Кусиро, суд, домой

Путь наш лежал строго на север. Как-то незаметно покинули благоприятные климатические условия. А тут еще течение встречное. Суточные переходы уменьшились.
8 мая, при подходе циклона ветер усилился до 15 – 20 метров в секунду, выросла волна. Но пока попутно. К концу дня, при прохождении фронта, ветер резко изменил направление. Гик перебросило на другой борт,  при этом порвали грот. При таких условиях продвигаться по курсу не представляется возможным. Идем по ветру на юг, при этом теряем завоёванные мили на пути к Кусиро.
На следующий день ситуация та же. Ветер крепкий, волны большие. Но ветер заходит и позволяет двигаться ближе к генеральному курсу. На палубе холодно. На вахту надеваем на себя все, что возможно. Приступили к ремонту грота.  Поймали дорадо. Ремонт паруса закончили  после 22 часов. За всеми делами и не вспомнили про день Победы.
К утру 10 мая ветер прекратился совсем. Океан, как зеркало. Откуда т-то прилетел голубь, до ближайшей земли миль 250, уселся на гик. На правой лапке кольцо. Подумал, может ручной, хотел поймать, но он улетел на запад, в сторону суши.
Так и идем, в основном под дизелем. Солнце светит, но холодно. В нутри лодки температура опустилась до 10 градусов.
 К Кусиро подошли 13 мая. Устали.  Вечер, туман, видимость не более пятидесяти метров. По светлому в порт не успеваем. Ситуацию омрачает два обстоятельства – по прогнозу ночью в район выходит циклон и второе, в подборке карт я не нашел план порта, хотя он должен быть (в итоге я его потом обнаружил), три года назад яхта уже была в Кусиро и сейчас в этих координатах замкнула кольцо кругосветки.
Сам я, как и Алексей, в Кусиро до этого были один раз в 1996 году. Собственно вариантов не много: либо встать на якорь и дождаться утра, либо попытаться войти. Мне бы только за ограждающие молы зайти, а там я акваторию хорошо помню, да и надеюсь, что зарево городских огней пробьет туман. После длительных колебаний принимаю решение идти в порт. Японцы на запросы на 16 канале никак не реагируют. Наношу на карте точку у оконечности мола, где должен сделать поворот, (карта мелкомасштабная, акватория порта на ней не более половины квадратного сантиметра), вбиваю ее в GPS и следую туда под гротом, стакселем и двигателем. Экран локатора у штурманского стола, за ним сидит Леха. Из-за работающего двигателя я не слышу его докладов, поэтому их репетует Саша, который стоит в проеме сходного люка. В заданной точке делаю поворот, через несколько минут по правому борту вижу зеленый огонь на оконечности ограждающего мола. Облегченно вздыхаю, полагая, что уже на акватории порта. Этим курсом я должен войти в устье реки Кусиро, где и предполагаю ошвартоваться у городского пирса. Вдруг Алексей докладывает, что нужно подворачивать влево, так как идем в берег. Подворачиваю, далее слушаю только доклады помощника, на компас не смотрю. Он докладывает: «Вижу устье реки и мост через нее». Нам швартоваться, не доходя до моста. Вот и очертания берега проступили. Рассказываю Александру, где какие причалы, где в прошлый раз стояли. Вдруг зыбь непонятная пошла, и буквально сразу удары фальшкилем. Зыбь оказалась барами в устье реки, только не Кусиро, а мелководной Кукусиро. Берег уже более отчетливо проступил, и я окончательно понял, что забрел не туда. Попытался сделать левый поворот (шли фордак, левый галс), но близость берега заставила поворачивать вправо. Я все же сумел повернуть лодку на 180 градусов, и тут мы сели. Попытались закрениться, забравшись на гик и вывалив его за борт. Не помогло. Яхта плотно села фальшкилем, подкатываемые волны били ее пером руля о грунт, благо песчаный. Состояние тогдашнее словами не передать. Осмотрелись, лодке вроде ничего не угрожает, но повторюсь, ожидался циклон, и если ветер усилится, не изменив направления, нагоном воды яхту может затащить дальше на мель. Посовещавшись, послал в эфир на 16 канале «Мэйдэй». Было это в последнюю минуту уходящего 13 числа. На этот раз японцы откликнулись  сразу, уточнили координаты. Часа через полтора подошел катер береговой охраны, но приблизиться не смог и удалился.
Японцы периодически вызывали на связь. Еще через какое-то время увидели оживление на берегу, и вот у нас на борту подводные пловцы, которые завели проводник с берега на яхту. По нему подана надувная лодка. Власти предлагают эвакуироваться. Отвечаю: «Экипаж эвакуируется, капитан остается на борту» В ответ очень настойчиво: «Предлагаем принять наши условия». Пока идут переговоры, успеваем угостить пловцов водкой. Ветер стих, начался отлив, лодку уже не бьет. Бросили по носу якорь, прихватил судовые документы, и по одному в сопровождении пловцов отправились на берег. Оказывается, в этом месте берег ограждает высоченная дамба, и с борта нам не было видно масштабов спасательной операции. А тут куча машин с мигалками, масса народа. Установочные данные на каждого члена экипажа у властей на руках (еще бы, ранее уже все срисовали). Нас в машину, и в следственный отдел береговой охраны. Время четыре утра. Дали помыться в душе, накормили. Открыли обязъянник, циновки есть: «Спите пока». Хорошо хоть не закрыли. Часов в девять приглашают на беседу. Мы в первую очередь просим разыскать Сэки Сэгеми, нашего товарища, с которым познакомились в 1996 году. Он один из малочисленных яхтсменов Кусиро, всегда готов бескорыстно придти на помощь. Вот и три года назад, когда «Камчатка» в начале кругосветного плавания зашла в Кусиро, благодаря ему на  лодке безвозмездно был установлен японский морской дизель, вместо пресловутого чачика. На удивление, Сэки находят очень быстро. Он несколько изменился за семь лет, я не сразу его узнал, впрочем, он нас с Барановым тоже. Обменялись парой фраз, все стало на свои места. Сейчас главное снять лодку с мели, власти это тоже понимают, поэтому с другими вопросами пока не лезут. Уточняем с Сэки детали предстоящей спасательной операции, выясняем время наибольшего прилива. Мое предложение закренить яхту за топ мачты, японская сторона категорически отвергает. Меня с помощником везут на лодку, Сашу оставляют в отделе, в заложниках что ли? С ним начинает работать следователь. Тем временем мы на лодке ожидаем прихода буксировщика. Сэки пригнал рыболовную шхуну, завели буксир. Мне кажется, что операцию начинаем не дождавшись полного прилива. Шхуна пыжиться, елозит в разные стороны, мы при этом пытаемся закренить лодку, результата нет. Наконец буксирный конец с треском лопается. Шхуна уходит за более толстым канатом. Проходит еще около часа, заводим новый конец, продолжаем попытки. Ура! Есть подвижки! Постепенно, постепенно яхта продвигается в сторону  моря. И вот она закачалась на открытой воде. Набрав скорость, она вдруг резко останавливается, опять сходу наскочив на мель. Стоящий рядом со мной японец со всего маху летит вперед и ударяется головой о мачту, хорошо он в каске, как и все остальные присутствующие на борту японцы. Я тоже бьюсь обо что-то вытянутой вперед рукой. Результат – вывих левого плеча. Тем временем лодка в очередной раз сошла с мели и спокойно пошла за буксиром. Кривясь от боли, одной рукой вращаю штурвал. Он крутиться с явным трудом. Ошвартовали нас у того пирса, к которому мы стремились вчера. Друг Сэки, посадив меня в свою машину, помчал в госпиталь. Ранее у меня уже случалась такая история. На службе, во время сильной качки, я так же полетел вперед, вытянув левую руку. В результате вывих плеча. В лазарете доктор поставил обезболивающий укол, а потом резко дернул руку. Неприятная процедура.
Здесь же мне сначала сделали снимок, убедились в наличии вывиха, положили  на кушетку животом вниз таким образом, что левая рука свисала плетью. И ушли. Не было доктора минут 15. Я думал, готовятся. Когда врач появился, он просто пошевелил плечо. Рука встала на место. Я сразу почувствовал облегчение. Никаких уколов и дерганий. Очередной снимок подтвердил, что все нормально. Мне зафиксировали руку и отпустили восвояси.
На следующий день началось дознание, связанное с инцидентом посадки судна на мель в территориальных водах Японии, у них это уголовно наказуемое деяние. Начали с меня и Алексея. Допрашивали в разных кабинетах. Меня сразу предупредили, что бы готовил две, три тысяч долларов или посадка в тюрьму. 
Саша в это время оставался на лодке один, но его постоянно навещали разные японцы, которые неизменно приходили с презентами в виде баночного пива. Затем появился Сэки-сан и сказал, что яхту надо отогнать от городского причала в другое место. Саша возразил, что в одиночку не сможет этого сделать. Тогда Сэки пригнал катер, «Камчатку» привязали к его борту  и отвели в дальний угол  порта в компанию малых рыболовных судов.
На следующий день с утра на допрос забрали Александра. Как он потом рассказывал,  у него спросили, не было-ли  у капитана, то есть у меня, умысла погубить экипаж. Естественно он это отрицал, но следователь неоднократно возвращался к этому вопросу.  В итоге, он подписал протокол, оставил на нем отпечатки пальцев и был отпущен.
Конечно же, пребывание наше на берегу проходило не только в допросах. Нам открыли визы на 15 дней и мы могли после следственных мероприятий спокойно передвигаться по городу.
В субботу следователи нас не тревожили и мы занялись судовыми работами.
Во время посадки на мель у нас погнулся балер  руля. Необходимо было его разрезать и заварить по новой. Этим занимались Алексей и Сэки-сан. Во время первого нашего посещения Кусиро, на борту лодки была жена Лехи.  Японец  постоянно оказывал ей знаки внимания, не забывая при этом  и Баранова. И сейчас, памятуя прошлое, они сблизились еще больше. Нам это было только на руку. Вот и сейчас Сэки привез все необходимое оборудование.   Кроме того вышла из строя система охлаждения дизеля. Оказалась повреждена крыльчатка. Новая ожидалась из Саппоро только в понедельник. Закончили с работами поздно, и Сэки повез нас в баню. Очень всем понравилось. Там даже телевизор в парной был. После бани вернулись на яхту, попили пивка, а около часа ночи гостеприимного японца забрала жена. 
Так как нас с Алексеем увозили на допросы, Саша часто оставался на яхте один. Его посещали различные гости. Однажды на лодке появился японец по имени Тадаши. По английски, тем более по русски он не говорил. Общались с ним жестами. Когда он хотел показать, что речь идет о нем, он тыкал пальцем себе в нос, а не в грудь, как принято у большинства людей. Было забавно. Он забирал Сашу к себе в машину, возил по городу, кормил иногда в кафе, покупал сувениры. Иногда я попадал в их компанию. Как-то он решил остаться ночевать у нас на лодке. Махом опрокинул три рюмки водки, позвонил жене, что не может ехать за рулем и улегся на койку. Блаженство его продолжалось не долго. Примчалась жена и увезла бедолагу.
Тадаши свозил нас на горячие источники, расположенные довольно далеко за городом. Отлично провели там время. Потом сводил  в русский ресторан «Рубашка», там нас накормили пельменями, сваренными, судя по всему, из пачки, привезенной из России и соленющей селедкой.
Баранов проводил время в основном в компании Сэки.
В один из дней мне удалось дозвониться на работу. Жена потом рассказывала,звонит Ира, коллега, в слезах: Евгений Петрович в Японии в тюрьме.
Жена подумала, слава Богу, что живые.
Между тем, следствие подходило к концу. Следователь упорно интересовался, какую сумму штрафа я способен заплатить в пересчете на доллары. Я ответил, что может быть тысячу. Перед этим Сэки сказал, что объявил сбор денежных средств нам в помощь для оплаты штрафа.
Настал день суда. Следователь предупредил, что бы я не вздумал там возмущаться. Во время ожидания, во дворе встретил такого же горемыку, капитана российского рыболовного сейнера, ожидающего свою участь. За что судят его,  я уточнять не стал.
Суд был скор, переводчика не было, адвоката тем более. Выступил следователь, потом судья. После этого меня вывели на улицу, где следователь сказал, что меня приговорили к штрафу в сумме эквивалентной одной тысячи долларов США. Я начал звонить Сэки, но его телефон был недоступен.
В сопровождении полицейских меня привезли на яхту, я взял банковскую карту, затем отвезли в банк. После снятия денег, отвезли куда-то еще, где я эти йены сдал и мне объявили, что  мы должны немедленно покинуть территорию Японии. То, что срок выданных нам виз еще не истек, не имело значения. Я сказал, что надо кое-что докупить. Договорились о выходе на завтра.
Через некоторое время на яхте появился Сэки-сан. Он уже был в курсе наших дел. Про деньги по подписке ни слова. Ну да ладно, и так для нас сделал очень много.  Пригласил вечером на ужин к себе домой. Мы там немного посидели, потом жена Сэки отвезла меня и Александра на лодку. Алексей с Сэки пошли в бар.
Отход  назначили на субботу, 24 мая на пятнадцать часов. Провожали Сэки-сан с женой, Тадаши и представители властей. Уходили по такому же густому туману, как и пришли в Кусиро, благо карта нужная уже была.
На следующий день в 10 часов 37 минут по судовому времени пересекли морскую границу Япония – Россия. Тут и туман рассеялся.
Плавание в родную гавань не было безмятежным. Постоянная смена ветра заставляет постоянно работать с парусами. На это накладывается толчея, связанная с накладкой течений из Курильских пролив с Куросио.
 На яхте вывелась новая популяция тараканов. Коста-Риканские посдыхали, но их потомство отлично себя чувствует при плюс десяти.
30 мая произошел очень неприятный инцидент. Я, как обычно, в 4.00 принял вахту от Алексея. Яхта идет полным курсом. Грот почти в диаметральной плоскости, это значит, что грота-шкот вытравлен на максимальную длину. Полная темень. Даже в светлое время таким курсом идти довольно сложно. Тут еще и волнение. В таких условиях, при передачи вахты, предписано принимающему и сдающему некоторое время находиться вместе. Я же, сразу отправил Леху вниз. Не совсем освоившись с обстановкой, видимо, сделал неверное движение штурвалом. Грот тут же полетел с левого борта на правый. Благо ванты выдержали его удар. Но петля из гика-шкотов… Она так же летела с одного борта на другой. На «Камчатке» перед штурвалом установлены металлические стойки, на которых крепиться некоторая защита рулевого от солнца и дождя. У нас на правой стойке еще и приемник GPS был. Если бы не левая стойка, меня бы эта петля вынесла за борт. Но она умудрилась зацепить спутниковый приемник с правой стойки. Естественно, мы его больше не видели.
На шум выскочил Леха, который еще не успел раздеться после вахты. Зарифили грот на третью полку. Слава Богу, я быстро пришел в себя, и дальнейшая вахта прошла без эксцесов.
К концу суток новая напасть. Заглох дизель. Как полагаем, причина в топливном фильтре, а именно из-за использования Джи Пи Файф, которым заправлялись на Уэйке. Там нас предупреждали. Но удалось запустить.
С прогнозом не совсем понятно. Баранов предлагает зайти в Северо-Курильск, отстояться. Я не поддерживаю и не отрицаю. 
Отвечаю: Посмотрим.
31 мая в 5 утра снова заглох дизель. Парни принялись за работу В каюте 8 градусов. Работы продолжались до  10 часов. В итоге мотор заработал. За это время я не стал подворачивать в Северо-Курильск, а пошел сразу в Петропавловск. Для Баранова это был шок.
Он жаловался Саше:
- Ты понял, он пошел сразу в Питер!
Но Николаев не поддержал его протест.
2 июня 2003 года в 02 час 42 минуты яхта «Камчатка»  пересекла линию мысов на вход в Авачинскую бухту. В 04.45 встали на рейде мыса Сигнальный. По радио сказали ожидать властей и, что будет торжественная встреча.

Окончание следует