Летние приключения

Летние приключения

Каждое лето сестрички-двойняшки уезжали к дедушке и бабушке на юг. На юге не было грибных лесов и высоких сосен, но были тенистые сады, где росли разные фрукты, и журчала, прыгая по камням, мелкая речка, которая в жаркие месяцы почти полностью высыхала. Бабушка с дедушкой жили в собственном доме, и этот дом, а также сад вокруг него и огород за сараем, были местами приключений, а иногда и источником страхов.

Сестрички-двойняшки не были трусишками, хотя страхи у них (как у всех), конечно, имелись. Например, Аня боялась насекомых, которых на юге водилось бессчётное количество: бабочки, кузнечики, всякие шмели и осы, жуки и пауки, а также мелкие муравьи, полюбившие старый дом и прокладывавшие дорожки прямо посреди веранды.
Катя побаивалась необычных звуков, которых в старом доме также было великое множество. Пол и лестничные ступени скрипели, словно разговаривали, двери при закрытии и открытии издавали длинный плачущий звук, в окнах часто шумел ветер, и тогда ветки яблонь царапались и бились о стекло.

Так как страхи у сестричек-двойняшек были разные, вместе девчонки ничего не боялись. В самом деле, когда одной страшно, вторая поддержит, успокоит. И наоборот.

Бабушка заботилась о том, чтобы непрошеные гости не забирались в дом. На окнах висели сетки, двери плотно закрывались, а те, кому всё-таки удавалось проникнуть внутрь, тут же безжалостно выгонялись. Дедушка наоборот очень любил всякую живность и дружил со всеми, кто прыгает, бегает, ползает и летает. Поэтому для некоторых делалось исключение.

Например, в сетке на окне кухни имелась дырочка, через которую каждое лето в дом ежедневно залетали две умные осы. Они знали, что дедушка оставлял для них на комоде блюдечко с клубничным вареньем. Катя с Аней дали им имена: Фрида и Жужа.
– А откуда ты знаешь, что это одни и те же осы? – спрашивала Катя. – Может быть, каждый раз прилетают разные осы? 

– Знаю, – отвечал дедушка, – одна из них всегда перед тем, как сесть на блюдечко, делает круг по часовой стрелке – это Фрида. Вторая делает круг против часовой стрелки – это Жужа. Каждая из них знает, где стоит варенье, но сначала осматривает помещение. Осторожничает.
– Вот цапнет она кого-нибудь из вас за нос, мало не будет, – ворчала бабушка. – У осы яд очень сильный, да и вообще вредное это насекомое. Их даже птицы не едят.
– Не пугай, – отвечал дедушка. – Они много лет прилетают. Знание о блюдце с вареньем передают из поколения в поколение. И ни разу никого не покусали. Зачем им кусать? У каждого своя жизнь. Не приставай и не укусит.

Однажды с Фридой случилось несчастье: поскользнувшись на краю блюдца, она упала в варенье и, жалобно пожужжав, стала, медленно ворочая крыльями, с головой погружаться в сладкий сироп.
– Дедушка, она тонет.
– И поделом. Жадность заела, – проворчала бабушка.
– Да, увлеклась, – сказал дедушка, – надо спасать.
Он достал из комода пинцет и аккуратно подхватил им обессилившую Фриду.
– Принесите-ка девчонки воды в чашке. И побыстрее.
 Умывание было долгим. Дедушка опускал осу в воду и полоскал её, не давая захлебнуться. Скоро Фрида задвигалась энергичнее, крылья у неё поднялись, и, наконец, она попробовала зажужжать.
– Пусть сохнет, – сказал дедушка, – а мы пока пойдём гулять. Вернёмся, её уже не будет.

Однако когда сестрички-двойняшки пришли с прогулки, Фрида всё ещё сидела на комоде. Она шевелила крыльями, но боялась взлететь.
– Пора, – сказал ей дедушка, – тебя детки дома заждались.
– Раз-два-три, – и он подтолкнул осу пальцем.
Фрида загудела и, разбежавшись, с трудом поднялась в воздух, как перегруженный самолёт. Сделав круг по часовой стрелке, она тяжело перевалилась через сетку и исчезла в тени сада. Три дня сестрички-двойняшки с дедушкой ждали Фриду, но прилетала одна лишь Жужа. И вот на четвёртый день Фрида появилась и с бодрым жужжанием пролетела свой победный круг по часовой стрелке. Но села она не на край блюдца с вареньем, как делала раньше, а рядом с блюдцем, и стала собирать сладкие капли варенья с комода.
– Больше она ошибку не повторит, – сделал вывод дедушка, – приобрела опыт, а это самое главное.

Одно лето на юге выдалось особенно жарким, и около дома появились насекомые, которых раньше в больших количествах не видели. Сначала перед окнами застрекотали стрекозы, которых было так много, что от них в саду приходилось отмахиваться руками. Потом прошёл ливень с грозой, и стрекозы исчезли, а на стене дома и на оконных сетках появились насекомые, похожие на кузнечиков, только очень крупные, с длинными шипастыми ногами, жёсткими серыми крыльями и злыми глазами.

– Это саранча? – спрашивали сестрички-двойняшки.
– Вряд ли, – отвечал дедушка, внимательно рассматривая насекомое, сидевшее на стене. – Это кузнечики-великаны. Домой мы их не пустим. Пусть снаружи живут, на солнце греются.

Но неприятное событие всё-таки произошло: один кузнечик-великан пробрался к сестричкам в комнату и уселся на потолке на самом видном месте.
Аня не соглашалась входить в комнату, и Катя пошла за помощью.
– А ну ка я его сейчас шваброй, – сказала прибывшая на зов бабушка.
Кузнечик, однако, не стал ждать, пока его огреют шваброй. Он, затрещав крыльями, спланировал с потолка на стену, но не сумел зацепиться и, прошуршав, свалился за шкаф.

– Всё, – сказала бабушка. – Он там будет всю ночь прятаться, а утром мы его поймаем и выбросим.
Сестрички-двойняшки, хоть и с сомнением, но всё же легли спать в своей комнате, попросив только не закрывать дверь. Они тихо лежали и прислушивались. Знакомые вечерние звуки постепенно исчезали в ночи.  Перестали стучать посудой на кухне, смолкло бормотание телевизора, два раза устало проскрипели ступени лестницы, когда бабушка с дедушкой поднимались наверх в свою спальню.
Всё затихло, но сестрички-двойняшки не спали. Им мерещилось, что кузнечик-великан сидит сейчас за шкафом и тоже прислушивается, ожидая, когда все уснут, чтобы вылезти наружу. Сестрички долго лежали, сначала с открытыми глазами, потом с закрытыми, и, устав волноваться, почти уже стали засыпать, как вдруг из-за шкафа послышался шорох, как будто мяли бумагу.

Катя вскочила и села в кровати.
– Он там задвигался, – испуганно сказала она и спустила ноги на пол.
– Подождём, – успокаивающим тоном ответила ей Аня и тоже села, – показалось, наверное.
Через некоторое время шорох повторился. Потом сестричкам послышался шелест жёстких крыльев и царапанье длинных ног.

Первой с постели вскочила Катя и с криком бросилась вон из комнаты, за ней устремилась Аня. В доме зажегся свет, прибежали дедушка с бабушкой. Бабушка снова принесла швабру и приняла боевую стойку. 
– Давай, дед, двигай шкаф, я его оттуда выколочу.
– Подожди, – сказал ей дедушка, – надо определить место, где он сидит. Объявляю минуту тишины.
Все замерли. Какое-то время ничего не было слышно, а потом раздался громкий шорох.
– Вон он, – закричала Катя, стоявшая на кровати, и указала на крышу шкафа. Кузнечик, увидев бабушку со шваброй, с громким треском перелетел к окну и плюхнулся на подоконник.
Дедушка схватил Анину футболку и быстро накрыл ей насекомое.
– Вот и всё, – удовлетворённо произнёс он, – он у нас в руках.
И показал всем шуршащий и шевелящийся комок. 
– Ишь, какой сильный. Из рук рвётся, ногами пинается. Сейчас выпустим его на улицу, и всем спать. 

Сестрички-двойняшки видели, как дедушка приоткрыл окно и кинул кузнечика далеко в темноту. В ту ночь дедушка спал вместе с Катей и Аней в их комнате на надувном матрасе.
Некоторое время сестрички с осторожностью ходили по дому, так как им везде слышался знакомый шорох и треск. Потом неприятная история стала забываться. В самом деле, не вечно же переживать. И когда Катя однажды увидела на заборе такого же кузнечика, может быть, даже того же самого, она не испугалась и не закричала, а, не подходя близко, сказала ему:

– У тебя свой дом, а у меня свой.
И правда. Мудро сказано ведь, да?