Цена кристаллина. Глава 10

Керис подошёл к Делии медленно, его шаги были тяжелыми и бесшумными в ночной тишине. Он оглядел её пристально, изучающим взглядом, полным подозрения, затем резко перевёл глаза на удаляющуюся фигуру Тая, уже почти скрывшуюся в тумане. Его челюсть напряглась, а в глазах вспыхнул недобрый огонёк.
— Вот значит, с кем ты гуляешь вечерами? — прошипел он с отвращением, глядя ей прямо в лицо, почти касаясь её своим дыханием. — Ещё и сюда его притащила, к самому порогу нашего дома? Решила меня окончательно опозорить?


— Он просто проводил меня, Керис, — устало ответила Делия. На неё внезапно навалилась усталость свинцовой тяжестью, ноги подкашивались, а рюкзак, который она держала двумя руками, казался неподъёмным грузом. У неё не было сил скандалить, оправдываться или что-то доказывать. В конце концов, он ей пока не муж, чтобы диктовать условия, к тому же сам делает что хочет, игнорируя её мольбы о безопасности.

— Мне известно, чем такие «простые проводы» заканчиваются! — бросил он, сжимая кулаки. — Сначала прогулки, потом встречи, а потом...

— Ой, не начинай! — Делия тяжело вздохнула, закрывая глаза на секунду. — Я слишком устала сегодня, чтобы выслушивать этот бред.


— Вот как? — Керис окинул её взглядом с головы до ног, остановившись на ее руках. — А что это у тебя за вид? Что за царапины, синяки? Кто это сделал??

— Я упала, — соврала она, стараясь говорить ровно, но голос дрогнул. — Поскользнулась у фонтана. Тай увидел, помог подняться, вот и проводил, помог нести рюкзак.

— Ты не умеешь врать, Делия, — скривился Керис. Затем, резко выхватив у неё из рук тяжёлый рюкзак, он уже мягче, но с нажимом продолжил: — Я же предупреждал тебя! Говорил, что твоё решение поступать туда глупое и опасное! Говорил, что это добром не кончится, но ты меня не слушала. Ты никогда меня не слушаешь. А ведь это только начало. Ты думаешь, что отделаешься лишь царапинами? Наивная! Они не остановятся, пока не уничтожат тебя. Они никогда не примут тебя как равную, Делия. Никогда. Брось это. Уходи оттуда, пока не поздно, пока не случилось непоправимоего.

Его слова ударили больнее, чем падение в люк. Но внутри Делии вспыхнул огонь.


- Я не уйду из Академии! — резко ответила она, поднимая глаза и встречая его взгляд. Впервые за долгое время она говорила с ним так твердо. — Хватит, Керис! Как раз моё поступление туда и есть единственный шанс что-то изменить в этом мире! Именно искусство, понимание, признание, - вот путь. А не ваши кровавые вылазки, не агрессия Сопротивления! Вы только всё усугубляете, разжигаете эту ненависть ещё сильнее. Ваш путь ведёт в тупик, Керис. В кровь и смерть.


Керис схватился за голову, на миг зажмурился, тяжело вздохнув, словно эти слова причинили ему физическую боль.
— Как же ты ещё глупа и наивна! — простонал он сквозь зубы. — Я даже не знаю, как с тобой говорить, какие подобрать слова, чтобы достучаться, чтобы ты услышала истину. Ты видишь мир через розовые очки, которые вот-вот разобьются вдребезги.


- Я устала, Керис, — тихо, почти шёпотом ответила она, ёжась от холодного пронизывающего ветра. Спина ныла невыносимо, каждый вдох отдавался болью в лёгких. — Я сейчас не готова продолжать этот разговор. Эти бессмысленные споры.


Несколько секунд он мрачно смотрел на нее, затем вновь вздохнул.
- Ладно, идём.

Он молча проводил её до самого дома, не задавая больше вопросов, за что Делия была ему безмерно благодарна. Тишина между ними была густой и напряжённой, но хотя бы не давила на неё так сильно, как его слова. Дома ей пришлось скормить матери ту же полуправду про случайное падение. Поймав недоверчивый, полный тревоги взгляд мамы, Делия не стала ничего объяснять. Она просто рухнула в постель, и мгновенно провалилась в глубокий сон, где не было ни люков, ни криков, ни ненависти.Только синее спокойное море и стаи поющих рифозубов, плывущие к скалистым островам.



На следующее утро Делия открыла глаза с ощущением, будто её переехала телега. Она чувствовала себя совершенно больной: горло саднило так, что больно было глотать, все мышцы  ломило, а голова кружилась при малейшем движении. Ппохоже, пребывание в сыром, ледяном люке всё-таки не прошло даром.

Мама, увидев её состояние, запретила ей идти на занятия и вызвала врача.

Делия болела очень редко и обычно посещала доктора только по вопросам её дыхательного аппарата и затруднениями его использования. Сейчас же, к её удивлению, их посетил сам главный врач их деревенской больницы. Доктор Гелар. Её мама была с ним хорошо знакома, в отличие от Делии, которая видела его лишь пару раз в детстве.

Это был почтенный вентр преклонных лет, худощавый, с благородной сединой в коротко стриженных волосах и строгим, но добрым взглядом за стёклами очков. Он был одет в безупречный белоснежный костюм, который словно излучал свет, разбавляя полумрак их скромной хижины. В руках он держал видавшую виды, но аккуратную медицинскую сумку из тёмной кожи. В деревне он пользовался всеобщим уважением. Как впрочем и в столице.

Доктор внимательно осмотрел Делию, послушал лёгкие, проверил горло, измерил температуру и давление своим старым, но точным прибором

— Что с ней, доктор Гелар? — обеспокоенно спросила мама, когда он закончил осмотр и начал собирать инструменты. В её голосе звучал неприкрытый страх. — Не сонная ли болезнь?

Доктор отрицательно помотал головой с такой уверенностью, что мама мгновенно выдохнула, и напряжение спало с её лица.
— Нет, к счастью, ничего подобного, — спокойно ответил он ровным, успокаивающим голосом. — Обычная простуда на фоне сильного переохлаждения и нервного переутомления. Организм просто истощён. Тебе нужен полный покой, Делия, постельный режим минимум на два-три дня, обильное тёплое питьё.

Он взял листок бумаги и ровным почерком написал рецепт и заключение. Затем его взгляд скользнул к шее девушки, где виднелся старый преобразователь.
— И, пожалуй, пора бы уже задуматься о смене этого старого аппарата, — мягко заметил он, указывая на прибор. — Фильтры забиты, эффективность работы снижена. Это мешает организму бороться с болезнью.


— Сейчас мы не можем себе этого позволить, доктор, — печально вздохнула мама, опуская глаза. — Новые модели стоят целое состояние. Мы копим, но...
— Я понимаю, ситуация сложная, — сочувственно кивнул доктор Гелар. — Очень жаль, с новым аппаратом лечение пошло бы гораздо быстрее, и риски были бы меньше. Но рекомендую хотя бы заменить соединительную трубку и фильтрующий элемент, — он указал на одну из деталей. — Это недорого, и такая замена продлит срок службы устройства ещё на пару лет, а дышать станет легче.


— Хорошо, конечно, доктор, мы сделаем это сегодня же, — ответила мама, с благодарностью глядя на врача, затем с печалью взглянув на лежащую в постели дочь.


— Прекрасно. А тебя, Делия, можно поздравить с поступлением в Королевскую Академию? — вдруг спросил доктор, убирая бумаги в сумку. В его глазах блеснул живой интерес.
Делия смущённо кивнула, чувствуя, как щёки горят.
— Да... спасибо.


— И неудивительно, ведь о твоём таланте в деревне слагают легенды, — улыбнулся он.

— Да ну, вы преувеличиваете, — пробормотала Делия, желая спрятаться под одеяло от смущения. Ей было неловко слышать такие слова, особенно сейчас, когда она чувствовала себя такой слабой.

— Не стоит скромничать.  Лишь немногим из нас выпала честь учиться в столичном городе, среди людей. Я и сам попал в медицинский университет каким-то чудом, конкурс тогда был неимоверно велик. Поначалу я тоже сомневался в себе, не понимая, какой талант во мне разглядели преподаватели. Казалось, я не справлюсь. А сейчас, говорят, поступить ещё сложнее. Берут только совсем уж гениальных студентов, тех, кто может принести что-то новое. Так что не смей даже сомневаться в себе. Ты достойна этого места.

Доктор Гелар тепло улыбался, и его слова действовали как бальзам на израненную душу Делии.
— Спасибо, я стараюсь, — тихо ответила она, не зная, что ещё сказать. Ведь её сейчас беспокоило совсем другое: страх перед будущим, сомнения в том, что она выдержит это, что ей хватит сил, мысли, что Керис возможно прав, что дальше будет лишь хуже. Но слова доктора были так приятны, так нужны именно сейчас.


Ей безумно хотелось расспросить его о годах учёбы, о трудностях, с которыми пришлось столкнуться первому вентру-врачу в столице, о том, как он справлялся с одиночеством и непониманием. Но она не хотела обсуждать это в присутствии мамы, которая и так волновалась. К тому же, она была искренне рада, что опытный врач не стал допытываться о происхождении синяков и царапин. Ей порядком надоело выдумывать нелепые истории о падениях. Она ненавидела врать.