Стражи Света. Книга XXI. Око за око

   Настоящий способ не мстить врагу - не походить на него.

         Марк Аврелий


         Глава I
      А зло не дремлет

   - Нет... нет, пожалуйста... не надо!.. - пристёгнутый к койке широкими кожаными ремнями молодой человек около тридцати лет тщетно пытался освободиться. Ремни впивались в запястья, кожа под ними покраснела и взмокла от пота. - Прошу!..
   Склонившийся над ним старый психиатр с всклокоченными седыми волосами ласково и оттого зловеще улыбнулся:
   - Успокойся. Скоро ты будешь абсолютно здоров.
   - Пожалуйста!.. - несчастный снова несколько раз дёрнул руками, распахнутыми от ужаса глазами смотря на безумного доктора.
   Зрачки метались, как у загнанного зверя, а на щеках блестели дорожки слёз.
   Но тот уже ввёл ему в вену сильнодействующий транквилизатор.
   Игла вошла легко, ведь старик умел это делать, и руки не дрожали.
   Эффект наступил быстро, движения пациента стали вялыми, веки потяжелели, и вскоре бедняга лишь безумно смотрел перед собой, уже не понимая, где он и что с ним.
   Старик шершавой, сухой ладонью погладил его по голове, словно домашнего питомца:
   - Вот так. Молодец.
   Казалось, ему самому нужно лечиться, и, возможно, это было бы честнее, потому что в его глазах не осталось ничего человеческого, лишь холодная жестокость.
   То был зять главного врача психиатрической клиники Ноябрьска, считающий, что совершает абсолютно благое дело.
   Во время Второй мировой войны его семья, равно как и весь еврейский народ, натерпелась немало зла от фашистов.
   Он помнил, как они с матерью прятались в подвале, как соседи исчезали по ночам; помнил голод и как учился не дышать при звуках шагов на лестнице.
   А когда воцарился долгожданный мир, парень вырос, стал врачом и начал мстить ссыльным немцам, их родным и близким, даже если те не имели никакого отношения к войне или родились после неё. И сейчас он тоже мучил очередного пациента, несмотря на то, что бедолага был сыном давно обрусевших немцев, родился в России, говорил по-русски лучше, чем по-немецки, и никогда в жизни не держал в руках оружия.
   Психиатр снова провёл ладонью по волосам жертвы:
   - Око за око. Мой двоюродный брат сгнил в концлагере. Дядька пропал без вести. И вы думаете, я вам всё прощу? Нет.
   Молодой человек мутными глазами посмотрел на него и провалился в сон.
   Дыхание стало ровным и тяжёлым.
   В палату заглянула медсестра:
   - Приехал ваш свёкор.
   - Хорошо, - старик кивнул, положил пустой стеклянный шприц на стол и, выйдя из палаты, зашагал по коридору больницы.
   Шаги гулко разносились по кафельному полу, и звук этот был похож на метроном.
   Он не всегда был таким.
   Но личные трагедии ужесточили и без того не сахарный характер.
   Врач уподобился своим пациентам, только его безумие было тише, спрятанное за белым халатом и медицинской картой.
   И прощать он не собирался.

   Наши дни.
   Мимо полуразрушенного здания психиатрической лечебницы, ни о чём не подозревая, шла молодая женщина лет двадцати восьми в тёмной куртке и с сумкой на плече.
   Был ещё день, и горожанка, конечно, чувствовала себя в безопасности.
   Солнце светило сквозь рваные облака, в голых ветвях куста сирени чирикали воробьи, где-то лаяла собака.
   Однако женщина глубоко заблуждалась. Она слышала жуткие байки об этой больнице, что здесь по ночам слышны крики и стоны, а в разбитых окнах мелькают тени, только не придавала им особого значения.
   Мало ли, о чём болтают люди?
   Она была абсолютно спокойна.
   Внезапно до неё донёсся странный металлический звук, будто на кафельный пол упало что-то железное. Звук повторился, резкий и короткий, похожий на удар ложкой о край кастрюли.
   Нахмурившись, женщина прислушалась и сделала медленный шаг к больнице:
   - Эй!
   Тишина, а затем снова этот металлический лязг где-то внутри.
   "Вдруг сюда пришли любопытные дети, и теперь кому-нибудь из них нужна медицинская помощь? - размышляла взволнованная женщина. - Тут столько всего, обо что можно пораниться. Стекло, арматура, ржавые гвозди. Нет, я должна помочь!"
   С такими мыслями она направилась к больнице:
   - Я уже иду!
   Только среди руин никого не было.
   Ветер завывал в щелях и разбитых окнах, низко и протяжно, как стон.
   Женщина поёжилась, однако не остановилась. Осторожно ступая по пустому грязному коридору относительно хорошо сохранившейся части клиники, она огляделась.
   Стены были покрыты облупившейся краской, на полу валялись битые стёкла, мусор и обрывки старых документов советских времён, в углу блестела замёрзшая лужа.
   - Есть тут кто-нибудь? - громко спросила женщина.
   Сзади послышался странный шорох.
   Женщина резко обернулась, и в глазах её застыл ужас.
   - Не бойся, - старик со взъерошенными волосами и стеклянным шприцем в руке, в белом халате, шёл прямо к ней. На губах играла коварная улыбка. - Скоро всё закончится.
   Женщина попятилась, не заметила за спиной стул и, споткнувшись, упала, но из-за шока даже не ощутила пронзившую всё тело боль, только тупой удар и звон в ушах. Она поползла назад, цепляясь ладонями за грязный пол.
   - Нет... нет... - голос превратился в хрип.
   Психиатр вновь ухмыльнулся:
   - От меня не убежать.
   В следующее мгновение он с силой воткнул шприц с какой-то прозрачной жидкостью женщине в грудь.
   Игла проткнула одежду и вошла глубоко, и она отчаянно вскрикнула.
   Вопль ужаса и боли отразился от полуразвалившихся стен больницы.
   И в сознании несчастной наступила тьма.
   А старик всё хохотал и хохотал.
   И ему вторило карканье ворон снаружи.

   Андрей улыбнулся симпатичной девочке шестнадцати лет, среднего роста, с каштановыми волосами и голубыми глазами, и взял её за руку.
   Пальцы у неё были тонкие, прохладные, и она чуть смущённо кивнула в ответ.
   Но за улыбкой охотника пряталась тоска.
   В памяти всплыл момент ссоры с Константином почти месяц назад.
   "О'кей... - в голосе напарника сквозила горечь. - Дэн и Олег были правы. Мы слишком много времени проводим вместе. Нам нужно отдохнуть друг от друга".
   "Что? - Андрей возмущённо уставился на него. - Говоришь так, будто мы семейная пара и в браке уже лет сорок!"
   Константин покосился на шатена долгим, тяжёлым взглядом и начал быстро собирать в рюкзак свои вещи.
   "Похоже, мы ещё крепче, чем пара..." - негромко произнёс он.
   От этих слов Андрей чуть растерялся:
   "Куда ты?.."
   "Домой, - Константин застегнул молнию на рюкзаке и встал с дивана. - В Новосибирск".
   "Домой... - Андрей вскинул голову. Сердце болезненно сжалось. - Ясно... Что ж... Счастливого пути..."