Я сражался с Джеронимо, глава 6

 ВОССТАНИЕ

Вскоре, после того как мы обосновались  у  реки  Хила, в некоторых лагерях вспыхнула оспа. Наши  люди запаниковали, поскольку эта болезнь всегда оказывалась смертельной для индейцев. Многие апачи серьезно заболели, некоторые умерли. Те, кто не заболел сразу, перенесли свои  типи в горы на север, надеясь, что на большей высоте  болезнь их не достанет. Те, кто остался вдоль реки, заботились о себе, как могли, без какой-либо помощи агентства.
Многие из нашего племени, особенно  мексиканские дикари, так и не научились владеть собой и мириться со своими несчастьями. Это, наряду с недовольством окружающей обстановкой, привело к тому, что среди нетдахе и чирикауа росло беспокойство, которое распространилось на все группы. Это затронуло даже обычно мирных апачей Уорм-Спрингс. Пожилые люди захотели вернуться на родину. Молодые люди начали поговаривать о том, чтобы вступить на тропу войны. После значительного замешательства и споров более воинственный дух возобладал. Настал день, когда многие воины начали красть и покупать оружие,  боеприпасы и другими способами готовиться к конфликту.

 Побег чирикауа.

Чирикауа жили в долине  реки Хила   почти два года. Теперь,  с Ху, который на пару с Джеронимо  был главным заговорщиком, значительное число воинов и их семей покинуло резервацию и отправилось в Мексику, обратно на старые земли, где жил  Ху.
В тот день Джеронимо и его семья разбили лагерь в горах к северу от   форта Томас,  спасаясь от ужасающей жары в долине Хила. Однажды,   когда росло недовольство, Джеронимо без всякой причины отругал своего племянника.  Того это настолько расстроило,    что он покончил с собой. Все это произошло, когда они распивали спиртное. * Джеронимо, виня себя в смерти племянника, покинул резервацию и присоединился к группе  Ху, которая намеревалась бежать в Мексику. Он взял с собой всю свою   семью, - теперь у него две жены и еще одна молодая женщина, которая позже также стала его женой и матерью его единственного еще живого   сына Роберта Джеронимо. Поскольку Джеронимо был теперь старшим членом нашей семейной группы, мать, сестра и я были вынуждены пойти с ним.
В это время наша группа из Уорм-Спрингс была переведена из района  форта Томас в район, расположенный поближе к Сан-Карлосу. В тот день мы с мамой услышали, что в нашем субагентстве  произошел мятеж.   Это стало для нас шоком, потому что моя сестра, которой на тот момент было около пятнадцати лет, гостила у родственников неподалеку от   места происшествия
Мать закричала: “Мы должны пойти туда и посмотреть, не ушла ли сестра с военным отрядом!”
Я взял свою веревку, мясницкий нож (мое единственное оружие) и простыню, мы попрощались с нашими родственниками и друзьями и отправились пешком в субагентство, расположенное в пятнадцати милях к востоку. Мы ехали так быстро, что нам не потребовалось много времени, чтобы добраться туда. Мы отправились в  типи индейца неподалеку, который рассказал нам, что сестра ушла с военным отрядом. Один из оставшихся пожилых мужчин сообщил нам, что его сын тоже ушел с военным отрядом и что он собирается привести его обратно. Он сказал, что “заберет и дочь  На-тле-тлы”.
Если сестра вскоре не вернется, мы с мамой собирались украсть двух лошадей и последовать за военным отрядом. С большим беспокойством мы ждали,  и когда было уже за полночь,  услышали, как кто-то заговорил с нами у входа в палатку. Это был мужчина, который привел своего сына и мою сестру. Какова же была радость, когда сестра бросилась в объятия моей матери!
Таким образом, я едва не вышел на тропу войны в возрасте шестнадцати лет. Вместо этого мы вернулись в Сан-Карлос.
  Тем временем,   чирикауа ,  под предводительством  Ху  и Джеронимо, перехватили обоз. Они убили несчастных  погонщиков, которые не могли защитить себя, не были подготовлены и, вероятно, не знали, что индейцы  бежали из резервации. Подкрепившись захваченной едой, военный отряд продолжил путь на юг, к горам Сьерра-Мадре. Какие-то войска настигли их к северу от границы, но индейцы, которые к тому времени были хорошо вооружены, смогли сдержать их.   Воины, надежно укрывшись за скалами, открыли ответный огонь по солдатам с дальней дистанции. После нескольких таких перестрелок один настоящий старый апач, воин-ветеран, вышел за линию огня и крикнул, что они никогда не победят с помощью такой тактики.  Затем, возглавляемые этим стариком, апачи бросились в атаку на войска. Однако вражеский огонь был настолько сильным, что чирикауа в конце концов отступили назад, к своим семьям на холмах. После еще нескольких стычек индейцы бежали через границу, где они   могли не бояться  преследования  американских войск, по крайней мере какое-то время.  Из своего убежища в Сьерра-Мадресе они вскоре возобновили свои набеги на Сонору.
Несколько лет назад Национальное географическое общество опубликовало карту с некоторыми пояснениями, на которой были изображены походы Джеронимо в период 1879-1880 годов. Это ошибка.  Правда то, что Джеронимо какое-то в Ху  жил в Мексике, но  рейды, о которых упоминает National Geographic, на самом деле были делом рук Викторио и его помощников  Наны, КаатенНи  (известный также под именем Кайтинаи, зять Наны – прим. АК)  и других, о чем я расскажу позже в этой главе. Карьера Джеронимо была достаточно кровавой, но ему приписывают множество преступлений, которых он никогда не совершал.

 Восстание Викторио.

Викторио и Локо были главными вождями  группы Уорм-Спрингс в то время, о котором я рассказываю. Через некоторое время после  начала мятежа  чирикауа,  большинство из них решило вернуться в нашу старую резервацию в Нью-Мексико.  Мы  бежали  вместе с Викторио и Локо.  Несколько индейцев из других племен, увидев, что мы уходим, сообщили об этом властям. Вскоре несколько солдат и индейских скаутов из  фортаТомас  напали на наш след.
 Настигнув нас, преследователи захватили в плен несколько семей и   погнали их обратно в Сан-Карлос. Остальные продолжили путь к Уорм-Спрингс,  периодически подвергаясь нападениям скаутов из Сан-Карлоса. Но вскоре индейские скауты, сочувствуя нам, остановились и позволили нам вернуться в нашу старую резервацию, не причиняя больше вреда. Мы прожили там в мире еще два года.
Затем, в 1879 году,  солдаты и скауты снова были посланы в Уорм-Спрингс, чтобы вернуть нас в Сан-Карлос. Нас собрали на  совет, на котором было объявлено  о  решении.  Вождь Локо готов был вернуться,   но Викторио и  Нана – нет.

" Нет!” - Викторио запротестовал. - “Эта страна принадлежит моему народу так же, как принадлежала  когда-то моим предкам. Несколько лет назад правительство выделило нам резервацию Уорм-Спрингс. Теперь белые люди хотят ее  забрать у нас. Если вы вынудите меня и моих людей покинуть это место, возникнут проблемы. Оставьте нас в покое,  и мы сможем  жить в мире”.
Тем не менее, агент назначил день, когда мы должны были быть готовы снова двинуться на запад.
После этого Викторио и Нана  вместе с сорока воинами и несколькими женщинами и детьми ускользнули из резервации и вступили на тропу войны.  Большинство из  так и не вернулись с нее.
Я знал обоих этих вождей с самого раннего детства. Они сражались под началом вождя   Красные Рукава (Мангас Колорадос).  Викторио  и  Локо унаследовали пост вождя племени Уорм-Спрингс. По нашему мнению, он был на голову выше нескольких военачальников, таких как младший Мангас, Кочис  и Джеронимо,  чьи имена громко прогремели среди белых людей. На момент этого  ухода  Викторио и Нана находились уже в своих преклонных годах, а  Нана так вообще был уже довольно пожилым человеком.   Но вместе они вызвали страх среди поселенцев  и убили больше людей   за определенный, сравнительно короткий временной отрезок, чем любые другие апачи.
Я мало что знаю о происхождении Викторио, но хорошо осведомлен о  Нане, поскольку он приходился моему отцу двоюродным братом, и они росли вместе. В юности Нана  был высоким, хорошо сложенным мужчиной, таким сильным, что мог пронзить стрелой бычка насквозь. Я видел, как он делал это в резервации Уорм-Спрингс,  когда  уже состарился. Можно представить, какой физической силой он обладал  в пору своего расцвета.  Он был гордым, бесстрашным воином под командованием Мангаса и Викторио,  бойцом,  способным  противостоять любому, кто пытался одолеть его. Кроме того, у него был дружелюбный характер, и он нравился нашим мексиканским соседям  в Уорм-Спрингс, а также его  собственным людям. Как и большинство из группы Уорм-Спрингс, по натуре он был миролюбивым. Все изменилось, когда в 1879 году он вышел на тропу войны вместе с Викторио.
Он был полон лютой ненависти  из-за своих врагов, которые превратили его в настоящего тигра, несмотря на возрастные недостатки и   скованность мышц.
Сначала Викторио и его группа прятались в Черных горах к югу от резервации Уорм-Спрингс. Время от времени некоторые из них вступали в перестрелки со скаутами из Сан-Карлоса, получая, таким образом, несколько дополнительных  винтовок и боеприпасов. Это позволило им постепенно расширить радиус своей деятельности. Вскоре они начали совершать вылазки с гор, нападая на ранчо, путешественников и других людей — первоначально с основной целью завершить вооружение воинов. Затем они были готовы к более масштабным операциям. Они расширили  радиус своих набегов  на восток до Рио-Гранде, убивая каждого встречного человека. Какое-то время они продолжали возвращаться в окрестности резервации Уорм-Спрингс, но вскоре направились в пустыню, а оттуда на юг, в Мексику.
Находясь в Мексике, группа Викторио нападала на всех, кого встречала, точно так же, как это было в Соединенных Штатах. Преследуемые мексиканскими войсками, они повернули на восток между Чиуауа и Сьюдад-Хуаресом, из последнего района двинулись на север, через реку,  на юго-запад Техаса,   а оттуда снова на запад, в Нью-Мексико. По пути они сражались почти каждый день, убивая десятки людей и оставляя за собой кровавый след. Иногда они теряли по воину, так что отряд постепенно сокращался.
У Викторио  произошел  бой с американскими войсками к югу от Аламогордо, а другой – в пустыне на юго-западе. Затем они сражались с солдатами в горах Сан-Андрес, к западу от Уайт-Сэндс, штат Нью-Мексико.  В попытке оторваться от преследования, они бежали в пустыню Хорнадо-дель-Муэрто, или  Дневной  Переход Мертвеца. Индейцы знали, где найти воду в такой местности, где другие погибли бы. Когда враги начали преследовать их по горячим следам, апачи просто ушли в эту, казалось бы, безводную местность.
Но они не нашли ни покоя, ни безопасности. Войска Соединенных Штатов и индейские скауты преследовали их по пятам, снова загоняя на юг, в Мексику. В этой стране все было  по-прежнему:  нигде ни покоя, ни передышки. Группе приходилось быть в движении днем и ночью. Они и не думали сдаваться, потому что в дополнение к позору, вызванному таким поступком, они теперь знали, что  совершенные ими   никогда не будут прощены. Это заставляло их сражаться еще отчаяннее, и кровь многих людей продолжала проливаться.
Смертельно устав от  непрерывных военных действий, Викторио и его люди отступили в горы к востоку от Галеаны. Находясь в окрестностях Касас-Грандес и Галеаны, им приходилось передвигаться с особой осторожностью из-за недавних сражений, которые они вели в этом районе с мексиканцами. Они знали, что жители этого региона питали особую ненависть к апачам. Несмотря на их скрытность, у них  произошло несколько  столкновений, которые вылились в самые кровопролитные сражения. В результате,  по мере продвижения на восток,  противник оставил их в покое. Вскоре они уже двигались без  излишней  нервотрепки, начиная думать, что находятся вне опасности.
Однако им не удалось оторваться от преследования мексиканцев. Мексиканские войска прятались в холмах, высматривая Викторио и его  группу, поскольку местные жители сообщили им, что индейцы направляются через горы к востоку от Касас-Грандес.
 Люди Викторио двигались тремя группами. Впереди шли обычные разведчики, возможно, двое или трое. Затем шли основные силы, теперь их было меньше тридцати, с несколькими женщинами и детьми.   Далеко в тылу находились Нана,  Каатенни  и еще несколько человек,  входивших в арьергард.  Все апачи уверенно двигались к назначенному на этот день месту встречи, не подозревая, что впереди их ждет ловушка.
Где-то во второй половине дня они подошли к месту своего лагеря в  закрытом каньоне, где  имелся  желанный пруд с водой, окруженный камнями и  потрескавшимися скалами. Передовой отряд беспрепятственно достиг этого места, но был обстрелян мексиканцами, сидевшими в засаде на окружающих высотах. Вместо того чтобы обратиться в бегство, как им следовало бы поступить, индейцы оказали сопротивление. В то же время основные силы, приближавшиеся к ним, подверглись нападению. Ни одна из сторон не смогла присоединиться к другой и усилить ее. У индейцев не было ни единого шанса на спасение. Обе группы были окружены.
 Стрельба продолжалась весь день и всю ночь. Подошедший сзади отряд не смог прорваться на помощь своим товарищам, поэтому они были вынуждены наблюдать за заключительным актом трагедии издалека. Через некоторое время после наступления темноты апачи расстреляли все свои патроны. Находившийся с ними в плену мексиканский мальчик ускользнул и сообщил врагу, что у индейцев закончились боеприпасы. Мексиканцы, подкравшись поближе, забросали динамитом карманы и щели, в которых прятались индейцы. Вскоре все  затихло.
Я узнал об этом сражении от Джеймса Кавайклы, последнего выжившего очевидца, который до сих пор живет в качестве разведчика в отставке недалеко от Апачи, штат Оклахома. Джеймс вместе со своими матерью и отцом  находился  с Викторио в этой последней кампании. Его отец был убит во время боевых действий в Нью-Мексико, но он и его мать были в арьергарде вместе с Наной  во время последней битвы. Ему было тогда около четырех лет. Его мать позже вышла замуж за Каатенни,   а сам он женился на Дороти Найче, внучке Кочиса.  Согласно его рассказу, который он, конечно, почерпнул частично из своих воспоминаний, а частично от матери и отчима, смерть Викторио наступила в месте, которое индейцы называют  Твин-Бьюттс (Два Холма Близнеца).
*Пол И. Уэллман в превосходной книге "Смерть в пустыне" (Нью-Йорк: Macmillan Co., 1935) описывает это место как горы Трес Кастильос, в 125 милях к востоку от Галеаны.
После смерти Викторио, Нана возглавил небольшой отряд выживших. Он продолжал сражаться так яростно, что поверг большую часть юго-западной части Нью-Мексико, северную Мексику и часть Техаса в состояние безумного страха и отчаяния. У него было всего около  двадцать человек, среди которых были навахо и апачи. Но они  являлись первоклассными бойцами.
После нескольких месяцев успешных боев Нана присоединился к  нетдахе в Мексике. Весной 1883 года он сдался генералу Круку.

Мы возвращаемся в Сан-Карлос.

Когда в 1879 году  произошло последнее восстание Викторио, остальные из нас вернулись в резервацию Сан-Карлос  во главе со старым Локо, в соответствии с требованием правительства. Вместо того чтобы разместить нас рядом с  фортом Томас,  власти разбили лагерь в трех милях к востоку от агентства Сан-Карлос, между реками Сан-Карлос и Хила.*

 Сегодня это место покрыто озером Сан-Карлос, которое образовалось в результате строительства плотины Кулидс, в 25 милях к юго-востоку от Глоуба, штат Аризона, и в нескольких милях к югу от 70-го шоссе. 

Помощник генерала Крука сказал, что  форт Томас имел репутацию худшего армейского поста в Соединенных Штатах, но Сан-Карлос был еще более нежелательным местом. Мы, апачи, согласны с этим. Агентство состояло из нескольких глинобитных зданий, расположенных на усыпанной гравием равнине между двумя ручьями, и нескольких чахлых тополей, дающих единственную тень при температуре, которая часто достигала 110 градусов и выше. Пыльные бури были обычным явлением круглый год, и в любое время года, кроме лета, местность кишела мухами, комарами, мошкарой и другими надоедливыми насекомыми. Это место было почти непригодным для жизни, но нам пришлось там остаться.
 Единственно, что нас устраивало, это то, что нас не беспокоили нападения врагов, и правительство   сносно кормило нас. Армейские офицеры  резко высказывались, как в официальных отчетах, так и в более поздних воспоминаниях о том, как недобросовестные или беспечные агенты лишали нас,  индейцев, пайков, поэтому я не буду останавливаться на этом этапе. Нам выдавали пайки раз в неделю, и поскольку нам не разрешалось отлучаться на охоту, мы полностью зависели от этого.   Агентство находилось через реку от нас.  В случае  нашего отсутствия в день выдачи,   наши пайки были бы переданы кому-то другому, поэтому мы должны были добираться туда, даже когда вода стояла высоко.  Мы делали плоты из тополиных стволов сделать плоты  и   просили хороших пловцов   перетянуть их с помощью буксирных веревок, зажатых в зубах.
 Большим недостатком такой жизни было то, что нам нечего было делать. Это правда, что многие индейцы  были ленивы в том, что касалось сельского хозяйства, но кто мог заниматься сельским хозяйством в этой пустынной стране? Если бы они занялись каким-нибудь делом,  к которому у них был интерес, они были бы счастливы и проявляли бы большую старательность, о чем свидетельствует то обстоятельство, что многие  апачи записывались в скауты и  уходили с  солдатами выслеживать сородичей.  Они были счастливы, как  охотничьи собаки, выпущенные на волю в поле, полном перепелов.
Но в остальное время они слонялись по своим лагерям, играли в азартные игры и, когда это сходило им с рук, варили и пили крепкое  индейское пиво, приготовленное из ферментированного кукурузного пюре.
Моя мать постоянно заставляла нас с сестрой совершать длительные и быстрые пешие прогулки, чтобы наши мышцы были как железо, ноги – крепкими, а сердца и дыхание –  в хорошем состоянии. Она прекрасно понимала, как это может быть важно, если   к нам снова придут тяжелые времена. Она была права!
Одним из наших самых приятных занятий в те праздные дни было слушанье историй,   которые рассказывали пожилые люди. Поскольку у индейцев не было письменности, они сохраняли историю своего племени и особенно рассказы о своих личных подвигах в устной форме, пересказывая эти истории снова и снова. Я думаю, что у многих белых людей сложилось ложное представление о том, что индейцы молчаливы. Нет ничего более ошибочного. Индейцы, или, по крайней мере, апачи – великие говоруны.
Я особенно хорошо помню один такой сеанс  воспоминаний,   когда мы были в Сан-Карлосе, потому что это ознаменовало конец наших мирных дней на много лун.
Был теплый апрельский вечер 1882 года. Мы засиделись далеко за полночь, слушая, как мама и одна из ее подруг обмениваются воспоминаниями. Внезапно мы услышали топот приближающейся лошади по тропинке, ведущей к нашей палатке. Она рысцой добежала до входа в наш  типи и остановилась. Снаружи кто-то заговорил по-апачски, спрашивая о Гил-ли, члене нашей группы чихенне. Поскольку Гил-ли жил примерно в пятистах ярдах к юго-западу от нас, я побежал сказать незнакомцу, где находится его  типи.   Исчезая в темноте, мужчина сказал: “Не пугайтесь. Мы всего лишь хотим увидеть Гил-ли”.
Но мы были встревожены. По его акценту, по тому факту, что он никому из нас не был знаком, и по тому, что я разглядел на его одежде в свете, падавшем из нашего  типи, мы поняли, что этот человек  является диким индейцем из Мексики — нетдахе. Это заставило нас испугаться, поскольку мы знали, что эти преступники пришли не с мирными целями. Сам факт того, что этот человек пробрался в резервацию и в наш лагерь после наступления темноты, был зловещим. Ибо таков путь апачей, вышедших на тропу войны. Они стараются не попадаться на глаза. Они заметают следы или маскируют их.   
После ухода  мужчины мы еще некоторое время обсуждали  этот угрожающий визит, размышляя, что нам следует  предпринять и что может произойти. На следующее утро  всё прояснилось!