Та, что не смогла уйти. Глава 1 ч. 3

Мы покинули лечебный корпус, когда над Парадизом уже вовсю властвовала ночь. Небо, похожее на бездонный бархат, переливалось россыпью звёзд, среди которых мягко сияли две луны - нежно-голубая Лина и ярко-сиреневая Реган. Даже спустя три года жизни здесь я не могла привыкнуть к этой красоте, каждый раз замирая от восторга. Академический парк, обычно шумный и многолюдный, сейчас погрузился в темноту, которую слегка рассеивали только небольшие магические «светлячки», украшавшие деревья. Стояла умиротворяющая тишина, изредка нарушаемая тихими голосами загулявших парочек.

— Я провожу тебя, — отрезал Алекс, не терпящим возражений тоном. — Но лучше бы тебе остаться у меня. Я хотя бы смогу присматривать за твоим состоянием. Пойдём, Эл, не упрямься.

— Ты совсем с катушек слетел? — я не сдержала возмущённого смешка. — Ночевать у тебя? Хочешь, чтобы нас обоих вышвырнули из Академии? Коменданты только и ждут повода доложить декану, что ты устроил в своих покоях притон.

— Да тьфу на тебя! — вспыхнул Алекс. — Я о твоём здоровье пекусь, а ты о чем думаешь?

— О том, что я приличная девушка, к тому же младше тебя, — язвительно протянула я. — И в покои к парню ночью не хожу.

— Зараза, — буркнул он, но спорить не стал.

Ну, вот и поговорили. Однако, слабость в теле и лёгкое головокружение ещё давали о себе знать и я с благодарностью опёрлась на протянутую им руку. Так мы и шли, не торопясь, через парк в сторону корпуса общежития. Напоённый ароматами цветущих растений, кристально чистый воздух, немного освежил, успокоил  меня и чуть-чуть улучшил состояние. Видя, что меня ещё продолжает слегка штормить, Алекс предложил присесть на скамейку и просто подышать. Мы сели на уютную, скрытую густыми зарослями жасмина, лавочку. Говорить было не о чем. Я просто наслаждалась тишиной и ароматами цветов.

— Эл, — наконец нарушил молчание он, и в его голосе проскользнула странная неуверенность. — Может, момент не самый удачный, но я больше не могу молчать. Ты же понимаешь, что для меня ты — не просто однокурсница.

Я напряглась. В голове пронеслось: «Только не сейчас. У меня нет сил на эти выяснения отношений».

— Эл, я люблю тебя. Стань моей невестой.

Я почувствовала, как внутри все сжалось.

— Алекс, тебе точно нужно к лекарю, — я постаралась придать голосу как можно больше яда, чтобы скрыть собственную растерянность. — Какая невеста? Мне пятьдесят три, тебе сто тридцать. Мы ещё дети по меркам нашего мира! Ты хоть понимаешь, что несёшь? Или намереваешься сделать меня своей прямо под этим кустом?

Я умышленно «пропустила мимо ушей» его признание в любви, так как не могла заставить себя быть настолько неблагодарной скотиной, что бы ответить ему резким отказом.

- И потом, что бы сказали по этому поводу твои высокородные родители? Зачем им невестка с периферии?  Ты хоть им не вздумай такую глупость сморозить.

- Эл, ты не понимаешь. Я не отступлюсь и плевать, что там скажут родственники. Кстати, твой дар Высшего Порядка, может очень даже расположить их к тебе. - горько усмехнулся он.

Я, честно говоря, находилась в состоянии лёгкой паники. Ну как объяснить этому милому, доброму, влюблённому мальчику, что я не могу, да и не хочу, принадлежать ему. Ведь не могу же я рассказать ему всю правду о себе, рассказать, что давно принадлежу другому мужчине, которого ещё даже не нашла. Это уж точно была бы заявочка на встречу с лекарем душ. И, может это прозвучит слишком эгоистично, я не была готова потерять такого друга, как Алекс. Он был одним из немногих отпрысков божественных семейств, кто видел во мне личность, а не просто «талантливую выскочку» или удобный инструмент для усиления рода. Его рука, все ещё лежащая на моей, была тёплой и надёжной, и эта близость сейчас казалась мне почти невыносимой. Я чувствовала себя предательницей, хотя не давала ему ни единого повода для надежд. Мне было стыдно, что я не могу открыть ему всю правду о себе, о даре Чёрной Луны, о необычных видениях. Нет, вряд ли это оттолкнуло бы его, но беспокойства и переживаний точно бы добавило.

Я собралась с силами и продолжила:

- Прости, Алекс. Не хотела тебя обидеть, правда... Сейчас, действительно, не очень подходящий момент, но я всё-таки скажу. Пожалуйста, викинь меня из головы. Вокруг столько девушек, сосредоточь своё внимание на какой-нибудь из них. Вон, хоть Ника, она с первого курса по тебе сохнет. Нормальная же девчёнка.

- Эл..., - начал было Алекс.

- Постой, дай договорить! Не знаю, когда ещё наберусь окаянства, что бы сказать тебе. Ты замечательный, прекрасный, добрый...  Сколько угодно восхищённых эпитетов могу произнести в твой адрес - и все они будут правдой. Но это не про любовь. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Да, не смотри ты так на меня... Понимаю, что в твоих глазах я ещё совсем юное и нежное создание, которое понятия не имеет о любви, о чувствах между мужчиной и женщиной... И в чём-то ты прав. Но я не могу и не хочу тебя обманывать. Давай вот прямо сейчас расставим все точки. Я люблю тебя, но как близкого друга, как брата, которого у меня никогда не было. Но я никогда, слышишь - никогда, не смогу полюбить тебя как мужчину. В этом нет твоей вины, тут дело только во мне. Прости, сейчас я не могу рассказать тебе всю правду, а обманывать не хочу... Просто прими это, Алекс, умоляю тебя!  Я понимаю, что теперь ты можешь отвернуться от меня... Но лучше знать, чем лелеять несбыточные мечты.... Прости, если сможешь.

Он резко отстранился. В полумраке я видела, как напряглись его плечи, как сжались челюсти.  Взглянув на его бледное лицо, дрожащие губы,  поняла - он осознал, что я не шучу. Я невольно протянула руку и погладила его по спутавшимся светлым волосам. Мне очень хотелось как-то успокоить, утешить его, но я прекрасно понимала, что никакие слова ему сейчас не помогут.

— Алекс, — я выдохнула, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ты говоришь о даре, о статусе, о будущем... Но ты совсем не слышишь меня. Ты влюблён в образ, в ту «сильную Эл», которую придумал себе сам. А я сейчас — просто уставшая девчонка, которой хочется дойти до своей кровати и забыть этот день, как страшный сон. Давай не будем портить то, что у нас есть, этими громкими словами.

— Ты боишься, — тихо сказал он, не глядя на меня. — Не родителей, не возраста и не того, что скажут коменданты. Ты боишься самой привязанности. Ты всегда держишь всех на расстоянии вытянутой руки, Эл. Я чувствую, что ты где-то далеко, в своём собственном мире, куда вход закрыт для всех.

Я промолчала. Он был пугающе проницателен. Моя тайна — это ожидание того, кто должен был стать моей судьбой, — была для меня единственным якорем в этом чужом, хоть и прекрасном мире. Я жила предчувствием встречи, которая должна была перевернуть всё, и эта надежда была единственным, что не давало мне окончательно раствориться в собственных страхах.

Он внезапно вскочил со скамьи и, рухнув передо мной на колени, судорожно сжал мою ладонь. Его необычные глаза — серебристые, с пугающе тёмной каймой по радужке — впились в моё лицо, словно пытаясь прочесть там приговор.

— Эл, прости меня, — голос его дрогнул. — Не знаю, что на меня нашло. Тебе и так сегодня хватило потрясений, а я ещё со своими глупостями... Прости. Но, пожалуйста, не сердись. Я не отпущу тебя. Пусть пройдут века  —  я готов ждать, пока ты не примешь меня. Клянусь, я больше не заведу этот разговор. Только не уходи, пусть всё останется как прежде.

«Наверное, так будет правильнее», — пронеслось у меня в голове, но я  лишь молча кивнула.

В глубине души я надеялась, что со временем эта юношеская горячность угаснет. Он повзрослеет и поймёт: я — не та, кто ему нужен. Страсть и пылкая любовь — удел смертных, чья жизнь вспыхивает и гаснет, как искра.  А нам, бессмертным, приходится относиться к браку, как к очень серьёзному и очень долгосрочному проекту. Как знать, на сколько хватит любви? И с чем тогда останутся супруги, став, по сути, практически чужими друг другу? Разводы ведь не предусмотрены. Конечно, один из супругов может очень «удачно» погибнуть, но и это не лучший выход. Подобные истории иногда случались, но всегда привлекали к себе излишнее внимание со стороны рода погибшего, да и расследования стражами, инициированного Советом, не избежать... Поэтому в мире Богов, при заключении брачного союза важнее всего не любовь, и даже не пресловутая чистота крови, а именно умение договариваться. Пусть такое рассудочное отношение покажется холодным и циничным, но это единственный способ прожить долго и счастливо. Тем более, что адюльтеры не запрещены и даже не особо порицаются, главное  соблюдать два основных правила - не делать этого публично и не тащить бастардов в дом. На всё остальное и супруги, и общество совершенно спокойно закрывают глаза.

— Пойдём, — я поднялась, чувствуя, как ноги все ещё предательски подрагивают.

Я смотрела на две луны, плывущие над верхушками деревьев, и думала о том, как странно устроена жизнь: иногда, чтобы сохранить близкого, приходится разбивать ему сердце, даже не имея права на ответное чувство. Впереди показался корпус общежития, его окна, кое-где ещё светящиеся, казались мне сейчас единственным безопасным убежищем. Но я знала: как только я переступлю порог своих покоев, тишина станет ещё громче, а одиночество — ещё острее. И где-то там, в глубине души, я снова задала себе тот же вопрос, что и три года назад: когда же, наконец, я найду того, ради которого готова забыть обо всех своих страхах?

Да, к этому моменту  я уже полностью осознавала - я не Элен Купер. Я - та самая Богиня, что когда-то погибла и переродилась в моём теле. Оставался «сущий пустяк» - вспомнить своё имя, вспомнить всю свою предыдущую жизнь, а не довольствоваться обрывочными фрагментами, вспомнить как и при каких обстоятельствах я погибла. И самое главное, мне было жизненно необходимо выяснить - жив ли Джин Ён и, если да, то где он сейчас. Наверно, это было самым главным. И я не могла понять - моё ли это желание или это крик души той женщины. Но я знала совершенно точно - без этого мужчины моя жизнь не будет иметь никакого смысла, что я рождена именно для него.

Сделав ещё пару шагов, я с ужасом поняла, что сейчас случится новый приступ. Резко накатившая головная боль заставила меня пошатнуться.

— Эл? Опять?! — Алекс среагировал мгновенно.

Придерживая меня одной рукой, другой он уже открывал портал в лекарский центр. Надо сказать, что использование порталов на территории Академии было строго запрещено Уставом, но для лекарского центра и здания администрации существовали исключения.

Через пару секунд я  лежала на знакомой кушетке в кабинете господина Лю.

— Милочка, второй приступ за сутки — это уже перебор даже для тебя, — проворчал  лекарь, смерив нас недовольным взглядом. — Тебе пора абонемент оформлять, честное слово. Нортон, это ты её довёл?

— Нет, что вы, господин Лю, он не при чем... , — начала было я, но закончить не успела.

Очередная волна боли накрыла меня с головой, и я, не успев даже вскрикнуть, провалилась в спасительную темноту.