Но делиться своими подозрениями Смирнова ни с кем не стала. Она никогда не водила дружбу с местными девочками, принципиально держась от них в стороне и считая их всех поголовно недалекими, глупыми и ограниченными. Они были для неё настоящими пустышками, способными думать только о шмотках, косметике да клиентах. Тратить на них свое время Мария не собиралась. Раз Мама решила очистить территорию, значит, её собственный план вошел в ту самую фазу, когда кукловоду лучше просто отойти в тень и молча наблюдать за агонией жертвы.
Тяжелый рокот автобусного мотора за окном окончательно стих. В доме воцарилась гулкая, мертвая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем настенных часов в пустом баре.
Ирина Семеновна медленно повернула ключ в замке входной двери, отсекая Большой Дом от внешнего мира. Остался последний штрих. Она повернулась и ледяным, тяжелым шагом направилась к стойке бара, где ничего не подозревающая Тамара продолжала перебирать накладные.
- Тамара, дорогая, зайди ко мне в кабинет, нужно кое-какие дела обсудить, - ровным, на удивление спокойным голосом позвала Ирина Семеновна, приоткрыв дверь.
Управляющая поспешно отложила накладные, вытерла ладони о фартук и послушно пошагала за хозяйкой. Но стоило тяжелой двери закрыться за её спиной, как Ирина Семеновна внезапно превратилась в саму любезность. С её лица исчезла утренняя грозовая туча, уступив место мягкой, почти домашней улыбке. Она подошла к бару в углу кабинета, плеснула в широкий стакан щедрую порцию терпкого янтарного виски и протянула его управляющей, указав на мягкий кожаный диван.
- Присаживайся, Томочка, отдохни. Заслужила за субботу-то. Посиди со мной, поговорим по-человечески. – Произнесла Ирина, протягивая ей стакан с виски.
Тамара искренне удивилась всей этой внезапной благодати. За долгие года их совместной работы в Большом Доме подобных историй отродясь не бывало – Ирина никогда не опускалась до панибратства с подчиненными. Но отказать хозяйке женщина не посмела. Она несмело присела на край дивана и сделала первый, крупный глоток. Алкоголь приятно обжег горло, но показался на удивление горьким, с каким-то странным, едва уловимым травяным привкусом. Впрочем, списывать это на плохой сорт виски Тамара не стала.
Между ними завязалась непринужденная, тихая беседа под мерный стук дождя за окном.
- Ты знаешь, Томочка, быть женщиной – это такое счастье, только подумай, мы даруем жизнь новым людям. Удивительная способность, согласись.
- Да, вы правы. Наверное, поэтому нам так тяжело, когда у наших детей что-то не получается. – Призналась Тамара, делая глоток за глотком.
- Не знаю даже, у моих детей все получается. Ксения вот медицинский окончила, да не просто окончила, а с самым настоящим отличием. Наташа – здесь и говорить нечего, сущий ангел, мечта любой матери.
- Я всегда мечтала о дочери, - прошептала Тамара, откидываясь и усаживаясь поудобнее  на диване.
- Да, право быть матерью дочери еще нужно заслужить. Вот, видимо, я заслужила, как ты заметила. Две дочери.
Управляющая лишь послушно кивала, предпочитая молчать о собственном сыне. Внутри неё ворочался глухой, постыдный ком – она чувствовала себя нерадивой, никчемной матерью оттого, что не видела своего мальчика уже больше полугода. Ей казалось, что она недодала ему тепла, погрязнув в грязных делах Большого Дома.
- У меня сын, но я его люблю не меньше, чем, если бы он был … - Веки Тамары налились свинцом, голова сделалась неестественно тяжелой, а тело начало медленно, безвольно расползаться по мягким кожаным подушкам дивана. Мысли путались, превращаясь в липкую серую кашу, пока сознание управляющей не отключилось окончательно, погрузив её в глубокий, мертвецкий сон.
Едва дыхание Тамары стало тяжелым и хриплым, Ирина Семеновна мгновенно, со снайперской поспешностью вскочила со своего кресла. Лицо её в одну секунду вернуло прежнюю ледяную, учительскую суровость.
- Наконец-то, я уж думала, так и будет здесь сидеть, разглагольствовать, полбутылька клофелина ей вылила в виски. Так, где все? – Пыхтела Ирина и не переставала суетиться в своем кабинете.
Она достала из ящика стола заранее приготовленные прочные веревки и широкий армированный скотч. Действуя быстро и расчетливо, она намертво завязала спящей управляющей руки и ноги, лишая её малейшей возможности повернуться, а затем в несколько слоев плотно заклеила ей рот, обмотав ленту вокруг затылка.
Теперь оставалось самое тяжелое. Ирина Семеновна ухватила обмякшее, грузное тело Тамары под мышки и поволокла его из кабинета по пустому коридору в сторону кладовки.
- Это ж надо, как на дармовых харчах разожралась, падла?! – Возмущалась Ирина, пропуская удар сердца. – Я же ее подобрала, одни кожа да кости были, а теперь, как пианино, вызывай троих грузчиков, чтобы с места сдвинуть.
Женщина тащила её с огромным трудом, тяжело, со свистом пыхтя от натуги, сердито возмущаясь сквозь зубы и проклиная весь этот чертов мир вместе с вороватой управляющей. Добравшись, наконец, до полуоткрытой двери, Ирина Семеновна с силой рванула тело на себя и закинула его вглубь помещения – небрежно, цинично, словно это был не живой человек, а какой-то старый, свернутый рулоном ковер, от которого давно пора избавиться.
- Неужели, - тяжело дыша, произнесла Ирина, - я уж думала, не дотащу, пупок мой развяжется.
Тамара глухо рухнула на пол под стеллаж, задев лодыжкой угол нижней полки. Ирина Семеновна, тяжело дыша и вытирая пот со лба предплечьем, в последний раз посмотрела на связанную женщину, сделала шаг назад и с грохотом закрыла за ней деревянную дверь кладовки, провернув ключ в замке.
Ирина Семеновна вернулась в свой кабинет. Спрятав ключ от кладовки в карман, она подошла к столу, дрожащей рукой взяла свой стакан с остатками алкоголя и сделала один крупный, обжигающий глоток. Глядя в пустоту перед собой, хозяйка Большого дома глухо, надрывно прошептала:
- Да простит меня Господь за все прегрешения мои... Тома, ты ведь была мне как сестра.
В этот самый момент в тяжелую деревянную дверь, ведущую на задний двор, кто-то негромко, но настойчиво постучал. Ирина Семеновна мгновенно взяла себя в руки. Она разгладила складки на строгом платье, привычным движением руки пригладила пышные черные вьющиеся волосы и, нацепив на лицо самую доброжелательную, радушную улыбку, открыла дверь.
На пороге стоял Роберт.
- Как я рада тебя видеть, мой мальчик! – ласково пропела женщина, отступая в сторону и впуская парня в кабинет.
- Здравствуйте, Ирина, - улыбнулся Роберт, проходя внутрь и с интересом оглядываясь по сторонам. – Какой у вас дом красивый, большой... Как здорово, наверное, иметь свой собственный прибыльный бизнес. Но знаете, помогать и лечить людей – это всё-таки гораздо приятнее. В этом есть какая-то высшая цель.
- Ну конечно, конечно, - ласково поддакнула женщина, закрывая за ним дверь на замок. – Проходи, присаживайся.
Парень вальяжно опустился на мягкий кожаный диван – ровно на то самое место, где еще полчаса назад сидела его ничего не подозревающая мать. Ирина Семеновна села напротив, в свое глубокое кресло, и внимательно посмотрела на него, поудобнее перехватив руку с пистолетом в кармане платья.
- Знаешь, Роберт, о чем я сейчас подумала? – тихо начала она, и её голос внезапно стал леденящим, учительским. – Я очень не люблю, когда я с людьми откровенна, честна и открыта всей душой, а они со мной в ответ поступают очень некрасиво. Крысятничают у меня за спиной. Ведь это так некультурно, так неправильно... Господи, да куда вообще делась культура у современных людей? Ты мне не подскажешь?
Роберт растерянно моргнул, совершенно не понимая, к чему клонит эта дородная женщина и о чем вообще идет речь.
- Извините, Ирина, я не совсем понимаю...
- Ладно, забудь, - хозяйка резко поднялась, и на её лицо вернулась фальшивая, приторная любезность. – Что это мы всё о грустном? Давай-ка я тебе лучше дом наш покажу. Ты ведь у нас впервые. Пойдем, посмотришь, как мы тут устроились.
Она вывела его в пустой, звенящий тишиной коридор. Ирина Семеновна методично водила парня по дому, демонстрируя просторную комнату для общих посиделок, чистую кухню, светлую веранду и пустой, сияющий чистотой бар. Наконец, они остановились в самом конце коридора, у запертой деревянной двери кладовки.
- Ну а здесь, мальчик мой, тебя ждет самый главный сюрприз, - с жуткой, торжествующей усмешкой проговорила Ирина Семеновна.
Она резко выхватила ключ, провернула его в замочной скважине и рванула дверь на себя. Роберт заглянул внутрь и... оцепенел. В глубине сырого помещения, прямо на полу под стеллажом, среди раскиданных тазов лежала его собственная мать. Тамара была намертво стянута веревками, её рот был плотно заклеен армированным скотчем, а сама она находилась в глубоком беспамятстве под действием снотворного.
- Мама! – дико, сорванным голосом закричал парень, бросаясь вперед и падая перед ней на колени. – Мама, что с тобой?!
Сзади раздался сухой, металлический щелчок. Роберт замер. Из темноты коридора ему в затылок уперлось холодное, тяжелое дуло пистолета.
- Я знаю, откуда у тебя деньги на твою тонированную иномарку и золотые часы, сопляк, - раздался над его головой ледяной, безжалостный голос женщины. – Твоя мамочка знатно меня обворовала, обеспечивая сыночку красивую жизнь. И тебе придется теперь эту жизнь очень хорошо заслужить, если хочешь продолжать так жить и дальше.
- Это не так. Я вам соврал, это не мама! – запричитал парень, обливаясь слезами.
- Не надо ее выгораживать, все уже раскрылось, она во всем призналась.
- Но как? Этого не может быть, она ни в  чем не виновата.
- Перестань, не надо. – Прошептала Ирина, прижимая дуло пистолета к его затылку.
Роберт, в ужасе задрожав всем телом, медленно развернулся на коленях и преданно уставился на Ирину Семеновну снизу вверх. Слёзы брызнули из его глаз, стекая по бледным щекам.
- Пожалуйста... Ирина, умоляю вас, не убивайте меня! Я ничего не знал, клянусь вам! Не убивайте!
- Я не буду убивать тебя, - спокойно, без тени жалости ответила женщина, продолжая держать его под прицелом. – Ты ни в чем не виноват, мальчик. Ты чист. Но ты убьешь её. Лично.
- Нет... Нет! Я не смогу! – закричал в истерике Роберт, хватаясь за голову. – Это же моя мать! Я не смогу её убить, не надо, пожалуйста!
- В этой жизни, Роберт, нет ничего невозможного, - зловеще процедила Ирина Семеновна, сильнее вдавливая ствол в его лоб. - Выбирай: либо ты сейчас забираешь этот жирный мешок и освобождаешь меня от предательницы раз и навсегда, либо вы оба останетесь лежать в этой кладовке. У тебя три секунды.
Роберт зарыдал в голос, давясь собственными слезами от дикого, парализующего страха за свою жизнь. Понимая, что выбора ему не оставили, он судорожно повернулся к лежащей без чувств матери. Парень, всхлипывая и трясясь, с огромным трудом приподнял тяжелое тело Тамары, перекинул её безвольную, толстую руку себе через плечо и, надрываясь от веса, медленно поволок к выходу.
Он шел по длинному, пустому коридору, размазывая слёзы по лицу и таща на себе связанную мать, а Ирина Семеновна неотступно шагала следом, до самой входной двери провожая его под прицелом пистолета. Роберт выволок Тамару на улицу, где стеной шел проливной дождь, и побрел к своей шикарной тонированной машине. Подняв багажник, он уложил туда тело матери, запер замок и сел за руль. Ирина Семеновна села на пассажирское кресло.
- Я хочу удостовериться, что ты все сделаешь, как нужно. – Прошептала она и приставила пистолет к его ширинке. – Малейшая глупость и на этом все. Ба-бах.
- Прости мама, - прошептал Бобби, и медленно ввел в самое сердце иглу.

Ну, что ж, дорогие читатели, я готова, приступайте к своим «Сын убивает собственную мать... Да как же так можно?! Она ведь дала ему жизнь!», «Это чудовищно и не имеет никаких оправданий». И в едином порыве гнева и праведного возмущения вы будете кричать мне, перебивая друг друга.
И вот тогда я, как автор, повернусь к вам и тихо скажу то, о чём вы даже не задумывались: она даровала ему жизнь дважды. В тот самый первый миг его рождения, и сейчас, в душной темноте кладовки, когда позволила забрать себя вместо него.
«Но у него ведь был выбор! Он мог отказаться, мог выбрать, не убивать её и умереть вместе с ней! В конце концов, он мог бы начать драться с Ириной – он ведь молодой парень, он в любом случае сильнее, чем возрастная женщина!» - горячо возразите вы, пытаясь переписать этот страшный сценарий.
Полноте. Снимите свои розовые очки. Подскажите мне, много ли вы сами сможете сделать, если дуло заряженного пистолета приставлено вам прямо ко лбу? Вы думаете, это так легко – проявить героизм в долю секунды?
Страх. Он не просто пугает, он обволакивает человека с головой, парализуя каждую мышцу и каждую разумную мысль. Страх навеки проститься со своей, пускай даже самой никчемной и трусливой жизнью, пугает настолько, что в эту секунду разум отключается. Перед глазами проносится глупая паническая мысль: «Ведь так много еще мной не сделано!» Но вот вопрос... А будет ли оно сделано, если кто-то сохранит твою жалкую, купленную ценой материнской крови жизнь?
Всё предопределено в нашей судьбе. Мои дорогие, оглянитесь назад. Роберт ведь вообще не должен был ехать по той Богом забытой загородной дороге. Его там не должно было быть! Просто в тот злополучный день новый, платный дублер этой трассы оказался наглухо забит машинами. Парень безумно торопился попасть в город, он лихорадочно подсчитал, что может потерять драгоценные двадцать минут в пробке, и принял решение. Он был вынужден свернуть, поехать в объезд по старой колее и... встретиться у обочины с Ириной Семеновной. Согласна, он вообще мог проехать мимо и не останавливаться, как предыдущие три машины, но что-то же его заставило это сделать?
Вполне возможно, не встреться они тогда там, на этой промокшей трассе, хозяйка вернулась бы в кабинет одна. Она вскрыла бы замок, обнаружила, что сумма в ящике весьма мала для громкого слова «обкрадывание», её педагогический ум остыл бы, и она вполне могла бы заподозрить Машку Смирнову в подставе. Но цепочка замкнулась. На дороге она встречает Роберта, видит его дорогие часы, шикарную машину и неверно, роковым образом трактует абсолютно всё.
И как итог: всего двадцать минут сохраненного времени... двадцать никчемных минут спешки навсегда лишили жизни ту, кто эту самую жизнь когда-то даровал.
Роберт наклонился к навигатору, приблизил картинку и увидел, что платная дорога не просто красная, она была бордового цвета. Он вздохнул и сразу же съехал на бесплатный дублер.
Рукой Господа указана каждому дорога, предначертанная только ему одному.

38

Неважно, столичный это мегаполис или провинциальный городок, люди во все времена и при любых обстоятельствах ходят в бары. Геолокация здесь совершенно ни при чём, ведь человеческая природа везде одинакова. Кто-то приходит сюда, чтобы шумно отметить очередную грошовую победу, кто-то – чтобы залить глухое, непреходящее горе, а кто-то просто хочет повеселиться и хоть на пару часов полностью отключить мозги, уставшие от рутинной работы. Барная стойка – это универсальный уравнитель, где под звон хрусталя и дешевого стекла на подсознании каждого стираются чины, звания и прошлые заслуги. Все ищут одного и того же – иллюзии тепла и временного забвения.
Влада Романенко одиноко сидела на высоком табурете в полумраке местного заведения и методично, один за другим, опрокидывала шоты. Она сегодня была в режиме «вусмерть». Ей кровь из носу нужно было выжечь изнутри этот серый день, безжизненное тело на лавке, и звенящую пустоту собственного кабинета среди кощунственного непрофессионализма. Но алкоголь, словно издеваясь, не давал привычного спасительного расслабления. Влада пила, чувствуя обжигающую горечь в горле, и с яростью понимала, что её совершенно ничего не берет. Терпкая жидкость проваливалась внутрь как в сухую землю, а разум оставался кристально, пугающе чистым.
Она никак не могла перестать думать о работе. Перед глазами навязчивым слайдом стояли лица пропавших Смирновых со стены, вывернутая шея покойницы под дождем и этот её цирк на выезде в полном составе. Мысли по-прежнему крутились вокруг одного и того же проклятого вопроса: как переломить эту систему? Как заставить этих слюнтяев в её отделе включить мозги и наконец-то начать по-настоящему работать? Романенко страдала от этого профессионального бессилия, понимая, что пока капитан Гацоев сушит феном чужие телефоны, невидимый убийца с тончайшей иглой продолжает ходить по этим улицам, просчитывая её шаги наперед.
Влада резко стукнула пустым стаканчиком о лакированное дерево стойки и хмуро посмотрела на бармена:
- Повтори. Или лучше давай что-нибудь покрепче, это твое пойло меня не берет.
- Может водку? Что выпендриваться? – Спросил бармен. – Или так и будешь воображать, что у себя в столице?
- Хах, а ты уже, откуда знаешь? – Без интереса спросила Романенко.
- А у меня брат работает в полиции. Майкл.
- Маааайкл! – Протянула полковник, рассмеявшись. – Мааааайкл! Знамо таких.
- Да, он опер. – С гордостью сказал парень.
- Не-а, ошибаешься. Он не опер, сейчас он парикмахер. Причем не очень хороший. Сидит у меня в кабинете, феном работает. Давай бутылку и блюдце с нарезанным лимоном. – Сказала Влада, слезая со стула, и ударив ладонью по стойке, чтобы подтвердить приказ.
- Позвольте мне вас угостить, - послышался низкий грудной мужской голос.
Романенко обернулась, за спиной у нее стоял высокий парень со светлыми, коротко остриженными волосами, легкой модной бородкой, в классических брюках со стрелками и рубашке.
- Огооо – протянула полковник, - это что у нас тут за перец такой нарисовался? Я уже и отвыкла от того, что мужчины могут так выглядеть.
- Сергей, - учтиво представился он и протянул руку, чтобы помочь ей встать со стула.
- Привет, Сергей, - запела она, случайно икнув, так как только она встала со стула, выпитый алкоголь дал ей в голову.
- В песне было «Привет, Андрей», - улыбнувшись, поправил он.
- Сергей, Андрей, какая к черту разница? – Улыбаясь и немного пошатываясь, произнесла она. – Вот, скажи мне, Сергей-Андрей, ты знаешь, что такое барбитураты?
- К сожалению, не могу похвастаться выдающимися знаниями в области медицины. – Застенчиво ответил он, провожая ее до столика. – А почему вы собственно решили задать мне такой вопрос.
- Вот и я не знала, до недавнего времени. – Отчаянно проговорила полковник и тяжело уселась за стол. – Слушай, будь другом, принеси бутылку, вон там за стойкой брат Мааааайкла, - пьяно протянула она и засмеялась, - мне все организовал.
- Может, все же вы решите не пить водку, а насладимся более изысканным алкоголем? Например, шампанским? – Поинтересовался он.
- Ой, не, от него я икаю, не хочу. Серёнь, неси водку. Мы же русские люди, зачем нам выпендриваться, у нас свой напиток есть.
Мужчина подошел к стойке, взял бутылку и блюдце с лимонами, и вернулся к столику.
- Простите, - извиняясь, произнес он, - я забыл рюмки.
Он вернулся к барной стойке, а когда подошел к столику, за которым сидела Влада, увидел, что она уже опустила голову на стол и погружена в глубокий пьяный сон.
- Вот это скорость засыпания. – Произнес он и попытался ее растормошить. Но в ответ услышал только глубокий гортанный храп. – Ну, что ж, поднимаемся тогда, я отвезу тебя домой.
Как только он перекинул ее руку себе через плечо и вышел на улицу, так сразу же почувствовал, как что-то стальное упирается ему в ребро. Он опустил глаза и увидел, что это было дуло пистолета. Он судорожно поднял глаза на свою ношу. Влада пристально смотрела ему в глаза.
- Куда ты меня ведешь, дорогой? – Спросила она и у нее на лице не дрогнул ни единый мускул.
- Домой. – Тихо прошептал он.
- К кому?
- К себе.
- Это еще зачем?
- А зачем после бара девушек домой возят?
- Хочешь сыграть мне на фортепиано пятую симфонию Моцарта? – Продолжала Влада настойчиво спрашивать, не убирая пистолет.
- Пятая симфония Моцарта? – переспросил он. – Может Бетховена?
- Слышь, я смотрю, ты у нас очень умный, Сергей-Андрей Моцарт-Бетховен. Играть мне будешь?
- Нет, не думал об этом, но если ты хочешь, то можно.
В этот момент Влада резко дернула рукой, которую он держал, схватила его за запястье и вывернула, как в лучших голливудских боевиках, приставив к затылку пистолет.
- Вот, знаешь, если бы я так сделала некоторое время назад, я бы здесь не оказалась, но нет, я решила съездить «на концерт» к нему домой.
В отдел она Сергея доставила в наручниках. Она завела его в согнутом виде, лицом вниз и тут же закрыла в изоляторе с фразой «посидишь до утра, подумаешь, как себя вести нужно с дамами в баре, музыкант».
Романенко стояла у себя в кабинете с чашкой горячего чая и продолжала рассматривать фотографии на стене. Она сделала глоток и поморщилась.
- Что за мерзкий вкус у этого отвратительного чая? Скорей бы уже пришел этот недоносок и принес мне американо.
Только она повернулась, чтобы подойти к своему столу, как с грохотом открылась дверь ее кабинета, и на пороге появился ошеломленный Баранов.
- Лёха, тебя стучать не учили? – Не обращая внимания на его вид, спокойно спросила полковник.
- Что у нас в клетке делает прокурор?
- А я знаю? – В том же духе продолжила Влада, листая материалы дела. – Может все же кофемашинку поставим у меня в кабинете, ну я уже не могу эти помои пить!
- Влада Витальевна, я еще раз повторяю свой вопрос, что у нас в клетке вместе с алкашами и бомжами делает прокурор?
- Я еще раз повторяю свой ответ: «А я знаю?!»
- Это уже какой-то беспредел, честное слово! – закричал Баранов и выбежал из ее кабинета.
- Вот и я так думаю. 6 утра – я пью отвратительный чай в холодном кабинете, у меня фото жертвы изощренного убийства, вокруг одни идиоты, а главное, директор этого цирка прибегает к начальнику уголовного розыска и спрашивает, что делает прокурор в клетке с алкашами. А я знаю, может ссал на улице, я откуда знаю, что он там делает.
Романенко достала телефон из заднего кармана и набрала номер телефона Гацоева. На другом конце трубки послышался сонный голос.
- Майкл!
- Да, детка!
- Какая на хрен детка?! Где мой американо?! У тебя 15 минут, чтобы стоять у меня в кабинете, иначе … иначе… короче, я еще не придумала, что иначе, но тебе это вряд ли понравится.
Романенко взяла фотографии семьи Смирновых и направилась в кабинет к участковым. В коридоре она столкнулась с Барановым, который с чашкой кофе бежал к себе в кабинет.
- О! Кофе! – Воскликнула Романенко. – Это мне, спасибо, как приятно. – Не успел он отреагировать, как полковник схватила чашку и сделала глоток. – Фу, это вообще что за? – Возмутилась она и выплюнула кофе обратно в чашку. – Хуже чем чай у меня в кабинете.
- Романенко! – Закричал Баранов. – Это не вам!
- Господи, ну не травите вы людей! Ты понимаешь, что стыдно, стыдно вот так вот работать, жить?!
- Срочно ко мне в кабинет!
- Нет, я сначала к участковым.
- Нет, я сказал ко мне  в кабинет! – Процедил начальник, вспомнив о своем статусе в этом отделе.
- Я сказала, - в том же тоне ответила Влада, сжимая его руку чуть выше локтя, нажимая на болевую точку с такой силой, что в глазах у Баранова потемнело, - сначала я иду к участковым.

Когда Влада с ноги толкнула тяжелую деревянную дверь, перед её глазами предстала картина, достойная кисти какого-нибудь художника-сюрреалиста. Пространство кабинета было буквально завалено, погребено под тоннами бумажного мусора. Старые пожелтевшие папки с надписями «Дело», ориентировки, рапорты о краже соседских кур и бесконечные заявления от местных сумасшедших громоздились на столах. Некоторые стопки не выдерживали собственного веса и осыпались прямо на затоптанный линолеум, но хозяева этого логова, казалось, давно перестали замечать окружающий их беспорядок.
Их было трое. Три типичных представителя провинциальной правоохранительной системы, на лицах которых многолетняя рутина отпечаталась куда отчетливее, чем знание уголовно-процессуального кодекса. Один из них, самый возрастной, дородный майор с густыми усами и расстегнутым воротом форменной рубашки, спал прямо на рабочем месте, умудрившись уютно пристроить голову на разорванной пачке с архивными материалами. Его могучий гортанный храп мерно вибрировал в такт дребезжащему стеклу в оконной раме. Второй – худой, взъерошенный капитан с бледным лицом и синяками под глазами от вечного недосыпа – лихорадочно, с завидным упорством пытался разложить на составляющие старый заклинивший дырокол. Третий, совсем еще зеленый лейтенант, испуганно подскочил на стуле, когда дверь кабинета с грохотом впечаталась в стену. В его руках была зажата наполовину съеденная сосиска в тесте, купленная в круглосуточном ларьке у вокзала, а на губах еще блестели капли жирного майонеза. Он замер с открытым ртом, преданно и со страхом уставившись на полковника.
Влада медленно обвела этот заповедник лени ледяным взглядом начальника уголовного розыска. Она сделала шаг вперед, брезгливо переступив через валявшуюся на полу пустую пластиковую бутылку, и с силой швырнула фотографии семьи Смирновых и Савостьянова прямо на стол перед застывшим лейтенантом, намертво похоронив под ними его недоеденный завтрак.
- У вас два часа, чтобы мне предоставить всю информацию на каждого члена семьи Смирновых. Абсолютно все, что только можно. Вплоть до того, какими болезнями болели.
- Так точно, товарищ полковник! – Произнес лейтенант, вытянувшись по струнке перед начальником.
- Рот от майонеза вытри. – Удрученно ответила Влада. – Коновалов где?
- На выезде, товарищ полковник!
- Позвоните ему, я его жду в своем кабинете через 30 минут. Срочно.
- Так точно, позвонить Коновалову, товарищ полковник. – Продолжал лейтенант, который уже вытер майонез со рта, но продолжал в руках держать сосиску в тесте.
- Ты особо на это не налегай, а то через пару лет будешь, как тот храпящий свин. – Произнесла Влада и указала рукой на так и не проснувшегося участкового.
- Так точно не налегать на сосиски в тесте, товарищ полковник.
Влада возвращалась в свой кабинет, когда ее обогнал Гацоев с американо в руке.
- Товарищ полковник, ваш кофе.
- Спасибо, а то я уже не могу пить эту бурду. Посмотри, приценись, кофемашинку ко мне в кабинет, иначе просто крах вообще всему будет. – Сказала она, делая большой глоток кофе и закатывая от наслаждения глаза. – Знаешь, что такое наружка?
- Конечно,  товарищ полковник, я же капитан полиции.
- Ну и что это? Только не говори, что это имя мышки в сказке.
- Влада Витальевна, ну я не дебил. Наружка – это наружное наблюдение.
- Молодец! Умница! Схватываешь на лету. Мне нужно, чтобы ты установил наружку за Коноваловым.
- Возможно, вы имели ввиду, Савостьяновым? – Поправил Михаил.
- А ты знаешь, где он?
- Никак нет, товарищ полковник, не могу знать.
- Так, как ты можешь установить наружку за человеком, местонахождение которого тебе неизвестно? – Закричала Влада, вскочив со стула.
- Кто такой Коновалов, товарищ полковник?
- И после этого он говорит, что он не дебил. Как все тяжело, как же мне тяжело! Будь ты проклят, Кирилл, где бы ты ни находился! – Сказала она громко, поднимая глаза к потолку.
- Кто такой Кирилл? Отец Кирилл или это Коновалов Кирилл? – Уточнил Михаил, делая запись у себя в блокноте.
- Боже мой, ну какой Отец Кирилл? – Повторила Влада и театрально захныкала. – Коновалов Артем! Наш участковый! Теперь ты понял? – Перешла на шепот она.
- Ааа, оооо, а зачем нам за ним следить? – Также шепотом спросил Михаил.
- Потому что я так сказала, - продолжила шептать полковник, взяв своего подчиненного за шиворот куртки. – Ты будешь записывать, куда он ходит, с кем общается, абсолютно все. Наблюдение круглосуточное.
В этот момент в кабинет без стука зашел Коновалов.
- Вызывали, товарищ полковник?
- Так, капитан Гацоев на выход. – Обратилась Романенко к своему подчиненному, выпроваживая его из кабинета. Она вернулась к своему столу и увидела, как за спиной Коновалова в коридоре стоит Гацоев и пальцем показывает на него, пытаясь уточнить, о нем ли только что велась речь. – Да, Михуилка, именно эта кофемашинка мне нужна. Присаживайтесь, товарищ Коновалов, давайте побеседуем.
- Мне кажется, я вам все рассказал о Смирновой. Точнее, все, что знал, рассказал.
- Интересно, а почему ты именно о ней сейчас вспомнил? Может я о чем-то другом хотела поговорить?
Влада видела, как Коновалов заерзал на стуле, не зная, что ожидать от начальника уголовного розыска.
- Просто наш последний разговор был о ней, поэтому я решил, что вы хотите узнать что-то конкретно о ней. – Коновалов словно уж на сковородке пытался выкрутиться.
- Дай мне адреса ее точек у тебя на участке. – Попросила она, не сводя с него взгляда, и пододвигая к нему блокнот.
- Да без проблем, - облегченно ответил участковый, и принялся записывать адреса.
- Савостьянов, который ее сожитель. Откуда он?
- Соседи сказали, что у нее мясником работал, но, сколько я туда, ни заходил, ни разу его не видел.
- Ты к ней несколько раз заходил? – удивленно переспросила Влада.
- Да нет, один раз пришел, ее не было, второй раз пришел, она не стала со мной разговаривать, третий раз пришел – там ревизия была. Вот и получается, что несколько раз ходил.
- А ты на своей машине по участку ездишь или на служебной?
- Когда как, но чаще на своей. А почему интересуетесь?
- Просто хочу узнать, как у нас со служебным транспортом дела обстоят. Не ломается она?
- Постоянно сыпется, ремонтирую.
- А где ремонтируешь, а то мне бы свою тоже бы отогнать в автосервис?
- Не знал, что у вас машина есть, вы обычно на машине Майкла гоняете. – Усмехнулся он, но не увидел встречной улыбки, а только пристальный взгляд. – Недалеко отсюда, за городом, я вам адрес тоже напишу.
- Спасибо. – Проговорила Романенко и посмотрела на ничего для нее не говорящие записи.
- Разрешите идти?
- Да, конечно. Хорошего рабочего дня, Коновалов. – Произнесла Влада, не отрываясь от бумаг на столе. – Черт! – резко вспомнила она, - Баранов же просил зайти.
Романенко вскочила и быстрым шагом направилась к начальнику, чтобы узнать, что он от нее хотел. В коридоре ей навстречу шел вчерашний Сергей.
- Это что еще за новости? Кто разрешил? – Закричала она и, схватив его за руку, потащила в кабинет Баранова.
Она подошла к двери и без стука влетела в кабинет, толкая перед собой вчерашнего задержанного.
- Потрудитесь объяснить, почему моего задержанного, без обсуждения со мной выпускают и мне ничего не говорят. Сколько это бардак и хаос будет продолжаться? Лёха! Ты слышишь меня!?
Баранов с круглыми глазами подскочил со своего кресла, ужас застыл на его лице.
- Сергей Владимирович, простите, пожалуйста.
Мужчина медленно присел на стул перед рабочим столом начальника полиции и посмотрел на Владу.
- Ты за что извиняешься? Это мой музыкант и мне его допросить еще нужно!
- Влада Витальевна, это прокурор и вам извиниться еще нужно!
- Сергей-Андрей Моцарт-Бетховен, ты что прокурор? – Спокойно спросила Влада, наклоняясь к нему. – Ты же вроде как музыкантом был?
- Так совпало, - улыбнулся мужчина, - можно я уже пойду?
- Конечно, Сергей Владимирович, - обходя свой стол, начал Баранов, - простите нас, пожалуйста, еще раз за такое недоразумение, человек новый в городе, еще не знает здесь никого.
- Слушай, а я что-то не поняла, - Отправилась вслед за уходящими мужчинами Романенко, останавливая Сергея за плечо, - чего это вдруг прокурор по барам шляется и баб снимает?
- Во-первых, я не шляюсь, у меня сломалась машина, и пока я ждал эвакуатор, я решил зайти в бар выпить кофе. А там вы, и да, во-вторых, простите, уж, пожалуйста, я посчитал вас привлекательной девушкой, решил познакомиться.
- Ага, в бар зашел попить кофе, кого ты лечишь?
- Я вам уже вчера сказал, что к медицине не имею никакого отношения. Но вы по-прежнему мне симпатичны, может сейчас уже попробуем познакомиться так, как этого требует этикет? – Важно спросил он, поправляя манжеты рубашки.
- Нет! – Резко оборвала полковник. – Хотя нет, давай-ка попробуем. – Ласково сказала она, аккуратно направляя его в свой кабинет.
- Простите, давайте в другой раз. Долг службы зовет. Мне нужно сейчас ехать, но я обязательно вернусь.
- Сергей Владимирович, еще раз, просим прощения. – Мило произнес Баранов, складывая руки в позу «извинения».
- Тоже мне Карлсон, а ты, видимо, Малыш, вот только я не Матильда. – Прошипела Влада и направилась в свой кабинет.
«Слишком красив, слишком ухожен, слишком воспитан, и вдруг ни с того ни с сего, он оказывается в одном баре с ней. С чего вдруг? Сомневаюсь, что его может заинтересовать такая женщина, как я, скорее в поле зрения его внимания должны были попасть Лёня или Тимур, но точно не я. Он следил за мной. Ему что-то от меня нужно или ему нужно, чтобы мне что-то стало совсем не нужно», подумала Влада и сделала глоток остывшего американо.

39

Ирина Семеновна тяжело шагала по размытой дорожке к соседскому подворью. Соседи держали огромное, крепкое хозяйство, и раньше все закупки мяса для Большого Дома были исключительно на Тамаре. Именно она регулярно ходила сюда, договаривалась о лучших кусках, а все остатки и очистки от разделки покорно относила огромным, вечно голодным соседским свиньям. Теперь, когда Тамары не стало, этот маршрут Ирине Семеновне пришлось осваивать самой. Она шла, поглубже пряча руки в карманы пальто, и вся была погружена в невеселые, тягучие мысли о том, как теперь продолжать вести бизнес.
«Два дня, всего два дня на баре, а голова уже кругом, - раздраженно рассуждала Хозяйка, брезгливо обходя глубокие лужи. – Это совершенно не мое амплуа. Одно дело – читать лекции по истории в техникуме, держать осанку перед студентами, и совсем другое – стоять перед пьяными мужиками за стойкой. Постоянные клиенты ведь приходят не просто залить глаза, они заказывают выпить, хотят пообщаться, а там я стою, как учительница на пересдаче. Мы, в конце концов, солидное, уважающее себя предприятие, а не какая-то дешевая шаражка под забором! Нужен управляющий. Причем срочно».
Мысль о том, чтобы доверить кассу кому-то из бывших проституток, Ирина Семеновна отмела сразу – дур среди них не было, растащат всё за неделю. А уж про Машку Смирнову и думать не хотелось. К ней у хозяйки не было ни грамма доверия. «Мерзкая, скользкая девчонка, - мысленно плевалась она. – Слишком хваткая, злая, за версту от нее опасностью веет. Такую только к бару подпусти – вмиг без штанов останешься. Вообще по-хорошему от нее бы избавиться нужно».
С этими мыслями она толкнула массивную деревянную калитку соседского двора.
- Ирина, - воскликнула женщина лет 50, - здравствуйте. Вы какими судьбами?
- Здравствуйте, Альбина. Томочка моя, представляете, заболела. Пришлось уехать в столицу. Я договорилась, ее положили в клинику на лечение. Чего уж не сделаешь для своих подчиненных, но Тома, это Тома, считай сестра, хоть и не кровная.
- Ириночка, вот каждому бы такую начальницу. Вот каждому бы и несчастных людей бы не было. – Ответила женщина, спускаясь с крыльца и обнимая почти соседку.
- Вы знаете, я за мясом, но, честно говоря, я даже не знаю, что мы обычно у вас брали. Совершенно не в курсе, все моя Томочка делала и знала.
- Ничего страшного, сейчас я подниму наши бумаги, и мы выясним. – Сказала Альбина, надевая очки и открывая толстую книгу. – А как же вы сейчас будете без управляющей обходиться, или уже кого-то держите на примете?
- Абсолютно никого, даже не знаю, что и делать теперь. Может, вы кого-то посоветуете?
- Вы знаете, не так давно, мой муж нашел парня, который у нас спал в коровнике. Мы были в таком шоке. Молодой парнишка, лет тридцати. Он сказал, что документы потерял, и вообще не помнит, как у нас оказался. Вот попросился к нам на любую работу за еду и кров. Но, честно говоря, мы своими силами справляемся, нам он не нужен, просто пожалели парня.
- Какая интересная история. Но, Альбиночка, управляющий должен обладать многими навыками, да еще и коммуникабельным быть. У меня же девочки, дети приезжают, праздники. Бухгалтерию вести нужно правильно, перед налоговой отчитываться, там много всего нужно делать.
- Ирин, посмотрите на него, пообщайся. Может, подойдет вам парень, внешне он весьма смышленым выглядит. – Упрашивала соседка. – Давайте я его позову.
- Ну, позовите, пообщаемся. – Нехотя сказала Ирина, поджав губы, так как эта идея ей совершенно была не по вкусу.
- Стёпа, Степан! – Закричала Альбина куда-то на улицу.
- Что? – Послышался вдалеке грубый мужской голос.
- Принеси 6 килограммов говядины, 10 килограммов свинины. Хорошие куски неси, это наши постоянные покупатели.
«Господи, Боже!» – Пронеслось у Ирины в голове. – «Как я это до дома дотащу? Тамарка подлюка, столько мне проблем организовала, что слов у меня просто нет, чтоб ее там черти драли днем и ночью!»
Спустя пятнадцать минут дверь комнаты тяжело отворилась, и на пороге появился Степан. Это был высокий, статный и невероятно широкоплечий светловолосый парень. За то время, что он скрывался от полиции в сыром коровнике, он успел прилично обрасти: густая, дикая борода и небрежные пряди светлых волос придавали ему вид какого-то первобытного, опасного хищника. В его мощных руках были зажаты огромные, неподъемные пакеты с парным мясом, от тяжести которых крупные, сизые вены на предплечьях вздулись тугими, рельефными жгутами. Он был полуголый – рельефную, широкую грудь и литые кубики пресса прикрывал лишь потемневший от времени фартук из грубого дерматина, на котором багровели свежие следы от разделки туши.
Ирина Семеновна замерла на месте. Она смотрела на него во все глаза, напрочь забыв о своей учительской строгости и даже не пытаясь скрыть дикого, бабьего восторга, мгновенно вспыхнувшего в её блеклых глазах. «Господи... – судорожно пронеслось в голове у Хозяйки, пока сердце глухими ударами заколотило прямо в горло. – О, что это за крестьянский мачо такой, от одного взгляда на которого меня так бесстыдно бросило в жар?»
- Здравствуйте. – Произнес он грубым мужским голосом.
- Ирина, это Степан, про которого я вам говорила. – Сказала соседка, улыбаясь, так как заметила, что его внешний вид очень заинтересовал Ирину. – Стёпочка, давай ты поможешь Ирине Семеновне донести пакеты, а то ей будет тяжело, да и не должна женщина такие тяжести носить.
- Сейчас, я только куртку накину. – Ответил Степан, начиная выходить из комнаты.
- Не надо! – Закричала Ирина, сама от себя не ожидая. – В смысле, если он занят работой, не надо его отвлекать.
- Все хорошо, я вам помогу. – Улыбнувшись, ответил парень и вышел из комнаты.
- Альбина, вы уверены, что он вам не нужен? – Застенчиво спросила соседка.
- Я же сказала, что мы сами справляемся, а у вас вакансия, пусть парень будет полезным.
- Хорошо, сейчас по дороге мы с ним поговорим, посмотрим, сможет ли он вести бухгалтерию, для меня это самое важное. – Сказала Ирина, понимая, что этого парня она хотела бы видеть не только на баре, но и на себе.
Они вышли со двора Альбины. Степан, молча и легко нес тяжелые пакеты с мясом, а Ирина Семеновна семенила рядом по сырой дорожке, то и дело бросая на него заинтересованные взгляды. Она чувствовала его запах. «Запах настоящего, горячего мужчины», пронеслось у нее в голове.
- Спасибо тебе, Стёпа, - мягко начала Ирина Семеновна, поправляя на плече сумку. – Если бы не ты, я бы эти пакеты до самого дома по грязи волокла. Расскажи-ка мне, раз уж Альбина упомянула... Ты, правда, ничего не помнишь из своего прошлого? Совсем ничего?
Степан на секунду замедлил шаг, в его глубоких глазах, спрятанных за густой порослью волос, промелькнула глухая, затаенная боль по утрате Марины. Он слышал, как Альбина разговаривала с мужем и говорила, что Смирнова без вести пропала, а позже ее нашли мертвой, поэтому поставки мяса в ее магазины временно приостановлены. Именно тогда он решил, что обязательно найдет того, кто это сделал. Но он быстро взял себя в руки и хмуро ответил своим грубым мужским голосом:
- Память – штука странная, Ирина Семеновна. Что-то стерлось начисто, а что-то, может, и вспоминать не хочется. Документов нет, это правда. Но руки-то помнят. Любую работу могу делать, силы есть.
- Ну, сила – это хорошо, - одобрительно закивала Ирина, мысленно восхищаясь его спокойным достоинством. – Но мне в моем... заведении нужен человек не просто с руками. Мне нужен управляющий. Чтобы порядок держал, чтобы девки не баловали, и главное – чтобы в цифрах соображал. Считать-то ты умеешь, Стёпа? Сможешь ведомости прихода-расхода вести, если я тебя всему научу?
Степан едва заметно усмехнулся в бороду, покосившись на дородную женщину.
- Считать я умею, Ирина Семеновна. Жизнь научила каждую копейку считать. Если доверите – не подведу. Мне сейчас главное – крыша над головой да работа честная, чтобы дурные мысли в голову не лезли.
- Вот и отлично, - торжествующе улыбнулась Ирина Семеновна, распахивая перед ним калитку Большого Дома. – Считай, что крышу ты себе нашел. Заноси мясо на кухню, Степан и иди ко мне в кабинет, я тебя введу в курс дела.
Через пару часов Ирина собрала всех девушек и объявила, что Тамара заболела, и она нашла человека, который ее пока заменит. Никто из девушек не придал никакого значения этим словам, кроме бабы Клавы, которая понимала, что просто так Тамара не уехала бы.
- Все вы знаете порядки нашего дома, никто не делает то, что я не разрешаю изначально. Я сейчас вас познакомлю с моим…кхм, с нашим новым управляющим. Ни одна из вас не имеет права иметь в помыслах ничего, что могло бы быть связано с ним. Это мое мясо и никто из вас на него не может претендовать! – Властно сказала она.
В комнате появился Степан. Открыв дверь, он шагнул внутрь, и Ирина Семеновна едва не забыла, как дышать. Парень успел переодеться: на нём были плотные светлые джинсы, которые так туго обтягивали налитые силой мышцы бёдра, что, казалось, ткань вот-вот с треском лопнет при каждом шаге. Тонкий хлопок белой футболки, словно вторая кожа, до мельчайших подробностей очерчивал мощный, бугристый рельеф на его плечах и каждый жесткий кубик пресса на животе. Свои отросшие светлые волосы он аккуратно собрал в небольшой, тугой хвост на затылке, а густая дикая борода была тщательно приглажена, превращая недавнего бродягу в чертовски привлекательного, ухоженного мужчину.
- Степан, прошу любить и жаловать. – Громогласно сказала Ирина Семеновна, смотря с восхищением на парня. – Он у нас встанет на баре, будет вести всю бухгалтерию, в его обязанности также входят закупки.
Девочки смотрели на него, не отрывая взгляда, они были просто ошарашены, когда увидели, с кем им придется работать, и что он нашел в их возрастной хозяйке. Влюбилась ли в него каждая из этих девушек? Конечно, да. Все, кроме одной. Смирновой. Она смотрела на него и его внешность ей казалась очень знакомой.
- Ирина Семеновна забыла еще сказать, что я буду вас защищать, при необходимости, конечно. Поэтому охрана личной безопасности каждой из вас и, конечно, Ирины, теперь на мне. – Он обвел взглядом всех девушек, на несколько секунд остановился на Маше, узнав в ней свою падчерицу, и перевел снова на Ирину. – Теперь вам, дорогая, не о чем беспокоиться, я все улажу. – Нежно сказал он, вложив ее руки в свои.

40

Романенко сидела у себя в кабинете, невидящим взглядом листая сухие, исписанные казенным почерком страницы материалов дела. Внутри всё еще сидела глухая злость, но следовательский азарт уже понемногу брал верх над головной болью. Полковник в очередной раз взяла со стола многострадальный мобильник, который капитан Гацоев до одурения сушил феном с круглой насадкой. Пальцы привычно зажали кнопку блокировки. Экран на секунду моргнул, слабо пискнул, и – наконец-то! – аппарат ожил, явив миру тусклую заставку главного меню.
Она быстро пробежалась пальцами по сенсору, заглянула в журнал вызовов, открыла галерею и папки с сообщениями. Пусто. Абсолютно ничего. Телефон был стерилен, словно его только что привезли со склада из Китая: ни единого сохраненного контакта, ни одной исходящей смс-ки, никакой истории браузера. Кто-то очень профессионально подчистил память устройства перед тем, как избавиться от него.
Влада удрученно вздохнула и швырнула телефон обратно на стол. Она прекрасно понимала, что теперь этот кусок пластика нужно срочно отдавать нормальному специалисту, который сможет залезть в саму внутреннюю архитектуру процессора и достать удаленные секторы данных. Осталось только найти этого хорошего специалиста, который сможет это все сделать. «Эх, дома у меня были подвязы абсолютно везде, а здесь… все на ощупь делать нужно», подумала Влада и вздохнула.
В этот момент в тяжелую дверь кабинета негромко, но на удивление четко постучали.
- Войдите! – резко бросила полковник, откидываясь на спинку кресла.
Дверь приоткрылась, и на пороге появился тот самый участковый лейтенант, который еще пару часов назад преданно вытягивался перед ней по струнке с недоеденной вокзальной сосиской в тесте и жирным майонезом на губах.
- По вашему приказания лейтенант Карпов прибыл. – Отрапортовал парень.
- Нашел что-нибудь? – Устало спросила Влада, понимая, что сейчас снова услышит, что нигде ничего нет, и никто ничего не знает.
- Так точно, товарищ полковник, разрешите доложить?
- Садись и рассказывай. – Обрадовавшись своей ошибке, ответила полковник, указывая рукой на стул.
- Итак, Смирнова Марина Геннадьевна, 19.07.1973 года рождения. Среднее профессиональное образование по специальности «Сестринское дело». С 1991 года по 2012 проработала в местной ЦРБ в отделении гинекологии медсестрой. Далее, после смерти мужа, взяла ссуду в банке и открыла мясной магазин во дворе своего дома по улице Гончарова дом 12. Там до сих пор этот магазин есть. С 2013 по 2020 год ею было открыто 7 товарных точек. По одному магазину в год, как мы понимаем. Далее занималась благотворительностью. Были отчисления в фонд больных раком. Ее работники характеризуют ее как жесткую, властную, непреклонную женщину. Соседи говорят, что изменилась после смерти мужа. Стала очень дерзкая, прикладывалась к бутылке, однако, валяющейся на ступеньках в подъезде ее никто не видел.
- У мужа насильственная смерть была?
- Нет, в 2012 году Смирнов Илья Вячеславович скончался после продолжительной болезни от рака желудка.
- Что говорит ее медкарточка?
- Ничего особенного. Несколько замерших беременностей, удаленная фолопиевая труба. Хронических болезней нет.
- Интересно, с такими показателями и двое детей. – Рассуждала вслух Романенко.
- Не совсем. Смирнова Мария Ильинична, 20.03. 2004 года рождения. Имя изменено при удочерении. По первому свидетельству о рождении Кравченко Анна Сергеевна. Обучалась в 11 классе МБОУ № 2. 10-11 класс обучалась в медицинском классе, собиралась поступать в медицинский ВУЗ. В школе характеризуется как наглая, дерзкая, своенравная. Вот характеристика из школы, заверенная классным руководителем и директором. – Сказал участковый и протянул полковнику документ. – Соседи ничего тоже хорошего о ней не говорят. Путалась с парнем по имени Роберт, который ездил на мотоцикле. Кстати, именно его видели в день исчезновения Марины в подъезде дома. После того, как она попала в больницу с психическим расстройством, через 3 недели ее отправили в интернат № 1 «Крапивка», который расположен по улице Снежная дом 56. Она оттуда спустя несколько недель сбежала, оставив там все документы.
- Они заявление об этом писали?
- Да, вот я нашел материалы. Там отказной.
- Почему отказной? Ее нашли?
- Никак не могу знать, этим делом занимался Коновалов.
- Так, дело оставляй, я с ним сама разберусь. Фото девочки есть?
- Да, вот ее фотография. Я ее с письменного стола взял.
- Ты был в этой квартире?
- Да, был. Она не опечатана и открыта. Понимаю, что поступил неправильно, но, тем не менее, решил зайти и посмотреть, может что-то смог бы найти. Но, к сожалению, ничего. Однако фотографию взял.
- Кстати, вот пальчики, отнеси их криминалистам. Пусть пробьют по базе.
- Хорошо, это в областной центр везти нужно, у нас нет ЭКЦ. Я отвезу сегодня.
- Ты это все узнал за 2 часа? – Удивленно спросила Влада.
- Да, подождите, я еще не закончил. Итак, Смирнов Василий Ильич, 30.08.2011 года. Имя изменено при усыновлении. По первому свидетельству Игнатов Серафим Алексеевич. Обучался в третьем классе МБОУ № 2. Характеризуется, как спокойный, покладистый мальчик. Кружки, секции не посещал. Вот характеристика из школы, заверенная учителем начальных классов и директором. – Продолжал Карпов, протягивая очередной документ. – И вот здесь есть проблемы со здоровьем, до 8 лет у мальчика в карточке только ОРВИ, а далее эпилепсия и сахарный диабет, причем его сразу же посадили на инсулин. Вот его фотография. Ее дали мне в школе. – Подытожил участковый.
- Отлично. – Растерянно произнесла Влада от такого количества добытой информации за такой короткий промежуток времени.
- Это еще не все. У гражданки Смирновой незадолго до исчезновения появился сожитель. Савостьянов Александр Денисович, 12.01.1986 года рождения. Среднее профессиональное образование по специальности «Технология машиностроения». Срочная служба в армии с 2005 по 2007 год в ВДВ. Далее проходил проверку на службу в ФСБ, но не прошел, так как его дедушка отбывал наказание за кражу в 1968 году. Дальше ничего нет очень долго и вот, он уже всплывает в 2020 году мясником у Смирновой в магазине. Именно он сломал нос Коновалову и скрылся. До сих пор его местонахождение неизвестно. Опять проявил инициативу, найденное фото в квартире, предлагаю подать в розыск.
- Слушай, у меня нет слов! Лейтенант Карпов! – Поднялась со своего кресла Романенко и протянула руку парню для рукопожатия.
- Служа Закону, служу народу, товарищ полковник! – Снова отрапортовал парень, вытянувшись в струну и прикладывая руку к козырьку.
- Ты где учился?
- Московский ордена Почета университет Министерства внутренних дел Российской Федерации имени Владимира Яковлевича Кикотя, факультет подготовки сотрудников для оперативных подразделений полиции, выпуск 2019 года.
- Ну, тогда у меня нет вопросов к твоей подготовке. Только не понимаю, почему участковый тогда?
- Не было ставки, сказали подождать, потом переведут.
- И сколько ты ждешь?
- 4 года, товарищ полковник!
- Так, скажи начальнику участковых, я тебя к себе забираю. Тем более я работала там, где ты учился.
- Я знаю, товарищ полковник. Вы работали в институте подготовки сотрудников для органов предварительного расследования. Поэтому я у вас не учился.
- Значит, знаешь, почему я ушла?
- Так точно, товарищ полковник. Вы ушли, потому что устали учить курсантов и вас снова потянуло «в поля».
- Так и есть. Все, теперь ты работаешь со мной. Сейчас в ЭКЦ с пальчиками. Дождись там результатов и пулей ко мне.
- Влада Витальевна, - послышался крик капитана Гацоева в коридоре, - Влада Витальевна, - не переставал кричать он и бежать к ней в кабинет.
- Разрешите идти, товарищ полковник.
- Разрешаю. – Ответила Влада и встала, чтобы подойти к двери, посмотреть, что там происходит. Она сразу же для себя отметила огромную разницу между лейтенантом Карповым и капитаном Гацоевым. Гацоев был, как ученик троечник в школе, который рад бы помочь, но вечно все не так делает и за ним нужно переделывать. – Что, Миша! Что?!
- У нас новый жмур, Влада Витальевна! Поехали! Быстрее.
Влада схватила пальто и быстрым шагом направилась к выходу.
В этот раз Романенко позволила Гацоеву быть за рулем. Он быстро ехал, стараясь скидывать скорость перед ямками. Мимо проносились серые улицы, облупившиеся дома сиротливо жались к проезжей части дороги, редкие выцветшие рекламные вывески, а разбитый асфальт окончательно утонул под глубокими лужами. Как ни старался Михаил притормаживать, колеса то и дело с глухим ударом проваливались в очередную скрытую водой выбоину, отчего подвеска жалобно звенела, а грязная жижа веером разлеталась в стороны.
- Что ты окончил перед поступлением на службу? – Неожиданно, разорвав тишину, спросила Влада.
- ПТУ наше местное, на слесаря учился.
- А как ты в полиции оказался? – Удивилась полковник.
- Я в армию ушел после того, как еле-еле закончил нашу бурсу. Прихожу из армии и прямо не знаю, куда идти. Встретил свою классуху, разговорились, я сказал, что не знаю, что дальше делать. У нее муж в полиции работал на тот момент, вот она мне и сказала, почему бы мне тоже не пойти туда. Вот я и пошел.
- Супер предложение от твоей «классухи», конечно. Спасибо ей за качественный совет.
Романенко замолчала и погрузилась в свои мысли, насколько важно образование. Как легко было с Карповым, и как иногда тяжело с Гацоевым. 2 часа работы и у нее материала больше, чем за несколько дней от опера, который и не торопился что-то разузнать и как-то помочь в раскрытии дела. «Кстати, нужно будет телефон отдать Руслану, уверена, он придумает, как его вскрыть», пронеслось в голове полковника.
- Карпов теперь с нами работать будет.
- Участковый этот молодой? – Уточнил Гацоев.
- Да, он себя сегодня очень достойно проявил. Теперь у нас предостаточно материала по семье Смирновой. Есть дыры, но, уверена, пару дней и мы все закроем.
Михаил смотрел перед собой и, казалось, даже не слушал то, что говорила Влада.
- Приехали. Это где-то здесь.
- Почему я не удивлена, что до сих пор нет ни одной полицейской машины?
- Мы первые.
- Кто обнаружил тело?
- Дети. Забежали под навес, а там сидит за шахматным столом женщина и не двигается. Они сначала думали, что спит пьяная, побежали к родителям. Один из отцов вышел посмотреть, проверил пульс, а там тишина. Вот он и позвонил.
Вокруг столпились люди. Всем было бесконечно интересно, что же произошло с человеком и, кто это мог сделать. Кто-то из детей подбегал к ней и тыкал в нее палкой.
- Уберите детей! – Закричала Влада. – Отойдите отсюда. Расходитесь по домам. Что у вас дел больше нет, как здесь стоять и глазеть? Гацоев! Оцепи территорию.
- Уже, товарищ полковник. У меня лента с собой.
Влада подошла к телу женщины. Ее одежда была намокшая, так как косой дождь заливал под навес, а она сидела у самого края. Голова была опущена, глаза закрыты. По всем внешним признакам казалось, что человек просто спит.
- Еще одна спящая, - прошептала Влада.
В этот момент подъехали полицейские машины. И двор стал самым настоящим местом происшествия.
- Гацоев, я с телом еду к судмедэксперту. Ты здесь за старшего. Осмотри все на предмет улик. Внимательно только.
- Так точно, товарищ полковник. Вы на моей машине поедете?
- Нет, я с ребятами на служебной. – Небрежно бросила Романенко и направилась к припаркованному УАЗику.

Тело лежало на холодном металле. Крупная, дородная женщина сейчас казалась неестественно маленькой и беззащитной перед лицом вечности. Её мокрая, пропитанная дождем одежда была аккуратно разрезана и разложена на соседней каталке. Влада стояла чуть в стороне, глубоко засунув руки в карманы своего неизменного черного пальто. Напротив неё, по ту сторону стола, судмэдэксперт неторопливо натягивал тонкие латексные перчатки, которые с сухим, хлестким щелчком обтянули его длинные пальцы. В его умных глазах за стеклами очков в тонкой оправе не было ни капли утренней сонливости – только холодный, чистый профессиональный азарт.
- И снова здравствуйте, - произнесла Романенко, глядя на коллегу.
- Тот же почерк, думаете?
- Не уверена, но интуиция подсказывает, что все то же самое.
- Как часто вас подводит интуиция?
- Если речь о работе, то никогда. А если в личных делах, то там моя интуиция спит всегда.
- Итак, что мы имеем? – Неторопливо произнес мужчина. – Спящее тело неизвестной и спящая интуиция начальника уголовного розыска.
- Смотрите, места, скорее всего, от веревок на руках и ногах.
- Да, и клей на лице. Но в этот раз иначе. Смотрите, - указал он, - обматывали всю голову, а не так, как Смирнову.
- Да, там рот только был заклеен.
- Это может говорить только об одном. Разные люди были. Здесь почерк расходится. Что по следам от укола?
- Так мы не увидим, вы же знаете. Дайте пару часов, и я представлю вам всю картину.
- Следует полагать, что мы столкнулись с серией убийств. Осталось выяснить, кому принадлежит это тело.
Влада попрощалась с коллегой и быстрыми шагами направилась к выходу. Она не хотела думать о том, что не успела она приехать, как сразу же появились тела. И это не «подснежники», к которым все привыкли. В кармане разрывался телефон. Алиев.
- Привет. Как ты?
- Привет. Что за неожиданность? Уверен, что мой мозг имеет связь с языком?
- Лёня в больницу попал. У него снова был гипертонический криз.
- Как? При каких обстоятельствах?
- На лекции. Я сейчас в больнице. Давай я дам трубку врачу, поговори с ним. Я сказал, что сестра на связи, я-то ему никто. – Тимур сказал все очень сбивчиво, как будто чувствовал себя виноватым.
- Алло! Алло! – Прокричала в трубку Влада, но ответа не было. Она посмотрела на телефон, он был разряжен. – Черт! Вот надо же!
Романенко поймала такси, так как служебную машину она отпустила сразу же.
- Есть у кого-нибудь зарядка на андроид? – Спросила она в дежурной части, как только забежала в отдел.
Один из сотрудников протянул ей зарядку, она поставила телефон, но нужно было подождать немного, чтобы он включился. В коридоре показался Гацоев.
- Что с тем, кто в больнице с пулевым ранением во время ограбления в банке?
- Блин, товарищ полковник, я забыл про него.
- Дуй в больницу быстро. Опрашивай. И там пулевое в ногу было. Вези-ка ты его сюда прямо на костылях и в клетку.
- Товарищ полковник, ну это совсем не по-человечески.
- А он, когда на людей автомат наставлял, по-человечески поступал?
- Я понял, товарищ полковник. Будет сделано.
Телефон в этот момент включился и сразу же зазвонил.
- Алло, Тимур!
- Товарищ полковник, это Карпов. Пальчики проверили. Одни, что вы дали, принадлежат Смирновой Марине Геннадьевне и Смирновой Марии Ильиничне, другие – Савостьянову Александру Денисовичу. Больше ничего.
- Поняла, приезжай быстрее, есть еще работа для тебя.
- Так точно, товарищ полковник.
Влада нервно открыла последние вызовы и нажала на последний звонивший номер. Там ответила девушка.
- Алло. Кто это?
- Да, а кто вам нужен?
- Где Тимур?
- А кто его спрашивает?
- Я его спрашиваю! – Заорала Романенко в трубку. – Трубку дай ему сейчас же!
- Тим, это тебя какая-то психопатка! – Послышалось где-то в отдалении.
- Что за хрень, Алиев? Кто это?
- Это моя племянница.
- Да? А я принцесса Диана! Я спрашиваю, что за курва трубку подняла.
- Лад, мы с ним разошлись. Я просто позвонил тебе сказать, чтобы ты знала, что он в больнице. Ему сейчас, наверное, нужна твоя поддержка.
- Какая же ты тварь, Алиев! – Заорала она в трубку.
Романенко не смогла сдержать того гнева, которым ее накрыло. Она швырнула телефон на стол. Запустила пальцы в волосы. Желваки ходили, она не понимала, как унять свою ярость и что сделать, чтобы сейчас успокоиться? Она снова схватила телефон и набрала номер Киселева.
- Алло. – Хрипло ответил мужчина.
- Мое солнышко любимое, - прошептала Влада и, не сдержав слез, расплакалась. Дежурный забыл, чем занимался, когда увидел, что Романенко плачет. Он сразу же написал сообщение жене «Наш полкан плачет, она оказывается человек».
- Со мной все хорошо, не наводи панику. Просто немножко стало не хорошо.
- Почему ты мне ничего не сказал?
- Ладусь, ну как? У тебя там итак проблем выше крыши, а тут еще я со своим разбитым сердцем.
- Он просто конченный, Лёнь. Я приеду и выйду с ним по разам. Я обещаю тебе.
- Уймись, Лад. Такое бывает, никто ни в чем не виноват, просто так случилось.
- Когда тебя выписывают?
- Завтра.
- Так, завтра поедешь домой, собери вещи. Я за тобой пришлю машину. Поживешь пока здесь со мной.
- Нет, Лад, не надо.
- Нет, надо. Поможешь мне, я опять стала быдлом.
- Как Герман?
- Ну, ты бы его еще в кладовку поставил! На балконе не развернуться, как по нему бить?
- Понял ошибку. – Засмеялся Киселев. – Врач идет. Люблю. Целую, моя хорошая.
Романенко положила телефон и направилась в кабинет к начальнику полиции. Она хотела сказать ему, что завтра Гацоева отправит в Москву. Потом сразу поняла, что Гацоев должен заняться раненным. Карпов? Этот нужен здесь. Сама она уехать никак не могла, потому что раскрывала преступление. Каждый день новые вводные.
- Баранов, - начала она, - я зашла к тебе сказать, что ты завтра на моей машине едешь в Москву.
- Зачем? – Удивленно спросил он, вытаскивая изо рта карандаш, который только что грыз, разгадывая кроссворд.
- Человечка одного заберешь и привезешь сюда.
- А почему я?
- Ну а кто? Вот кто? Все заняты, ты один не занят и херней занимаешься. Смотри! – театрально подняла она руку с кроссвордом. – Это разве то, чем ты должен на рабочем месте заниматься?
- А по-вашему я должен людей возить?
-  Не каких-то там людей, а самого генерала-лейтенанта Киселева. Ему за руль нельзя. Он попал в больницу, а завтра его выписывают, поэтому поедешь и все по красоте сделаешь.
Романенко не стала слушать никаких возражений, хотя их и не было, только потому что к Киселеву относились хорошо абсолютно все, кто его знал. Баранова, конечно, не могло не возмущать то, как его об этом «попросили», в какой конкретно форме, но он знал, что именно Киселев его рекомендовал на эту должность. Он за него замолвил слово в Управлении, а папа-мэр как раз немного подсобил.

41

Степан обосновался в Большом доме так прочно и уверенно, словно всю жизнь только и делал, что руководил заведениями подобного толка. Ирина Семеновна не просто была им довольна – она пребывала в чистейшем, почти девичьем восторге. Оказалось, что этот бородатый «крестьянский мачо» обладает не только выдающимся мужским рельефом, но и на редкость ясным, практичным умом. С его приходом исчезли вечный хаос и бабские склоки, уступив место строгой, почти армейской дисциплине.
Степан не просто пересчитывал ведомости, он подошел к бизнесу масштабно и привнес в работу Большого Дома несколько радикальных новшеств, которые за считанные недели буквально удвоили чистый заработок заведения. Во-первых, он полностью перестроил логику работы бара: зная, как устроен спрос, он ввел систему «элитного закрытого резерва» для состоятельных клиентов, заменив дешевое пойло качественным привозным алкоголем с наценкой, от которой у Тамары случился бы инфаркт. Во-вторых, Степан организовал систему предварительной брони номеров через доверенных лиц в городе. Клиенты повалили валом, готовые переплачивать за безопасность и шик, а касса Большого дома начала трещать по швам от наплыва купюр.
Ирина Семеновна, наблюдая, как ловко Степан управляется с делами и как уважительно затихают перед ним девчонки, лишь сладко зажмуривалась. Напряжение в её душе улеглось, уступив место томительному ожиданию: хозяйка всё чаще ловила себя на мысли, что этот мужчина навел идеальный порядок в её бизнесе, и теперь пришла пора впустить его в её собственную жизнь.
- Стёпочка, поди сюда, - ласково защебетала Ирина, приглашая его к себе в кабинет.
- Ирина Семеновна, вызывали?
- Подскажи, пожалуйста, откуда ты такой одаренный к нам попал? Может ты что-то вспомнил из своей прошлой жизни?
- Да я не могу сказать, что я забыл абсолютно все, Хозяйка.
- О, как мне нравится, когда ты меня называешь «Хозяйка». Это заставляет кровь в моих жилах стынуть. – Прошептала она, обвивая его шею руками.
- На прошлом месте работы, я занимался закупками, - продолжил он, убирая ее руки с себя и обходя ее, - поэтому мне было не сложно все организовать.
- А что же твоя личная жизнь? – Не унималась женщина, снова приближаясь к нему, и обнимая его со спины.
- Я не был женат, если вас именно это интересует. – Ответил он и снова отстранился.
- Ну, тогда что же ты все бежишь от меня? Мы же оба взрослые люди. – Томно произнесла Ирина и закатила глаза в блаженстве, представляя, как бы ей было хорошо в его объятиях.
- Потому что я так не привык, Хозяйка. Это неправильно.
- Что неправильно? – Вскрикнула она. – Ты считаешь, что слишком молод для меня? Или то, что я слишком стара для тебя? – Раздражаясь, произнесла грубо Ирина.
- Не в этом дело, моя сладкая булочка. – Лукаво пошептал он. – Все мои ночи напролет посвящены мыслям и фантазиям только о тебе.
- Так что же тогда неправильно? – Снова замурлыкала Хозяйка.
- Хочу пригласить тебя на свидание. В ресторан. В дорогой ресторан. Где будем только ты и я. Дай мне время и я покажу тебе небо в звездах.
- Ооо, - простонала Ирина, - не тяни с этим.
Степан вышел из ее кабинета, поправляя манжеты рубашки и воротник. Он подошел к бару и принялся составлять список алкоголя, который необходимо будет заказать. В этот момент у него зазвонил телефон.
- Слушаю. – Грубо ответил он. – Пока еще нет. Нет, я же сказал, что выйду на связь сам. Не звони.
- Кто звонил? – Заинтересованно спросила Мария, присаживаясь на барный стул. – Жена?
- Не неси чушь и уйди отсюда, ты мешаешь. – Спокойным голосом ответил он.
- Такое впечатление, как будто мы уже раньше встречались. – Как будто пытаясь вспомнить, сказала Маша и облокотилась на барную стойку, демонстрируя свое достоинство.
- Да? – Заулыбался Степан, сменяя гнев на милость. – И где же мы могли с тобой встречаться?
- Не знаю. Вообще-таки, ты не в моем вкусе. Мне нравятся темненькие. Но лицо у тебя очень знакомое. – Всматриваясь в его черты, прошептала девушка.
- Как ты здесь оказалась? – Спросил Степан, вытирая полотенцем стакан для виски.
- Сбежала из интерната. – Небрежно кинула она и покрутилась на стуле вокруг себя.
- А в интернат как попала? – Как будто невзначай спросил управляющий, рассматривая стакан на свету, чтобы удостовериться, что он чистый.
- Мать выбрала отчима, а не меня. Я все бросила и сбежала от них, пусть воркуют голубки.
- Она не искала тебя?
- Нет, прикинь, насколько я ей не была нужна, что она даже искать меня не стала.
- Ну, может, искала, просто не знала, что ты там была.
- Кто ищет, тот найдет. – Усмехнулась Маша и подошла вплотную к Степану, запуская пальцы под его ремень и заглядывая ему в глаза. – А что это я здесь нашла?
- Руки убрала, - грубо оборвал Степан и отшвырнул ее от себя.
- Не боись, я бесплатно, с тебя денег не возьму. – Настырно продолжала девушка.
- Руки! – Процедил он сквозь зубы. – Пошла бегом постельное гладить, все равно от тебя сейчас толку мало. – Продолжил он, волоча ее к комнате.
Почти весь разговор слышала Ирина, стоя в коридоре. Она понимала, что проигрывает почти во всем этой малолетней курве. Она давно уже смотрела на эту девчонку, и не могла скрыть своей неприязни по отношению к ней. Однако стоит учесть, что именно она вывела на след такого вопиющего воровства со стороны Тамары. Тем не менее, от нее нужно как-то избавиться. Ирина зашла к себе в кабинет и закрыла его на ключ. Она подошла к сейфу и введя нужную комбинацию, получила доступ к содержимому. Паспорта девочек. И в этот момент ее осенило, что паспорта Марии у нее не было, она же сказала, что все документы были в интернате, она их не забрала, когда сбежала. Да, Коновалов все уладил тогда с заявлением об ее исчезновении, но документы по-прежнему находились где-то и это не могло ее не тревожить. Необходимо было от нее срочно избавиться, как будто ее и не было. Но как? Тамары больше нет, чтобы отнести ее останки свиньям, а просить Степана она не могла, потому что не настолько хорошо она его знала и не могла быть в нем уверена. Роберт. Оставался только он. Только он будет молчать и никто больше. Она убрала все документы в сейф и достала телефон.
- Хочешь заработать прилично?
- Сколько?
- Достаточно.
- Где?
- Давай через 2 часа у заброшенного автосервиса, недалеко от меня.
- Через час.
- Еще лучше.
Ирина положила трубку и вздохнула с облегчением, но, сколько он захочет с нее содрать за то, что уберет эту жалкую паршивку? Хотя в тот момент она понимала, что ей необходимо любыми путями от нее избавиться. Она тяжело поднялась со своего кресла и направилась к бару.
- Маша! – Крикнула хозяйка, не отводя взгляда от Степана, который был сосредоточен на подсчетах. – Как же мне повезло с тобой, не могу поверить, что ты у меня есть. – Прошептала она, проводя пальцем по его накаченной руке. – Машка! Живо иди сюда!
В дверях появилась девушка. Она также как когда-то перед Мариной, своей матерью, которая любила ее и своего сына больше всех на свете, встала в вызывающей позе, нагло глядя хозяйке в глаза.
- Твои анализы пришли. Не очень хорошие. Собирайся, я тебя к врачу отвезу.
- К какому? У меня документов нет, как к врачу идти?
- Это не твоя забота, документы, не документы. – Зло гаркнула Ирина, и снова расплываясь в улыбке, глядя на своего управляющего, продолжила. - Я уже обо всем договорилась. Иди, собирайся. Не могу дождаться момента, когда мы будем наедине. – Прошептала она.
- Я тоже, женщина моей жизни. – Ответил в той же манере Степан, пытаясь скрыть свое отвращение.
Спустя час Ирина вела свою работницу в ее последнее путешествие. Они шли молча, обувь утопала в грязи.
- Куда мы идем? – Спросила Маша.
- Там за нами мой знакомый приедет, подберет нас и сразу к врачу.
- А он не мог поближе куда-нибудь приехать? – Заныла девушка.
- Нет. – Резко оборвала она. – Садись на скамейку, вот тебе вода, выпей все до конца.
- Я не хочу пить.
- А придется! Весь литр выпей, чтобы мы приехали, тебе сразу УЗИ могли сделать, чтобы не сидеть и не ждать, пока там мочевой пузырь твой наполнится.
- Я что беременная? – С ужасом спросила Маша.
- Нет, с ума сошла что ли? Или ты контрацептивы не принимаешь? – С подозрением спросила Ирина.
- Принимаю, но мало ли.
- Все, меньше разговоров, пей давай. – Нервно сказала Ирина и подтолкнула к ней бутылку.
- Фу, не вкусная! – Скривилась Маша.
- Пей! Вкусная, не вкусная! Не ребенок.
Когда почти вся бутылка была выпита, а Маша уже удобно устроившись на скамейке, спала, Ирина аккуратно убрала бутылку к себе в сумку, достала оттуда черный тряпичный шопер, надела его на голову девчонке и обмотала шею широким армированным скотчем, чтобы сумка не болталась свободно. Руки и ноги она ей связала также туго, как когда-то Тамаре. В этот момент подъехала старая разбитая вишневая пятерка, за рулем сидел Роберт.
- А где твоя иномарка? Продал что ли?
- Не твое собачье дело, - зло кинул парень. – Что это?
- Открывай багажник и суй ее туда. Она теперь не скоро придет в себя. Спит сном младенца.
Роберт бесцеремонно взвалил обмякшее тело себе на плечо, словно обычный мешок с гнилой картошкой. Он даже не знал, кого именно грузит по этому кровавому заказу Ирины Семеновны, да и какая к черту разница, ведь в этой глуши чужая человеческая жизнь давно обесценилась до уровня безымянного бытового мусора. Парень без лишних размышлений швырнул свою ношу на грязное дно багажника, но ее ноги никак не желали помещаться в тесный проем. Тогда он, зло, сплюнув сквозь зубы, начал с силой прижимать и грубо утрамбовывать непослушные конечности к кузову автомобиля, прессуя спящее тело в узкий металлический капкан, словно старый, ненужный хлам.
- Что с этим делать?
- В этот раз, так как я плачу, соответственно я буду заказывать музыку. Ее лицо нужно изуродовать, волосы обрить, а потом убить. Нужно сделать так, чтобы ее тяжело было опознать.
- Сколько?
- 500. – Вызывающе сказала она, полагая, что этого достаточно.
- Лимон.
- Только после того, как привезешь мне фото ее тела, иначе … - Ирина замолчала, прищурившись.
- Проверять на этот раз со мной не поедешь? – Зло спросил Роберт.
- Нет, в этот раз вводные другие. Это работа, за которую я тебе плачу. В противном случае, у меня есть все, чтобы тебя упечь за решетку на долгие годы, поверь, у меня есть связи. Ну, или закатать тебя в фундамент моего нового дома. Что выберешь?
- Завтра я приеду за деньгами. Налом.
- По рукам. – Деловито ответила Ирина и направилась к дороге.
Она как обычно добралась на попутке до города и совершенно, как ни в чем, ни бывало, отправилась на работу. С какой-то стороны, ее даже радовала та история, что у нее есть возможность примерять на себя разные роли. Ей в какой-то момент могло показаться, что она выглядит как районный Аль Капоне. Вот только она никогда не думала о том, как он закончил.

- Открываем тетради, записываем тему сегодняшнего занятия. – Строго по-учительски произнесла Ирина. – Как обычно, начинаем с проверки домашнего задания. Передаем листочки на первую парту.
- Денис, ты почему опять не сдаешь?
- Ирина Семеновна, можно завтра, я, честно, забыл.
- Забыл дома или забыл сделать?
- Забыл дома.
- Хорошо, что голова у тебя не отстегивается, а то и ее бы ты забыл. Вера, твоя работа где? А вот она, вижу. Это что за ответ на вопрос в три предложения? Забирай, 2.
- Ирина Семеновна, моя работа у вас на столе. – Ответственным тоном произнесла студентка. – Не хочу, чтобы у меня списывали.
- Хорошо, положи, я проверю. Итак, - начала Ирина, подходя к доске, - тема сегодняшнего занятия будет посвящена Сталинградской битве. Кто мне скажет, сколько она длилась? Пожалуйста, Обручев.
- 200 лет.
Вся группа взорвалась гомерическим хохотом.
- Именно, 200 лет, а декабристы восстали ночью, потому что они разбудили Герцена. Еще раз, сколько длилась эта битва. Громова?
- 200 дней.
- Отлично. Обручев почти попал, но пока только впросак.
- Ирина Семеновна, можно на секунду вас? – Отвлек голос, принадлежавший мужчине, чья голова появилась в приоткрытой двери.
- Итак, записываем, Сталинградская битва длилась 200 дней и ночей. – Громко сказала Ирина Семеновна и вышла в коридор. – Ты зачем опять приперся?
- Соскучился по тебе, мое нежное создание. – Лукаво произнес он, потянувшись поцеловать ее.
- Совсем сбрендил? Руки от меня убери! Я на работе! – Возмутилась Ирина и оттолкнула его от себя. – Зачем опять приперся, я спрашиваю? Я тебе сказала, что мне твои услуги больше не нужны!
- Какие конкретно услуги не нужны? Интимные тоже?
- Всё! Бобик сдох! – важно сказала женщина. – Ты мне больше не интересен. – Подняв гордо голову, произнесла она и потянулась к двери, чтобы вернуться в кабинет.
- Где деньги? – Грубо прошипел Коновалов, наваливаясь на дверь и не пуская женщину уйти. – Ты мне в этом месяце не заплатила.
- Артем, я не пользовалась твоими услугами в этом месяце!
- Как же, не пользовалась. Может мне в Интернат поехать и сказать, где пропажа?
- Закрой свой рот! Ты за это получил сполна!
- Что получил? Ты считаешь, трахать тебя – это какой-то трофей или награда?
Ирина, не ожидая от самой себя, отвесила ему звонкую оплеуху.
- За Машку я тебе заплачу, но, чтобы тебя я больше не видела!
- Что здесь происходит? – Громогласно произнесла преподавательница, которая вышла из соседнего кабинета. – Вы мешаете вести занятие.
- Вот именно! Как раз таки о ней речь и идет. – Зло сказал Коновалов, и быстрыми шагами направился к выходу.

***

Жертва неподвижно сидела на стуле посреди сырого полумрака помещения. Роберт, грубо дыша сквозь зубы, даже не подумал снять с её головы плотную темную сумку – в этой глуши лица давно перестали иметь какое-либо значение. Он неторопливо намотал на правый кулак тяжелое, мокрое полотенце и с размаху, со всей силы врезал ей прямо по лицу. Сукно глухо хлопнуло, и из-под сумки тут же послышались первые, приглушенные стоны боли.
Роберт замахнулся снова, чувствуя, как внутри закипает бешеная, удушающая злость. Каждое движение выкручивало ему нервы: он отчетливо вспоминал, что его жизнь уже никогда не будет прежней. Парень яростно злился на самого себя за то, что вообще когда-то связался с ним, что влез в эти грязные дела, и что теперь ему приходится выполнять самую мерзкую, кровавую работу и для него, и для этой уродливой старухи Ирины Семеновны. С этой яростью он и бил – остервенело, наотмашь, раз за разом вспоминая, как собственная мать Тамара всю жизнь старалась для него, из кожи вон лезла, а он... он просто взял и хладнокровно убил её, чтобы сохранить свою жалкую и никчемную жизнь.
Вскоре стоны под сумкой прекратились. Жертва от дикой боли просто потеряла сознание, и её голова бессильно завалилась набок. Лицо под тканью превратилось в сплошную, податливую грушу для битья. Невозможно было сосчитать, сколько именно ударов он уже нанес, но эта тварь упорно, назло ему, продолжала хрипло дышать. Роберт больше не хотел возиться со шприцами – он хотел просто забить её до смерти прямо на этом стуле. Парень, тяжело дыша, постоял рядом, подождал пару минут, но жертва так и не приходила в себя. Тогда он брезгливо плеснул ей в лицо ковш ледяной воды.
Она судорожно дернулась и снова пришла в сознание. Из-под мокрой ткани послышалась слабая, едва различимая попытка прошептать: «Помогите...» Роберт тут же заткнул её новой порцией тяжелых, безжалостных ударов по лицу. Но даже после этого её измученное сердце упрямо продолжало биться в груди. Нечеловеческий конвейер повторился еще несколько раз: он хладнокровно обливал её водой, приводил в чувства и снова бил, нещадно вымещая на ней всю свою трусость и сломанную судьбу.
Спустя несколько часов таких изощренных истязаний Роберт наконец выдохся. Тяжело пыхтя, он сорвал мокрую сумку с её головы. Девушка, чьё лицо превратилось в кровавое месиво, сквозь жуткие отеки попыталась приоткрыть глаза.
Роберт отшатнулся и застыл в полном, парализующем ужасе. До дрожи в коленях, до тошноты в горле он вдруг понял, что перед ним на стуле сидит та самая Мария — девчонка, по которой он сходил с ума и готов был на все, только, чтобы быть рядом с ней. Но он приказал отказаться от нее.
- Бобби... помоги мне... – едва слышно, разбитыми губами прошептала она, преданно глядя на него снизу вверх. Она всё еще наивно искала спасение там, где его попросту нет.
Но дороги назад уже не было. Тонкая игла глубоко и безвозвратно проникла в её измученное сердце, отправляя запредельную дозу барбитуратов прямо в левый желудочек.

Ну, что ж, давай обсудим с тобой, мои дорогие читатели. «Он же мог этого не делать, когда понял, что это Маша», скажете вы мне. Да, согласна, конечно же, мог не делать, не убивать. А еще он мог не грабить ее мать, не присваивать чужие деньги, не доставать гормоны для маленького мальчика, он много, что мог, но он этого не сделал. «Его самого нужно убить!» закричите вы мне, мои мстительные читатели. А тогда, чем же вы будете отличаться от него самого, если решаете, что смертельная участь в виде расправы именно то, что могло бы быть истинным наказанием?
Хорошо, давайте немного отойдем от него, с ним все итак понятно. Что заслуживает дочь, которая заказала свою собственную мать? Она сейчас сидела именно на том стуле, на котором еще не так давно сидела та женщина, которая вложила в нее все. Да, она не носила ее под сердцем 9 месяцев, не рожала в муках, но она не спала ночами, когда девочка болела, носила ее на руках, когда ее мучили газики, успокаивала, когда резались зубки, держала за руку, когда впервые вела в школу. А кто она тогда, если не самая настоящая мама? Кого тогда человек должен называть матерью, если не такую, какой была Марина. И вот вопрос к вам, мои дорогие читатели, как вы считаете, заслужила ли такую смерть Маша?
Когда мы говорим о наказании, приходит на ум одна очень старая поговорка «Каков грех – таково и наказание», и снова позволю себе внести кое-какие изменения «Каков грех – такова и участь».
Нам очень часто кажется, что это все нас не коснется, но, как мы видим, бумеранг всегда долетает именно тогда, когда мы меньше всего его ждем.
Он смотрел на девушку издалека и решительно боялся к ней подойти. «Привет», дружелюбно сказала она. «Привет», робко ответил он. «Меня зовут Мария, а тебя?», прошептала она ему на ухо, тем самым вызвав у него дрожь по всему телу. «Роберт», еле слышно произнес он. «Роберт, ты классный», улыбнулась он, подмигнув.
Вполне возможно, не обрати она на него внимания, сейчас ее жизнь была бы другой…она хотя бы была…
42

Что может быть прекраснее, чем заниматься своим делом? Как мало человеку нужно, чтобы быть счастливым. Не так уж и много, как правило. Начнем, например, с семьи, хотелось бы, чтобы она была крепкая и не развалилась при дележке, пусть даже весьма скромного, наследства. Далее не забудем упомянуть финансовую стабильность, желательно, конечно, хорошую. Ведь купленный сутра американо по дороге на работу в значительной степени улучшает качество жизни. В отличие, например, от понимания, что мелочи в кармане на автобус не хватает и сегодня придется на работу добираться пешком. Но самое прекрасное – это отсутствие кретинов на работе, которые, то и дело добавляют проблем и, хочется верить, что не умышленно тормозят рабочий процесс. Да, Романенко не могла похвастаться наличием ни одного из этих пунктов, особенно, последнего.
- Влада Витальевна, - раздался голос Гацоева, - у меня две новости, одна хорошая, вторая плохая. С какой начать?
Полковник оторвала взгляд от материалов дела и с надеждой посмотрела на Михаила. Ей так хотелось, что бы за время их совместной работы, в его мозгу хоть какой-то просвет ума нашелся, но, по всей видимости, это были всего лишь ее несбыточные мечты.
- Давай с плохой.
- Раненый сбежал с больницы. При себе у него не было никаких документов, поэтому сведений о его личности, конечно, же, тоже нет.
- Естественно, никто не додумался выставить охрану.
- Товарищ полковник такого распоряжения не было, во-первых, а во-вторых, даже если бы оно и было, то все равно не смогли бы его осуществить, так как у отдела некомплект 50 %.
- Какая же тогда хорошая новость?
- Пока я там выяснял все, ко мне подошел мужчина, тоже больной, и сказал, что в его палате есть человек, который знает сбежавшего. Само собой я же опер, моя работа все вынюхивать, как ищейка, так вот, я направился к нему и он мне поведал, что сбежавшего зовут Димон, ему 17 лет, и он учится в нашей бурсе.
- Где он учится? – Переспросила Влада скривившись.
- В технаре нашем, в шараге, короче. Я уже туда позвонил, характеристику они к нашему приезду подготовят.
- Зачем нам, - сделав особый акцент на местоимении, произнесла Влада, - туда ехать?
- А это вторая хорошая новость. То есть получается у меня три новости: две хороших и одна плохая. – считая в уме, загибая пальцы, продолжил Майкл.
- Можно ближе к делу? – Не выдержала Влада.
- Вы же сказали выставить наружку за Коноваловым. Так вот, он туда приезжал два раза. Вопрос: зачем? У него двое маленьких детей, которые ходят в детский сад. Крышевать бурсу точно не нужно, там такие преподы, что они сами кого угодно крышевать смогут. Поэтому вопрос остается без ответа.
- Может он тоже, как и ты, выпускник этой чудесной кузницы кадров для полиции?
- Нет, он вообще не местный. Лет 10 назад приехал, потому что жена его отсюда. Поэтому этот вариант отпадает. Поехали, пронюхаем?
- Что у тебя за собачьи повадки, Гацоев?
- Да, верность делу – мое все.
- А знаешь… - Владу прервал телефонный звонок, - не уходи я еще не закончила. Алло.
- Товарищ полковник, это потрясающе. – Послышалось на другом конце трубки.
- Я как раз изучаю ваш отчет.
- Смотрите, Влада Витальевна, система все та же, как и в предыдущем теле. Но есть кое-что интересное. Наш серийник не изменяет своим привычкам. Но есть кое-какая разница, и разница эта, признаться, весьма интригующая. У этого тела, в отличие от предыдущего, при токсикологическом экспресс-анализе в крови обнаружен клофелин. И, что самое примечательное, напрочь отсутствуют какие-либо свежие следы борьбы. Понимаете, к чему я клоню, полковник? Вязали её уже потом, безвольную. А это значит, что либо при жизни она была заранее согласна на то, что её лишат этой самой жизни, либо... она до последней секунды вообще ничего не подозревала. Приняла успокоительное из рук того, кому верила как самой себе, и мирно закрыла глаза. А это, Влада Витальевна, может означать только одно.
- Схема одна, а исполнители разные. То есть мы имеем дело с ОПГ, не как иначе.
- Думаю, так и есть. Кто-то один, более умный и расчетливый, придумал эту идеальную схему – как технически приводить к смерти без шума и пыли. Но вот именно сам грязный процесс доведения жертвы до финальной точки отводится разным людям. Отсюда и мелкий почерк не совпадает, хоть финал у всех один.
- Георгий Алексеевич, спасибо вам огромное. – Выдохнула Влада и положила трубку.
Романенко встала и подошла к своей стене, где уже висели фотографии. Она аккуратно прикрепила фото еще одного тела со знаком вопроса. Есть ли связь между двумя телами? Если технический почерк один и тот же, означает ли то, что выбор убийцы был не случайным? Она посмотрела на фотографии пропавших Смирновых и тут же вспомнила, что Коновалов принес ей фото только матери и младшего сына, но не пропавшей дочери. Материал о побеге девчонки из интерната оказался отказным именно по его работе? Почему, если она не с его участка, как это дело попало к нему в руки?
- Коновалов что-то скрывает. – Вслух сказала Влада и обернулась к Гацоеву.
- Товарищ полковник, разрешите? - Послышалось за спиной. На пороге стоял Карпов. – Вот отчет по пальчикам.
- Руслан, посмотри на этот телефон. Уверена, он не просто так в траве валялся под окнами пропавших. С трудом его включила, но он совершенно пустой, как будто его до заводских настроек сбросили. Есть у тебя хакеры, которые смогут с ним что-то сделать и что-то найти.
- Разрешите взглянуть? – Протянул руку молодой лейтенант. – Это специальная программа маскировщик. Вы включаете телефон и, кажется, как будто там ничего нет, но стоит только ввести вот такую комбинацию, - не отрываясь от телефона, продолжил он, нажимая на появившиеся кнопки на сенсоре, - то телефон сразу же требует пароль. Если ввести правильный пароль, то мы сможем его взломать и посмотреть всю интересующую нас информацию.
- Это что за новые технологии такие?
- Да это не новые технологии, товарищ полковник, такую программу можно скачать в любом маркет плейсе и установить на телефон. Но вы, же понимаете, кому скрывать нечего, такого делать не будет.
- Что делать будем? – Спросила Влада, смотря в телефон, где высветилась белая строчка для введения пароля.
- Разрешите его забрать, я немного разбираюсь в технике, попробую самостоятельно все сделать, чтобы не привлекать никого.
- Не проще обратиться к специалистам?
- Нет, не проще, товарищ полковник, потому как город маленький, все друг друга знают, я не уверен, что информация не пойдет дальше.
- Карпов, ты не перестаешь меня удивлять. Работай!
- Разрешите, идти?
- Разрешаю. – Кинула Романенко, не скрывая своего восхищения, и обернулась на Гацоева, который в этот момент сидел на стуле и играл в какую-то игру на телефоне, вытащив язык для точности. Она закатила глаза и, накинув на себя пальто, небрежно кинула. – Поехали, собака сутулая.

Машина тяжело пробиралась через утренние лужи, держа курс на окраину города, где среди оголенных деревьев высилось мрачное четырехэтажное здание из серого силикатного кирпича. Местный техникум – а в простонародье всё то же старое доброе советское ПТУ – встречал посетителей облупившимся козырьком над входом и тяжелыми железными дверями. Смена вывески с «училище» на «техникум» не изменила главного – духа этого места. Местный преподавательский состав, состоящий из прожженных, повидавших жизнь женщин предпенсионного и пенсионного возраста и циничных мастеров производственного обучения, прошел такую суровую школу выживания, что кодексы и законы были для них пустым звуком.
- Как ты сказал, называется техникум?
- Бурса. Мы все ее так называем. Точнее, мне кажется, и преподы наши ее тоже так называют. От кого-то слышал, что говорят «технарь», но это не «бурсовские» преподы, а те, кто пришел при объединении с техникумом.
- Очень интересно, конечно. – Задумчиво произнесла Влада.
- О, смотрите, видите там пятиэтажку кирпичную, я раньше там жил. Помню, на третьем курсе вообще забил на учебу, так мне она поперек горла стояла. Так вот май месяц, кто-то звонит в дверь. Так не хотелось открывать ее, но нет, положили руку на звонок и звонят, и звонят, пришлось встать. Открываю дверь, а на пороге моя классуха. Вот такая, типа вас была, она. Ольга Евгеньевна, как схватила меня за ухо и вытащила из квартиры, с криками, что не позволит мне без диплома остаться. Так вот она меня так в шортах и без футболки пригнала в бурсу, в тапках домашних, представляете. Так она гнала меня впереди нее самой и кричала на меня, бросая мне в спину камни, палки, била сумкой. И вот я закончил бурсу. Если бы не она, все, хана, остался бы ни с чем. Потрясающая она у нас была.
- Мда, ну и методы, конечно.
- А как по-другому, знаете, какие мы все были. Нас всех выгнали со школ, а они из нас людей делали. Святые просто.
- Она работает до сих пор?
- Кто? Олюшка наша? Нет, она уехала отсюда, не знаю, куда. Зачем она вам?
- Просто с таким преподавателем любое преступление раскрыть легко.
- А там все такие преподаватели, поэтому не переживайте. Сейчас информации будет море, все явки, пароли на руках у нас будут.
Романенко вместе с Гацоевым зашли в здание и сразу в нос ударил запах сырости. Навстречу им высыпали подростки, которые громко говорили и смеялись. «Какая разительная смена декорации для меня, статные, выхоленные курсанты университета и эта местная шпана, грязная, глупая, настоящие отбросы общества», - пронеслось у полковника в голове.
- Добрый день, - сказала Влада, открывая ксиву дежурному вахтеру у входа. – Мы к директору.
- Мне нужно сообщить, - ответила тучная женщина.
- Сообщайте, а мы пока поднимемся. – Резко кинула полковник и направилась вперед, не зная даже куда идти, но радостный Гацоев, указал дорогу.
- Родные пинаты?
- Что?
- Говорю альма матер твой?
- Я не понимаю, у меня минус 3 по английскому был. Переведите.
- Не вникай, проехали. – Обреченно ответила Влада, открывая дверь в кабинет директора.
Их встретила женщина небольшого роста, давно за 60, с учительской выправкой и гордой осанкой.
- Добрый день, полковник Романенко.
- Здравствуйте, Лора Павловна. – Ответила она и, указав на стул, в учительской манере, сказала, - Присаживайтесь.
- Мы к вам по делу…
- Спасибо, я уже в курсе, - оборвала она, надевая на кончик носа очки, - значит вот, что у нас имеется. Дмитрий Осокин, обучающийся 2 курса по профессии «Сварщик», Дмитрий Кравцов, обучающийся 2 курса по профессии «Автомеханик» и еще, где же оно, а вот, Дмитрий Красавин, обучающийся 1 курса по специальности «Технология продукции общественного питания». Смотрите на фотографии, кто вам нужен?
Влада посмотрела на фотографии всех студентов и тут же вспомнила, что именно этого она и подстрелила.
- Этот. Красавин.
- Вы знаете, до того, как вы указали на него, я уже знала, что это именно он.
- Почему?
- Потому что, мы знаем, что он из себя представляет. Красавин проблемный у нас подросток.
- Уж поверьте, вооруженный налет на банк не совершит пай-мальчик.
- Именно. Я так понимаю, вас интересует, с кем он дружит? Сейчас пригласим его бывшую девушку, подождите. – Лора Павловна тут же взяла телефон, набрала нужный ей номер, - Анастасия Олеговна, приведите ко мне в кабинет Аллочку из ТОПов, да, Огнещикову. Нет, не переживайте, ничего не случилось. Ведите, пожалуйста, ее. Я понимаю, что у вас пара идет, оставьте кого-нибудь за главного и приведите ее. Быстрее, Анастасия Олеговна, я не собираюсь ждать вечность! – Повышая голос, произнесла женщина, и раздраженно положила телефон на стол.
- Как я вас понимаю, очень сложно, просто невероятно сложно! – Улыбаясь, понимающе поддержала Романенко.
- Даже представить себе не можете, педагоги – это отдельная каста. Все с гонором, со своим, как это сейчас говорят, а… вспомнила, чувством собственного величия.
- Да, на сраной кобыле не подъедешь, - Засмеявшись произнес Гацоев и тут же замолчал, поймав на себе неодобрительный взгляды обеих женщин.
В кабинет вошла высокая женщина лет 40 с макияжем из далеких девяностых и оранжевой помадой, за ней показалась девушка со смывшимися красными волосами, в салатовых грязных кроссовках и явно нестиранных джинсах.
- Анастасия Олеговна, вы можете идти, спасибо, у вас занятие. Аллочка, давай поговорим с тобой.
Девочка потупила взор.
- Не бойся, я здесь и тебя никто не обидит, - приободрила Лора Павловна, - ты знаешь, где сейчас Красавин?
- Он в больнице лежал, а сейчас не знаю. – Робко ответила девочка.
- А с чем он в больнице лежал, ты знаешь? – Спросила Романенко.
Девочка сразу же бросила взгляд на директора и только после того, как увидела одобрительный кивок, ответила.
- С гастритом.
- Хорошо, Аллочка, мы поняли. Расскажи, пожалуйста, а ты знаешь, с кем он общается? Вот кто его друзья. Может кто-то из техникума?
- Нет, у него друзей в бурсе, ой, простите, в техникуме не было. У него два друга. Толстый и Цыган. Но с цыганом они сейчас вроде не общаются, он его кинул.
- А Толстый? – Продолжила допрос Лора Павловна.
- Толстый умер, его похоронили же. У него тромб оторвался.
Влада сразу же вспомнила, что их действительно было трое в банке. Крапивина, получается, она ранила, а Цыган и Толстый прыгнули в машину. Толстого она нашла мертвым за рулем, а Цыган скрылся.
- Кто такой Цыган? Ты его знаешь?
- Просто знаю, что он есть и больше ничего.
- А имя у Цыгана есть? – Нетерпеливо спросила Романенко.
- Да, какое-то оно не русское у него, не помню, как зовут.
- Постарайся вспомнить, это очень важно. – Попросила директор.
- Я не помню, сказала же! – Ответила Алла.
- Хорошо, давай тогда поступим следующим образом. Ты сейчас пойдешь в группу, на занятие, о нашем разговоре ты никому рассказывать не будешь, а как вспомнишь имя Цыгана, сразу же наберешь мне лично и скажешь, как его зовут. Хорошо?
- Заметано. – Ответила девочка. – Я пойду тогда.
Она вышла из кабинета, Романенко обернулась на директора и удрученно спросила:
- Есть гарантия, что она никому ничего не скажет? Например, что она не позвонит Цыгану и не скажет, что им интересуются?
- Кто вам гарантии вообще дать может? Я считаю, что слово «гарантия» вообще из современного русского языка должно быть вычеркнуто, все равно, что пустой звук. – Раздраженно ответила женщина. – На это все, я больше ничем вам помочь не могу. Если узнаем имя, то я с вами свяжусь. Всего доброго.
Романенко вышла из кабинета, Гацоев шел за ней, по дороге он встретил какого-то своего преподавателя, обнял ее, сказал, что заскочит к ней на днях, навестит. И вдруг Романенко увидела, что перед ней уже выходит из техникума Коновалов. Она тут же подошла к вахтерше.
- К кому он приходил? – Спросила полковник.
- Я не знаю. – Слукавив, ответила женщина.
- Я знаю! – Гордо произнесла другая. – К Соколовой он приходил. Уже в третий раз.
- Это ее родственник? – Поинтересовалась Влада.
- Нет, точно нет, - наотрез произнесла женщина, - мне кажется, он с ней спит. Она вообще еще та штучка, несмотря на возраст. Всю жизнь такая была. – Начала она.
- Отведите меня к ней, срочно! – Приказала Влада.
- С радостью, идемте!
- Что вы можете о ней сказать?
- Историчка наша. Знаете, такая вся из себя, а на самом деле ни рожи ни кожи, мерзкая она вообще и вот вы знаете, мы из отпуска выходим, ни у кого денег нет, а она на такси разъезжает. Вот откуда средства?
Она подвела полицейских к кабинету Ирины Семеновны.
- Ирина Семеновна, - ехидно сказала она, - к вам пришли. Выйдите, пожалуйста, из кабинета!
- Жанна Марцепановна, у меня идет занятие!
- Выходите, Ирина Семеновна! – Продолжала настаивать завхоз.
- Если у вас туалет засорился или крыша потекла, то это не ко мне! Я преподаватель истории. – Слышался голос женщины.
Романенко, не выдержав этого препирательства, резко отодвинула завхоза и вошла в кабинет.
- Полковник Романенко, начальник уголовного розыска, Ирина Семеновна, будьте добры на пару слов.
Соколова обомлела сразу же, как услышала, что к ней пришел никто иной как сам начальник уголовного розыска. Она искренне не понимала, что происходит и что ее привело к ней.
- Да, конечно, - покорно ответила женщина, - ребята, отвечаем на вопросы после параграфа, я сейчас.
Она вышла в коридор и сразу же надела на себя маску доброжелательности и учтивости.
- Я вас внимательно слушаю. Меня зовут Ирина Семеновна Соколова. А вас, прошу прощения, не услышала.
- Полковник Романенко, а это капитан Гацоев.
- Скажем так, что с Майклом я знакома. Как у тебя дела, мой хороший? Как мама? Все хорошо? Передавай ей привет от меня!
- Спасибо, Ирина Семеновна. – Ответил Гацоев, обняв ее и поцеловав в щеку. – Историю у меня вела. Просто человек с большой буквы. Никак иначе.
- Спасибо, мой хороший! Вот для этого и работаем, чтобы потом все наши выпускники, даже самые нерадивые, именно так и говорили. Жанна Марцепановна, вы долго тут стоять будете, идите, вас ждут ведра. – Не меняя тона, бросила Ирина.
- А я представитель администрации. К вам пришла полиция, я должна знать, в чем дело.
- Не смешите, с каких пор завхоз стал представителем администрации? Еще чего? Уборщиц идите и проверяйте.
- А с таких!
- Идите, я вам говорю! Не стойте над душой! Не нервируйте!
- Отставить разговоры! – Громко произнесла полковник. – Вам спасибо, вы можете идти. – Сказала она завхозу, а та скривившись пошла в сторону лестницы.
- Что за шум опять?! – Раздался голос из соседнего кабинета, принадлежащий другому преподавателю. – У меня контрольная, сколько вы будете здесь орать?
- Полковник Романенко, - жестко сказала Влада, подходя к ней и тыча ксивой ей в лицо, - зайдите обратно в кабинет.
- Слушайте, полковник, не полковник, а со мной вы так разговаривать не будете, и ксиву свою себе знаете куда засуньте, я бы сказала, но так и быть, в карман!
- Татьяна Николаевна, прошу вас, - подбежал Гацоев, - мы буквально на секундочку, извините нас, пожалуйста, - продолжил он, заталкивая преподавателя в кабинет. Он развернулся к своему начальнику и подвел ее снова к Ирине Семеновне.
- Итак, на чем мы остановились? – Участливо, начал Михаил.
- Вы не представились. – Строго сказала Ирина Семеновна.
- Я представилась. Полковник Романенко, начальник уголовного розыска.
- А у начальника уголовного розыска имя и отчество есть? – Не меняя учительский тон, произнесла Ирина, посмотрев на полковника через очки.
- Хорошо! Влада Витальевна Романенко, 20 апреля 1980 года рождения, город Екатеринбург, полковник полиции, начальник уголовного розыска Министерства внутренних дел. Еще какая-нибудь информация о моей личности вам нужна? Или я могу перейти к вопросу меня интересующему?
В этот момент земля стала уходить из-под ног Ирины. Екатеринбург, апрель 1980 года. Она сделала шаг назад, в глазах потемнело.
- Дайте воды! – Прохрипела она. – Я не могу дышать.
- Воды! Срочно! Воды! – Закричал Гацоев. – Вызовите Скорую! Ирина Семеновна! – Не унимался капитан, подхватывая тяжелое обмякшее тело своего преподавателя.
- Господи! Ну что ты будешь делать?!
- Да сколько можно, в конце концов! – Закричала Татьяна Николаевна, которая вышла с указкой из кабинета. – Вы мне дадите работать? То один пришел, теперь эти пришли! У меня контрольная в конце концов.
- Послушайте, давайте начнем сначала! – Повернулась к ней Романенко, пока все возились с Ириной Семеновной. – Вы сказали, что к ней уже кто-то приходил.
- Да, ну и? – недоверчиво ответила преподаватель.
- Вы слышали, о чем они говорили?
- У меня дверь в кабинет открыта была. Слышала, что бубнили что-то, потом на крик перешли. Он ей угрожал чем-то.
- Может вы слышали что-то? Хотя бы отдаленно, о чем они говорили?
- Не знаю. Слышала, что имя Машки какой-то звучало. Может он с одной из ее дочек спутался. Я не помню, как их зовут.
- Напрягитесь, пожалуйста, может, вы еще что-то вспомните?
- Да, вспомнила! У меня контрольная! А вы мне мешаете! – Громко сказала она и зашла в кабинет.
«Машка, Машка», пронеслось в голове у Романенко, «Что за Машка?» Зрачки в глазах у полковника тут же расширились, и перед глазами всплыла ее стена с расследованием и отказной по Смирновой. Она тут же достала телефон и направилась к выходу из техникума, оставляя за собой чехарду с потерявшей сознание преподавательницей.
- Руслан, не говори ничего. Коновалов в кабинете?
- Так точно.
- Ломай его и в клетку! Он знает, где Смирнова. Я лечу в отдел!
- Принято!
Романенко вылетела из техникума и вспомнила, что ключи были у Гацоева. Она бегом побежала обратно.
- Ключи от машины срочно! Глаз с нее не спускай! Если ее увезут в больницу, то езжай с ней! Будь с ней рядом, пока я ее не допрошу.
Романенко не обращая внимания на удивление в глазах окружающих, расталкивая входивших в здание студентов, вылетела на улицу. «Я близка к разгадке», пронеслось у нее в голове.

43

Ирина Семеновна лежала на узкой, жесткой койке и с глухим раздражением разглядывала бугристый потолок палаты, с которого унылыми хлопьями свисала пожелтевшая побелка. Каждая деталь этого казенного помещения областной больницы вызывала у неё острое физическое отвращение: стены были до половины покрыты тошнотворным слоем масляной зеленой краски, старый линолеум протерся до черных дыр, а из узкого окна нещадно сквозило сыростью. Вся эта угнетающая больничная тема, насквозь пропитанная удушливыми ароматами застарелой хлорки, дешевых медикаментов и чужого затяжного страдания, наводила на неё леденящий ужас. Хозяйка Большого Дома, привыкшая безраздельно властвовать на своей территории и держать безупречную осанку министерского уровня, здесь, среди звяканья уток и скрипа ржавых кроватных сеток, чувствовала себя беспомощной, выставленной на всеобщее обозрение мишенью. Её параноидальный, расчетливый разум лихорадочно пытался нащупать остатки контроля над ситуацией, но монотонный, мерный стук капельницы над ухом лишь сильнее размазывал мысли, превращая эту гулкую стерильную тишину в персональный капкан.
- Вот, вы нас напугали, Ирина Семеновна, - произнес Гацоев, сидя на табуретке возле своей преподавательницы.
- Майкл, что ты здесь делаешь? – Удивленно спросила женщина.
- Так, я с вами как раз и приехал. Вам плохо стало в бурсе. Жанна Марцепановна вызвала Скорую. Вот я с вами и поехал.
В голове сразу же всплыли слова «Влада Витальевна Романенко, 20 апреля 1980 года рождения, город Екатеринбург». Она помнила этот момент, когда после двадцатичасовых схваток, совершенно обессиленная, она увидела маленький красно-синий комочек, который надрывно кричал, заполняя все пространство своим криком. «Девочка», сказала акушерка и улыбнулась, «здоровенькая, а какая горластая». Она была уже в палате, когда пришла в себя. Смогла еле-еле подняться, качаясь из стороны в сторону, она вышла в коридор. «Где мой ребенок?», изнемогая от боли, спросила она. «Куда ты, ты что встала, сейчас швы разойдутся, а-ну пошли обратно», быстро затараторила тучная женщина в белом халате. «Где мой ребенок?», не унималась Ирина. Спустя день, она видела, как всем приносили на кормление детей, а она лежала и не могла допытаться до врачей, где ее малышка. К концу первого после родов дня пришло молоко. «Где моя девочка, принесите мне тоже ее покормить», просила она каждую входящую в палату медсестру. Они все смотрели на нее и ничего не говорили.
«- Виталька, - плакала Ирина у него на руках, - они не приносят мне нашу девочку. У меня так много молока, а я ее покормить не могу.
- Ириша, нам нужно поговорить, - прошептал он, снимая фуражку.
- Что? Ты знаешь, что с ней? Почему мне ее не показывают?
- Ириша, любовь моя, наша девочка … - запнулся мужчина, сдерживая подкативший к горлу ком, - она …
- Что! Что! – Выпытывала еще совершенно юная 18летняя девушка, цепляясь за форменную рубашку своего возлюбленного.
- Она умерла, - выдохнув, выдавил он из себя.
- Нет! – Закричала Ирина. – Нет! Ты меня обманываешь! Ты все врешь! – Металась в истерике Ирина. – Я слышала, как она плакала! Я слышала ее голос!
- Ириша, нет. Она вчера умерла. – Повторял, качая головой из стороны в сторону мужчина.
- Нет! Пожалуйста, скажи мне, что это не так! – Сползая к нему в ноги, плакала девушка. – Любимый! Скажи, что это не так! Скажи, что это ошибка, умоляю тебя!
- Она умерла через час после рождения, любимая. – Поднимая ее с пола, говорил Виталий.
- Боже, моя девочка. Моя маленькая девочка. Я слышала, как ты кричала.
Ирина впала в истерику. Врачи назначили ей сильную дозу успокоительных. К бабушке ее привез Виталий и обещал, что скоро заберет насовсем. Это был последний раз, когда она его видела.»
Ирина вернулась мыслями в свою палату кардиологического отделения. К ней пришел врач.
- Ирина Семеновна, - начал он. – Как вы себя сейчас чувствуете?
- Спасибо, доктор. Сейчас уже намного лучше. – Учтиво ответила женщина, пытаясь приподняться. – Что со мной произошло?
- Вы сын? – Обратился доктор к Гацоеву.
- Нет, я выпускник Ирины Семеновны. Я был с ней, когда ей стало плохо. – Вставая, произнес Михаил.
- Выйдите тогда, пожалуйста. Нам с пациенткой необходимо поговорить.
- Я не могу ее оставлять Приказ. – Резко ответил капитан, показывая служебную ксиву.
- Я понимаю, но вы можете выйти из палаты. Мы сейчас на 6 этаже, уверен, Ирина Семеновна не поклонница воздушно-десантных войск, чтобы совершить прыжок.
- Да нет, ну что вы, я у нее все 3 года учился, скорее вы от ее пинка можете совершить полет шмеля, как говорится. – Засмеялся Гацоев, но сразу же осекся, увидев, что его шутка не была оценена по достоинству ни доктором, ни его преподавателем.
- Что со мной произошло, доктор? – Повторила тихо женщина свой вопрос.
- У вас был мелкоочаговый инфаркт миокарда. Вам в карете Скорой помощи сразу сделали ЭКГ.
- Я умру? – Испуганно медленно произнесла Ирина.
- Нет, от такого процент смертности весьма ничтожен. Но мы будем за вами теперь наблюдать. Подлечим вас и дальше к кардиологу на прием.
- Из-за чего вдруг такое произошло? Никогда проблем с сердцем не было.
- Все когда-то бывает в первый раз. – Улыбнулся врач. – Скорее всего, это вызвано тем, что какой-то резкий стресс произошел, волнение. Было что-то такое?
- Да, к сожалению. Я бы сказала, что это был шок, к которому я не была совершенно готова.
- Ну, вот вам и причина. Но сейчас уже все хорошо. Все прошло. Полежите у нас пару дней и здоровенькая вернетесь домой. А потом только покой и еще раз покой. И еще до 100 лет проживете.
- Ирочка! – Раздался нервно-испуганный крик в дверях. – Что случилось?
- Аркадий Павлович, - воскликнула Ирина, привставая. – Вы уже вернулись? Я не знала.
- Душечка моя, я как узнал, сразу же прибежал сюда. – Взволнованно сказал главврач, целуя руки своей женщины.
- Аркадий Павлович, вот история болезни. – Сказал доктор, протягивая бумаги.
- Не нужно, просто скажите, что произошло?
- Спасибо, доктор. Я сама ему все расскажу. – Учтиво сказала Ирина, указав на то, что он может идти к другим пациентам. – Аркашенька, как так получилось, что ты приехал и не сообщил мне? – Обиженно, словно маленькая девочка, спросила она.
- Ирочка, буквально утром прилетел и сразу на работу. А тут мне секретарша заходит и говорит, что тебя в кардиологию прямо с работы привезли. Что случилось?
- Откуда твоя секретарша знает о нас?
- Здесь многие о нас знают, ты же моя любовь, ты же моя жизнь, я так тебя люблю. – Прошептал главврач, осыпая ее поцелуями. – Если с тобой что-то случится, я не выдержу, я умру.
- Все хорошо, любимый. Со мной уже все хорошо. За время твоего отъезда так много всего произошло. Я даже не знаю, с чего начать. Все это невероятно подкосило мое здоровье.
- Моя любовь, что такое? Что случилось?
- Аркаша, моя Томочка, моя сестренка. – Театрально расплакалась Ирина. – Тромб. Она так и умерла за барной стойкой. Я сидела в кабинете, услышала грохот, выбежала, а Томочка лежит. – Навзрыд плакала Ирина, вытирая слезы. – Я не смогла Клавдии Ильиничне ничего сказать, ни слова. Она не перенесет просто. Сказала, что Тома приболела, и я ее отправила в больницу в Москву. Аркаша, я не знаю, как ей сказать. – Продолжала Ирина, не переставая кусать губы и театрально смотреть в сторону окна.
- О, Боже, какое горе, какое горе! Я знаю, как ты к ней была привязана. – Понимающе поддерживал ее Аркадий Павлович. – Хорошо, что Василиска моя тебе не доставляла хлопот.
- Ты уже обо всем знаешь, дорогой? – Прошептала Ирина, боясь выдать свое волнение.
- Да, мне сын сказал, что забрал ее. Она сейчас с ним. Все хорошо, они готовятся к поездке заграницу.
- Что? – Не выдержав, вскочила Ирина Семеновна, забыв о своем инфаркте.
- Спустя месяц после моего отъезда, мой сын позвонил мне, сказал, что заезжал к тебе и забрал нашу девочку. Я тогда еще так обрадовался, что тебе не придется разрываться между домом, работой, своей квартирой и еще моей Василисой.
- Он твой сын? – Находясь в шоке, переспросила Ирина.
- А он не сказал тебе? – Удивился Аркадий Павлович.
- Просто, я даже не подумала, чтобы спросить что-то. Я не знала, что у тебя есть сын.
- Для меня он сын. Я его растил и воспитывал с детства. Это сын моей покойной жены от первого брака. Но с пяти лет я его воспитывал, поэтому он мой.
- Ты меня сейчас ошарашил, родной, - Присаживаясь и поправляя под своей спиной подушку, сказала Ирина. – Я значит, тебе все рассказываю, докладываю, а ты мне даже ни разу, ни словом, ни полсловом не обмолвился, что у тебя есть сын.
- Ириша, ты никогда не спрашивала. Да и что говорить, он взрослый человек. Я и не подумал, что для тебя это может быть важно.
- Милый, я очень устала. Все эти новости, я так устала, у меня даже голова немного закружилась. Можно я немножечко отдохну, пожалуйста.
- Конечно, любимая. Я пойду, поработаю и обязательно вернусь попозже. – Аркадий Павлович, уже выходя из палаты, обратил внимание на Гацоева. – Милая, а кто это? Что он здесь делает?
- Это мой выпускник, дорогой. Привез меня. Очень беспокоится, поэтому не уходит.
- Любимая, у тебя такое большое и доброе сердце. Все, кто тебя знают, не могут не любить тебя.
- Люблю. – Жеманно, поцеловав свою руку, сказала Ирина, выпроваживая своего гостя.
«Вот это да, - лихорадочно пронеслось в её голове, пока мысли со свистом перебивали одна другую и сворачивались в тугой, удушливый клубок, - тот извращенец заплатил такую астрономическую сумму, чтобы выкупить у меня этого трансформера, и при этом не обронил ни единого слова собственному отцу! И этот щедрый психопат – его сын? Как такое вообще возможно в этой жизни?» Хозяйка Большого Дома, привыкшая просчитывать ходы наперед, сейчас просто не могла прийти в себя от оглушительной череды событий, выбивших у неё почву из-под ног. Весь её параноидальный, расчетливый разум буксовал вхолостую: избавление от  Тамары, а затем и Марии, появление ее умершей дочери 40 лет спустя, баснословная сделка за спиной высокопоставленного родителя никак не желали складываться в единую, понятную мозаику. Она чувствовала себя парализованной, запертой в этом убогом зеленом кафельном склепе, а мерный, монотонный стук капельницы лишь сильнее размазывал остатки контроля над её некогда идеальной жизнью.

44

Служебная машина Гацоева, управляемая сейчас полковником Романенко буквально летела по разбитым городским улицам, превратившись в неуправляемый железный снаряд посреди бесконечного проливного дождя. Влада яростно крутила руль, намертво вдавив педаль газа в пол: она нагло подрезала плетущиеся в правом ряду легковушки, со свистом вылетала на встречную полосу и шла на рискованные обгоны, заставляя встречных водителей в ужасе бить по тормозам и истерично сигналить ей вслед. Ей было абсолютно плевать на подвеску авто – колеса с глухими, зубодробительными ударами раз за разом проваливались в скрытые водой выбоины, а грязная жижа веером разлеталась из-под дисков, полностью заливая лобовые стекла редких попуток. Подъехав к отделу полиции прямо по глубоким лужам, Влада резко затормозила, выскочила из салона и смертоносным вихрем ворвалась в здание. Полковник на ходу срывала с плеч мокрое черное пальто, а в её мыслях стучала одна-единственная, ослепляющая цель – Артем Коновалов совершенно точно знает, что именно произошло со Смирновой младшей и где эта девчонка сейчас находится.
- Карпова ко мне срочно! – Закричала она, влетая в отдел.
Романенко бросила пальто на стул, схватила отказной материал по Смирновой Марии. Заявление было написано от имени Грищенко Элеоноры Никаноровны. «Господи, что за имя?», пронеслось у нее в голове, «Язык сломаешь». Влада достала телефон и быстро набрала указанный в заявлении номер.
- Элеонора Никаноровна?
- Да, я вас слушаю.
- Добрый день, полковник Романенко, начальник уголовного розыска. Я по поводу вашего заявления о пропаже вашей воспитанницы Смирновой Марии Ильиничны.
- Да, я написала заявление почти 2 месяца назад. Очень рада, что наконец-то у вас появилось время, чтобы начать поиски.
- Я сейчас держу в руках рапорт, где написано, что у вас не было возможности прибыть и написать встречное заявление, о том, что вы отзываете его, но не указана причина. Мне бы хотелось узнать ее.
- Очень интересно. Но я не писала никакого встречного заявления.
- Подскажите, а с вами кто-нибудь связывался?
- Нет, к сожалению, нет. Вы нашли Смирнову?
- Пока еще нет, но, уверена, очень скоро мы ее найдем.
- Вы знаете, девочка очень дерзкая и наглая, я не уверена, что она не задурила никому голову и не уехала из области.
- Почему вы так думаете? Были какие-то предпосылки?
- В день ее побега, она украла у нашего сторожа всю его зарплату.
- То есть деньги у нее были на то, чтобы уехать куда-то.
- Да, были. Воспитатели после ее исчезновения стали говорить, что у них постоянно пропадали незначительные суммы из кошелька, из карманов верхней одежды, но они думали, что потеряли, что кто-то из домашних взял. А когда наш сторож рассказал о краже, то нам всем уже стало все понятно.
- Подскажите, может вы в курсе, куда она могла сбежать? Может родственники какие-нибудь?
- Нет, абсолютно никаких. Мать ее тоже пропала, как мне сказали.
- Ее мать, Смирнова Марина Геннадьевна, была найдена мертвой несколько недель назад.
- Сожалею. Я очень надеюсь, что вы ее найдете. Хотя скоро ей 18 лет и она не сможет больше проживать в нашем интернате, поэтому не знаю, стоит ли ее вообще объявлять в розыск.
- В любом случае мы обязаны установить ее местонахождение, ввиду вашего заявления.
- Спасибо. Я буду ждать от вас новостей.
Влада дала отбой и посмотрела на фотографию девочки. «Как Коновалов мог так нагло подделать документы, а главное, зачем ему это нужно было?», подумала про себя Влада. Она снова перечитала рапорт участкового об отказе в возбуждении уголовного дела.
- Товарищ полковник, - нарушил мысли Романенко лейтенант. – В допросную его?
- Карпов, в допросной есть камеры?
- Нет, в отделе вообще камер нет.
- Надень на него наручники и веди его в допросную, я сейчас приду.
Влада на всякий случай сняла кобуру вместе с пистолетом и убрала в сейф. Она взяла отказной материал и фотографию Смирновой Марии и вышла из кабинета, закрыв его на ключ.

Допросная в этом провинциальном отделе полиции выглядела именно так, как и положено месту, где человеческая воля ломается о суровую казенную реальность. Это была небольшая, вытянутая комната в подвальном этаже, лишенная окон, из-за чего внутри царил вечный тяжелый полумрак. Стены, покрытые шелушащейся масляной краской грязно-зеленого цвета, насквозь пропитались въевшимся запахом дешевого табачного дыма, мужского пота и застарелого казенного страха. Под потолком натужно, с противным металлическим писком вибрировала одинокая люминесцентная лампа без плафона, бросая резкий, мертвенно-белый свет строго по центру помещения.
Вся обстановка допросной состояла из массивного, ободранного стола, намертво приваренного железными болтами прямо к бетонному полу, и двух таких же неподвижных стульев. Когда Влада Романенко с ноги толкнула тяжелую железную дверь и шагнула внутрь, перед её глазами предстала глухая, зловещая картинка.
Коновалов сидел на стуле, неестественно ссутулившись и опустив голову. Его руки в металлических наручниках были жестко пристегнуты к специальному стальному кольцу, намертво вмонтированному прямо в лакированную поверхность стола. Этот нехитрый прием провинциального ИВС полностью лишал задержанного возможности свободно двигаться, заставляя его сидеть в согнутом, максимально неудобном положении. На его форменной рубашке не хватало пары пуговиц, волосы были растрепаны и мокры от пота, а на бледном лице отчетливо читался панический страх пойманного за руку зверя, который прекрасно знает, что Влада Витальевна пришла сюда не разговаривать, а выбивать из него душу.
- Давай договоримся, я задаю вопрос, ты мне честно отвечаешь, и мы оба остаемся в плюсе. – Начала Влада, медленно положив перед участковым дело.
- Я ничего не скажу без адвоката.
- Послушай, давай мы оставим эти голливудские словечки.
- Я имею право на адвоката. Вы меня незаконно здесь удерживаете. Вы мне даже не предъявили никакого обвинения.
- Подожди, раз ты так хорошо знаешь закон, то должен быть в курсе временного отрезка, в течение которого тебе будет предъявлено обвинение или тебя освободят.
- Знаю.
- Так, в чем тогда претензия?
- Я ничего не знаю, и говорить без адвоката не буду.
- Так, давай посмотрим на заявление о пропаже Смирновой М.И., а именно Марии Ильиничны. Оно тебе знакомо.
- Да.
- Конечно, знакомо, ведь его ты принимал и регистрировал. А вот мне очень интересно, через неделю ты написал рапорт о том, что в возбуждении уголовного дела отказано, ввиду встречного заявления от заявителя, которого я не нашла в материалах дела. Где оно, не подскажешь?
- Не знаю, потерялось, наверное.
- Угу, потерялось. Как интересно, потерялось заявление. Как такое может быть? Может у него появились ножки, и оно убежало?
- Может и убежало.
- С тобой так приятно работать, ты прямо со всем соглашаешься, что я сейчас говорю. Это так здорово.
- Спасибо. – Гримасничая, поблагодарил Артем.
- Соколова Ирина Семеновна. Знаком тебе человек с этим именем?
- Впервые слышу, - ответил он, скрывая взгляд от полковника.
- Странно, а я вот видела, как ты сегодня выходил из техникума. И мне сказали, что ты был у нее, причем уже не в первый раз. Как так получается, ты приходил к человеку, которого не знаешь?
- Дочке нужен репетитор по истории. Ее посоветовали, поэтому приходил.
- Угу, дочке значит. – Влада откинулась на спинку стула, достала телефон и набрала чей-то номер, не отрывая взгляда от участкового. – Принеси мне в допросную личное дело Коновалова.
- Давай пока несут твое дело, я у тебя еще раз спрошу, зачем ты несколько раз приезжал к Соколовой на работу?
- Я уже все сказал. – Небрежно кинул он. – Могу повторить, если с пониманием у вас проблемы.
- Нет,  у меня с пониманием проблем нет. Я вообще уроки хорошо усваиваю. Знаешь, раньше я бы из тебя информацию выбивала. Да еще с таким наслаждением бы это делала, ты себе не представляешь. Но это же может обернуться против меня, поэтому я сижу и слушаю твое вранье. А так хочется, ты себе не представляешь. Как бы я тебя сейчас ломала, с каким удовольствием.
- Кто еще кого бы ломал? – Усмехнулся Коновалов.
- Ой, не смеши, не нужны мне эти провокации. Черный пояс по кикбоксингу, моя страсть – это бои без правил. 26 боев, 25 побед, 18 из них нокаутом, 1 поражение. Ну и кто бы кого ломал, господин рыхлое тесто? – Засмеявшись громко, поинтересовалась Влада. – Ты знаешь, так тоскую по тому времени.
- Ну, так и вали обратно в свою Москву.
- Не могу, сейчас нужно отдел, который вы засрали, с колен поднять, а потом уже пойду на пенсию, вернусь в свой любимый Екатеринбург и буду в домике жить, мохито попивать, цветочки в саду сажать. Не жизнь, а услада.
- Товарищ полковник, личное дело Коновалова. – Произнес Карпов и положил дело на стол.
- Благодарю. Итак, значится, прежде чем я открою этот черный ящик, еще раз задаю вопрос. – Громогласно произнесла Романенко, подражая ведущему программы «Что? Где? Когда?» - Зачем ты приходил к Соколовой?
- Репетитор нужен. – Снова повторил он.
- Твой ответ принят. И этоооо, - протянула Влада, - наглая ложь! Так как у тебя две дочери. Стефания, 7 лет и Есения, 4 года. Кому из них нужен репетитор по истории? Кто из них ЕГЭ собирается сдавать? Я в четвертый раз задаю вопрос, зачем ты приходил к Соколовой на работу.
- Мы любовники, - обреченно и очень тихо сказал он.
- Повтори еще раз, а то я не услышала, кто вы? – Переспросила Влада, наклонившись к участковому.
- Я сплю с ней. – Чуть громче сказал он.
- Что-что? У меня, наверное, что-то со слухом, к лору нужно обратиться. – Снова поинтересовалась Влада, протирая уши пальцами.
- Трахаю я ее, у нас с ней жаркий, животный секс.
- Тааак, теперь мне стало понятно. Мужчина 35 лет спит с женщиной 60+. Как это так вышло? Я бы не сказала, что у нее такая привлекательная для молодого мужчины внешность, чтобы с ней спать, но каждому свое, хозяин барин.
- Что вы понимаете в женщинах?
- Абсолютно ничего и даже спорить не стану. Однако смею предположить, что вас связывало не только это.
- Я больше ничего не скажу.
- Ты уверен? Я могу не спрашивать?
- Да, мне нечего говорить, и дайте мне позвонить.
- Обязательно дадим тебе позвонить, как только я пообщаюсь с Соколовой.
- Она тебе ничего не скажет. – Зло прошипел Коновалов.
- Ооо, - протянула Влада, - вот это как интересно. Значит, все-таки есть, что сказать. Я так и знала, что вы оба знаете, где находится Смирнова младшая. Может, все же поговорим, зайчик?
- Я без адвоката ни слова не скажу.
- Хорошо, поняла тебя. – Сказала, выдыхая Романенко, и поднялась со стула. – Карпов, обратно его в клетку веди. Вот ты знаешь, Коновалов, я действительно ничего не понимаю в женщинах, потому что не понимаю, как от такого мерзавца можно было родить детей.
Коновалов, проходя мимо полковника, остановился и плюнул ей прямо под ноги, Карпов его дернул и он пошел дальше.
- Да уж, слов нет, пересмотрел боевиков голливудских, какие-то тюремные жесты в стиле крутого бэд боя в бандане.

Романенко поднималась по лестнице, будучи уверенной, что уж Соколову она точно сможет расколоть, хотя кто знает. Она понимала, что уже вот-вот клубок начинает катиться и указывать ей дорожку к разгадке. Она шла по узкому коридору отдела, направляясь в свой кабинет, и рассматривая фотографии двух дочек Коновалова. «Одна красивее другой, наверное, на маму похожи, потому что он такой весь грязно-противный. Его постирать хочется», подумала Влада и передернулась от брезгливости.
- Влада Витальевна, вы как всегда бесподобны.
Полковник подняла глаза, перед ней стоял Кузнецов. Он как всегда выглядел как с иголочки. В деловом костюме, который сидел на нем, как литой. Аккуратно убранные волосы, подстриженная бородка. Он знал себе цену, и его цена была велика.
- Сергей-Андрей Моцарт-Бетховен, - усмехнулась Влада, - какими ветрами к нам занесло?
- Зашел, чтобы пригласить вас в ресторан.
- Не смешите, какой ресторан в этом городе? В закусочную, где можно самсу стоя у ларька поесть?
- Поверьте, вам понравится этот ресторан, куда я вас хочу пригласить.
- То есть, чтобы пригласить меня, вы решили лично приехать в отдел? – Ехидно спросила Романенко, входя в свой кабинет и не давая возможности войти ему следом.
- Вы же не оставили мне свой номер телефона, как я мог вам позвонить?
- Понятие «мужская смекалка» вам, я полагаю, незнакомо. – Лукаво ответила Влада.
- Предлагаю вам для начала удивить меня, а потом мы решим, пойду ли я с вами на ужин или же мы, как взрослые и цивилизованные люди, сразу перейдем к завтраку. – Подмигнула Влада и захлопнула перед его носом дверь своего кабинета.
Она подошла к стене и, вытащив из личного дела, фотографию Коновалова также прикрепила ее ко всем собранным материалам и развешанным в том порядке, который был необходим именно ей. «Сейчас допросим преподшу и еще какие-нибудь данные появятся», подумала Романенко и улыбнулась сама себе. На столе разрывался телефон.
- Гацоев, что там у тебя в больничке?
- Товарищ полковник, я не отхожу от палаты. У Ирины Семеновны был микроинфаркт, как я понял.
- Она чай не девочка, полагаю, дело в этом.
- Скорее всего, но есть одна вещь, которая меня очень удивила. К ней вбежал главврач областной больнички. То есть не ЦРБ, где она сейчас лежит, а областной. Осипов Аркадий Павлович. Пока нашел на него информацию о том, что он заслуженный уролог, профессор кафедры урологии Медицинской академии, научный деятель. Я подслушивал их разговор. Они в отношениях оказывается. Так понял, что тайные любовники. Он ее «душенька» называет, а она его «родной». Там еще разговор был про какую-то Василису, которую забрал его сын, а она не в курсе, что это его сын. То есть она вообще не в курсе была, что у него есть сын. Короче, какая-то мутная история. Я слушал, а меня вечно дергала уборщица, она полы в коридоре мыла, я отвлекался.
- Очень интересно. Послушай, ты же у нее учился. Можно сказать, что вот у нее была репутация распущенной женщины?
- Нет, вы что! – Возмутился Михаил. – Она тогда замужем была. Всегда такая строгая преподша была. К ней прямо не подъедешь. Она вечно в контрах с нашей завхозихой была. Жанна Марцепановна, вы ее видели. Вот с ней они постоянно ругались. Но чтобы Ирина Семеновна и имела репутацию гулящей, это точно не про нее.
- А куда ее муж делся? Умер?
- Нет, он ушел к молодой, я тогда только из армии пришел, пока в учебке был, заходил периодически, вот рассказали, что от нее муж ушел. Она даже руки на себя наложить хотела, но там как-то то ли подоспели, то ли как получилось, я не в курсе.
- Ясно, по твоим словам, она путаться с кем попало, не будет. – Подытожила Влада.
- Нет, конечно. Смотрите, главврача областной больнички подцепила. Это вам не хухры мухры. Уровень.
- Так, Гацоев никуда не уходи. Глаз с нее не спускай. Я приеду пообщаться с этой великолепной и порядочной женщиной.
Влада положила трубку и вздохнула.
- Любовники значит? – Повторила она вслух слова Коновалова. – Я же говорю, врет нагло, прямо в лицо.
Она схватила пальто, накинула его и перед тем как выезжать в больницу, решила заскочить в изолятор, чтобы бросить в лицо Коновалову, что он наглый врун и это в очередной раз подтвердилось. Быстрым шагом полковник направилась в подвал. Телефон снова зазвонил.
- Слушаю.
- Влада Витальевна, это Баранов. Я Леонида Юрьевича забрал. Сейчас выезжаем обратно. – Отрапортовал начальник полиции.
- Лёха, ты молодец. Дай-ка ему трубочку.
- Да, Ладусик, слушаю тебя, моя хорошая.
- Лёнечка, дома шаром покати в холодильнике. У меня сейчас полна жопа огурцов, я как санный веник мотаюсь, не обессудь.
- Конечно, понял тебя, заеду в магазин. Ты сегодня поздно будешь?
- Родной, не знаю, как только, так сразу.
- Буду ждать.
- Чувствуй себя, как дома, потому что ты дома! – Засмеялась Влада и закончила разговор.
Романенко спустилась по узкой лестнице, прошла небольшой коридор и повернула в изолятор. За столом постового не было. В клетке был только Коновалов, который лежал скромненько на полу в углу.
- Коновалов! – Крикнула Романенко. – Подъем, Коновалов! У меня такая интересная информация для тебя. Касательно твоей якобы любовницы Соколовой. Коновалов, ты меня слышишь?
В этот момент в изолятор зашел постовой с чашкой чая в одной руке, вазочкой с конфетами в другой и беляшом, зажатом зубами.
- Товарищ сержант, ты, где был? Ты что не знаешь, что ты не можешь уходить отсюда?
- Я мигом сбегал, одна нога здесь, другая там, товарищ полковник, не ругайтесь. – Словно нашкодивший ученик, произнес мужчина средних лет.
- Молодец! И ключи на столе оставил! Вообще красавчик! Заходи, бери, что хочешь! – Возмутилась Влада.
- А что здесь возьмешь? – Удивился постовой. – А из клетки до моего стола не дотянешься, поэтому ничего страшного.
- Да, ничего страшного! Все у вас в этом отделе «ничего страшного»! – Заорала Романенко и схватила ключи. – Коновалов! Ты что там так отлично притворяешься, что якобы не слышишь! – Продолжила Романенко, подходя к решетке и проводя по ней связкой ключей. – Коновалов, ты что спишь? Твою мать! – Заорала Влада. – Быстро, где ключ от клетки! Открывай!
Влада подлетела к Коновалову и попыталась приподнять его.
- Коновалов, очнись! – Громко сказала она и похлопала по лицу. Она дотронулась до пульса на шее. Романенко перевернула его на спину, распахнула рубашку и, подсвечивая фонариком, увидела микроскопический прокол в области сердца. – Твою мать! Твою мать!
- Вызывать Скорую? – Испуганно спросил постовой.
- Поздно уже Скорую вызывать. Он мертв! Как ты мог оставить пост, свинья?! – Закричала Влада и схватила мужчину за грудки. – Ищи работу, ты будешь уволен! У нас жмур в клетке! Ты вообще понимаешь, что это такое?
- Не увольняйте, пожалуйста, мне год до пенсии! – Взмолился постовой.
- Значит, не доработаешь ты до пенсии, - небрежно бросила Влада и приложила телефон к уху. – Карпов, вызывай криминалистов, у нас жмур.
- Так точно, товарищ полковник. Диктуйте адрес.
- Да у нас в клетке. Коновалов. Мать его туда-то! – Закричала она и, чтобы хоть как-то усмирить свою агрессию, не размозжив постовому голову, она с криком перевернула стол, который не был виноват абсолютно ни в чем.
«Ни одной камеры в отделе, кто здесь был в эти 5 минут, пока постовой выходил – неизвестно», размышляла Влада у себя в кабинете, «неужели в отделе завелся крот? Хотя, если Коновалов был членом ОПГ, тогда, почему не думать о том, что все ОПГ может состоять из сотрудников полиции?» Эта мысль глубоко засела в голову полковника. Она начала подозревать практически каждого, потому что на подпольную криминальную деятельность способен был каждый из ее коллег.

45

Шел второй день пребывания Ирины Семеновны в больнице, и её терпение окончательно дало глубокую трещину. Её бесконечно, до зубовного скрежета раздражали громоздкие стойки капельниц с их монотонным, сводящим с ума стуком, и бесконечные горы лекарств, которые с дежурным равнодушием трижды в день приносили хмурые медсестры в застиранных халатах. Но самым ужасным, поистине невыносимым испытанием стала местная больничная еда: один лишь удушливый вид серой разваренной каши и блеклого, пахнущего казенным унынием супа вызывал у хозяйки Большого Дома такое острое, рвотное отвращение, что она попросту не могла её выносить. Бывшая преподавательница истории, привыкшая к сытой роскоши своего заведения, чувствовала, как этот стерильный кафельный быт методично ломает её волю, превращая каждый проведенный здесь час в изощренную, медленную пытку.
- Мамочка, - прошептала Наташа, - нежно дотрагиваясь до плеча женщины.
Ирина Семеновна сразу же открыла глаза и с нескрываемой радостью взяла за руку свою младшую дочь, целуя ее мягкую ладонь.
- Доченька, мое счастье, моя самая большая награда, - сказала она и попыталась привстать.
- Лежи, лежи, не вставай, мамуль. Я тебе принесла куриный бульончик, - тихо продолжила девушка, вытаскивая из пакета банку с рисовым супом. – Я еще запеканку сутра сделала, тоже положила. Съешь ее сегодня обязательно, она очень воздушная получилась. Яблочки еще и печеньки погрызть тебе. Кладу все в тумбочку.
- Наташ, за какие такие мои заслуги мне Бог послал такого ангела, как ты, скажи мне? – Улыбаясь, спросила Ирина Семеновна.
- По-твоему о своих мамах заботятся только ангелы?
В мыслях проскользнула картина как Роберт грузил в машину безжизненное тело своей матери. А ведь он и до этого особо о ней не заботился, не спрашивал, что бы ей хотелось, как бы ее побаловать. А она для него сделала все, даже на воровство пошла, только, чтобы ее сыну хорошо было. «Так я этот бизнес затеяла тоже ради своих детей», подумала она и закусила губу от досады, что пытается хоть как-то оправдать себя.
- Расскажи, как твои дела, доченька?
- У меня для тебя новость. Помнишь, я рассказывала, что была в морге и там мне парень понравился?
- Да, помню. Ты говорила, что он как-то по-особенному на тебя смотрел.
- Как здорово, что ты меня всегда слушаешь и слышишь. Знаешь, мне многие подружки завидуют, что у меня такая мама, как ты. Ты просто золото! – Сказала девушка, и обняла мать, лежащую на больничной койке.
- Так что там с этим твоим парнем.
- Ах, да, так вот, он наконец-то сделал первый шаг вчера. Мы с ним долго гуляли, и он признался, что все это время был сильно в меня влюблен, но не решался подойти, объясниться, потому что видел, что у меня кольцо на пальце, думал, что жених есть.
- А что ты за колечко надела? – Поинтересовалась Ирина, взяв дочку за руку.
На безымянном пальце правой руки красовалось тонкое золотое кольцо с маленьким камушком.
«Ириш, это в знак моей огромной любви к тебе. – Прошептал Виталий и аккуратно надел колечко на палец совсем еще юной девушки. – Я никогда еще не был так счастлив, как сейчас».
- Зачем ты его взяла, дочка, - испуганно спросила Ирина, резко вставая. – Где ты его взяла?!
- У бабушки Нади, когда-то давно, когда на каникулах была. Она мне сказала, что ты до встречи с папой носила это колечко.
«- Мама, забери это кольцо и выкини, - кричала в слезах брошенная девушка, - прошу тебя, избавься от него, сама не могу! Мама, как он мог так со мной поступить? Мама, ведь я его так любила!
- Доня, прости его, прости и отпусти. – Шептала женщина, успокаивая свою безутешную дочку. – Поплачь, со слезами все горе выйдет.»
- Сними его немедленно! – Грозно, меняя свое настроение, произнесла Ирина тоном, не терпящим возражения. – Я приказала твоей бабушке уничтожить его, ослушалась меня, сохранила!
Ирина схватила палец дочки и грубо стала снимать это кольцо.
- Мама, мне больно, что ты делаешь? – сказала Наташа и отдернула руку. – Вот оно, держи.
- Я прошу тебя, дочка, выкини его, - взмолилась Ирина, - прямо сейчас! Твоя бабушка не сделала этого! Сделай ты!
- Да что с кольцом не так, мама? – Удивилась девушка.
- Наташа, когда-нибудь я соберусь с мыслями и обязательно тебе все расскажу. Мне его подарил тот человек, которого я по-настоящему любила. Тот, кому была предана всей душой и предана им в ответ.
- Речь не о папе, я так понимаю.
- О, нет. Твой отец – это…, - Ирина замолчала и закрыла глаза. – Прошу тебя, уходи. Уходи немедленно.
Наташа понимала, что в таком состоянии с мамой спорить бесполезно. Она наклонилась, поцеловала ее, прошептала, что бесконечно сильно любит ее и что зайдет завтра. Ирина лежала на спине, боясь двинуться с места, слезы стекали по щекам. Она думала о том, что если бы тогда все сложилось по-другому, то вполне возможно всего бы этого и не было. Ей бы не пришлось пережить тяжелый развод и стать сутенершей. «Почему он тогда так безжалостно со мной поступил?» произнес ее внутренний голос.
- Ирина Семеновна Соколова, - Вырвал женский голос из мыслей. Она открыла глаза, перед ней стояла высокая статная женщина, с острыми чертами лица и проницательным взглядом. – Полковник Романенко. Ответите на пару вопросов?
- Отвечу, - улыбнулась Ирина. – Присаживайся ко мне поближе.
- Давайте без фамильярностей, - отрезала Влада. – Я не ваша выпускница.
- Нет, ну что ты, у меня никогда таких выпускников не было. Умная, красивая, знающая себе цену. – Прошептала она, поглаживая руку полковника.
- Так, - выдохнула Романенко, списывая подобное поведение на последствия инфаркта, - посерьезнее, прошу вас. Итак, Артем Иванович Коновалов. Вам знакомо это имя?
- Да, мы знакомы. Но я бы сказала, что знакомство у нас с ним шапочное.
- А вот он утверждает, что вы с ним долгое время состояли в интимной связи.
- Побойся Бога, он мне в сыновья годится, какой интим? – Театрально возразила Ирина.
- Подскажите, с кем вы сейчас проживаете?
- С младшей дочерью, Натальей. Она только что приходила. Возможно, ты даже столкнулась с ней в коридоре. Такая блондинка с толстой косой и большими голубыми глазами, совершенно не похожая на тебя и на меня.
- Вы сказали «младшая», - продолжила Влада, не обращая внимания на неуместные сравнения, - у вас есть еще дети?
- Да, старшая дочь Ксения. Она живет отдельно, работает в медицинском центре. Такая жгучая брюнетка, дерзкая, амбициозная. Вы с ней и внешне похожи и по характерам.
- Давайте вернемся к Коновалову. – Настырно продолжала полковник. – Ваша коллега, Татьяна Николаевна Королева, сказала, что у вас с ним была какая-то ссора. И в этой ссоре звучало имя Мария. О какой Марии шла речь, поясните, пожалуйста?
- Не знаю, никакой Марии. Ей наверняка послышалось. Она же пьющая женщина, таких вообще к детям подпускать нельзя. Неужели ты не почувствовала запах перегара, когда с ней разговаривала? Как можно доверять словам такого человека?
- Нет, совершенно не почувствовала. Она звучала вполне убедительно. – Продолжала Романенко. – Зачем он к вам приходил?
- А мы вообще тесно с полицией работаем. Он приходил по долгу службы.
- Ваши показания разнятся, и это меня настораживает.
- Так в чем проблема? Проведите очную ставку или как там у вас в следствии называется, и тогда будет понятно, кто врет.
- К сожалению, подобное не представляется возможным, так как вчера участковый Коновалов Артем Иванович был убит в камере временного содержания.
- Как? – Закричала Ирина и подскочила на кровати. – Точнее, какой ужас.
- Может, вы что-то хотите мне рассказать, потому как вам тоже может грозить опасность. – Не отводя взгляда от Ирины, медленно произнесла Влада.
- От кого? – Засмеялась неестественно женщина. – Если только от обиженного студента, за выставленную, как ему, кажется, совершенно несправедливо, двойку.
- Вряд ли, Коновалов был убит именно по этой причине. – Вздохнула полковник, поднимаясь со стула. – Вот, мой номер телефона, позвоните мне, если что-то вспомните. – Романенко написала на листочке номер и положила его на тумбочку.
- Подожди, не уходи! – Взмолилась Ирина. – Прошу, побудь еще со мной.
Полковник удивленно посмотрела на женщину и направилась к двери.
- Я позову врача, не вставайте. – Небрежно кинула она. – Гацоев, позови доктора, пациентке нехорошо.
- Нет, постой, я знала твоего отца! – Крикнула Ирина и тем самым остановила полковника. – Подойди ко мне, пожалуйста.
- Откуда? Мой папа никогда не выезжал дальше Свердловской области.
- Я знаю. – Прошептала Ирина, присядь. Она взяла Владу за руку и посмотрела на нее. – У тебя его глаза. – Она провела рукой по ее волосам. – И губы тоже. Ты очень на него похожа.
- Вы уверены, что действительно говорите о моем отце?
- Да, высокий, красавец, участковый. Боже, как я его любила. Мой Виталька, Виталенька.
- Уберите от меня руки! – Возмутилась Романенко. – Вы не в себе.
- Я никогда не была настолько в себе, как сейчас! – Произнесла Ирина, вставая с больничной койки. – Подожди, выслушай меня.
- Я не собираюсь слушать бредни умалишенной о моем отце. Вы не могли его знать.
- Могла и знала. В 1979 году я на летние каникулы приехала погостить к своим бабушке и дедушке. Они тогда жили в пригороде Екатеринбурга. Там мы с ним и познакомились. Он был участковым. Мы полюбили друг друга сумасшедшей любовью.
- Нет, я не хочу ничего слушать! – Закричала Романенко и закрыла уши руками. – Перестаньте, это все неправда! Этого не может быть.
- Он тоже меня любил! Он хотел быть со мной!
- Постой, - внезапно опомнилась полковник, - подожди, только не говори, что это ты … это ты та проститутка, которая залетела от моего отца и отказалась от меня? – Романенко не могла остановить слез, которые ручьем побежали по ее лицу.
- Нет, дочка, все было не так!
- Не называй меня так, грязная шалашовка! – Воскликнула она и резко ударила Ирину по щеке. – Что ты за мать, которая так спокойно выкинула своего новорожденного ребенка, как ненужный мусор?
- Не говори так, дочка! Он мне сказал, что ты умерла! – Плакала Ирина, опускаясь на колени перед полковником. – Мне было 18 лет тогда, я даже подумать не могла, что он меня так обманет!
- Не ври, сука! Не ври мне! Ты бросила меня! – Кричала Влада.
- Нет, дочка, нет, он обманул меня! Он обманул меня! – Ирина поднималась с колен, цепляясь за спинку больничной койки. – Он обманул меня! Я не знала, что он так мог поступить со мной! Я ничего не знала!
- Никогда! Ты слышишь, никогда, не смей со мной разговаривать! Тебя нет, и никогда не было! – С омерзением продолжала Влада, отходя к двери. – Ненавижу! Не-на-ви-жу! – Шепча себе под нос, произнесла полковник и вылетела из палаты.
- Влада Витальевна, - закричал Гацоев, пустившись вдогонку за своим начальником.
Влада почти сбила с ног доктора, который бежал в палату к Ирине Семеновне. На выходе из больницы, на ее пути встретился Аркадий Павлович, который тоже чуть ни оказался сбитым. Романенко бежала, не видя дорогу, не слыша, как звал ее Гацоев, как возмущались люди, которых она расталкивала, чтобы побыстрее оказаться на улице и вдохнуть свежего воздуха. Она выхватила телефон из кармана пальто, ища нужный номер телефона. Гудки громовым набатом отдавались в ее голове. Ответа не было, никто не отвечал.
- Влада Витальевна, - подбегая к полковнику, позвал Гацоев, - что с вами? Все хорошо?
- Ты куришь?
- Нет.
- Срочно найди мне сигарету. Срочно, прямо сейчас, обычную сигарету найди. Сбегай в магазин, стрельни, как угодно, но срочно найди мне сигарету.
В этот момент телефон зазвонил и Влада трясущимися руками, нажала на кнопку.
- Алло.
- Добрый день, это Лора Павловна. Мы узнали имя Цыгана. Его зовут Роберт.
- Хорошо. Спасибо. До свидания.
Романенко, пребывая в шоке, не понимая, что делать, сразу же набрала новый номер.
- Карпов, ищи всех с именем Роберт. На вид 19-20 лет, может быть немного старше.
- Кто это, товарищ полковник?
- Он был во время налета на банк, и он скрылся. Его нужно срочно найти.
- Сейчас буду пробивать по базам.
- Давай быстрее и всю информацию мне на стол.
- Товарищ …
- Все, не могу, вторая линия. – Резко оборвала Влада и, посмотрев на телефон, ответила.
- Алло, мама! – Закричала в трубку она.
- Влада, что случилось? – Встревожено ответила Маргарита Викторовна. – Ты здорова?
- Мама, - повторила полковник, - мамочка, мамочка!
- Влада, возьми себя в руки, дыши! Что случилось, ты можешь мне внятно объяснить?
- Мама, я допрашивала ее, а оказалось, что это она! – Навзрыд плача и вытирая слезы, продолжала Влада. В этот момент Гацоев принес ей пачку сигарет. – Зажигалку дай. – Кинула она ему, зажимая зубами сигарету.
- Влада, ты снова куришь? – Строго сказала женщина.
- Мама, ты вообще слышишь, что я тебе говорю? – Спросила Влада затягиваясь. – Я столкнулась с этой, с кем путался отец, с той, кто от меня отказалась! – Кричала в трубку полковник, не переставая и не обращая внимания на то, что может быть услышана и то, что на нее смотрят.
- Так, возьми себя в руки и приди в себя! – Строго сказала женщина.
- Мам, скажи мне, как ее звали? Тебе же точно папа что-то говорил?
- Я ничего не знаю и не собираюсь об этом разговаривать! – Жестко, непреклонным голосом, ответила Маргарита Викторовна. – У тебя одна мать и это я, Романенко Маргарита Викторовна. Больше никаких матерей у тебя нет!
- Но, мам, - начала Влада, и сразу же была перебита.
- Перестань распускать нюни и истерить! – Продолжила женщина. – Ты, в конце концов, полковник полиции или рыночная дешевка, подстилка заводская. Кто ты? – Строго спросила она.
- Я – Влада Витальевна Романенко, - на выдохе произнесла она, выпуская сигаретный дым из легких, - полковник полиции.
- Еще раз спрашиваю, кто ты?! – повышая голос, повторила Маргарита Викторовна.
- Я – дочь Романенко Виталия Антоновича и Романенко Маргариты Викторовны. Я – мать Романенко Полины Олеговны. Я – сестра Коношенковой (в девичестве Романенко) Светланы Витальевны.
- То то же! – Уже спокойным голосом, произнесла Маргарита Викторовна. – А сейчас выброси сигарету, вытри слезы и возвращайся к работе.
- Хорошо, мама. – Прошептала полковник и положила трубку.
Гацоев стоял у нее за спиной и держал в руках бутылочку с водой, впервые увидев своего начальника в таком разбитом и одновременно беззащитном состоянии.
- Влада Витальевна, попейте водички. – Аккуратно сказал он. – Хотите я вас обниму?
Влада, залпом выпила всю бутылку воды, отдала пустой пластик обратно, и медленно пошла к машине, не обращая внимания на его раскрытые объятия. В этот момент ей не нужны были объятия, она просто хотела забыть обо всем и не думать. Не слышать этот назойливый внутренний голос, который повторял услышанные слова Ирины о том, что она тоже стала жертвой, что ее тоже обманули, что она ничего не знала и не подозревала, что отец, которого так боготворила Влада, мог поступить нечестно по отношению к тому, кому клялся в любви. «Но он же обманул свою жену, почему он не мог поступить так еще с кем-то?», спросила сама себя Влада.

Мама и дочь, как много может быть в этом союзе. И поддержка и одновременно предательство, любовь и непонимание, ссоры и смирение. «Мама – это самый главный человек в жизни каждого», скажете мне вы, мои дорогие читатели. И это действительно так, для многих из нас.
Когда-то давно я была свидетелем страшной картины. Полиция вместе с работниками социальной службы изымали пятилетнюю девочку у пьющих родителей. Мать тогда была в беспамятстве от алкогольной интоксикации. Девочка кричала, вырывалась от злых дядь и теть, которые хотели забрать ее от ее любимой мамы, она плакала и пыталась разбудить своего родителя, постоянно повторяя «Мама, проснись, мама», а пьяное существо только мычало и отталкивало от себя хрупкое тельце ребенка. «Такая женщина не достойна быть матерью», скажете вы мне, мои строптивые читатели. И в этом я тоже буду согласна с вами.
Но какой должна быть та мать, которую никогда не осудит общество и не предъявит претензии ее же собственный ребенок? Вы ответите: «любящей». А как она должна любить? Какая любовь называется по-настоящему правильной? Разве мы можем сказать, что разговор с Маргаритой Викторовной не проявление любви? Где написано, как мама должна проявлять любовь? И как должна женщина полюбить ребенка, с которым однажды на пороге появился ее муж?
И кто же тогда в этом треугольнике жертва, а кто преступник? Я не возьмусь рассуждать, слишком жизненно и больно может отозваться в сердце каждого, кто это прочитает. Оставляю вопрос открытым для тебя, мой дорогой читатель, потому что знаю, что именно ты найдешь тот ответ, которым будет правильным именно для тебя.

46

За микроинфарктом последовал обширный инфаркт, и Ирина застряла в больничных стенах почти на месяц. Теперь у нее было достаточно времени, чтобы все обдумать, чтобы принять правильные, как ей казались, решения. Она разменяла седьмой десяток, а на счету ее совести были как воспитанные две прекрасные дочери, так и брошенная, недолюбленая девочка, которая, быть может, отчаянно нуждалась в материнском тепле; она выпустила сотни ребят, которые стали хорошими специалистами в своей профессиональной деятельности и, которые постоянно, возвращались в стены техникума, чтобы сказать спасибо и просто обнять тех, кто в них отчаянно верил, но одновременно с ними были девушки, которых она своими руками губила. Нельзя сказать были они хорошими или плохими, они просто в какой-то момент оступились, а дальше не смогли выбраться из водоворота череды опрометчивых поступков, но Ирине было все равно, она безжалостно их убирала со своего пути. За все эти годы она была с разными мужчинами, но, как она была уверена, по-настоящему ее любил только тот, кто позже поступил с ней беспощадней всех, отобрал у нее жизнь, которой она могла бы жить. Ирина Семеновна собрала все свои вещи в пакет и направилась к выходу. У крыльца стояло такси, которое ей вызвал Аркадий Павлович. Наташе она не сказала, что ее выписывают, а ему не разрешила отвезти ее домой. Она никогда еще не чувствовала себя такой одинокой, как сейчас.
- Наташа, - крикнула она, открывая входную дверь, - я, наконец-то, дома.
- Мама, - восторженно закричала девушка, выбегая из кухни и вытирая полотенцем руки, - я за тобой собиралась завтра ехать!
- А вот выписали сегодня, и я прекрасно доехала на такси, никого не беспокоя. – Без энтузиазма, сказала женщина и поцеловала дочку, которая нежно ее обняла.
- Дочка, дай я смою с себя больничный запах. – Брезгливо произнесла Ирина Семеновна, снимая платье. – Я думала, этот месяц никогда не закончится. Просто ужасно в наших больницах. – Продолжала она, раздеваясь в спальне и крича дочери, которая суетилась на кухне. – Показывают по телевизору, какие больницы в Москве. Там не лечиться, там жить можно. Все новенькое, чистенькое, врачи, как с картинки. Ни одной недовольной рожи, не то, что наши. На кого ни глянь, так там столько ненависти в глазах. Противно. – Подытожила Ирина, заходя в ванную. – Наташа, я быстро, сделай что-нибудь покушать, пожалуйста.
Через 40 минут Ирина Семеновна уже сидела за столом и ела горячий борщ с ароматным черным хлебом. На столе стояла тарелка с тонко нарезанным салом и свежим зеленым луком.
- А лук ты, где взяла, ведь не лето же? – удивилась женщина.
- А я на окошке посадила и под лампу поставила, теперь у нас всегда свеженький лучок есть. Его полезно в пищу употреблять. – Радостно ответила девушка. – Тебе нужно хорошо питаться, а то ты совсем похудела на больничной еде.
- Мне полезно, дочка, - усмехнулась Ирина, откусывая лук, - по мне до сих пор не видно, что я не доедаю. Еще чуть-чуть в дверь боком проходить буду.
В этот момент в дверь настойчиво постучали. Ирина Семеновна застыла с ложкой у рта.
- Мы кого-то ждем, Наташ? – Испуганно спросила она.
- Это мой возлюбленный, мам. – Краснея, прошептала она. – Я вас сейчас познакомлю. – Кинула она и побежала к входной двери.
- Подожди, я же не одета, как следует. В халате, как бабка. – Возмутилась Ирина Семеновна, подскочила, но поняла, что сделать ничего не может, так как вся ее одежда в спальне, а путь туда вел через коридор, в котором уже послышались голоса. – Здравствуйте, - начала женщина, выходя навстречу избраннику дочери, - правда, я без карава… - Не договорив до конца, Ирина застыла на месте.
- Мамочка, познакомься, это мой жених – Роберт. – Прощебетала Наташа, прижимаясь к парню.
- Здравствуйте, Ирина Семеновна, - лукаво произнес Роберт, и ехидная улыбка сверкнула на его лице. – Хотел подарить цветы своей красавице, но раз вы дома, то они однозначно должны принадлежать вам. – Продолжил он, протягивая букет из хризантем женщине. – Наточка, ты же не против?
- Конечно же нет, моя любовь. – Радостно сказала она и весело запрыгала. – Я так рада, что наконец-то вас познакомила. Два моих самых любимых человека на свете. – Прошептала она и обняла одной рукой маму, а другой своего жениха. – Не хватает только Ксеньи. Ну, ничего, с ней позже познакомишься.
Ирина Семеновна стояла в оцепенении, не могла прийти в себя. Этот хладнокровный убийца находился у нее в доме, встречался с ее дочерью, и она его представила своим женихом. В этот момент она не понимала, что из этих пунктов хуже, но интуиция подсказывала, что, ни один из вариантов не мог принести ей той радости, которая должна была бы быть сейчас у матери.
- Робби, - ласково произнесла Наташа, - заходи на кухню. Как раз борщ горячий. Все вместе пообедаем.
- Любимая, что может быть лучше твоей еды? – В той же манере ответил парень, обвивая рукой ее талию и прижимая к себе.
- Ну, ты что! Здесь мама, - смущенно засмеялась девушка. - Перестань.
- Итак, Роберт, - начала Ирина, взяв себя в руки, - расскажите о себе, чем вы занимаетесь?
- Мамуль, Робби учится в медицинском, он станет хирургом. У нас будет семья врачей, представляешь. – Затараторила Наталья, наливая в тарелку горячий вкусно пахнущий борщ.
- Наташа! – Строго произнесла мать, - Перестань. У Роберта есть язык, он может сам за себя сказать.
Наташа удрученно замолчала, поставила тарелку, нарезала еще хлеб и села рядом с Робертом, обвивая рукой его плечо.
- Наташа! Что за манеры?! – Недовольно сказала Ирина Семеновна. – Дай человеку поесть, что ты на нем виснешь, как клещ на бродячей собаке.
- Какое прекрасное сравнение, - улыбнулся Роберт и отправил ложку с горячей едой в рот.
- А вы, молодой человек, не расслабляйтесь, со мной не так уж просто. – Деловито произнесла женщина, кладя ложку со сметаной в тарелку. – Не хочу хвастаться, но да, я человек-абьюз.
- Уже догадался, можете не продолжать. – Усмехнулся он и поцеловал Наташу в губы, нежно взяв ее за шею. – Итак, мы с Наташей решили пожениться.
- В смысле? – Перестав жевать, переспросила Ирина. – Как это? А ты у меня разрешения спросил? А ты, нахалка, со мной посоветовалась?
- Зачем спрашивать разрешения, если в нашей ситуации, вы все равно ничего не решаете? – Иронично задал вопрос Роберт, не ожидая на него ответа.
- Это, с каких таких, интересно, пор мнение матери перестало учитываться? Наташа, сходи в магазин за тортом, чтобы отметить такое приятное, - сделав особый акцент на слове «приятное» произнесла Ирина Семеновна, - знакомство.
- А я тортик испекла, только вот он, наверное, еще не пропитался. Он на балконе. Сейчас сбегаю, посмотрю.
Как только девушка выбежала из кухни. Ирина Семеновна тут же схватила Роберта за край распахнутой рубашки и подтянула к себе.
- Ты что тут делаешь? – Прошипела женщина.
- Где деньги? Обещала на следующий день, сегодня уже месяц как! – В том же духе, ответил он.
- Я в больнице лежала.
- Сегодня до конца дня должны быть деньги у меня. Налом, как договаривались, иначе ты навсегда простишься со своей любименькой доченькой! – Хватая за руку, держащую его, произнес Роберт.
- Он еще не пропитался! – Расстроено сказала Наташа, не понимая, почему они держат друг друга.
- А я вот смотрю, - начала Ирина, - какое хорошее качество рубашки у Роберта, - это же унисекс? Нужно тебе тоже такую купить, будете вместе ходить, это же сейчас так модно.
- Нат, это была моя идея, - заискивающе начал парень, - Ирина Семеновна решила украсть мою идею и выдать за свою.
- Как здорово! – Захлопала она в ладоши. – А я так боялась вас знакомить. Просто мама очень суровый человек, всю жизнь с подростками работает.
- Правильно сделала, дочка, что познакомила. – Продолжая трапезу, сказала Ирина. – Роберт неплохой парень, уверена, у вас будет прочный союз.
- Ирина Семеновна, буду беречь вашу дочь, как собственную мать. – Прокомментировал Роберт и крепко прижал девушку к себе.
Ком подкатил к горлу от такого сравнения. Ирина поняла, что действовать нужно сразу. Она вспомнила, сколько у нее наличными лежит в сейфе. Там было гораздо больше, чем было необходимо отдать. Ирина Семеновна понимала, что сейчас под предлогом она уйдет и примерно через час вернется, но что дальше? Вполне вероятно, он так и будет тянуть из нее деньги и шантажировать. С ним что-то нужно было решать, но как? Все, кому она могла бы поручить грязное дело, были либо сами покойниками, либо это был он сам. «Я подумаю об этом завтра», сказал внутренний голос.
- Так, ребятушки. Мне сейчас нужно отъехать ненадолго.
- Мам, ну ты куда? – Возмутилась дочка. – Только из больницы. Подождут тебя в техникуме твоем.
- Наташ, нужно цветы полить в кабинете. Больничный на работу отвезти. Кто это все за меня сделает? – Торопливо одеваясь, комментировала Ирина Семеновна.
- А завтра никак нельзя это все сделать?
- Нельзя, дочка! Если я сейчас собралась, значит, сейчас и должна сделать. – Продолжала женщина, уже застегивая сапоги. – Где ключи от машины? Подай мне их, они, наверное, в зале в вазе. – Кинула Ирина дочери. – Обидишь дочку, я тебя в асфальт закатаю! – Меняя тон, сквозь зубы прошипела она.
- Поторопись, а то ты уже опаздываешь. Плати  за работу вовремя и все будут целы. – В том же тоне ответил Роберт и оттолкнул ее от себя.
- Мам, не могу найти.
- Нашла, дочка! Они в моей крутке в кармане были! – Уже выходя, кинула она. – Ведите себя прилично, внуков мне не наделайте! Через час буду дома.
Ирина Семеновна выбежала из подъезда, захлебываясь от учащенного сердечного биения. «Хоть бы не сдохнуть нигде по дороге, этому паршивцу деньги отдать!». Она села в машину, руки ее тряслись, она не могла попасть ключом в зажигание, не могла завести машину. В глазах все темнело. Стал забивать кашель. «Нет, нет, только не сейчас, только не сейчас», шептала она, «да заводись ты уже», нервно дергалась женщина, понимая, что от нее сейчас зависит жизнь ее ребенка. Как когда-то она поставила Роберта в то положение, что ему пришлось выбирать между собственной жизнью и жизнью своей матери, так и сейчас, она висела на волоске от гибели. Машина завелась и, кряхтя по серым улицам, покатилась загород, оставляя за собой густой дым из выхлопной трубы.

47

Домашний уют – это, то немногое, что способно удержать хрупкую человеческую психику на плаву, когда весь остальной мир за пределами квартиры с треском рушится. Есть особая, почти магия в том благословенном чувстве, когда ты лениво просыпаешься ранним утром, а из кухни уже доносится тонкий, манящий аромат свежесваренного кофе и горячих, только что с пылу с жару оладушек, щедро политых тягучим клубничным вареньем. Вся эта утренняя забота, укутанная в тепло родного дома, на подсознании воспринимается как абсолютная броня от любых жизненных невзгод, как негласное обещание, что тебя здесь любят, ждут и обязательно защитят от внешнего холода.
Влада, потягиваясь, медленно поплелась в ванную, а оттуда спустя всего минут 20 вышел совершенно другой человек. С замотанным тюрбаном на голове и в махровом халате, все еще немножечко нежась, не отпуская такую манкую ночь.
- Выспалась, красавица? – Весело, как будто немного играя, спросил Леонид.
- О, боже, оладушки, да еще и с клубничным вареньем?! – По-детски с восторгом произнесла Романенко, усаживаясь за накрытый стол. – Я согласна!
- На что? – Засмеялся Леонид.
- Хочу сказать «на все», но лучше скажу, я согласна выйти за тебя замуж! – Нежно сказала она и потянулась к руке друга, чтобы ее ласково, по-девичьи прижать к своей щеке.
- Перестань нести ерунду. Быстренько завтракай, уже начало седьмого, скоро на работу. – Сказал Киселев, садясь на стул. – Что ты хочешь на ужин? Как смотришь на утку в клюквенно-можжевеловом маринаде?
- Лёнь, - начала она, кладя в рот небольшой кусок оладушки, и закатывая глаза от наслаждения, - гастрономический оргазм просто.
- Как у мамы? – Засмеялся мужчина.
- Не знаю, как у мамы. Моя мама не пекла оладушки на утро. Всегда была молочная каша, чаще всего овсяная. – Скривившись, начала свой рассказ полковник. – Она тянулась как сопли. Фу, терпеть ее не могла.
- Перестань, я не верю, что мама ничем вас таким не баловала.
- Ты просто не знаешь, Маргариту Викторовну. Она не из крови и плоти, она из стали. Ни нежных объятий, ни ласкового слова.
- Она так вела себя только с тобой или с сестрой также?
- Также. Никогда от нее никакой нежности. Тут, представляешь, позвонила ей в слезах, соплях, реву ей в трубку «мама, мамочка», а она мне «соберись, тряпка, прекрати истерику».
- И ты успокоилась?
- Не поверишь, но да. Я просто как-то сама не привыкла вот к этим всем улюлюканьям.
- Ты никогда не говорила о своей матери с нежностью. – Заметил Киселев, наливая Владе горячий кофе.
- Да, ты прав, не говорила, но та благодарность, которую я испытываю по отношению к ней, на много больше, чем нежность. Когда мне нужна была поддержка, она взяла мою двухмесячную дочь и воспитала ее, как свою родную. – Сказала Влада, и сделала глоток кофе. – Однажды ты познакомишься с моей Чиполинкой. Это не ребенок, это какое-то безграничное счастье. Только за это я должна быть вечно благодарна Гаврилову.
- Так что с уткой?
- Ленечка, я не знаю, во сколько вернусь, делай, что знаешь, и как знаешь. Я на все согласна. – Прошептала Влада и чмокнула друга в щеку. – Я побежала, мне на работу.
- Я погладил твои брюки, которые уже давно высохли. Не одевай свитер. Приготовил тебе голубую рубашку и темно-синий кардиган. Он из натуральной шерсти, будет теплый. Я его тогда в Сингапуре покупал тебе. Да, и еще, черное пальто я отнесу в химчистку. Он уже на черти-что похож. Вот дубленка. Посмотри, какая она тонкая, какая мягкая подкладка. Просто сказка.
- Откуда у меня такая дубленка? – Спросила Влада, выходя в коридор.
- Я ее привез. Ты же знаешь, меня от депрессии лечит только шопинг. Я же не буду себе покупать вещи, а у тебя стандартный размер, поэтому я привез очень много новых вещей.
- Было бы здорово, если бы ты белье тоже покупал.
- Я купил. Кружевное. Разные виды бюстгальтеров: от анжелики до балконета. Как ты любишь.
- Боже мой, балконет. Я даже не знаю, что это. – Засмеялась Влада. – Вечером приду с работы и продемонстрирую тебе, как модель.
- Иди, дурочка, ты меня все равно не соблазнишь.
- И не надейся, однажды я тебя на себе женю, и ты никуда уже не денешься! – Игриво произнесла Влада, выбегая в подъезд.
Романенко села в такси, которое ее уже ждало у подъезда, не веря своему счастью, что, наконец, Киселев приехал к ней и ее жизнь теперь станет более собранной, а главное, появится питание и свежая стираная одежда. В сумке разрывался телефон.
- Георгий Алексеевич, так рано, вы уже в строю?
- Доброе утро. Звоню по Коновалову. Та же схема, ничего нового. Вы знаете, я не следователь, но уверен, Коновалов знал убийцу. Никаких следов борьбы, никаких гематом, царапин, абсолютно ничего.
- У меня есть парочка соображений по этому поводу, но я пока не буду торопиться их озвучивать, потому как нет в них уверенности.
- Почерк, конечно, схож с предыдущими двумя жертвами, но последняя жертва. Здесь нужно работать.
- Подождите, какая последняя жертва?
- Девушка, 17 лет. Привезли ночью. Вы не в курсе?
- Впервые слышу. Я уже лечу к вам. – Сказала Влада. – Простите, у нас маршрут меняется, едем в морг.
- Какой? Тот, что на Энгельса находится? – Спросил водитель.
- Нет, морг судмедэкспертизы. – Ответила Влада и вернулась к телефонному звонку. – Не понимаю, почему мне никто не сообщил.
- Приезжайте. Здесь есть, с чем поработать.
Романенко дала отбой и посмотрела на сенсор. 17 пропущенных звонков от Гацоева, 12 – от Карпова. «Почему я ничего не слышала?», удивленно прошептала Влада себе под нос. «Кисель, блин, на бесшумный по ходу поставил, пока я спала, а перед моим уходом, включил звук». Она снова нажала на кнопку и поднесла трубку к уху.
- Товарищ полковник, я вам обзвонился, - послышался мужской голос на другом конце трубки.
- Я уже в курсе, еду к Георгию Алексеевичу. Карпов, что по информации по Цыгану?
- Я в процессе. Отчет представлю, как будете в отделе.
- Гацоева видел?
- Он вас ждет у судмедэксперта.
- Хорошо.
Влада небрежно швырнула безжизненный кусок пластика в глубину сумки и невидящим взглядом уставилась в мутное оконное стекло. Убогая невзрачность и липкая, засаленная серость провинциального пейзажа буквально за шкирку тащили местных обитателей в глухую, беспросветную депрессию. Эта тотальная усталость от вечной нищеты и серого неба над головой не просто давила на психику, она маняще подталкивала людей к совершению самых изощренных преступлений. Впрочем, в нашей убогой реальности всё всегда устроено по одному и тому же паршивому сценарию. К кровавому криминалу в этих краях приходят вовсе не от хорошей жизни, а от абсолютной, звенящей безвыходности и пустоты в карманах. Моральные ориентиры мгновенно стираются в прах, стоит лишь провинциальному болоту окончательно засосать твою фигуру.
- А что вам от Цыгана нужно? – Неожиданно спросил водитель такси.
- Вы его знаете? – Удивленно спросила Влада.
- У нас в городе вообще цыган много, смотря, о ком речь идет.
- Роберт, 19 лет. Приблизительно метр восемьдесят, худощавый, большие карие глаза. Это все, что я успела увидеть.
- Не знал, что у него прозвище Цыган. Я его мать знаю. Тамара.
- Вот это я понимаю маленький город. – Приободрившись, сказала Влада. – А где он живет?
- Где живет сейчас, не знаю. А раньше они на Семеновском проспекте у нас в поселке жили. Клавдия, ее мать, Тамара и этот пацаненок, чернявый такой, шебутной. А потом они резко собрали вещи и исчезли. Я думал, они из города уехали.
- Что еще вы знаете об этой семье?
- Особо ничего. Тамара в одном классе с моей женой училась. Они периодически общались. Она даже знала, от кого родила Томка пацана своего, но мне ничего не говорила.
- А есть фото этой семьи?
- Подождите, я жене наберу, она как раз дома сейчас. – Мужчина, не отводя взгляда от дороги, нажал на телефон и включил громкую связь. – Олесь, я в дороге сейчас, везу клиента. Спрашивают о Тамаре. У тебя есть фотография их семьи? – Ой, Петенька, семьи нет, наверное, - ответила женщина, - есть фотография из училища с Тамарой. – А ты с ней разве не в школе училась? – Да нет, в училище мы с ней на бухгалтеров учились. Она староста группы была. Я сейчас найду эту фотографию. – А ты можешь ее прислать? – Да, сейчас пришлю, а что такое? – Да ничего, за Роберта ее спрашивают, а я сказал, что знаю его. Ты, кстати, не в курсе, где он. – Где он не знаю, а вот тут недавно Альбинку встречала, она мне сказала, что с Томкой общается. – Что за Альбинка? – Ну, эта, Селезнева, которая потом сошлась с Генкой. – Какой Генка? Ленкин первый муж что ли? – Ну да. – А с кем он сошелся, я не в курсе? – Да все ты в курсе, Альбинка, она работала в магазине на углу там, где колонка, а потом с Генкой сошлась, и они хозяйством обзавелись, корову купили, свинью. Сейчас у нее прямо ферма. – Ого, а с Ленкой жил Генка вообще был пьяница, вечно звонил мне, мол, дай на бутылку. – Да, так он с Ленкой и пил. К Ленке потом ее одноклассник приехал и увел у Генки. Вот его Альбинка подобрала и сейчас все хорошо.
- Простите, что отвлекаю, - ненавящиво, прервала их беседу Романенко, - а  где живет эта Альбина?
- Олесь, это, а послушай, а где эта Альбинка живет? – На окраине, у заброшенного автосервиса. – Это там, где кладбище крестьянское? – Да, да, за ним там. – Ладно, найди мне фото Тамары. Мне еще ехать минут 7, успеешь, чтобы я клиенту отдал? – Да, в альбоме фотографии, сейчас достану. Петь, ты поел там? – Да, к мамке заезжал, щи похлебал. – А спина как твоя? – Ну, замотал, держусь. – Петь, а чего ты к мамке поехал, домой приехал бы. Утро, она тебе щи наливает. – Ой, Лесь, уймись, ищи фотокарточку.
- Сейчас, - сказал мужчина, - у нее порядок всегда, раз сказала, что сейчас найдет, значит, точно знает, где лежат они.
- Так интересно, у вас город маленький, всё вы друг про друга знаете. Кто с кем, где, когда, какой по счету муж, кто пил, кто завязал.
- И не говорите, все спим под большим одеялом. – Засмеялся он. – Зато видите и вам полезным оказался. А что он натворил, что вы его ищете?
- Есть вопросы определенные к нему, к сожалению, не могу вам сказать. – Уклончиво сказала Влада. – А как его фамилия, вы не знаете случайно?
- Ооо, - потянул мужик, - озадачили вы меня. А как же у Томки фамилия? Муравьева, вспомнил. Она Муравьева была, а вот у пацана, какая фамилия, я не знаю. Муравьев, наверное, тоже. Мужа я ее никогда не видел, не знаю, а был ли он вообще?
- Просто у него имя такое редкое, Роберт. Необычное.
- Может от иностранца родила. А вообще Тамарка, честно вам скажу, страшная, как атомная война. Странно, что еще кто-то на нее позарился, ребенка ей заделал. – Разоткровенничался водитель такси. – Я сам не шибко красавец, но на нее б не посмотрел даже после бутылки. – В этот момент, его телефон звякнул. – А вот прислала фотографию. Вот смотрите. Она ее увеличила как раз. – Мужчина, не отрывая взгляда от дороги, протянул телефон Романенко.
- Спасибо. – Сказала полковник и сфотографировала экран чужого телефона.  – А вы в итоге поняли, где Альбина живет?
- Да, это вот как к садовничьему лесничеству ехать через улицу Красных Партизан…
- Подождите, - перебила Романенко мужчину, - сейчас к вам выйдет мой подчиненный, он местный, объясните ему. Он же поймет?
- Да, конечно, все местные знают, где и что. Вот, мы как раз приехали.
- Подождите, сейчас он к вам выйдет.
- Нет, гражданка, расплатитесь, а то знамо вас, ушли и все, а мне семью кормить. – Взбудоражено начал мужчина, блокируя дверь.
- Полковник Романенко, начальник уголовного розыска, - спокойно сказала Влада, показывая удостоверение мужчине прямо в лицо, - сейчас вы очень помогли следствию. И, если благодаря вашей помощи, будет раскрыто преступление, то вас представят к награде от администрации города, будьте уверены.
- Вот это да, - протянул мужчина, - вы такая красивая, совсем не как наши мусора. Я бы даже не подумал.
- Откройте дверь, пожалуйста. Мой зам сейчас выйдет и расплатится.
Влада вышла, и в этот момент из здания выскочил Михаил.
- Гацоев, расплатись с таксистом и пусть он тебе объяснит, где живет Альбина.
- А это кто такая?
- Потом объясню, главное, узнай и убедись, что ты действительно понял, где это.
- Принято.
- Майкл, - заходя в кабинет, кинула Влада, шокируя Гацоева, что он больше не Михуил, и не Михуйло, и не Михуитка, - дай на чай, очень много информации дал мужчина.
- Карпов, - сказала в трубку Влада, заходя в холодное здание. – Я отправила фото тебе. Попробуй его оцифровать. Очень плохо видно, но мне кажется, что это именно наша вторая жертва.
- Товарищ полковник, я взломал тот телефон.
- Прекрасная новость. Есть что-то для нас?
- Да, товарищ полковник. Телефон принадлежал Смирновой Марии.
- Звонки? Сообщения? Аккаунты?
- Она заказала Смирнову Марину Геннадьевну.
- Кому?
- Вот как раз Роберту и заказала. Поэтому соседи в день исчезновения Марины видели его в подъезде.
- Интересный поворот, конечно же. Так, я узнала про Роберта. Фото, которое я тебе прислала, его мать Тамара, там еще есть бабушка Клавдия, ее фото нет. У него предварительная версия фамилия должна быть Муравьев.
- Да, у меня в списке есть такой, Муравьев Роберт Аркадьевич, студент 3 курса медицинского колледжа по специальности «Лечебное дело».
- Его нужно брать. Пробивай, где он.
- Так точно, товарищ полковник.
Влада не успела положить трубку, как к ней подбежал Гацоев.
- Влада Витальевна, я все узнал. Поговорите с Георгием Алексеевичем и поехали туда. Утром наши пэпсы ездили в ту сторону, там жалоба была, что собаки выли.
- Еще уголовный розыск собак не укрощал! – Грубо сказала Романенко, и уже было развернулась уходить, как ее снова остановил Гацоев. – Там несколько дней собаки воют, а дверь никто не открывает. И забор там два метра. Зачем людям такой забор ставить, если скрывать нечего?
- Я тебя поняла, жди в машине. Позвони Карпову, пусть пробьет, на кого дом этот оформлен, куда пэпсы ездили.
- Так точно. – Отрапортовал Михаил и пошел к машине.
«Ну вот», подумала Романенко, «уже и работать ребятки стали. Хорошо, уважу мальчишку, он старается, буду его Майклом звать. Поднялся в моих глазах». Влада улыбнулась своим мыслям и зашла в анатомичку к коллеге, которого она всегда была рада видеть.
- Георгий Алексеевич, боюсь, скоро нас с вами заподозрят в отношениях, как часто мы с вами видимся, - улыбаясь, произнесла полковник, заходя в секционную.
- Вы же знаете, что я всегда рад пообщаться с вами. К сожалению, повод не самый приятный. В этот раз у нас совсем другая картина.
- Да, лица совершенно не видно. Уйдет время на установление личности.
- Как ни странно, но личность, установлена. Тело принадлежит 17-летней Смирновой Марии Ильиничне. – Сказал судмедэксперт, заглядывая в какой-то листок.
- Вот и нашлась пропажа, криминалисты поработали, значит. Почерк тот же?
- Да, биологическая смерть наступила в результате прямого внутрисердечного введения барбитуратов, - он аккуратно поправил очки и склонился над столом. – Схема, на первый взгляд, всё та же. Однако я занимаюсь этим телом уже несколько часов, и, признаться, обнаружил массу интереснейших нюансов. Например, в крови погибшей обнаружены следы оральных контрацептивов и снова наш незаменимый, ставший уже культовым, клофелин. При осмотре половых органов выявлены остатки семенной жидкости, причем, судя по экспресс-тестам ДНК, она принадлежит как минимум шести разным мужчинам.
Эксперт сделал паузу, пинцетом указывая на багровые гематомы на голове жертвы.
- Далее. Её методично и жестоко били по лицу. Что-то мне подсказывает, что несчастную изначально хотели банально забить до смерти, но финал всё никак не наступал. В носовых ходах и пазухах обнаружены следы чистой воды. Сценарий очевиден: жертва периодически теряла сознание от болевого шока, её грубо приводили в чувства, обливая водой, а затем продолжали истязания. Пытки чистой воды, уж простите мне эту каламбурную тавтологию. На запястьях и лодыжках – глубокие, рваные борозды от веревок. Причем вязали её в этот раз гораздо туже, жестче и яростнее, чем двух предыдущих жертв.
Георгий Алексеевич выпрямился и серьезно посмотрел на Романенко сквозь стекла очков.
- И вот здесь кроется самое главное логическое противоречие, товарищ полковник. На её лице полностью отсутствуют остатки клея от армированного скотча. Нет следов на щеках, как у первой жертвы, и нет выдранных волокон на коже и волосах, как у второй. Здесь ей рот вообще никто не заклеивал. А это может означать лишь два варианта: либо палач истязал её в таком глухом, изолированном месте, что попросту не боялся быть услышанным, либо... крики этой девочки доставляли ему особое, извращенное удовольствие.
- Либо он начал ее бить, когда она была под действием того самого клофелина, и не способна была вовсе кричать.
- Да, согласен, сценарий может быть абсолютно разный. Остается только предполагать и искать душегуба.
- Спасибо вам большое. Вы знаете, я уверена, если бы не вы, то очень многое скрылось от наших глаз. Просто убийцы не знали, что здесь будет работать такой профессионал.
- Вы все же полагаете, что это убийцы, а не убийца.
- Уверена. Исполнители разные люди.
- Или один и тот же человек, но заказ всегда разный?
«Она заказала свою мать», всплыл голос Карпова в голове у полковника.
- Да, - прошептала она, - убийства могут быть заказными. Эту версию я не рассматривала.
Влада решительным шагом вышла из леденящего секционного зала, коротко и сухо бросив на прощание кивок своему питерскому коллеге. Она быстро пересекла внутренний двор, направляясь к служебному автомобилю, сквозь лобовое стекло, в котором уже угадывался силуэт преданно ждавшего её Гацоева. Изморось мгновенно облепила лицо, но полковник даже не потянулась к зонту, полностью погруженная в страшные выводы последнего вскрытия. Романенко отчетливо знала, что грядущая поездка должна принести ей финальную, самую важную разгадку в этой затянувшейся кровавой головоломке. Интуиция опытного следователя буквально кричала о том, что развязка близка, и они уже намертво зажали хвост неуловимому серийнику.

48

Влада села в машину Гацоева, погруженная в свои собственные глубокие мысли. Теперь точно было известно, что дочь заказала собственную мать. Нет понимания причины ее поступка, но что еще более жуткое, то, что от нее узнать это не получится. Опять бумеранг прилетел туда, откуда его выпустили.
- Товарищ полковник, ваш американо. – Улыбаясь, сказал капитан, не отрываясь от дороги.
- Майкл, я только хотела сказать, что ты кое-что забыл сделать, но нет. Ты растешь в моих глазах. Удивительно.
- Я заметил, что вы меня стали называть Майкл. Мне очень приятно. Повысили меня.
- Знаешь, иногда человека нужно втоптать в грязь, чтобы у него возникло стремление куда-то расти, чего-то добиваться. А то есть такие люди, в каждом слове по 2 ошибки, еле разговаривают, такой лексикон скудный, а мнят из себя профессионалов. Вспомни, каким ты был, когда я сюда приехала. Танцор Диско, а не оперуполномоченный. А сейчас я могу сказать с точностью, что вижу профессиональный рост.
- Спасибо, Влада Витальевна. Для меня честь учиться у лучших.
- Но до Карпова ты еще пока не дорос, но это не твоя вина. Ты заканчивал ПТУ, а он элитное учебное заведение с наисильнейшим профессорско-преподавательским составом. Это разные вещи.
- Вот они может как профессионалы, конечно, хорошие, ваши выпускники, я имею в виду, а вот какой набор человеческих качеств у них? Как часто этот «наисильнейший состав» с ними разговаривал по-человечески. Вот так за жизнь? Они приходили просто к своим преподавателям рассказать, что дома обстановка тяжелая или что с девушкой расстался? Нет, а это говорит о том, что вы их там только профессии учили, а нас учили жизни. У нас некоторые до сих пор могут позвонить своим преподам, и рассказать, что да и как. Просто так приехать, чтобы обнять их. А это гораздо больше. Каждый из них след оставил в каждом из нас. А те преподы что? Да их и по именам-то никто не знает. Ну, вот вас много по имени отчеству называли?
- А зачем? У меня звание есть.
- И что вот стоит за этим вашим званием?
- А за ним стоят годы, проведенные в полях, в работе, вдали от семьи, бессонные ночи.
- Нет, за ними стоит работа, которая обесчеловечивает и делает из нас не людей, а таких же, как те, с кем мы боремся. Многим ли полиция помогает? А если и помогает, и то за деньги.
- Не знаю, мы с тобой о разных вещах говорим.
- Нет, не о разных. Вот вы там работали, ушли и про вас все, и думать забыли. А моя классуха сто лет назад уехала и я ее даже не видел, зато когда говорю о ней, называю ее «Олюшка». И так все, кто у нее учился. Поэтому Карпов ваш молодец, он и то нашел, и эту информацию выудил, и там посмотрел, и туда позвонил, а я вам каждое утро американо приношу, когда вы плакали, я вам воду принес, я вас обнять хотел, хотел поддержать. И все это знаете почему?
- Потому что ты всегда со мной бываешь?
- Нет, Влада Витальевна, потому что Карпов ваш полицейский, а я - человек. Вот и вся разница.
До дома Альбины они ехали в оглушительном, давящем молчании. Владе Витальевне вдруг впервые за долгие годы стало по-настоящему, до дурноты стыдно за свое собственное поведение. Из-за вечной погони за результатом она преступно не замечала тех крошечных человеческих мелочей, которые в этой провинциальной глуши оказывались самыми важными. Романенко понимала, что слишком часто обижала этого парня совершенно незаслуженно, а её привычка переходить на хамство и открытые оскорбления давно перешла все допустимые границы. То профессиональное и чисто человеческое унижение, через которое она заставила пройти Гацоева, сейчас казалось ей тотальной, непоправимой ошибкой. Влада украдкой посмотрела на Михаила, но капитан, демонстративно игнорируя её взгляд, молча крутил руль служебного авто, полностью погруженный в свои собственные, недоступные для неё глубокие мысли.
Тишину прервал телефонный звонок. Влада ответила и включила громкую связь.
- Докладывай, Карпов.
- Товарищ полковник, этот дом записан на Семена Иосифовича Гольдмана, который скончался 10 лет назад, далее этот дом по наследству должен был перейти к его дочери в девичестве Гольдман, а ныне Соколовой Ирине Семеновне, но по документам она в наследство так и не вступила.
- Значит, Соколовой дом принадлежит, - медленно произнесла Влада и посмотрела на Гацоева, - Карпов, подтягивайся туда тоже. Но ничего не предпринимай, жди нас.
«Гольдман», подумала про себя Влада, «Вот откуда у меня темные волосы и оливковый оттенок кожи. Я по матери своей еврейка. Я всегда от них отличалась. Они все светловолосые, белокожие. Мать меня в детстве мартышкой называла с отвращением». Романенко задумалась, как несправедливо к ней относилась мать, ведь она не была виновата в том, что отец ее предал. Но как же ей было тяжело каждый день смотреть на это предательство в моем лице. И даже, когда я ей позвонила, она всего лишь строго сказала, что у меня одна мать и это она. Та мать, что ни секунды в своей жизни меня не любила. Она всю свою любовь отдала моей дочери, воспитала ее по образу и подобию. «Полька больше ее дочка, чем моя», мысль о дочери заставила полковника улыбнуться.
- Мы приехали, - сказал Гацоев. – Вы допили кофе? Давайте стаканчик, я его выброшу.
- Нет еще, пусть останется в машине. На обратном пути я допью.
Не успели они выйти из машины, как тут же отворились большие ворота, и оттуда вышла женщина средних лет.
- Здравствуйте, - сказала она, обращаясь к полицейским. – Вы кого-то ищете?
- Полковник Романенко, уголовный розыск. – Подходя, ответила Влада, показывая удостоверение, и немного откидывая дубленку, чтобы показать оружие. – Вы Селезнева Альбина? – Романенко задала вопрос, ожидая положительного кивка от собеседника, так и произошло. – Подскажите, вам знакома эта женщина? – Спросила она, указывая на фото в телефоне.
- Качество такое плохое, - прищуриваясь, рассматривала женщина, надевая очки, - Тамара это. Старое фото, она здесь молодая еще.
- Подскажите, когда вы ее видели в последний раз?
- Может месяца полтора назад, а что случилось?
- При каких обстоятельствах, можете пояснить?
- Она закупала у нас мясо для их частной организации. Она там была управляющей.
- Что за организация?
- Они праздник для детей организовывали.
- Как часто она закупала мясо?
- Она приходила каждый четверг за мясом и брала обычно что-то около 20 кг. А во вторник она приносила очистки свиньям.
- Подождите, это что за детские праздники, где раз в неделю организация закупает такое количество мяса? – Спросил Гацоев.
- Тамара не особо распространялась, но Степан рассказывал, что там постоянно девушки живут. «Вроде все худенькие, а едят за троих», вот, что говорил Степа, когда приходил за мясом.
- Кто такой Степан? – Спросил Гацоев.
- Он там управляющий теперь.
- А куда Тамара делась? – Записывая в блокнот информацию, уточнила Романенко.
- Как-то Ирина заходила, рассказала, что Тамара заболела, и она помогла ей устроиться в больницу. Подключила все свои связи, как она сказала, чтобы ее положить на лечение. А тут Ирины месяц не было, она сама в больницу попала.
- Вы сейчас говорите про Соколову Ирину Семеновну? – Переспросила Влада, бросая взгляд на Михаила.
- Да, она же хозяйка всего этого частного предприятия.
- А где находится это самое предприятие, о котором вы постоянно говорите? – Оглядываясь по сторонам, поинтересовался Гацоев. – Они на машине к вам приезжали или пешком?
- Да вот тут рядом, через вот это высохшее болото пройти и направо, там забор высокий. – Указывая рукой направление, сказала Альбина.
- А вы сами там были когда-нибудь?
- Нет, я со слов Степы знаю.
- Давайте вернемся к Степану. Кто это?
- Вы знаете, несколько месяцев назад его у нас обнаружил муж, он спал в коровнике. У него не было никаких документов при себе. Он попросил у нас работу за еду и за крышу над головой. А потом пришла Ирина и стала рассказывать про Тамару и я ей предложила Степу. И, вы знаете, он прижился там, работал. Хотя, сегодня пятница, а он вчера не приходил.
- Сколько ему приблизительно лет?
- Я не знаю, но на вид, может лет 30-35.
- Как вы узнали, что его зовут Степан, если он был без документов?
- Он сам сказал.
- И вы вот так просто пустили постороннего человека без документов к себе в дом? Неужели никаких подозрений у вас не возникло?
- Видно, что он не пьяница, не забулдыга какая-то. А что делать? Нужно помогать людям. А сейчас вот вы сказали, и я задумалась, а может и вправду какой-нибудь преступник, а мы так неосторожно себя повели.
- Видимо, вы очень добрые и искренние люди, раз не думаете о том, что кто-то может быть не совсем хорошим. Спасибо большое за информацию. Если мы вас пригласим в отдел полиции для дачи показаний, вы сможете прийти?
- Да, конечно. Но я уже все, что знала, рассказала. Что еще вам могу сказать? А что случилось?
- Пока мы ничего не можем вам сказать. Все версии рабочие и предварительные.
- Гацоев, запиши все данные, пожалуйста. – Попросила Романенко, поворачиваясь к капитану.
Пока Михаил записывал информацию, Влада рассуждала, что это может быть за предприятие, где задействовано такое количество людей. Почему Соколова не сказала, что у нее оформлено ИП или ООО. Как так получилось? И что за неизвестный без документов человек, который прибился к людям и работал за еду и кров. Мысли наслаивались одна на другу, в тот момент, когда Влада приподняв брюки, шла по грязи в том направлении, куда показала Альбина. «Кисель, меня прибьет, когда я вернусь домой в грязных брюках. Если обувь я еще смогу помыть в отделе, то брюки уже не оттереть, только стирать», обеспокоенно рассуждала Влада, как будто ей предстояло вернуться домой к строгой маме.

Они подошли к глухому, высокому забору из выцветшего зеленого профнастила, за которым зловеще угадывались лишь очертания покатой крыши одноэтажного дома. Из глубины двора тут же донеслось яростное, захлебывающееся лаяние и тяжелый топот лап крупных собак, недовольных появлением незваных гостей. В этот же момент с противоположной стороны улицы, подняв облако грязных брызг, плавно затормозил автомобиль Руслана Карпова, и молодой лейтенант поспешно вышел из салона. Теперь они стояли втроем перед пугающим периметром, который, несмотря на разрывающийся собачий лай, хранил зловещее, мертвенное молчание.
- Табельное у всех при себе? – Тихо спросила Влада, аккуратно вынимая из кобуры пистолет Макарова. – Рус, ты идешь первый, так как ты в форме, постучись под каким-нибудь предлогом.
Карпов осторожно наступая на грязь, приподняв бушлат, вытащил пистолет и, медленно опустив руку, позвонил в звонок.
- Откройте, полиция! – Собаки, услышав голос, сразу же начали лаять. – Соседи жалуются. Откройте дверь.
В этот момент Майкл легкими шагами направился к заднему двору. Пока Руслан отвлекал собак, ему удалось залезть на забор и жестами показать Владе, что во дворе никого нет. По окнам движения в доме тоже нет, свет выключен.
Жестами Романенко спросила сколько собак. Руслан показал, что их две, и изобразил, что у них текут слюни.
- Если вы не откроете, мне придется войти самостоятельно! – Крикнул Карпов и, повернувшись на Владу, показал в сторону машины.
Романенко тут же открыла дверь и увидела, что на пассажирском сиденье лежит пакет. В нем было несколько килограммов сарделек. «Прекрасно, впрочем, как всегда», прошептала Влада и, вытащив их, быстрыми шагами направилась к Майклу, который сидел на заборе и думал, как ему обойти собак.
- Посмотри, где там вольер? – одними губами, едва дыша, спросила Влада, вплотную прижавшись к зеленому профнастилу.
- Прямо подо мной, товарищ полковник, - так же тихо прошептал капитан, заглядывая через верхнюю кромку забора.
- Держи сардельки, - Романенко быстро сунула ему в руку увесистый сверток. – Они голодные, на куски разорвать готовы. Как-то нужно закинуть это мясо в вольер и наглухо их там закрыть. Справишься, Майкл?
- Конечно, Влада Витальевна, и не с таким зверинцем в этой жизни справлялся! – ухмыльнувшись, ответил Гацоев.
Он резко спрыгнул на землю с другой стороны забора и громко, заливисто свистнул на весь двор. Псы, до этого яростно бросавшиеся на забор с той стороны, где затаился лейтенант Карпов, тут же круто развернулись и на бешеной скорости понеслись на свист Майкла.
- Мои вы хорошие! Ну-ка, смотрите, что у меня для вас есть! – весело кричал Гацоев, маня к себе оскалившиеся морды ароматной добычей.
Оказавшись лицом к лицу с разъяренными псами прямо посреди двора, он ни на секунду не растерялся. Капитан демонстративно размахнул перед носами волкодавов связкой сарделек и со всей силы швырнул их в глубину открытого деревянного вольера. Голодный инстинкт сработал мгновенно: псы влетели внутрь, и как только они пересекли порог, Гацоев молниеносным, отточенным движением захлопнул тяжелую дверь и задвинул железный засов. Облегченно выдохнув, Майкл тут же бросился к забору и с грохотом отворил калитку, давая знак Владе и Руслану, что путь к зловеще молчащему дому наконец-то свободен.
- Их кто-то отпустил, - тихо сказал он, - там такой замок, они сами не смогли бы его открыть.
- Думаешь, в доме кто-то есть? – Спросила Романенко.
- Не знаю. – Ответил Майкл, - Сзади дома есть дверь, зайду через нее, а вы через входную.
- Держите пистолеты наготове, ребят, - прошептала Влада, - я не хочу терять ни одного из вас.
- А как же эта сцена из фильмов, «нееееееет»! – Засмеявшись, спросил Гацоев и поймал на себе строгий взгляд полковника. – Молчу, молчу, мне слишком нравится, что мне вернули мое имя.
- Иди уже! – Нетерпеливо сказала Карпов, подходя к входной двери.
Романенко и Карпов заняли тактически верные позиции, рассредоточившись по обе стороны от массивного деревянного косяка. Сердце в груди полковника стучало ровно и тяжело, в такт падающим с козырька крыльца дождевым каплям. Они замерли, превратившись в два натянутых стальных троса, готовых к любому сценарию.
Влада медленно подняла левую руку на уровень глаз Карпова и вытянула указательный палец, начиная безмолвный, леденящий душу отсчет. Один. Лейтенант поправил хват на рукояти табельного пистолета Макарова, его палец мягко лег на спусковой крючок. Два. Воздух между ними, казалось, сгустился до состояния цемента, а изнутри дома по-прежнему не доносилось ни единого звука. Три.
Пальцы Влады сжались в кулак. Карпов мощным, отточенным движением плеча выбил хлипкий замок, и дверь с грохотом распахнулась, впуская внутрь вихрь уличной сырости. Они влетели в проем одновременно, мгновенно разорвав сектора и вытянув стволы пистолетов перед собой.
- Чисто! – глухо выдохнул Руслан, ведя прицелом по углам темного коридора.
В доме царила мертвенная, склеповая тишина. Наэлектризованное напряжение штурма мгновенно осело, уступив место удушливому осознанию: они опоздали, здесь никого не было. Из глубины коридора, со стороны черного входа, бесшумной тенью выдвинулся Майкл, его пистолет уже был опущен стволом вниз.
- Влада Витальевна, здесь пусто, - негромко произнес Гацоев, его голос в пустом помещении прозвучал неожиданно гулко. – Задняя дверь была незаперта, она вела прямиком в личный кабинет хозяйки. Там настежь открыт сейф. Судя по всему, уходили в жуткой спешке.
Романенко, даже не убирая оружие в кобуру, стремительным вихрем бросилась по указанному коридору, на ходу отрезая жестким, стальным приказом:
- Ничего здесь руками не трогать! Ждем экспертов. Если они успели выгрести документы, мы найдем то, что они обронили.
- Товарищ полковник... – глухо, едва слышно произнес Гацоев со стороны темного коридора.
В его обычно уверенном голосе Романенко уловила нечто такое, от чего внутри у неё всё мгновенно заледенело. Влада резко обернулась и увидела, что капитан застыл у одной из открытых дверей, уставившись вглубь комнаты пустым, остекленевшим взглядом. Полковник быстрыми шагами направилась к нему и заглянула через его плечо.
В полумраке помещения на двух аккуратно заправленных кроватях параллельно друг другу лежали две молодые девушки. Они лежали ровно на спине, вытянувшись в струну, словно безжизненные фарфоровые куклы. Влада тихо, стараясь не издавать ни звука, подошла к каждой из них, опустилась на колени и прижала пальцы к холодным сонным артериям. Пустота. Ни одного удара.
- Мертвы, - хрипло выдохнула она, поднимаясь на ноги.
- Товарищ полковник... здесь в каждой комнате такое, - ошарашено, с трудом сглатывая слюну, продолжил Гацоев. Его бледное лицо в темноте казалось восковым.
- Обыскать весь дом! Живо! Быстрее! – во весь голос закричала Романенко, срываясь на бег и с грохотом распахивая одну дверь за другой.
Внутри неё всё кричало от ярости и бессилия. Опергруппа ворвалась в этот проклятый особняк, как ураган, но за каждой новой дверью их встречал один и тот же безмолвный, удручающий кошмар. Гробовая тишина комнат буквально давила на барабанные перепонки.
- Они все мертвы, товарищ полковник... –Карпов вышел из дальнего крыла, тяжело опираясь рукой о стену, его мутило. – Я насчитал семнадцать девушек. И одна женщина в возрасте, прямо на кухне возле плиты.
- Все лежат на спине, руки строго по швам, лица чистые... как будто они просто спят, - парализованная масштабом этой зачистки, прошептала Влада. В её голове со звенящим треском рушились последние остатки реальности. Серийник не просто сделал очередной ход – он подчистую все смел. – Карпов, немедленно вызывай окружной наряд, поднимай всех криминалистов, экспертов, прокуратуру! У нас здесь массовое, спланированное убийство!
В этот момент со стороны парадного входа донесся резкий, возмущенный скрежет металла и быстрый стук каблуков по деревянному полу веранды.
- Это еще что здесь такое происходит?! Кто не закрыл калитку во двор? Что вы сделали с входной дверью?! – из прихожей раздался яростный, властный и до боли знакомый Романенко крик Ирины Семеновны. Хозяйка Большого Дома еще не знала, что её империи больше не существует.
- Руки за голову! Стоять на месте! – стальным, леденящим кровь голосом отчеканила Романенко, смертоносным вихрем вылетая в центральный коридор и мгновенно вскидывая табельный пистолет. Черный ствол замер ровно между глаз вошедшей женщины.
- Дочка, господи... что здесь вообще происходит? – тихо, испуганно прошептала Ирина Семеновна, бледнея на глазах и растерянно оглядываясь по сторонам. В её глазах, всегда полных параноидального контроля, впервые заметался животный страх.
- Для тебя я – товарищ полковник! И отныне разговаривать со мной ты будешь исключительно по форме - «разрешите обратиться»! – не сводя прицела с лица хозяйки этого подпольного притона, жестко оборвала её Влада. Каждая жилка на её руках была натянута как гитарная струна. – На колени, тварь! Живо!
Ирина Семеновна продолжала стоять неподвижно, застыв в состоянии глубочайшего, парализующего шока от вида направленного на неё оружия. Времени на сентиментальности и уговоры у Романенко не было. Влада стремительно обошла её со спины и с размаху, наотмашь нанесла хлесткий, тяжелый удар ногой прямо в поясницу.
Женщина со свистом выдохнула воздух, с глухим стуком выронила из ослабевших пальцев дорогую кожаную сумку и тяжело повалилась лицом на грязный коврик прихожей.
- Вставай, - зло, сквозь плотно сжатые зубы процедила Влада, бесцеремонно выкручивая её руки за спину. Железные браслеты наручников с хищным, сухим щелчком сомкнулись на запястьях Хозяйки, навсегда закрывая за ней двери её Большого Дома. – Ты ответишь за каждую из них!
- Дочка! – в глухом, диком исступлении закричала распластанная на полу Ирина Семеновна, цепляясь скованными руками за брюки полковника.
- Рот закрой и не называй меня никогда так! – зло оборвала Влада. Она наотмашь, с размаху ударила женщину тяжелым металлическим прикладом пистолета прямо по затылку. Кожа лопнула с противным влажным хрустом, и из рваной раны на голове женщины тут же густо посочилась багровая, темная кровь, мгновенно пачкая грязный коврик прихожей.
- Дочка! Она там с Робертом! – Теряя сознание и обмякая, закатывая глаза, произнесла женщина. – Помогите! Он… он убьет ее!
- Адрес! – Истошно, срывая голосовые связки, закричала Влада, мертвой хваткой вцепляясь в плечи бесчувственной женщины.– Очнись! Где она!?
Влада схватила сумку Ирины Семеновны и стала вытряхивать все из нее, ища паспорт. «Да, где же он», повторяла судорожно полковник, разбрасывая все содержимое сумки. На пол полетели флакончики, бумажки, помада, рассыпанная пудра. «Где он» в панике повторяла полковник, её пальцы дрожали, а перед глазами плыли кровавые круги. Она буквально разбрасывала вещи в стороны, пока ладонь, наконец, не наткнулась на жесткую обложку. «Вот. Ул. Аптечная дом 31 квартира 56». Влада пулей вскочила на ноги, тяжело и прерывисто дыша, словно загнанный зверь.
- Гацоев, со мной! Живо в машину! – дико вращая глазами и указывая стволом пистолета на выход, скомандовала Влада. – Карпов, ты остаешься здесь за главного! Никого не впускать до приезда округа!
- Так точно, товарищ полковник! – ошарашено, но четко отрапортовал лейтенант, мгновенно вскидывая руку к козырьку.
Романенко пушечным ядром вылетела на крыльцо и запрыгнула на пассажирское сиденье машины Карпова – она стояла ближе всех к выходу. Михаил, влетевший следом, уже с мясом рвал ключ в замке зажигания. Двигатель взревел, как раненый хищник.
- Майкл, гони! Гони изо всех сил, сколько выжмет этот кусок железа! – задыхаясь от адреналина, кричала Влада, с силой вбивая ладонь в приборную панель. – Сейчас мы накроем этого ублюдка Роберта! Врубай люстру, сирену и лети по встречке!
Машина с пробуксовкой сорвалась с места, разрезая колесами лужи и вылетая со двора Большого Дома. «Только бы успеть, господи, только бы успеть...» - как безумная, непрерывно заклинала про себя Влада, судорожно сжимая рукоять пистолета и пытаясь заглушить бешеное, разрывающее грудную клетку биение собственного сердца. Она летела спасать сестру, совершенно не зная, что наполовину она уже опоздала.

49

Машина Карпова с оглушительным визгом тормозов замерла у дома Ирины Семеновны. Влада буквально вывалилась из салона на залитый грязью асфальт, на ходу выхватывая из кобуры табельное оружие и не обращая внимания на хлещущий в лицо ледяной ливень. Капитан Гацоев, тяжело дыша и не глуша мотор, выскочил следом, его бледное, напряженное лицо в тусклом свете уличного фонаря казалось восковой маской. Этот безликий, облупившийся фасад из серого кирпича, за глухими окнами которого скрывалась квартира номер пятьдесят шесть.
Романенко влетела в подъезд, ослепленная желанием схватить преступника и закончить с чередой убийств. Михаил последовал за ней.
- Нет, стой у подъезда, вдруг он решит убежать, ты задержишь.
- Стойте, я не пущу вас туда одну. – Хватая за рукав дубленки, произнес он.
- Майкл, - Грубо кинула Влада и посмотрела своему подчиненному в глаза, - я полковник не потому что бумажки перебирала.
Гацоев,  понимая, что спорить с ней нет никакого смысла, разжал пальцы.
- Берегите себя. – Прошептал он вслед удаляющемуся в подъезде силуэту начальника.
Романенко, перепрыгивая через три ступени, вихрем летела вверх по лестничным пролетам, хищно фиксируя взглядом номера на дверях. На пятом этаже перед ней выросла массивная железная дверь, оббитая бордовым, засаленным дерматином. Влада бесшумно скользнула к косяку и похолодела: дверь была подозрительно приоткрыта на пару сантиметров. Вскинув табельный пистолет, и с сухим щелчком загнав патрон в патронник, она с размаху впечатала подошву в полотно, влетая в проем с яростным, срывающимся криком: «Всем на пол! Полиция!» Прямо на полу коридора в неестественной позе ничком распластался Роберт. Романенко упала на одно колено, рванув его запястье, и тут же яростно выругалась сквозь зубы: «Твою же ж мать!» - пульса не было, парень был мертв. Вскинув ствол перед собой, она рванула вглубь квартиры, где царила мертвенная, удушливая тишина. В комнатах было пусто, пока полковник короткими тактическими шагами не дошла до темного дверного проема кухни. За столом неподвижно сидела молодая девушка, мирно опустив голову на сложенные перед собой руки, словно она просто смертельно устала от этой жизни. Полковник, задыхаясь от бешеного стука собственного сердца, рванулась к ней
- Дышит. – Прошептала она, перекидывая руку девушки себе через плечо. – Слышишь меня? – Крикнула она, похлопывая по щекам.
Девушка в ответ, как будто находясь в состоянии опьянения, что-то промычала в ответ.
- Давай, детка, вставай. Обопрись на меня.
Она вылетела из подъезда, волоча на себе обмякшее тело биологической сестры.
- Гацоев, оставайся здесь. Вызывай патруль. Там тело. Полагаю Роберт. Я в больницу. Их долго ждать.
Михаил в ужасе, не зная, что делать, подниматься или стоять. Он подбежал к машине, которая уже рванула с места. Он оставался за старшего, и в этот момент его накрыла паника, что он не справится, что подведет Романенко.
- Что случилось? – Послышался голос мужчины у него за спиной.
- Здравствуйте, Сергей Владимирович. – Произнес Майкл, пожимая протянутую ему руку прокурором. – Убийство.
- Ты вызвал наряд?
- Да, жду.
- Моя помощь нужна? – Поинтересовался прокурор, поправляя манжеты рубашки, которая показалась из-под пальто. – Давай подождем в квартире? – Предложил он и направился к подъезду.

Машина мчалась сквозь ледяную стену дождя с включенной люстрой, разрезая воздух яростными сине-красными вспышками. Влада намертво вдавила педаль в пол, напрочь игнорируя тот факт, что на этих скользких, залитых водой перекрестках она в любой момент могла совершить смертельное ДТП. Плевать на правила, плевать на собственную безопасность – сейчас для неё существовала одна-единственная, ослепляющая цель: спасти хотя бы одного человека в этой проклятой, бесконечной серии чудовищных убийств.
- Держись! Слышишь меня, держись! – истошно кричала она, бросая короткие, полные паники взгляды в зеркало заднего вида на обмякшее тело сестры. – Мы уже скоро! Потерпи!
Она до хруста в суставах выкрутила руль влево, резко срезая путь прямо через темные, заставленные машинами дворы, едва не сбивая мусорные баки. Свободной рукой Влада на ходу выхватила телефон, безошибочно вслепую набрав номер Георгия Алексеевича.
- Звоните в больницу! Поднимайте всех! Я везу туда девушку! Она еще жива! Я не знаю как, господи, не знаю! – полковник окончательно перешла на истошный ор.
Служебный автомобиль со свистом и заносом влетел в больничный двор, затормозив прямо у дверей приемного покоя. Влада вылетела из салона, рванула заднюю дверь и вытащила девушку, которая идти сама уже физически не могла. Не помня себя от адреналина, полковник мертвой хваткой схватила Наташу на руки и напролом вбежала в ярко освещенный больничный покой.
- Помогите! Сюда, помогите же! Она еще дышит! Помогите, кто-нибудь! – во всё горло орала она, сбивая на ходу стойку с какими-то бланками.
Навстречу из глубины коридора уже на полной скорости бежал дежурный врач-реаниматолог, на ходу натягивая перчатки.
- Сюда её! Быстрее, на каталку! – скомандовал он, перехватывая безвольное тело девушки. – Дыхание критически слабое! Брадикардия, мы её теряем! Живо готовьте операционную и реанимационный зал!
Влада, тяжело дыша и спотыкаясь, бежала следом за катающейся кушеткой по длинному белому коридору, судорожно хватая доктора за халат:
- Это барбитурат! Тонкая игла в сердце, они все умирали мгновенно, а она... она жива! Сделайте что-нибудь!
- Я в курсе! Уйдите! Назад! Вам сюда нельзя! – жестко, стальным медицинским голосом отрезал он, буквально перед её носом с грохотом врываясь в стерильный реанимационный зал.
Тяжелые двери захлопнулись, отрезая её от сестры. Влада Романенко осталась стоять одна посреди холодного кафельного коридора. Опустив бессильные руки, она впервые за всё время этого адского расследования окончательно сорвалась на глухие, разрывающие грудь слезы и едва слышно прошептала в пустоту:
- Помогите ей, пожалуйста... Умоляю.

Спустя сорок минут томительного, сводящего с ума ожидания, в коридоре, наконец, показался уставший врач. Он медленно, стягивающим движением снял резиновые перчатки, сбросил марлевую повязку с лица и тяжело вздохнул. Мужчина в белом халате аккуратно дотронулся до плеча Романенко, которая неподвижно сидела на жестком стуле, низко уронив голову на дрожащие руки.
- В бронежилете родилась девчонка! – устало, но искренне улыбаясь, произнес он.
- Господи! – едва слышно прошептала Влада и, не помня себя от облегчения, импульсивно кинулась ему на шею. – Простите... – мгновенно опомнившись, глухо произнесла она, поспешно отстраняясь и вытирая лицо. – Эмоции.
- Всё нормально, полковник, я вас прекрасно понимаю, - мягко ответил реаниматолог, присаживаясь на соседний стул. – Анатомически ей крупно повезло. Тот, кто колол, судя по всему, сильно торопился. Игла прошла мимо полости левого желудочка буквально на пару миллиметров. Препарат попал не в магистральный кровоток, а непосредственно в миокард – в саму мышечную ткань сердца. К тому же, в шприце, по всей видимости, оставалась лишь малая часть неполной дозы.
Доктор сделал паузу, устало потирая переносицу, и продолжил уже строгим медицинским тоном:
- Из-за внутримышечного депонирования барбитурат всасывался крайне медленно, микродозами. Плюс, у девочки наступило сильнейшее шоковое сужение периферических сосудов – организм ушел в режим вынужденной спячки, замедлив метаболизм. Сердце упрямо продолжало качать кровь, хоть пульс и упал до критических тридцати ударов. Что мы сделали: экстренно интубировали, подключили к аппарату искусственной вентиляции легких и запустили форсированный диурез с массивной инфузионной терапией, чтобы вымыть остатки токсинов из почек. Сейчас показатели гемодинамики стабилизировались, она в глубоком медикаментозном сне, но угрозы для жизни больше нет. Мозг не пострадал. Она будет жить, полковник.
- Спасибо вам большое! – Облегченно улыбнулась Влада, вытирая слезу, невольно скатившуюся по щеке.
- У вас такая самоотдача. – Удивленно произнес доктор. – Впервые вижу, чтобы сотрудник полиции так сопереживал. Хотя у вас хорошая команда. Георгий Алексеевич меня в курс дела ввел, я уже был готов ее принять, когда вы прибыли. Он очень помог.
- Спасибо! Спасибо! Это не в первый раз, когда он мне помогает. – Сказала она и обеими руками пожала руку врача.
Романенко вышла на улицу и вдохнула полные легкие воздуха. Она понимала, что хотя бы одна жизнь ею была спасена. Но в этот, же момент у нее возник самый главный вопрос: она так хотела ей помочь, потому что это долг службы или потому что эта девушка была ее биологической сестрой? У нее не было ответа на этот вопрос, но она была искренне рада, что у нее все получилось. Она достала из кармана разрывающийся телефон.
- Влада Витальевна, - послышалось на другом конце трубки, - я на квартире. Криминалисты работают. Вы приедете?
- Гацоев, у тебя меньше объем работы, нежели у Карпова. Ты же не обидишься, если я туда поеду? – Улыбаясь, спросила разрешения Влада.
- Нет, ну что вы, - засмеявшись, ответил капитан, - Я здесь все равно был не один. Представляете, прокурор, проходил мимо и увидел, что здесь произошло.
- Так, стоп, не поняла, - что значит «увидел, что произошло»? Как он мог это увидеть?
- А вы считаете, что вы на себе девушку из подъезда тащили и улетели куда-то с включенной люстрой – это обычная рядовая ситуация?
- Нет, конечно, но все равно.
- Влада Витальевна, не будьте колючкой. Сергей Владимирович сориентировал меня по работе и просто поддержал. Хороший он мужик, я вам отвечаю.
- Да, да! Про Соколову ты говорил тоже самое, выяснилось, что ошибся! – С недоверием, произнесла Влада.
- Ну вот, бывает. Я в людях разбираюсь, прокурор зачетный мужик. Он же не женат и за вами пытался приударить, может, задумаетесь?
- Так, сохраняй субординацию, а то опять переименую тебя! – Оборвала капитана Романенко. – Заканчивай там и дуй в отдел тогда.
- Так точно, товарищ полковник.
Влада улыбаясь самой себе, дала отбой и снова набрала привычный номер.
- Карпов, что там у тебя?
- Товарищ полковник, тела увезли. Соколову тоже в клетку доставили.
- Да, тела еще опознать нужно, - вздохнула Романенко.
- Не нужно. Их паспорта были в сейфе. Полагаю, оттуда забрали документы, деньги, может быть драгоценности, но паспорта оставили. Всем девушкам было от 18 до 21 года. И Муравьева Клавдия Ильинична, 78 лет. Тело женщины, которое мы нашли на кухне.
- Бабушка Роберта, - подтверждая слова таксиста, сказала она.
- Взяли этого Роберта?
- Не успели. Приехали, когда он уже был мертв.
- А дочку Соколовой? – Поинтересовался капитан. – Она тут кричала в слезах, сознание теряла. Говорила «только спасите ее, я вам все расскажу, я обещаю».
- Спасли ее дочку, теперь посмотрим, как она все рассказывать будет.
- Товарищ полковник, в кабинете Соколовой очень много интересных документов. Все изымаем, везу к вам в кабинет.
- Отлично, тогда я еду в отдел. Рус, я на твоей машине катаю, забери машину Гацоева. Она у соседнего дома припаркована. Он тоже приедет сразу в отдел.
- Принято. И еще, товарищ полковник, пальчики снимают и уже обнаружили совпадения. Одни из них принадлежат Савостьянову Александру Денисовичу.
- Вот это неожиданность. – Медленно проговорила Романенко, - что он там мог делать?
- В основном они все сосредоточены там, где бар, и в одной из комнат.
- Степан, - прошептала Влада, - он и есть тот, кто без документов.
- Товарищ полковник, плохо слышу, не Степан, я сказал Савостьянов. – Громко произнес Карпов.
- Хорошо, я в отдел! Все туда вези.
Романенко положила трубку и застыла на мгновение в шоке от того, что все люди и пропавшие, и убитые, и задержанные оказались между собой связаны. Но что их всех объединяло, она не могла понять, но точно знала, что совсем скоро Соколова все сама ей расскажет.

50

Романенко сидела в кабинете, окруженная коробками, которые были изъяты из кабинета Соколовой. Из этих документов была хорошо видна вся рабочая схема, которой занималась ее биологическая мать. «Моя мать – сутенерша», пронеслось у нее в голове, «лучше бы я так и продолжала думать, что она проститутка. Одно хуже другого». Влада просматривала каждый документ, что-то она приобщала к делу, что-то помечала у себя в блокноте для дальнейшего допроса. Несмотря на то, что на многие вопросы она уже получила ответы, до сих пор не было ясности, кто стоит во главе этой ОПГ. «Неужели моя мать?», прошептала она.
- Слушаю, полковник Романенко, - произнесла она, поднимая трубку телефона и не отрываясь от бумаг.
- Добрый день, товарищ полковник. – Сказал судмедэксперт. По его голосу было понятно, что он улыбается.
- Кто-то вам работку подкинул. – Засмеялась Влада.
- Вы правы. У всех 18 жертв одна и та же причина смерти.
- Барбитурат и клофелин. – Произнесли они в один голос.
- Как будто даже немного неинтересно становится. – Раздосадовано сказал мужчина. – Все как одна, как Смирнова.
- Подождите, не поняла. Что это значит? – Подняв глаза, спросила полковник.
- У всех в крови оральные контрацептивы, остатки семенной жидкости, принадлежавшие разным людям. Вывод один, они все были проститутками.
- Получается, Смирнова тоже занималась проституцией?
- Полагаю, что да. Не думаю, что именно в день убийства у Смирновой было сразу столько партнеров.
- А может ее изнасиловали перед убийством?
- Нет, тогда были бы рваные раны внутри. Последствия  совершенно иные. А у Смирновой по обоюдному согласию все было.
- У парня тоже самое было, как и у 18 тел?
- Там в крови клофелина не было. Следов борьбы тоже нет. Только барбитурат.
- Получается, его опаивать не нужно было?
- Получается, что нет.
- Значит, он знал убийцу. – Медленно проговорила Влада.
- Уверен в этом. Так же как Коновалов.
- Спасибо, Георгий Алексеевич. Пойду разбирать завалы далее. – Сказала Влада и положила трубку.
«Получается, Смирнова работала у Соколовой так же, как и все остальные девушки. Вот почему Коновалов тогда произнес имя «Маша», он подделал документы, чтобы ее не искали дальше, а с Соколовой он взял деньги. Думаю, он много раз брал с нее деньги, за ту или иную работу. Неужели он действительно с ней спал?», сморщившись, спросила сама у себя Влада. «Роберт знал убийцу. Он самостоятельно открыл ему дверь, и не ожидал, что его сейчас убьют!», подвела итог она и сложила все бумаги в одну толстую папку.
- Товарищ полковник, - сказал Карпов, - Соколова в допросной.
- С адвокатом? – Усмехнувшись, поинтересовалась она.
- Нет, она отказалась от адвоката.
- Вот это да, вот это жест доброй воли. – Ответила полковник, поднимаясь со стула. – Хорошо, я иду.
- Ваш американо, Влада Витальевна. – Произнес Гацоев, входя в кабинет.
- Сейчас же не утро, - засмеявшись, сказала Влада, протягивая руку за стаканчиком с ароматным кофе.
- Да, но сегодня много всего произошло, а вам просто необходимо взбодриться, ничто не делает это лучше, чем ваш любимый кофе.
- Выйдешь на пенсию, пойдешь в эсэмэмщики. – Небрежно кинула она, выходя из кабинета.
- Кто это? – Тихо спросил Гацоев у Карпова.
- Тот, кто утки за лежачими генералами выносит. – Прошептал лейтенант.
- Вот это да, - протянул также шепотом Михаил, - для этого даже профессия целая есть? Ничего себе! Фу! Утки выносить! – Скривился он и пошел за Романенко.
- Ты куда поперся? – Останавливая его на полушаге, спросил Карпов.
- На допрос.
- А ты следователь? Тебе туда зачем?
- Слышь! Я заместитель начальника уголовного розыска и старше тебя по званию! – Важно сказал Гацоев, поправляя куртку. – Соблюдай конфронтацию, будь добр!
- Субординацию. – Поправил Карпов.
- Да хоть Констанцию! – Отталкивая от себя Руслана, произнес он и направился за давно ушедшим начальником, напивая себе под нос «Констанция, Констанция, Констааан-циииия», как пел Боярский в фильме детства, но был перехвачен Барановым и отправлен по более срочному делу. Его сына нужно было срочно забрать из сада, а жена была у косметолога.

Влада медленно толкнула тяжелую железную дверь, шагнув в ту самую подвальную допросную, где еще недавно ломали спесь с участкового Коновалова. Казенная обстановка осталась прежней – те же зеленые облупившиеся стены и приваренный к полу стол со стальным кольцом, но удушливая атмосфера здесь изменилась до неузнаваемости. На прикованном стуле сидела Ирина Семеновна Соколова, однако от былой величавой Хозяйки Большого Дома не осталось и следа: она полностью поникла, выглядела раздавленной, уничтоженной и старой. Заметив вошедшего полковника, женщина даже не подняла головы, а лишь судорожно сжала бледные пальцы. Она была полностью готова безоговорочно сотрудничать со следствием. Романенко, не отрывая от нее взгляда, медленно поставила стакан с американо на стол, положила бумаги и диктофон.
- Что с моей дочкой? – Прошептала Ирина с мольбой в голосе.
- Жить будет.
- Слава Богу! Моя Наташенька! – Заплакала женщина. – Она не заслужила.
- Конечно, не заслужила! Никто на этом свете не заслужил такую мать, как ты.
- Не говори так, ты не знаешь, какой матерью я была.
- Да уж, спасибо, не знала, зато сейчас вижу, какой матерью ты стала. Подпустила преступника к собственной дочери.
- Я не виновата, что попала в больницу. – Вытирая слезы, ответила она.
- Так, ладно. Давай без вот этих соплей. – Грубо попросила Романенко, кладя руку на диктофон. – И не смей называть меня «дочка», будет идти запись. Ты мне никто, я тебе тоже. Поверь, если ты даже сдыхать будешь, как бродячая собака, я ни слезинки не пророню и не протяну тебе руку. А, как начальник уголовного розыска, сейчас я беспристрастна.
- Хорошо, я не буду мешать тебе выполнять твою работу.
Влада, не отводя презрительного взгляда с женщины, сделала глоток горячего кофе и нажала на кнопку записи допроса.
- Итак, назовите, пожалуйста, свое полное фамилию, имя, отчество, дату и место рождения.
- Соколова (в девичестве Гольдман) Ирина Семеновна, 1 февраля 1962 года рождения, город Одесса Украинской Советской Социалистической республики.
- Причина вашего задержания вам ясна?
- Совершенно ясна.
- Права и обязанности подозреваемой, предусмотренные статьей сорок шестой Уголовно-процессуального кодекса, вам разъяснены? – Влада говорила подчеркнуто сухо, чеканя каждое слово, словно забивала гвозди в крышку гроба. – От услуг назначенного защитника вы отказались добровольно, собственноручно подписав соответствующее заявление. Всё верно?
- Да, - Ирина Семеновна Соколова глухо кивнула, по-прежнему не поднимая взгляда от исцарапанного стола. – Мне не нужен адвокат, полковник. Он не сможет меня защитить. Никто уже не сможет.
- В таком случае, Соколова, начнем с главного, - Влада подалась вперед, фиксируя малейшее движение на лице женщины. – Вы являетесь собственником дома, расположенного по адресу Походный проезд дом 221?
- Собственником был мой отец, Гольдман Семен Иосифович - тихо, едва шевеля губами, ответила понурившаяся Ирина Семеновна. – После его смерти, дом по наследству достался мне.
- Однако вы не вступили в наследство. - Провокационно, с явным прищуром задала вопрос Романенко.  – По какой причине?
- Боялась, - Соколова горько усмехнулась, на секунду подняв глаза. – Прекрасно понимала: если накроют все это, по бумагам сразу выйдут на меня.
- То есть, я правильно понимаю, вы все же отдавали себе отчет, что задействованы в масштабной преступной деятельности? - жестко, без тени сочувствия надавила полковник.
- Само собой.  - Устало вздохнула Соколова, потирая скованные запястья. - Если я 40 лет отработала в техникуме, это еще не значит, что я круглая идиотка.
- Отвечайте по существу, Соколова. - Стальным тоном оборвала её Влада.
- Да. Да, я знала, что все это абсолютно нелегально.
- Чем занималась организация, которой вы владели? - Романенко сделала глоток остывающего кофе, не сводя взгляда с подозреваемой.
- По официальным документам мы числились как фирма по организации детских праздников. Между прочим, я исправно и до копейки платила все государственные налоги, - с легким налетом былой гордости произнесла Ирина Семеновна. – По факту... элитная проституция.
- С налоговой будет отдельный разговор, сейчас не об этом. Вы единственная владелица этой организации?
- Нет, я совладелец. Изначально у меня не было средств на то, чтобы открыть такое крупное предприятие, поэтому пришлось попросить финансовую помощь.
- И к кому вы обратились? - Романенко замерла, приготовившись вписать в протокол ключевое имя.
- К Осипову Аркадию Павловичу.
- К главному врачу  областной больницы? – Намеренно уточнила Влада, повышая голос для аудиопротокола.
- Да. К нему.
- В каких вы с ним состояли отношениях?
- Он был в меня влюблен. - Тихо, с едва заметной циничной грустью ответила женщина.
- А вы?
- А я … - Соколова тяжело вздохнула и опустила седую голову. -  Я позволяла себя любить и помогать мне.  Исправно, раз в месяц платила ему деньги, точнее процент.
Романенко нажала на паузу на диктофоне. Набрала номер телефона Карпова.
- Бери Гацоева и езжайте к главврачу областной больницы Осипову. Его нужно доставить в отдел. Соколова его сдала.
- Так точно, товарищ полковник. Мне нужно поручение на привод.
- Форма у меня в кабинете на компьютере в папке «Заявления». Она на рабочем столе. Впиши туда данные и ко мне на подпись. Бегом.
- Я уже здесь. Нашел. 2 минуты и я у вас.
Влада положила телефон и закатила глаза, запрокидывая голову и разминая затекшую шею.
- Ты так похожа на отца. – Как будто извиняясь, сказала Ирина Семеновна, рассматривая полковника.
- Слава Богу, не на тебя.
- Я понимаю, что сейчас ты не можешь говорить обо мне в хорошем ключе в силу сложившихся обстоятельств. Но ты не знаешь, какая я мама для своих девочек.
- Да, ты их не выбрасывала на помойку, как меня.
- Я и тебя не выбрасывала! – Воскликнула женщина. – Твой отец сказал, что ты умерла.
- Отдельное ему спасибо за это. Уверена, он понимал, что ты не сможешь стать нормальной матерью. С преступным душком ты была всегда значит.
- Мне было 17 лет! О какой преступности ты говоришь?!
- А путаться с женатым мужиком – это же так правильно!
- Я не знала, что он женат!
- Конечно, ему было за 30. Естественно, он был одиноким. – С сарказмом произнесла Влада, кидая взгляд в сторону двери.
- Тогда это твой отец был преступником, раз он спутался, как ты говоришь, с несовершеннолетней! – Зло бросила Ирина Семеновна.
- Рот свой помой прежде, чем о моем отце говорить удумаешь! Ты и мизинца его недостойна.
- Конечно. Принес ребенка жене от чужой женщины, а меня обманул, сказал, что заберет, а потом и вовсе исчез. Да еще потом его жена, эта дохлая кикимора, писала мне, чтобы я его больше не искала.
- Тебе мама писала? – Прошептала Влада, округляя глаза.
- Не мать она тебе! Я твоя мать! Я! Они украли тебя у меня! Они воры!
- Заткнись! – Закричала Влада и вскочила со стула, замахнувшись на женщину, которая тут же закрыла голову руками, поддаваясь своим инстинктам.
- Товарищ полковник, готово! – Карпов прервал их разговор, который вот-вот должен был перерасти в драку.
- Всё. - Сказала Романенко, усаживаясь на стул и подавляя в себе весь гнев. – Я подписала, иди, заверь и бегом за ним. Надеюсь, он не знает, что мы задержали Соколову и не скрылся. – Еле слышно произнесла полковник, протягивая лист лейтенанту. – Карпов, еще. Его нужно жестко взять прямо в его кабинете, изъять его рабочий компьютер, журналы учета рецептурных барбитуратов и доставить в отдел на допрос.
- Так точно, товарищ полковник. Разрешите идти?
- Разрешаю. – Выдохнув, сказала она и посмотрела на Соколову. – Продолжаем допрос. Готова? – Ирина Семеновна положительно кивнула головой, так как предыдущий разговор о прошлом доставлял ей внутреннюю боль, а допрос – только отчаяние и пришедшее время для того, чтобы ответить за все свои поступки. Романенко снова нажала на кнопку записи.
- Итак, Осипов Аркадий Павлович, ваш соучастник.
- Совладелец. – Поправила полковника Ирина Семеновна.
- Подождите. Вы хотите сказать, что он не знал, чем занимается фирма, от которой он получал процент?
- Нет, он был уверен, что это фирма по организации досуговых детских мероприятий.
- Он был на территории дома, находящегося по адресу Походный проезд дом 221?
- Да, был. Может быть раза два или три. И то он всегда входил со двора и сразу ко мне в кабинет.
- То есть он не видел всех тех девушек, которые там проживали?
- Видеть их конкретно может он и не видел, но он знал, что они там были.
- И в качестве кого они там были?
- В качестве вожатых, волонтеров. Это были девочки, которые попали в трудную жизненную ситуацию. Я им помогала.
- То есть, заставляя девушек заниматься проституцией – это еще такой акт милосердия был с вашей стороны?
- Я никого не заставляла. Они знали на что идут. Все ко мне хорошо относились.
- И паспорта вам добровольно отдавали?
- Да, чтобы не потерять, чтобы никто не украл.
- И они могли забрать их в любой момент?
- Да, конечно. Например, если решали уехать или кто-то из клиентов хотел жениться на них.
- И как часто бывали такие случаи?
- Не часто, но бывали.
У Влады снова зазвонил телефон, и она была вынуждена остановить запись допроса.
- Влада Витальевна. Новые вводные у нас. – Сказал Гацоев.
- Слушаю, - ответила Романенко, пристально глядя в глаза Соколовой.
- Все девушки находились в розыске. Они пропадали в разное время в разных частях области.
- Дай мне! – послышался голос Карпова.
- Мы не знаем, сколько лет существует этот бордель. Вполне возможно, что девушек было гораздо больше. В вольере найдены следы человеческой крови.
- Дай! – Закричал Гацоев и вырвал у лейтенанта телефон.
- Вспомните, что сказала хозяйка фермы. По вторникам им приносили очистки для свиней. Свиньи все перемалывают своими зубами, даже человеческие кости. – Кричал в трубку Майкл, понимая, что в его словах есть большая доля правды.
- Я поняла. – Медленно произнесла полковник и положила трубку. – В ее глазах в этот момент читался неприкрытый ужас. Эта женщина, которая 40 лет учила детей, действовала как самый обычный бандит из 90х. Те, кто носили малиновые пиджаки и цепи с палец рядом с ней казались более честными и порядочными людьми. – Продолжаем допрос. Вы когда-нибудь убивали человека? – Чеканя каждое слово, спросила Влада.
- Сама? Нет!
- То есть лично вы человека не убивали. Вы просили кого-то убить человека?
- Да, у меня были люди, которые за это отвечали.
- Смирнова Марина Геннадьевна. – Влада сделала паузу, отчетливо и весомо выговаривая каждое слово, и в упор посмотрела на подозреваемую. – Вам знакомо это имя?
- Нет, такую не знаю. – Ирина Семеновна равнодушно пожала плечами, даже не моргнув. - Была Смирнова Мария.
- Вы ее убили? – Романенко подалась чуть ближе к столу, её голос упал до леденящего шепота.
- Нет. – Соколова ответила понурясь, глухо и без капли раскаяния в голосе.
- А кто?
- Эта девчонка мне сильно мешала, - женщина нервно дернула скованными руками, и цепь наручников противно звякнула о металл стола. – Ужасная была особа, неадекватная. Я просто понятия не имела, чего еще от неё ждать. Она могла разрушить всё, что я строила годами.
- Вы ее заказали? - Провокационно и прямо задала вопрос Романенко, фиксируя показания для протокола.
- Да. - Тихо, но твердо призналась Ирина Семеновна, поднимая на полковника пустой, выгоревший взгляд. – Пришлось пойти на крайние меры.
- Кому?
- Роберту.
- Откуда вы его знаете? – Влада быстро сделала пометку в блокноте, не сводя презрительного взгляда с женщины. – Он состоял в вашей преступной группировке?
- Не было никакой группировки! - Разъяренно, сорвавшись на хриплый фальцет, закричала Соколова, и на её раненом затылке снова проступила капля крови. – Он сын моей управляющей Тамары.
- К слову о Тамаре, где она? - Романенко откинулась на спинку стула, её лицо превратилось в каменную маску.
- Мертва.
- Вы ее тоже заказали? - Ледяным тоном спросила Влада, заставляя Соколову признаться в самом страшном грехе.
- Она меня обкрадывала, чтобы обеспечивать красивую жизнь своему сыну. Купила ему иномарку, золотые часы. Я даже не знаю, на сколько миллионов она меня нагрела. Паршивка. Так ей и надо. А когда я обо всем узнала, то решила, что будет справедливо, что ее сынок ее пусть и убьет. Ее Роберт убил. Плакал, как ребенок, когда убивал.
- Кого вы еще убивали?
- Я еще раз повторяю, я лично никого не убивала.
- Хорошо, кого еще вы просили убивать? – Теряя терпение, спросила Влада.
- Больше никого.
- Вы уверены в своем ответе?
- Да, абсолютно.
- В вольере ваших собак были найдены следы крови, которая принадлежала разным людям.
- Господи, и это раскопали. Ничего не утаишь.
- Кому принадлежала эта кровь?
- Последняя была Лиза. Не помню ее фамилию. Паршивка. Хотела обокрасть клиента, а он заметил это. Отлупил ее. Я должна была что-то делать. У меня достойное заведение.
- И поэтому вы ее убили?
- Я еще раз говорю, я никого не убивала.
- Хорошо, перефразирую. И потом вы решили заказать ее кому-то. Тоже Роберту?
- Нет. Она несколько дней в кладовке без еды и воды сидела, связанная. Я приказала собак не кормить. А потом Тамара ее собакам скормила, а останки соседям унесла, с очистками, для свиней.
- Соседи знали, чем вы кормили их свиней?
- Нет, конечно, нет. Да это было один раз. Не каждую же неделю останки носили свиньям. У меня же не карательный орган для умерщвления был.
- Вы сказали «последняя». Были еще девушки, которых вы заказали?
- А что мне по вашему с беременными было делать?
- Я не знаю, вы ответьте на этот вопрос. Сколько их всего было таких?
- Не знаю, не помню. Наверное штуки 3, может больше.
- Очень гуманно людей называть «штуками».
- Это был тот товар, который приносил мне деньги. – Вскинув гордо голову, сказала Ирина Семеновна.
- Давайте вернемся к Осипову. Это он вам поставлял барбитурат?
- Что? Это что такое?
- То есть вы сейчас говорите, что не знаете, что за вещество барбитурат?
- Нет, конечно. Вообще впервые слышу. Я же не химик, я преподаватель истории, откуда я могу такие вещи знать.
- Но вы же знаете, что такое клофелин?
- А кто не знает, что такое клофелин? Я его пила, когда уснуть не могла, когда сильно понервничала. Мне его врач, помню, прописывал, когда от меня муж ушел. Любую бабульку на улице остановите, спросите, что такое клофелин – она вам скажет. Ее тоже будете обвинять в убийстве?
- Вы знаете, что в вашем доме было обнаружено восемнадцать тел?
- Откуда столько? – Ахнула Соколова.
- Семнадцать ваших... воспитанниц, и Муравьева Клавдия Ильинична. Все ликвидированы одним и тем же способом – профессиональным внутрисердечным введением токсической дозы барбитуритов, после того как опоили клофелином. Кто зачистил ваше заведение, Ирина Семеновна?
- Не знаю, - тихо прошептала женщина. По ее лицу было видно, что она была сильно удивлена.
- Может быть, кто-то желал вам отомстить или сделать подлянку, подставить вас как-нибудь? Или может отобрать бизнес?
- Ну, Жанка, завхозиха наша, но она точно не стала бы никого убивать. И про бизнес никто в моем окружении не знал.
- То есть вы не признаете себя виновной в их смерти?
- Я их не убивала. Я не знаю, кто их убил. Совершенно не знаю.
- Знаете ли вы человека по имени Савостьянов Александр Денисович?
- Нет, впервые слышу.
- А какая фамилия у вашего управляющего Степана?
- Не знаю, он потерял все свои документы. Поэтому не знаю ничего, кроме имени и того, что он мне бизнес поднял.
- Я сейчас покажу вам фотографию. Посмотрите на нее внимательно, пожалуйста. – Влада достала из папки фотографию сбежавшего Александра. – Вам знакомо это лицо?
- Да, - протянула Ирина Семеновна, - это и есть Степан, только у Степы была борода и волосы длиннее.
- Да, у всех мужчин, если не бриться, вырастет борода и у всех людей, если не посещать парикмахера, отрастут волосы.
- Ну и что с того, что он мне представился другим именем? Это тоже преступление, не знать имени человека?
- Если человек у вас работает, то да. Я так понимаю, он оформлен не был, как работник?
- Нет, у меня были оформлены официально только Тамара, как бухгалтер, и баба Клава, как уборщица.
- Почему вы их оформили?
- Аркадий Павлович попросил взять Тамару. Может она у него до этого работала? Я не знаю. Он попросил и я сделала. А бабу Клаву я взяла, потому что она была матерью Тамары. А она очень хорошо работала, я не могла не пойти ей навстречу. Тем более нареканий к работе бабы Клавы у меня вообще никогда не было.
- А с Тамарой вы так близко и хорошо дружили, что решили ее убить?
- Не убить, а заказать. Она воровала у меня. Заслужила.
- Вернемся к вашему Степану и Савостьянову в одном лице. Его тело найдено не было. Может он всех убил?
- А что этот ваш Савостьянов убийца? Почему именно он должен был убить?
- Нет, но нос Коновалову он сломал одним ударом.
- Коновалову и я бы нос сломала одним ударом. Такой ублюдок был. Сделает на копейку, рубль просит.
- В каких отношениях вы с ним были?
- Крышевал он меня, если можно было так сказать.
- А как так получилось? Это вы на него вышли?
- Нет, он один раз заявился ко мне, когда я в дом входила. Вот пообщались, и работать начали.
- То есть он знал, что там был бордель?
- Конечно, знал.
- То есть он ваш соучастник?
- Не знаю, как это правильно сказать. На зарплате я его держала и не повышала никогда, как бы он не просил.
- Это вы его попросили замять дело Смирновой?
- Я попросила этого идиота достать ее документы, а он взял, и заявление из интерната об ее пропаже «потерял». Ему одно говоришь, он другое делает. Баран какой-то, честное слово.
- Что вам говорит имя Смирнов Василий Ильич?
- Ничего. Он тоже кому-то что-то сломал?
- Нет, это пропавший ребенок. Он был сыном пропавшей, а позже найденной мертвой Смирновой Марины Геннадьевны. В это время мальчик лежал в больнице, а потом пропал бесследно.
- Нет, я не знаю. Я вообще не знаю об этих людях ничего.
- Ну, как же? Мария работала у вас.
- Так, я ее подобрала на дороге. Она замерзшая, полураздетая шла. Убежала из интерната и умоляла меня не возвращать ее туда, иначе она руки на себя наложит. Я никоим образом не причастна к исчезновению их семьи. Я этих людей даже не знаю. Точнее я слышала о владелице мясных магазинов. Ну, из серии, просто знаю, что есть такая. А вот то, что она там пропала, дети. Я этого не знала и, честно говоря, даже не связала, что эта Машка ее дочерью была.
- Очень хочется верить, что мы не найдем тело Васи, как нашли его маму и сестру.
- Подождите. – Остановилась Ирина, вспоминая о разговоре с Аркадием Павловичем. – Однажды Аркадий Павлович, попросил меня перед его командировкой, посмотреть за девочкой, Василисой, которая была на гормонотерапии. Я только позже узнала, что это не девочка вовсе. Точнее внешне это была девочка, а так была мальчиком.
- И вы согласились присмотреть за ним?
- Да, он или она, не знаю, жил какое-то время у нас в доме, им баба Клава занималась, а потом… - Ирина Семеновна запнулась, - а потом ее забрал сын Аркадия Павловича.
- Как его зовут?
- Не знаю, я вообще не знала, что это его сын.
- Подождите, вы отдали ребенка постороннему человеку?
- Хорошо, я не отдала, я продала.
- Вы продали ребенка? – Воскликнула Романенко в шоке от услышанного.
- Да, был клиент, он хотел что-то особенного. А я не могла ничего предложить такого. А тут эта трансформер Василиса. Предложила тому, он дал мне приличную сумму, я и отдала его.
- Я должна сейчас воздержаться от комментариев, но это просто ужасно. Вы же мать, как вы могли так поступить?!
- Это жизнь. Либо ты, либо тебя! – Бросив в лицо, сказала Ирина.
- Этот вопрос прозвучит в суде, но я хочу для себя услышать ответ на него именно сейчас. Вы раскаиваетесь в совершении тех преступлениях, по которым вам будет предъявлено обвинение?
- Я раскаиваюсь только в одном, что позволила обмануть меня и поверить, что моя дочь мертва.
- Допрос окончен. – Резко оборвала Влада и встала.
Романенко нажала на стоп в диктофоне. Собрала все документы, взяла кофе, наклонилась к женщине, посмотрела ей пристально в лицо и тихо, еле слышно, сказала.
- Если бы ты сдохла, я была бы самой счастливой на свете. Будь добра, осчастливь свою брошенную дочку. – Цедя каждое слово, произнесла Влада.
- Обещай, если это произойдет, ты не расскажешь обо всем этом моим дочкам!
Влада посмотрела на Ирину Семеновну с отвращением и вышла из допросной, громко хлопнув дверью. Она поднималась в свой кабинет, прокручивая в голове то, что только что услышала. «Она хладнокровный убийца, играла жизнями людей, решала, кто будет жить, а кто нет. Самые закоренелые преступники, с которыми мне доводилось сталкиваться за все это время, на ее фоне просто детки в песочнице». Романенко не верила, что именно такой она стала из-за того, что ее отец обманул. Она была изначально такая, все нутро у нее гнилое. Романенко распахнула дверь кабинета и увидела, что ее покорно дожидается интеллигентный мужчина лет 70, с приятной располагающей внешностью.
- Добрый день. – Начала Влада, протягивая ему руку для рукопожатия. – Полковник Романенко. Чем могу вам помочь?
- Аркадий Павлович Осипов, - привставая, ответил мужчина. – Мне сказали, что вы хотели со мной о чем-то поговорить.
- Значит это вы Аркадий Павлович, возлюбленный Ирины Семеновны Соколовой?
- Да, именно. А в чем проблема? Любить женщину – это сейчас преступление?
- Нет, ни в коем случае. А вот быть соучастником в преступлении – это, однозначно, да.
- Но, право, я не знаю, о чем вы? О Василисе? Так я ей, наоборот, хотел помочь.
- Вы сейчас говорите о Смирнове Василии Ильиче?
- Поймите, это был брошенный ребенок в больнице. Ко мне пришли, говорят, что мать без вести пропала, у него тяжелая форма сахарного диабета. Я поднял все анамнез, назначения, эпикризы. Пригласил специалистов, связался с Москвой, а мне говорят, там такая ломаная гормонотерапия была. Мальчик страдал. Оставить его без медицинской помощи нельзя было. Но и в больнице он дольше оставаться не мог. А как его отправить в интернат? Вы же знаете, какие суровые сейчас дети. Я пришел к нему в палату. А он лежит на меня смотрит, глаза впалые, вид больной. Думаю, погубят это создание, просто погубят. Да, я его забрал к себе. У него правильное питание, правильное лечение, гувернантка. Он обучается.
- Подождите, вы говорите о Василии?
- Да, только не Василий, Василиса. Это девочка.
- Ничего не понимаю, - протерев глаза и уставившись на врача, сказала Влада, - это мальчик или девочка?
- Я еще раз вам объясняю. Он хотел стать девочкой, началась гормонотерапия, неправильная схема, он поэтому заболел. А сейчас с ним все хорошо.
- Вы себя Богом возомнили? Будете решать, кто мальчик, а кто девочка? – Закричала полковник, вскакивая со своего кресла.
- Да вы что, конечно же, нет. Он ко мне в больницу уже попал в состоянии гормонального перехода. Он трансгендер. Я жду, когда объявится его мама, чтобы помочь им. Люди несведущие в этом вопросе. Если они решат, что нужна операция, я помогу, я даже готов все оплатить. У меня просто душа болит за этого ребенка.
- Раз вы такой сердобольный, почему не обратились в полицию?
- Каюсь, со своим загрузом как будто даже не подумал, что нужно. И Сережка мне не подсказал.
- Какой Сережка?
- Мой сын, точнее пасынок. Хотя подождите, припоминаю, он же приходил в полицию. У него, да, точно, у него отказались брать заявление. Тогда он попросил, что если придут его родители или сестра, чтобы обязательно нам сообщили.
- И у вас ничего больше не спросили, почему у вас ребенок проживает?
- Простите, я не знаю, может у него что-то и спросили, но не могу диалог их пересказать. Простите, что не могу помочь вам никак в этом вопросе. Но я понимаю, что виноват. Я готов ответить по всей строгости закона, если это потребуется. Понимаю, благими намерениями вымощена дорога в ад.
- Так, хорошо, давайте оставим этот разговор. Василия, мы значит нашли.
- Да, да. Он у меня живет. Так, что его могут забрать в любое время.
- Никто его забирать не будет, точнее его у вас государство заберет. Мать и сестра мертвы. Их тела были найдены с разницей в пару месяцев.
- Какой кошмар, ужас! Я даже не знаю, что сказать!
- Давайте продолжим. Вернемся к Ирине Семеновне Соколовой. Вы ежемесячно получали от нее фиксированный процент от прибыли, по ее словам. Это так?
- Да, все верно. Я открыл специальный счет и переводил туда эти средства, чтобы потом все ей вернуть, когда она решит продать бизнес.
- Вы знаете, чем она занималась?
- Конечно, фирма занималась организацией досуговых мероприятий для детей. Праздники, дни рождения, работа в пионерлагерях вожатыми. Много чего. Очень востребованная фирма. Я так рад, что Ирочка нашла свою нишу после развода. Я ей дал первоначальный капитал. Предполагалось, что безвозмездно, но она решила, что будет отдавать мне деньги. Я с ней спорить не стал.
- Очень благородно с вашей стороны.
- Это любовь. Такую женщину не любить невозможно.
- Она была хозяйкой элитного борделя, сутенершей, другими словами.
- Простите, - Аркадий Павлович так сильно был ошарашен, что тут же снял очки, протер их платком, вытер появившиеся капли пота на лбу. – Я правильно расслышал «бордель»?
- Все верно вы расслышали, в доме жили проститутки, которые оказывали интимные услуги клиентам.
- Господи Всемогущий… – прошептал главврач и откинулся на спинку стула. – Вы уверены в том, что это сущая правда?
- Утром 17 девушек и Муравьева Клавдия Ильинична были найдены мертвыми в этом доме.
- Господи, Клавдия! – Воскликнул мужчина, постепенно теряя самообладание. – Томочка и Роберт не перенесут этого.
- По заказу Соколовой ее управляющая Тамара была убита. Заказ в исполнение привел сын убитой Роберт. А сегодня, несколькими часами ранее, Роберт был также найден мертвым в квартире Соколовой.
- Боже мой, Боже мой, - прошептал Аркадий Павлович, закатывая глаза и расслабляя галстук.
- Принести вам воды? – Спросила Романенко, видя, что сейчас в ее кабинете может оказаться очередное тело.
- Если вас не затруднит, будьте добры.
Влада тяжело поднялась со своего стула, достала из шкафа кружку, плеснула на пол остатки воды и налила из чайника.
- Держите. – Протянула полковник воду и снова села за свой стол. – Я, наверное, продолжу вас удивлять, но Роберт был членом организованной преступной группировки. Несколько месяцев назад он совершил вооруженный налет на банк, ограбил и по заказу убил, Смирнову Марину Геннадьевну, маму Василия, затем убил собственную мать Тамару и с особой жестокостью расправился со своей бывшей возлюбленной Смирновой Марией Ильиничной, предварительно сильно ее изуродовав.
- Боже мой, - повторил главврач. – Он был таким хорошим мальчиком, как же так получилось?
- Откуда вы его знаете?
- Однажды ко мне в отделение поступил мужчина. Я тогда еще был заведующим урологическим отделением. Он провалился в канализацию с кипятком. Обварился. И, к сожалению, нам не удалось его спасти. Он умер. А потом за его вещами пришла женщина. Она была беременна. Выяснилось, что я оставил без отца ребенка.
- Пациент скончался по вашей вине?
- Побойтесь Бога, нет, конечно. У него вся мочевыделительная система пострадала. Мы просто ничего не могли сделать. Не спасли. Мы не Боги. Врачи не всемогущи, поймите.
- И дальше что?
- Я пообещал помогать им. Даже разрешил Тамаре дать свое имя в качестве отчества мальчику.
- Вы записаны как отец в свидетельстве о рождении Роберта?
- Нет, там стоит прочерк. Она не узаконила отношения с отцом Роберта. Я им помогал. А потом Ирина задумала свое предприятие, открыть и я подумал, что было бы отлично, если бы она взяла к себе на работу Тамару.
- И вам Тамара никогда ничего не говорила о том, что происходило на ее работе.
- Мы не общались и не виделись с ней. Я знаю, что она жила в том доме. Ирочка дала ей работу, кров, питание. Я был за нее и за Роберта спокоен.
- Да уж, сама благодетель, - себе под нос произнесла Романенко. – Ваш компьютер и журнал учета рецептурных барбитуратов сейчас изъяли и проверяют.
- Но у нас в больнице нет барбитуратов, - удивленно произнес Аркадий Павлович.
- Как нет? – Переспросила Влада.
- Вот так нет, у нас нет чистых, жидких барбитуратов в ампулах. Нет никакого тиопентала натрия или фенобарбитала для инъекций.
- Подождите, как такое может быть, чтобы в больнице и не было таких препаратов?
- Они устарели. Сейчас в анестезиологии используются импортные и более эффективные препараты.
- А где барбитураты могут тогда использоваться?
- Я не знаю, может быть в психиатрических и неврологических спецклиниках. Раньше ими лечили тяжелую форму эпилепсии. Зачем вам эти препараты?
- У нас больше 20 тел, которые были умерщвлены прямым уколом инсулиновой иглы в левый сердечный желудочек. Содержимое шприца был барбитурат. Человек умирал до того как понял, что он умер.
- Боже, какой ужасный способ убить человека. Разрешите мне это записать? – Попросил разрешения главврач, доставая из нагрудного кармана блокнот.
- Зачем вам это?
- Я человек науки. Это может быть необходимо моим коллегам для изучения. Может быть, я могу с кем-то из них связаться, и они помогут вам раскрыть преступление?
- Не нужно никого ни о чем просить, - воскликнула Романенко, отбирая у мужчины блокнот, - мы сами со всем разберемся. Спасибо вам большое. Я распоряжусь, чтобы вам вернули все, что изъяли.
- А как же нам быть с Василисой? – С надеждой в голосе, спросил он. – Может быть, она останется со мной?
- Я сейчас свяжусь с социальной службой. Василия у вас заберут. Поговорите с их сотрудниками, может вам разрешат оформить хотя бы временное опекунство или родительский патронаж, раз ребенку необходимо такое серьезное лечение, о котором вы говорите.
- Спасибо вам огромное за рекомендации. А Ирочка? Я могу ей как-то помочь? Внести залог, например?
- Не уезжайте никуда из города. – Намеренно проигнорировав вопрос, сказала Влада. – Возможно, вас придется вызвать еще раз для дачи показаний.
- Я вас понял. Хорошего вам дня.
Романенко откинулась на спинку стула и запустила руки в волосы. Она закрыла глаза и попыталась собрать воедино все, что только сейчас услышала от них обоих. По-хорошему ей необходимо было приставить охрану к Соколовой, чтобы ее не убили, как Коновалова, но она решила этого не делать, как будто надеясь на то, что это действительно может случиться.

51

Влада устало вышла из машины патрульных, которые ее довезли до самого подъезда. Она остановилась и посмотрела вокруг себя. На мгновение ей даже показалось, что она довольна той жизнью, которой она сейчас жила. Все портило неприятное знакомство с биологической матерью, которая оказалась не самым порядочным человеком. Но что поделаешь, родителей не выбирают, хотя в ее случае ей досталось меньшее из двух зол. Маргарита Викторовна приучила ее быть сильной и рассчитывать только на себя. Было ли у нее счастливое детство? Да, было. Она воспитывалась в полной семье, которая сохранилась только из-за любви к своим детям, а на такое способна не каждая пара. С этими тяжелыми мыслями, Влада провернула замок входной двери домой и вошла.
- Лёня, я дома! – Крикнула она, скидывая с себя ботинки и осматривая свои грязные брюки. Взгляд сразу же упал на чужую мужскую обувь огромного размера. Романенко, приподнимая испачканные брюки, аккуратно зашла на кухню, где горел свет. За столом сидел Киселев, а напротив него незнакомый мужчина. – Я смотрю, ты недолго переживал свое расставание, братан. – Иронично кинула Влада и зашла в ванную, не дожидаясь ответа.
Романенко включила воду и встала под горячий душ, пытаясь смыть с себя остатки тяжелого рабочего дня, наполненного все новыми и новыми витками раскрытия дела. Она тщательно промыла шампунем волосы, аккуратно массируя кожу головы и одновременно мечтая о вкусном ужине, который наверняка приготовил ее друг. Когда все процедуры были окончены, Влада накинула на себя мягкий халат с приятным лавандовым запахом, намотала на голову полотенце и, выдавив на руки немного крема, вышла из ванной и направилась на кухню, где сидели мужчины.
- Ну, что, друзья-товарищи, - начала она, втирая в ладони питательный крем, - что вы тут сидите? Плюшками балуетесь? Лёнь, покорми меня, пожалуйста, я сегодня только на кофе целый день.
Романенко остановилась, потому как дорогу ей преградил тот самый гость. Она медленно подняла глаза снизу вверх. Перед ней стоял высокий мужчина, с коротко остриженными светлыми волосами, гладко выбритый и с потрясающим парфюмом. Рубашка трещала по швам, обтягивая его выдающиеся мышцы. Влада проглотила слюну и, выглядывая из-за него, тихо произнесла:
- Лёнь, ты, где таких мужиков находишь? Один лучше другого!
- Добрый вечер, Влада Витальевна, - произнес он, - я пришел к вам.
Романенко обошла незнакомца, прогнала со стула Киселева, а сама села, не понимая, где они могли раньше сталкиваться, так как его лицо ей казалось очень знакомым.
- Я не припомню, когда бы приглашала мужчину домой. Киселев, ты не подумай, я сюда не вожу никого, а то ты сейчас решишь, что из твоей квартиры притон сделала.
- Я ничего не подумал, Лад. – Тихо сказал генерал и поставил перед ней тарелку с ужином. – Мы уже поужинали, тебя ждали. Я специально не стал тебе звонить, предупреждать, потому что сейчас ты удивишься.
- Давайте, незваный гость, - небрежно кинула полковник, взяв вилку и уже отправляя ее с содержимым в рот, - удивляйте. Вы беременны от меня?
- Меня зовут Савостьянов Александр Денисович. – Медленно произнес он.
Романенко поперхнулась едой и зашлась в неудержимом кашле. Киселев начал стучать подруге по спине, чтобы привести ее в чувства. Он протянул ей стакан воды.
- Я знаю, что нахожусь в розыске. Но мне нужно с вами поговорить, поэтому пришлось прийти к вам домой.
- Подожди, раз ты не педик, то мне хотя бы трусы нужно на себя надеть. – Вставая, произнесла Влада и остановилась у кухонной двери. – Ты же не педик?
Киселев театрально закатил глаза, наливая себе еще одну чашку ароматного чая.
- Нет, я не педик, - засмеялся мужчина.
- Кто вас знает? А то вы все накаченные, холеные, приятно смотреть, а потом здрасти, вам… «К сожалению, это пока не взаимно. Конечно же, есть симпатия, но у меня был печальный опыт» С женщиной, видимо, был печальный опыт у него и все на этом оставляем людей под их радужным флагом. – Уже удаляясь в спальню, продолжала она. Через 5 минут Влада вернулась уже в спортивном костюме. Волосы были взъерошенными, она пальцами их причесала, попытавшись немного придать объем. – Так, ну что, я готова слушать.
- Меня зовут …
- Я помню, как вас зовут, - перебила его Романенко, - продолжайте.
- Я работал мясником у Марины. Влюбился в нее. Мы съехались. Поехали к Ваське в больницу. Все было хорошо. Подъезжая к дому, она мне сказала, чтобы я домой поднимался и ставил разогревать еду, а сама поехала в гараж, машину ставить. Это был последний раз, когда я ее видел. – Сказал мужчина и замолчал, борясь с нахлынувшими чувствами.
- Продолжайте, продолжайте, - прожевывая еду, попросила полковник.
- Влада, не говори с набитым ртом! – Строго сказал Киселев, стоявший у разделочного стола с чашкой чая в руках. – Имей уважение, ты же видишь, человеку тяжело.
- Хорошо, Маргарита Викторовна! – Съязвила Влада и скорчила лицо Леониду. – Ну, так что там? – Поторапливая Александра, произнесла она.
- Я поднялся домой, а там разгром полный. У нас в спальне все валяется на полу, платья разрезаны, сейф открыт, и Машка вся в своей рвоте под открытым окном сидит, полумертвая. Я ее на руки и в ванную, чтобы в чувства привести, а тут и соседи налетели, и мент, и Скорая. И как начали на меня наезжать с вопросами, я понял, что нужно ноги делать, пока на меня чужой грабеж не повесили.
- Именно в этот момент вы решили, что жизненно необходимо сломать нос полицейскому.
- Он меня остановить пытался. А я на автомате ему и врезал, чтобы отстал. Я понимаю, что искренне виноват перед ним.
- Не переживайте, он вас простил. – Прожевывая последнюю вилку с едой, пояснила Влада.
- Да? Откуда вы знаете?
- А потому что он мертв. Был убит. Прямым уколом барбитурата прямо в левый желудочек сердца. – Лёнь, налей мне тоже чай. Есть что-то сладкое? Может печенье какое-нибудь? – Невзначай бросила Влада. – Как в принципе и Марина, и Мария, и Тамара, и Роберт и еще 17 девушек и одна старушка в доме, где вы работали под именем Степан.
- Это моя вина, - прошептал мужчина. – Они все убиты.
- Вы их убили?
- Нет, не я, но я знаю, кто это был.
- Очень интересно, и кто же? – Спросила полковник. – Нет, не надо мне в эту кружку наливать, она огромная! – Запротестовала Романенко. – В чашку в ту налей. – Указывая пальцем на чашки в шкафу, в приказном тоне сказала полковник. – Так и кто же их убил?
- Мой куратор, - тихо произнес он.
- Куратор? Вы слишком взрослый для того, чтобы учиться где-то.
- Вы не поняли. Я ликвидатор. Понимаете? У меня естественно есть куратор.
- Так, давай с самого начала, чтобы все было понятно.
- В 2007 году я пришел из армии. Два года прослужил в разведке ГРУ.
- Вот это да, такая редкость! – Воскликнул Леонид. – Наверное, удачное стечение обстоятельств было.
- Я мастер спорта по боксу в тяжелом весе и при этом выносливый. Наверное, поэтому.
- Продолжайте, хватит тут хвост распускать. – Оборвала Влада, бросив грозный взгляд на Киселева.
- Подал документы на службу ФСБ. А меня не взяли. Точнее они взяли, но не взяли в открытые сотрудники.
- Что это значит?
- Раскопали, что дед сидел за кражу в 68 году.
- А как тогда в разведку ГРУ взяли?
- Да потому что это был дед, который не жил с моей бабкой. Бросил ее, как только она забеременела. Мы даже не знали, что он вообще жив.
- А в ГРУ, значит, это не учли?
- По документам у меня заявлен другой дед, который мою мать воспитал. Поэтому разговоров не было.
- А ФСБ тогда чего не проканало?
- Да потому что им нужен был ликвидатор. Вот они и начали копать, придираться и т.д. Я уже хотел все бросить и на завод пойти работать, я же по специальности техник-технолог в области машиностроения, но потом меня вызвали и сказали, что хотят меня видеть именно в этой работе.
- Кто такой ликвидатор?
- Ликвидировал тех, кого нужно было убрать.
- Да уж, слов нет. То есть вы наемный убийца, фактически.
- Я сотрудник ФСБ, а вы меня наемником называете.
- Значит поэтому ничего на вас не нашел Карпов, только когда вы мясником устроились.
- Конечно, у МВД нет доступа к нашим базам. Естественно, он меня не нашел.
- И вот вы сотрудник ФСБ, идете работать мясником. Это как? – Откусывая печенье, спросила Романенко.
- Я на пенсию вышел. Захотел нормальной, человеческой жизни. Увидел объявление, обратился, меня взяли. А там увидел ее и влюбился.
- Марина была вас прилично старше, вас это не отпугнуло?
- Вы ее видели вообще?
- Ну, как сказать? Тело ее видела, а как она при жизни выглядела только на фото.
- Вот именно. Она красавица была. Никогда и ни за что не скажешь, что она меня больше, чем на 10 лет старше.
- Ваша падчерица заявила то, что вы ее регулярно насиловали и она грозилась все рассказать матери, поэтому вы ее убили. Это так?
- Да вы что! – Воскликнул Александр. – Я ее пальцем не трогал. Она же ребенок. Нет, это исключено. Даже разговора об этом не могло бы быть, вы что!
- Хорошо, давайте опять вернемся к самому началу. Вы приходите, находите падчерицу, ломаете нос сотруднику МВД и убегаете… Куда?
- Я побежал к гаражу. Смотрю, все открыто, машины нет, Марины нет. Стал ее искать, уже темнело. Я полночи ходил, оказался в каком-то перелеске. Очнулся от того, что меня мужик какой-то пытается в чувства привести.
- Они сказали, что вы потеряли память и документы. Почему вы просто не вернулись к себе домой или не обратились в полицию, вы же не были виновны?
- Конечно, я знаю, как полиция работает. На меня бы все повесили.
- Однако, вы все равно пришли в полицию.
- Я не пришел в полицию, я пришел к вам. Вы не как все эти жалкие менты.
- Слушайте, ну хватит что ли, в самом деле. Менты, менты. – Воскликнула Романенко. – Я вот сижу у себя на кухне, вас слушаю, вместо того, чтобы вызвать наряд и вас в браслетах отсюда увезти в клетку. И допрашивать уже там.
- Я же говорю, что вы не такая, как они все.
- Хорошо, продолжай. Итак, вы пришли в себя неизвестно где, дальше что?
- Мне нужно было решить, что делать дальше. Я связался со своим старым куратором, все объяснил. Он мне сказал, чтобы я ждал, со мной свяжутся.
- А кто должен был связаться?
- Не знаю. Кто-то должен был. Я до сих пор не знаю, кто в итоге со мной связался. Я его просто «куратор» называю. Он позвонил. Сказал, что Васька у него, и он отдаст мне его только в том случае, если я найду папку с компроматом, которая была в Большом Доме.
- Большой Дом? – Повторила Влада. – Это что?
- Там, где я работал «Степаном».
- А, - протянула Романенко, - «предприятие» Соколовой.
- Да, именно. Я не знал, как туда проникнуть, как пробраться. Вы же видели, какой там забор? А тут раз и она сама приходит и говорит, что ее управляющая заболела.
- Вы сейчас про Тамару?
- Да, именно. Оказывается, именно Тамара собирала весь компромат на всех клиентов. А клиенты были разные чиновники, начальники, директора, депутаты.
- Вот это Тамара, конечно, дала. Интересно Соколова об этом знала? – Вслух произнесла свои размышления Влада.
- Нет. Соколова отказалась таким заниматься, поэтому туда устроили работать Тамару.
- Тамару туда устроил главврач. Он тоже в теме?
- Нет. Мой куратор завербовал ее сына, Роберта. Это он заставил ее собирать компромат, сказав, что его убьют, если она этого делать не будет.
- Получается, исполнитель был Роберт?
- Я не знаю, кто их всех убивал. Но я знаю эту методику. Еще в начале нулевых ею пользовались спецслужбы. Люди просто засыпали и не просыпались.
- А вы? Вы таким образом ликвидировали?
- Я не имею право говорить об этом. Это служба государству, а не личная моя прихоть.
- В нашем случае такое количество жертв – это личная прихоть?
- Ему нужна папка с компроматом. Она у меня. Я ее достал. – Сказал Александр и посмотрел на часы. – В 4 часа утра я ее обменяю на Васю. Я хочу закончить все это и жить нормальной жизнью, воспитывать мальчика, как своего.
- Зачем вы ко мне пришли? – Допивая чай, спросила Влада.
- Его нужно взять во время обмена. Думаю, он вышел из-под контроля и делает не в угоду государства, а в угоду себе. Только это нужно сделать тихо. Я помогу вам.
- Где должен произойти обмен?
- На заброшенном автосервисе, недалеко от Большого Дома.
- Я вас поняла. – Влада задумалась на мгновение. Затем встала и направилась в спальню.
- Лад, что ты собираешься делать? – Тихо спросил Киселев, аккуратно прикрывая дверь в спальню, чтобы не быть услышанным.
- А что у меня вариантов много? – Натягивая на себя джинсы, ответила полковник. – Поеду с ним, задержу преступника и все.
- Ты собираешься ехать туда одна?
- Нет, конечно. Я поеду туда с Савостьяновым.
- Как ты туда поедешь одна? – Воскликнула мужчина, закрывая себе рот, понимая, что слишком громко задал вопрос. – Это очень опасно.
- Кисель, служба в полиции опасна. Лучше бы ты так кричал, когда я из бара с этим сосунком уезжала. – Небрежно кинула Романенко и вышла в коридор. – Поехали. – Сказала она, проверяя свой пистолет. – Задержим преступника.
Романенко вышла с Савостьяновым, когда уже опустилась на город ночь. В провинциальных городах очень часто отсутствуют фонари. Либо же они есть, но они или не работают, или их не включают.
- Поедем на моей машине. – Кинула она, как внезапно почувствовала, что кто-то ее взял за запястье.
Не долго думая, она резко крутанула руку внутрь против большого пальца нападавшего, мгновенно разрывая захват и одновременно перехватывая его ладонь своей левой рукой. Надавив всем весом тела на чужую кисть, Влада заставила локоть противника неестественно выгнуться вверх, а затем мощным, отточенным рывком завела его предплечье за спину, блокируя лопатку. Зафиксировав этот жесткий залом, полковник весом своего плеча впечатала нападавшего лицом в стену, полностью лишая его возможности сопротивляться.
- Влада Витальевна, - послышался глухой хрип задержанного.
- Гацоев!? – Удивленно произнесла она и отпустила руку своего зама. – Ты что здесь делаешь?
- Приехал рассказать, что Соколова умерла сейчас по дороге в больничку. У нее инфаркт произошел. – Влада сразу же вспомнила, какие были последние слова ее биологической матери. – Она в руке сжимала вот эту бумажку.
Майкл протянул своему начальнику смятый клочок бумаги, на котором было  написано «Не говори ничего моим дочкам». Она небрежно смяла его и ловким движением руки отправила его в мусорное ведро.
- Спасибо. – Кинула она. – Езжай домой, сегодня был сложный день.
- А вы куда? – Обеспокоенно спросил капитан.
- Много будешь знать, скоро состаришься! – Засмеялась Влада и щелкнула его по носу, как будто он был маленьким мальчиком.
- Нет, подождите! Куда вы едете?! И кто это такой?
- Если я тебе скажу, что это мой ухажер, и мы едем с ним в мотель заняться жарким сексом, ты мне поверишь?
- Судя по тому, что вы сейчас все это проговорили, то почему-то у меня есть сомнения.
- Садитесь в машину, - обратилась Романенко к своему спутнику, нажав на кнопку пульта.
- У вас есть машина? – В ужасе произнес капитан.
- Так, Майкл, сейчас выдохни, пожалуйста. – Осторожно произнесла Влада. – Это Савостьянов, сожитель убитой Смирновой. Сейчас мы едем с ним на обмен. Он отдаст то, ради чего погибло больше 20 человек и вернет себе сына Марины Василия, а я схвачу главного преступника. Понял?
- Понял! Как тут не понять? Вы неизвестно с кем едете неизвестно куда неизвестно зачем! А если это засада? Если его задача состоит в том, чтобы привести вас и сдать этому главному?
- Нет, вряд ли. – На секунду засомневавшись в правильности его слов, ответила Романенко. – Езжай домой. Все будет хорошо.
Полковник села в машину и тут же ее завела. В этот момент резко открылась дверь с пассажирской стороны. Гацоев, не проронив ни слова, сел рядом. И с подозрительным лицом обернулся на Савостьянова, который сидел сзади.
- Я вас одну не пущу. – Спокойно сказал он и пристегнулся. – Это, чтобы вы меня не вытолкали из машины. Обалдеть, конечно, у вас тачка. А ломали вы мою. Ваша целехонькая стояла у подъезда.
- Майкл! – Недовольно воскликнула полковник.
- Я сказал, что не выйду. Поехали. Табельное у меня с собой.
- Нужно все сделать аккуратно, нельзя привлекать к себе внимание! – Высунувшись между ними, спокойно сказал Савостьянов.
- Ой, сиди ты уже! – Раздраженно ответил Гацоев, запихивая мужчину обратно. – Будет еще мясник нам, сотрудникам полиции, указывать, что делать.
Романенко засмеялась, и они медленно направились по ночному городу в сторону заброшенного автосервиса вершить правосудие.

52

Автомобиль бесшумно разрезал колесами глубокие, затянутые ледяной маслянистой пленкой лужи, пробираясь сквозь удушливую, глухую темень пригородного пролеска к заброшенному автосервису. Влада до белизны в суставах сжимала руль, капитан Гацоев на пассажирском сиденье безмолвно вглядывался в окно, а сзади, словно призрак притаился Савостьянов. Атмосфера внутри салона была наэлектризована до предела: пронизывающий до костей холод провинциальной ночи за окном идеально рифмовался с тем леденящим ужасом, который они везли с собой к финалу этой кровавой истории. Мягко затормозив в густой тени обнаженных, склизких деревьев, Влада заглушила мотор и выключила фары, погружаясь в абсолютную, мертвую темноту. Не проронив ни звука, они синхронно освободились от ремней безопасности. Влада и Майкл проверили скрытые под верхней одеждой кобуры и скользящими тенями вместе с Александром двинулись сквозь хлещущие по лицу мокрые ветки в направлении зловещего силуэта автосервиса, чьи разбитые боксы чернели впереди.
- Ты зайдешь туда первым. – Обратилась Влада к Савостьянову. – Мне нужно, чтобы тебя было видно из любой точки помещения, поэтому лучше старайся ближе к центру.
- Хорошо, я постараюсь его притянуть ближе к себе, чтобы можно было его заломать.
- Мы не знаем, кто он. Нужно быть готовым к тому, что у него подготовка такая же, как у тебя. Поэтому без лишнего риска.
- Ну да, может он мясо через мясорубку крутил, как и этот буйвол. Мы же не знаем. – Усмехнувшись, сказал Майкл и посмотрел в сторону, изображая безразличие.
- Майкл, - не обращая внимания на его колкости, продолжила Романенко, - ты зайди сбоку. Нас видно быть не должно с той стороны, откуда появится преступник.
- А нам будто бы известно, с какой стороны он появится?
- Вот именно, поэтому мы зайдем именно сейчас и будем ждать. Обмен только через полтора часа.
- Вы должны затаиться. – Прошептал Савостьянов.
- Да, тебя забыли спросить. – Язвительно заметил Гацоев. – Мы же тут не знаем, как себя вести. Один ты у нас умный, господин мясник. Ты эти мускулы накачал, когда фарш крутил? – Не успокаивался Майкл.
- Слушай, клоун, закрой рот, пока я тебя самого через мясорубку не попустил. – Зло произнес Александр, хватая капитана за воротник куртки.
- Отставить разговоры! – Резко оборвала Влада, оттаскивая Александра от Майкла. – В каком вы звании? – Обратилась она к Савостьянову.
- Не иначе, как мясник года.
- Зато ты у нас клоун года! – Процедил Саша. – Я майор. – Оттряхивая куртку, ответил мужчина Романенко.
- Какой еще майор, что ты выдумываешь? – Засмеявшись, произнес он. – Он же врет, как дышит.
- Гацоев, угомонись! Савостьянов майор ФСБ! – Оборвала Влада. – Вы оба младше меня в звании, поэтому операцией руковожу я, а вы подчиняетесь. Еще одна колкость в адрес друг друга, будет плохо обоим! Как приняли?!
- Принято, - обиженно, сказал Гацоев.
- Принято, товарищ полковник, - резко ответил Савостьянов.
- Идемте, а то, как дети малые. Если я из-за вас упущу преступника, хана вам обоим!
Они бесшумно проскользнули сквозь перекошенные, ржавые створки ворот, мгновенно растворяясь в удушливой темноте заброшенного бокса. Влада и Майкл тактически грамотно разделились, заходя с двух сторон, чтобы в случае огневого контакта взять помещение в перекрестный прицел. Романенко глубоко затаилась в густой тени за поваленным металлическим стеллажом, а капитан бесшумно скользнул к противоположной стене, укрывшись за громоздким остовом полуразобранного грузовика. Оба опера словно растворились в полумраке – их позиции были абсолютно невидимы ни с одной из сторон, но при этом и Владе, и Майклу идеально, до каждого сантиметра открывался обзор на всю центральную часть автосервиса. Савостьянов же остался стоять на самом виду, прямо под тусклой, грязно-желтой лампой, которая едва рассеивала сырой воздух. Он безостановочно мерил шагами бетонный пол, монотонно расхаживая из стороны в сторону, чтобы хоть как-то заглушить бьющий его изнутри панический нервный тик.
Каждый из них в этот момент думал о своем. Савостьянов хотел, чтобы, наконец, закончился тот ужас, в котором он жил последние  несколько месяцев. Гацоев впервые был на таком деле и, естественно волновался, потому что очень боялся подвести своего начальника. Он очень дорожил ее благосклонным отношением и не хотел, чтобы оно менялось. Романенко не могла перестать думать о том, что доверилась человеку, который мог ее заманить в ловушку и сейчас он выбежит, а они с Гацоевым взлетят в воздух, как тряпичные куклы. Но отступать было уже поздно.
- Я смотрю, ты пришел раньше обозначенного времени, - послышался мужской голос.
Романенко насторожилась и попыталась найти взглядом, откуда доносился тот, кому принадлежал этот самый голос.
- Хочу побыстрее покончить с этим. – Громко сказал Александр. – Давай не будем играть в игры. Выходи.
- Я не собираюсь ни с кем играть. Папка у тебя?
- Да, вот она, - сказал Савостьянов и поднял руку вверх, держа синюю папку. – Вася с тобой?
- Да, этот маленький монстрик здесь. Скажи, узнаешь дядю, который там стоит?
- Саша, мне страшно. – Послышался детский голос.
- Ничего не бойся, я пришел за тобой. – Успокаивающим тоном ответил он. – Скоро ты будешь со мной, и все будет хорошо.
- Не так все просто. Я не знаю, могу ли тебе доверять.
- Хватит! – Разъяренно закричал Савостьянов. – Отдай мне ребенка и забирай свою папку.
- Ты заглядывал внутрь, знаешь, что там? – Игриво, поинтересовался голос.
- Там какие-то бумаги. Я не читал, мне это не нужно.
Тем временем Влада безошибочно определила направление звука и, едва дыша, начала медленно, плавно выкарабкиваться из своего укрытия за поваленным стеллажом. Сердце Романенко колотилось ровно и тяжело, а каждый её шаг был рассчитан до миллиметра: она двигалась бесшумной тенью, подушечками пальцев еле касаясь ледяного бетонного пола и скользя вдоль глухой задней стены бокса. Полковник молниеносно, без единого шороха преодолела слепую зону и оказалась ровно в той точке, где затаился преступник.
В этот самый момент он, крепко и грубо держа за руку испуганную маленькую девочку, сделал несколько уверенных шагов вперед, выходя на свет. Романенко мгновенно вскинула табельный пистолет, беря его голову на мушку, но палец на спусковом крючке мертвецом замер. Она отчетливо понимала, что цена любой осечки здесь – мгновенная смерть: в руках этого чудовища находилась хрупкая жизнь маленького человечка, и делать выстрел сейчас было смертельно опасным, неоправданным риском.
Он вышел на свет и приблизился к Савостьянову.
- Кузнецов... – едва слышно, одним лишь удушливым выдохом прошептал Гацоев из своего укрытия, отчетливо разглядев лицо вышедшего на свет человека.
Сердце капитана бешено, до боли заколотилось в груди, отдаваясь глухими ударами в висках. Майкл в подсознательном ужасе метнул взгляд на то место, где секунду назад укрывалась Романенко, но тут же с облегчением увидел, как полковник уже затаилась за кирпичной обвалившейся стеной, твердо удерживая преступника на мушке своего пистолета. Савостьянов, стоявший под лампой, тоже заметил это движение и инстинктивно скользнул испуганным взглядом в сторону Влады.
Это секундное движение глаз стало роковой ошибкой. Кузнецов мгновенно перехватил этот чужой, направленный в темноту взгляд и резко, со змеиной быстротой обернулся назад.
Влада оказалась лицом к лицу с убийцей и сразу же, без тени сомнения узнала в нем прокурора. В этот краткий, наэлектризованный миг в её голове со звенящим треском промелькнула вся цепочка его кровавой маскировки: вот Кузнецов «случайно» караулит её возле кабинета, а спустя час находят труп участкового Коновалова в клетке; вот он быстрее всех, с идеальной чистой рубашкой, оказывается в подъезде сразу после убийства Роберта… Этот ублюдок всё время был рядом, дышал ей в спину, контролировал каждый шаг следствия и оставался в тени, утилизируя свидетелей!
- Вася, беги! – дико, срывая голос на хриплый ор, закричал Савостьянов.
Он рванулся вперед и мертвой хваткой схватил Кузнецова за руку, пытаясь вырвать испуганного ребенка из его цепких пальцев.
- Руки за голову! Стреляю на поражение! - истошно закричала Романенко и смертоносным вихрем кинулась из-за обрушенной стены прямо на прокурора.
Послышался один выстрел, затем второй. Кузнецов лежал лицом вниз. Савостьянов надавил на раненую ногу преступника, прижимал его к полу. Кузнецов закричал от боли и потерял сознание.
- Вяжи его, товарищ полковник! – мастерски отчеканил он.
- Ну, вот мы и поужинали, и позавтракали с тобой, прокурорчик наш ненаглядный! – Ехидно сказала она, застегивая наручники у него за спиной. – Гацоев! – Крикнула она, не поднимая глаз, звони в отдел, вызывай наряд. – Эх, второй раз прокурора в клетку с бомжами и алкашами отправляю! – Гордо произнесла она и встала. – Спасибо, товарищ майор, за чистую работу. – Влада протянула руку для рукопожатия. – Гацоев! Чего ты там молчишь?
Романенко резко обернулась на глухой, тяжелый стук человеческого тела и замерла, чувствуя, как внутри неё со страшным грохотом рушится весь мир. В паре метров от неё, прямо на холодном, испачканном мазутом бетоне, навзничь лежал Майкл, а под его разорванной гражданской курткой стремительно расползалось огромное, глянцево-черное в полумраке пятно.
- Господи... Нет! – Истошный, утробный крик ужаса вырвался из груди Влады.
Она швырнула пистолет в сторону и напролом, не видя ничего перед собой, ринулась к капитану. Полковник с размаху упала перед ним на колени, поскользнувшись на липкой луже крови, которая лавиной растекалась из его пробитого живота, заполняя трещины в полу.
- Нет! Нет! Не смей! – Обезумев от паники, кричала она, её голос сорвался на хриплый, надрывный сип. – Вызовите скорую! Быстрее! Саша, Скорую вызывай! Скорую! – Влада лихорадочно, до хруста в пальцах прижала обе ладони к разорванной плоти, пытаясь удержать уходящую жизнь, но горячая кровь толчками хлестала сквозь её пальцы, мгновенно пачкая рукава. – Держись! Слышишь меня, держись, мальчик мой! Я помогу! Врачей сюда, быстрее! Быстрее! Он же умирает! Быстрее!
Она кричала без остановки, задыхаясь от собственных слез, которые градом катились по лицу, смывая копоть. Романенко, всегда хладнокровный и циничный полковник, сейчас превратилась в хрупкую, беззащитную женщину, у которой на руках замертво остывал единственный человек, вставший за неё щитом.
- Смотри на меня, Майкл! Пожалуйста, смотри на меня! Я здесь! Я рядом, я с тобой! – Она наклонилась к самому его лицу, её руки, скользкие от крови, судорожно обнимали его обмякшие плечи.
Михаил тяжело, с хрипом втянул в легкие сырой воздух автосервиса. Его бледные губы дрогнули. Он с трудом сфокусировал угасающий взгляд на её заплаканных глазах и едва различимо, с мягкой, невыразимо грустной и чистой улыбкой прошептал:
- Я... – кровь хлынула изо рта и он начал кашлять.
- Молчи, Майкл! Молчи! – Закрывая ему окровавленной ладонью рот, повторяла она. – Вызовите вы эту чертову Скорую! Кто-нибудь. - Она видела, как в бокс вбежал Карпов, за ним еще полицейские.
- Я совсем не умею разбираться в людях, - прохрипел капитан. - Влада Витальевна... - Извините.
- Всё ты умеешь! Всё ты можешь, слышишь?! Ты лучший опер, Майкл! Ты спас её! – Захлебываясь рыданиями, кричала Влада, прижимаясь своим лбом к его холодеющему лбу. – Майкл! Не закрывай глаза, я умоляю тебя, не смей! Пожалуйста, не закрывай глаза! Слышишь мою команду?! Не закрывай!
Но капитан Гацоев её больше не слышал. Он медленно, словно устав от долгой дороги, опустил тяжелые веки, его голова бессильно откинулась набок, а грудная клетка замерла после последнего, слабого выдоха. Тело парня мгновенно обмякло, превратившись в тяжелую, безжизненную ношу.
Мир вокруг погрузился в оглушительную, склеповую тишину заброшенного бокса. Романенко продолжала дико, исступленно кричать в пустоту, изо всех сил прижимая к своей груди его окровавленное, остывающее тело, и плакала навзрыд, содрогаясь всем существом от этой невыносимой, рвущей сердце потери.

Я знаю, мои дорогие читатели, как вы сейчас негодуете. Наверное, вы уже все решили, что Романенко должна была закрутить роман с Гацоевым и они бы вместе стали работать и раскрывать новые преступления. Но  все оказалось совсем иначе. Никогда не забывайте фразу на все времена: «Хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих планах».
Когда Вася побежал, Майкл рванул навстречу ребенку и увидел, что Кузнецов уже направил оружие на удаляющуюся фигурку маленького человечка. Он резким движением руки, оттолкнул его, ловя собственным телом пулю, которая ему не предназначалась.
И, да, мои неугомонные читатели, вы мне сейчас скажете, но как так? Почему именно он, а не Савостьянов, например?
Давайте вернемся на одну главу раньше. Представим, что Майкл опоздал и приехал на одну минуту позже, тогда он бы увидел огни задних фар удаляющейся машины, даже не зная, что она принадлежит его начальнику. Но ему суждено было встретить ее. Помнишь, как он говорил «Карпов – полицейский, а я – человек», так вот, если бы Романенко сказала Карпову с ней не ехать, он бы не стал нарушать приказ. Но не Гацоев, он поступил по-человечески. Он не пустил своего начальника одну, потому что побоялся за ее жизнь, хотел ей помочь, хотел быть нужным. И он был. Он спас ребенка. Он показал Владе, как она на самом деле к нему относилась. И он подтвердил свои слова «Он – человек!».
И здесь просто необходима поговорка «от судьбы не уйдешь», и как уже стало привычной, позвольте ее дополнить от себя. «От судьбы не уйдешь, а от своей человечности – тем более».
«Михаил, почему вы хотите стать полицейским?» - спросила психолог молодого парня. «Я хочу, чтобы люди в нашем городе не боялись гулять вечерами, не переживали, когда отпускают детей гулять одних. Я хочу помогать людям.», ответил он, улыбаясь своей добродушной широкой улыбкой.
«Сердце человека обдумывает свой путь, но Господь управляет шествием его». /Книга Притчей 16:9/

53

Яркое, по-летнему щедрое солнце Екатеринбурга слепило глаза, когда Влада медленно шла по знакомым до боли родным улицам, чувствуя, как этот теплый, мирный воздух Поволжья постепенно вытесняет из легких застарелую сырость центральной части России. Вот и наступил выпускной ее единственной дочери Полины, и этот грядущий праздник казался ей отправной точкой в совершенно новую, чистую жизнь.
Тот страшный, леденящий душу кошмар наконец-то остался далеко позади. Сергей Владимирович Кузнецов решением выездного военного суда был признан виновным в создании и руководстве организованным преступным сообществом с использованием служебного положения, а также в организации серии умышленных убийств двух и более лиц с особой жестокостью, и навсегда отправился отбывать пожизненный срок в колонию особого режима.
Его отчим, главврач Аркадий Павлович Осипов, избежал сурового приговора лишь чудом и деятельным раскаянием: теперь он еженедельно навещал маленькую Василису в специализированном интернате, лично контролируя её сложнейшую реабилитацию, пока они оба трепетно ждали завершения процедуры международного удочерения близкими друзьями врача – влиятельной семейной парой из Швейцарии.
Наташа Соколова, её младшая биологическая сестра, полностью оправилась от токсической комы, выписалась из больницы и вернулась к прерванному обучению. После трагической гибели матери Ксения переехала к безутешной Наташе, чтобы поддержать её, и там, при весьма загадочных и судьбоносных обстоятельствах, познакомилась с Савостьяновым. Они потянулись друг к другу настолько стремительно, что Ксения, недолго думая, вышла за него замуж, а буквально на днях они с трепетом узнали, что скоро впервые станут родителями. Романенко выполнила просьбу Соколовой Ирины Семеновны и не рассказала ее дочерям о тайной жизни их матери. Они знали, что она умерла от инфаркта по дороге в больницу. Про Роберта тоже не стала Влада вдаваться в подробности, поэтому Наташа была уверена, что просто стала ему неинтересна или наскучила, поэтому он решил прервать их отношения.
Влада понимала, как устроен маленький провинциальный город. «Добрые» люди обязательно донесут и все расскажут, что на самом деле произошло. А может однажды Савостьянов решит приподнять завесу тайны их матери и тем самым закончит свой брак, потому что Ксения его никогда не простит.
Киселев благополучно остался в родном городе и подался в депутаты местного самоуправления, строя новую непривычную для него карьеру.
Жизнь продолжалась, закручиваясь в новые, порой удивительные узлы. А Майкл... Майкл просто был там, высоко над этим слепящим июльским солнцем, и его невидимый, чистый взгляд ласково обнимал Владу сверху, видя абсолютно всё, что происходило с теми, ради кого он однажды перестал быть просто полицейским и остался Человеком.
- Мама! – Послышался за спиной голос Полины. – Помоги мне, я не знаю, какие цветы выбрать?
Влада обернулась и увидела свою уже повзрослевшую дочь в коричневой школьной форме и белом фартуке, которая стояла в цветочном ларьке и терялась в изобилии цветов.
- Мне кажется, нет ничего лучше гладиолусов, - улыбаясь, произнесла Влада.
- Дайте, пожалуйста, 5 разных цветов. – Попросила девушка у продавщицы.
Они вышли под руку из цветочного, мило общаясь. Гаврилов стоял немного поодаль, наблюдая за женщиной, которую так сильно любил и так глупо потерял, и за дочерью, которой никогда не смог бы стать хорошим отцом.
- Где твой Максим? – Лукаво посмотрев на дочь, спросила Влада.
- Он не успевает приехать, у него экзамены еще не закончились. – Весело ответила Полина, нюхая цветы.
- Ты так мне и не сказала, куда собираешься поступать?
- Мам, я очень долго думала и не могла придумать, кем быть. Мы с бабушкой тоже этот вопрос обсуждали, разные варианты были.
- И что же сказала бабушка в итоге?
- Она сказала, что хотела бы, чтобы я самостоятельно приняла решение, а она бы поддержала любой мой выбор.
- Вот это неожиданность! – Воскликнула Влада. – Даже не представляю, что бабушка могла такое сказать.
- Да, представь. И я сказала ей, что стану, как мама – следователем. Продолжу династию сотрудников МВД.
- Можно я сейчас не буду громко кричать от счастья? – Тихо прошептала Влада и крепко обняла дочку. – Мне так важно знать, что ты сама пришла к этому выбору.
- Так что с этого момента, Влада Витальевна, ты обязана мне подсказывать и помогать во всем, и, конечно, я решила подать документы в тот университет, в котором ты работаешь.
В этот момент Влада вспомнила, что не говорила дочери, что давно уволилась и сейчас снова «в полях».
- Поль, я там больше не работаю, но обязательно поеду с тобой, чтобы подать документы. С твоими баллами, у тебя прекрасные шансы. Но там нужно чтобы направление из РОВД было. Завтра поеду в свой старый отдел и возьму или ты хочешь со мной в отделе работать?
- Мам, с тобой хочу. Мы с тобой так мало проводили время, пока я была ребенком, давай тогда уже работать что ли вместе будем?
- Так, я скоро на пенсию уже выхожу, глупышка. Мама же у тебя уже не девочка. Давай лучше в мой родной РОВД. Обещаю, я всегда буду рядом с тобой.
- Договорились! Лишь бы с тобой. – Прошептала Полина и крепко обняла маму.
Они подошли тогда, когда уже все выпускники стояли на крыльце, готовые выходить под торжественную музыку.
- Мам, я побежала. Вон, бабушка с тетей Светой стоят, беги к ним.
Влада медленно подошла к Маргарите Викторовне и старшей сестре, обняла их и поцеловала каждую в щеку.
- А чего ты домой к себе поехала, а не к маме или ко мне? – Удивленно спросила Света.
- А я ночью прилетела, поэтому, чтобы никого не беспокоить, сразу в свою старую любимую квартиру.
- Тихо, - зашипела на них Маргарита Викторовна, - уже начинается, хватит голосить. Где там наша умница и красавица?
- Мам, - тихо прошептала на ухо полковник, - спасибо тебе за все, что для меня сделала. Я так сильно тебя люблю!
- Я тоже тебя люблю, дочка, - в том же тоне ответила женщина, ласково проведя рукой по щеке дочери, вытирая скатившуюся слезу.
Так они и стояли посреди праздничной, залитой ярким светом площади Екатеринбурга – мать и дочь, намертво сжав друг друга в объятиях, словно защищаясь от всех прошлых и будущих штормов этой жизни. Влада наконец-то чувствовала себя дома. Ледяные оковы сурового расследования окончательно растаяли под лучами июльского солнца, а на смену долгой, беспросветной ночи пришло тихое, благословенное утро, обещающее, что самое страшное уже позади.