Глава 10. Десять рублей за атмосферно

Артём смотрел на него снизу вверх — крыльцо было выше, Григорий возвышался над ним, и в свете фонаря его лицо казалось вырезанным из старого дерева: морщины, щетина, усталые глаза. Барни наконец заткнулся и только тихо рычал из будки, поблёскивая глазами.

— Не читал, — сказал Артём. — Ты ни одного не читал. Два года. Я писал каждую ночь. Двадцать три рассказа. А ты... ты даже не открывал.

— Открывал, наверное, — Григорий пожал плечами. — Мельком. Я ж не помню. Там задание было: зайти, коммент оставить. Зашёл, оставил, пошёл дальше. Десять рублей — не деньги, но на хлеб хватало.

Он сунул руку в карман телогрейки, достал пачку «Примы», вытряхнул сигарету, прикурил от зажигалки, прикрывая огонёк ладонью. Дым смешался с дождём, поплыл в темноту.

— А ты, значит, писатель, — сказал он без насмешки, скорее с любопытством. — Настоящий?

— Настоящий, — сказал Артём.

— И много вас таких?

Артём не ответил. Он смотрел на сигарету в руке Григория, на то, как тлеет огонёк, как пепел падает на мокрые доски и шипит. В голове было пусто и гулко, как в пустом ведре.

— А я вот на складе двадцать лет, — сказал Григорий, затягиваясь. — Стройматериалы. Цемент, шифер, доска. Ночью один. Собака да я. Мать померла два года назад — с тех пор один. Так что ты не думай, я тебя понимаю. Я тоже один. Только я никому не пишу. Мне не надо.

— Мне надо, — сказал Артём.

— Ну и пиши, — сказал Григорий. — Кто ж тебе мешает. Только не надо из-за этого по ночам к людям ездить. С ножом. Мужик, ты ж меня напугал. Я думал, ты из этих, которые за пенсией ходят.

Он засмеялся — коротко, хрипло, беззлобно. Потом посмотрел на нож в руке Артёма и добавил:

— Убери ты эту штуку. Холодно. Пойдём в дом, чаю налью.

Артём не двинулся. Дождь заливался ему за воротник, куртка промокла насквозь, и он чувствовал, как дрожит — не от холода, от чего-то другого, что поднималось изнутри, из самого дна.

— А зачем ты вообще подписывался? — спросил он. — Если тебе неинтересно. Зачем?

— Так биржа же, — сказал Григорий. — Там задание: подпишись на канал, оставь коммент. Я и подписывался. На сотни каналов. Я ж не знал, что ты настоящий. Думал, такой же, как я — бабки зарабатываешь.

Он помолчал, потом добавил:

— Ты не расстраивайся. Может, кто другой читает. Только не я, конечно. Я — не читатель.

Артём опустил нож. Лезвие ушло в пластиковый корпус с сухим щелчком. Он смотрел на Григория и чувствовал, как что-то в нём ломается — тихо, окончательно.