Инвестор

     Что бы ни говорили, но что-что, а равенство при Советской власти было. Основная масса жила  одинаково. Кто получше, имел дачу-квартиру-машину. Кто похуже, квартиру или комнату в общежитии. Ни долларовых счетов, ни загранпоездок, ни тем более ценных бумаг ни у кого не было.
Михаил был журналистом. Как молодой специалист получил вне очереди квартиру. На машину заработал на шабашках. Дачи не было. Но она ему не слишком и нужна. В деревне в детстве наработался на огороде и на покосе, и той сельской жизни ему пока хватало.
    Когда наступила новая жизнь без Советов, Михаил был коммунистическим журналистом и считал, что не вправе резко переменить свои взгляды. Коммунистом он был убежденным. Потому из журналистики ушел в рекламу. Сначала работал в рекламном отделе областной газеты, потом открыл свое агентство, и вскоре был при деньгах. Собственно, он всегда их легко зарабатывал. Другое дело, что особо к этому не стремился. Сегодня многим этого не понять, но он, наивный, мечтал о коммунизме. И строил его, как мог.
     Но вот страны не стало, и у Михаила оказались развязанными руки. Коль не получилось построить коммунизм в отдельно взятой стране, построю-ка я его в отдельно взятой семье, решил он. И построил. Построил две квартиры, купил себе, жене и дочерям по машине, построил загородный дом, стал ездить за границу. По мере сил помогал  храму, но деньги все равно оставались. Однажды ему на глаза попалась реклама об инвестициях, и неожиданно для себя он стал инвестором — купил несколько тысяч акций Сбербанка. Где-то он прочел в американской книге, что если вовремя купить акций на сто тысяч, лет через десять они могу стоить миллион. Ста тысяч не было, потому он купил на сорок тысяч. Но неожиданно наступил 1998 год, и акции стали стоить не сорок, а примерно шесть тысяч долларов. И Михаил о них забыл. Но прошло шесть-семь лет, и на глаза снова попала какая-то информация об акциях. «А дай-ка я посмотрю, что там с акциями».
Оказалось, что «сбербанк» вырос, и цена его теперь стала не сорок, а сто тысяч. Можно было конечно продать. Но что купить, когда все есть?
Михаил снова забыл на время о «сберах», как называли их брокеры, и когда вспомнил, узнал, что стоят они уже не сто, а семьдесят тысяч.
– А я тебе что говорила? - Изрекла любимую женскую фразу жена.
– Что?
– Что продать их надо.
– А что купили бы?
– Ну, что-нибудь.
– Вот именно.
Но тем не менее, появилось ощущение, что тридцать тысяч он потерял. «А может, действительно продать их, когда они снова поднимутся до ста тысяч?», - подумал Михаил. И вскоре продал. Правда, не за сто, а за девяноста. А потом, когда цена акций упала, купил то же количество за восемьдесят тысяч и «заработал» десять тысяч долларов.
Какое-то время Михаил ощущал себя героем. Как же, он заработал на бирже. А вдруг он будет таким везучим, как Сорос и выиграет миллиард.
– Представляешь, какие это деньги, Маш?
Жена отвечает не сразу.
– Да ты же все равно нам больше не дашь, чем даешь сегодня. Так что хоть у тебя миллион будет, хоть  миллиард, нам, похоже, будет все едино.
– А вы что нуждаетесь?
– Да нет, слава Богу. Но я бы не отказалась от некой суммы.
Маша говорит это скорее для формы, потому что никакой особой жажды денег у нее нет, и пять тысяч рублей на парикмахерскую, пожалуй, ее основная постоянная трата.
– А мне интересно, как это, ощущать себя миллиардером. Наверное, здорово. Можешь купить дом на берегу теплого моря, вертолет, яхту. Я бы отцу Гермогену на иконостас дал.
– Ты и сейчас ему можешь дать.
– Да так-то оно так. Но ты же знаешь, что ему сегодня дай на иконостас, завтра же ему будет не хватать на новые купола.
– Это точно. Он никогда не остановится.
– Наверное, и забот бы прибавилось с большими деньгами, - продолжает Михаил после небольшой паузы. - Представляешь, сколько бы сразу появилось просителей. А как понять, кому дать, а кому нет? Наверное, Абрамовичу приходится немало подобных задач решать. И отказывать приходится почаще, чем мне. Да?
– Наверное. 
– Трудно это, отказывать. А еще труднее, когда знаешь, что человеку надо, а не знаешь, дать или не дать.
– Ты это про брата?
– Ну-да. Может, весной купить ему автомобиль подержанный? Представляешь, какая будет радость у него?
– Да его детки ведь раскатят его по колесам.
– Ну, зятья его ездят, не раскатали же.
– Тоже верно. Но я думаю, лучше ему уж мотоцикл купить. Все же у него и опыт есть, и удостоверение есть.
Ладно доживем до весны посмотрим.
– А как у тебя результаты? Что, выиграл?
– Выиграл, но не слишком много. Знаешь, это ведь такая зараза, что ой-е-ей. Если проиграешь, ясное дело — плохо. Но и выиграл, тоже не значит, что хорошо. Закрыл сделку, выиграл, к примеру, сто тысяч рублей, а цена поднялась еще выше. И ты думаешь, ну, чего я продал рано? Надо было позднее продать, больше бы получил. И снова — плохо. Но это еще не все. Выиграл, к примеру, я большую сумму. Но ведь она не взялась из воздуха. Кто-то ведь ее проиграл. Представляешь, каково ему? По себе знаю, что не слишком хорошо. Ты Любарова помнишь? Вчера по телефону с Гартом разговаривал. Он говорит, что Любаров уже 350 тысяч долларов долгу наиграл.
– Да ты что? А во что он наиграл? На бирже?
– Да нет. В карты куда-то играть ходит.
– Не дай Бог такую зависимость.
– А думаешь, у меня ее нет?
Михаил спрашивает и сам задумывается. А и правда, не захватила ли его уже эта игра? Вон сколько времени стал отдавать ей. А если и правда, заболеет игроманией. Он вспомнил, как три года ходил играть в казино. Тоже ведь пристрастился к рулетке. Маша будто слышит его размышления.
– Мы ведь с тобой три года ходили в казино, не заболели.
Михаил хорошо помнил, как он прекратил ходить. Помнил, что его действительно стала манить игра. Если сначала он ходил, чтобы выиграть, то на каком-то этапе он заметил, что ему стало важно уже не выиграть, а поиграть. Он рассуждал так: «Зачем тебе деньги?» «Не знаю.» «Нет, ты скажи, что ты хочешь купить?  У тебя ведь есть деньги. Если что-то надо, купи. Зачем тебе идти за деньгами, которые у тебя есть?» Это остановило его тогда. Теперь он снова в игре. И снова у него есть деньги, но он вступает в игру. Зачем? Зачем рисковать необходимым, чтобы получить лишнее? Впрочем,  необходимым он не рискует. И все равно что-то угнетает. Ведь это игра на деньги. А раз так, значит плохо. Так ведь учили при Советах.
Надо бы спросить совета у батюшки. Но Михаил, хорошо зная всех батюшек в своем храме, мог и сам сказать, что каждый из них скажет.
– Не надо, Миша, - скажет отец Гермоген. - Сегодня игра, завтра долги, а послезавтра убийство.
– Если деньги служат тебе, а не ты деньгам, ничего в этом плохого нет, - скажет отей Дмитрий. - Ведь если есть деньги, можно делать добрые дела. Вот помог ты храму окна вставить и отопление провести, спаси тебя Христос за это. А если бы не было денег, как бы ты помог?
– Гиблое «ето» дело, Михал Петрович, - скажет отец Арсений. - Не надо бы с ним связываться.
Вот и думай, Михаил, что делать. Становиться миллионером или нет. Вопрос.
Декабрь 2010 года.