Рассказ Мастер и Визитка 404

День начинался как обычно — с необычного начала. Заявка в диспетчерской светилась багровым: «Бюро находок «Визитка 404». Тара. Перекресток всех дорог, точка схода (вне зоны доступа). «Срочно! Вещи из прошлого возвращаются!»

Игорь, мастер бытовых аномалий, выругался и потянулся за сварочным аппаратом. Как в том анекдоте про сварщика:
— Ты что, с ума сошел? — возмутился Иван, выругался и потянулся за сварочным аппаратом.
— А в чём дело? — не понял коллега.
— Да этот псих сейчас раму от машины на запчасти разрежет, чтобы доказать, что он крутой!
 Не смешно, но пора вспомнить о деле. Игорь — настоящий мастер широкого профиля, профессионал. Он уже привык к тому, что его работа редко ограничивается заменой розеток или починкой падающих балконов. Но сегодня было что-то совсем другое.

Вызовы от граждан и неграждан его уже не пугали, но работа с пантеоном — это всегда лишняя писанина. Он кинул в сумку сварочный аппарат, банку с солью и поехал.

Она ждала его на Садовом, прямо посреди развязки.

Тара не была похожа на богиню с открыток. Никакого лотоса и шелков. Она сидела на перевернутом дорожном конусе, одетая в оранжевую робу дворника. В руках она сжимала старый дорожный атлас, который светился в темноте.

— Опоздал, — недовольно, не поднимая глаз, пробасила она. — Из-за тебя три фуры на Чертаново в узел завязались. Стоят, гудят.

— Пробки, — Игорь поставил кейс на асфальт и начал разматывать провода. — У вас тут конец света намечается, а вы мне за опоздание. Что стряслось-то?

Тара подняла взгляд. Глаза у нее были влажные, уставшие и злые, как у диспетчера в конце смены.

— Хуже. Я же Путеводная. И я должна путь им указывать. А они в телефоны свои уткнулись. Ищут, где камер нет. Мой сигнал им не нужен. Из-за этого вся система греется. Если так пойдет, у вас тут не балкон в пустоту упадет, а вся Москва в черную дыру сложится, как карточный домик.

Игорь достал свой тестер, старый добрый пробник электрика, похожий на старую электробритву, и поводил им перед богиней. Прибор резко затрещал.

— Ясно, — кивнул Мастер. — Классика, как пить дать. Выгорание здесь у тебя стопроцентное. Когда тебя никто не слушает, начинаешь фонить тоской. У меня от этого уже аллергия случилась.

— И что делать? — тихо спросила Тара. — Я одной блогерше во сне явилась, так она подумала, что это нейросеть, и пошла пить валерьянку с валидолом.

— Будем делать капитальный ремонт, — Игорь достал толстый светящийся кабель. — Ты звезда или нет? Да, звезда. Хорошо. Но люди-то пешком не ходят. Значит, будешь им навигатором в пути.

Он пнул чугунный люк в асфальте. Тот со скрипом открылся, как дверь в шкафу, и внутри показались шестеренки размером с фуру.

— Демонтировать ничего не буду, — Игорь ловко подсоединил кабель к светящемуся атласу в руках Тары, а второй конец воткнул в асфальт. — Просто патч-корд кину, и все дела.

— Я не понимаю, — мелко заморгала Тара.

Игорь щелкнул тумблером.

— Чего тут понимать. Теперь ты будешь голосом в телефоне. Будешь вещать, например так: «Алиса, поехали домой». Ну, а если человек к любовнице поехал, то подсовывай ему все пробки и камеры. Пусть постоит, подумает о своем поведении. Если котенка кто-то будет спасать, то пусть все светофоры зелеными будут. Если человек вообще потерялся, то дай ему дежавю, чтобы он вспомнил, куда шел и что дальше хотел сделать.

— Но это же... — Тара растерянно посмотрела на свои руки. В них больше не было атласа. Там лежал обычный планшет. — Это же бытовуха. Это мелко для богини.

Игорь старательно вытер руки суровой, промасленной тряпкой.

— Ага. Спасение кого-то от восьми великих страхов — это, конечно, суперкруто. Но кто тебе спасибо скажет? Отвечаю, что никто. А вот то, что ты вчера мост на МКАДе удержала своим повелением, и потому таксист нужный поворот вспомнил, и никто не пострадал, то это твоя работа. Великие нравственные битвы всегда выглядят просто, как замена прокладки в кране. Грех, понимаешь, не рога и копыта. А грех — это когда человек на запчастях сэкономил и арматуре, чтобы жене сумку купить, а потом удивляется, почему балкон упал.

Он деловито собирал инструменты, продолжая отдавать указания божеству.

— Мантру твою я в базу забил на всякий случай. Будешь включаться, когда они будут выть «Господи, помоги» и скажут потом «Господи, благодарю».

Тара посмотрела на планшет. Зеленая линия маршрута пульсировала ровно.

— А если они так и не посмотрят наверх, что тогда? — вдруг спросила она. — А вдруг они забудут, что я — Тара?

— Не забудут. Страховка, сама понимаешь. Раз в год, когда первый снег выпадет и город встанет намертво, ты им интернет на три часа сразу отключай. Так они сразу на небо и смотреть начнут.

Игорь закрыл кейс. Улица божественно мерцала бликами и всполохами света Тары. Он неспешным шагом пошел к автобусной остановке. Перрон шумел разноголосой пёстрой толпой. Придорожный павильон автовокзала всё также торговал одеревенелыми холодными пирожками. Есть не хотелось.

Игорь сел в переполненный вечерний автобус. Мимо проносились серые спальные районы пятиэтажек. Он думал о тщете неустроенного быта, о себе в этой неустроенности. О том, что он сегодня починил чужую жизнь, пока его собственная состоит из электричек, автобусов и вечного недосыпа. Мысль об этом вернула его в рабочие планы на следующий день.

Под монотонный гул двигателя, уперевшись в боковое стекло салона новенького автобуса, он бормотал:

— Завтра... Надо варить коллектор. У людей из кранов ртуть идет. Лимб там технический, пахнет старыми тряпками. Надо варить.

Мастер бытовых аномалий провалился в сон.

Мораль тут простая: если у тебя в жизни дыра — не ищи глубокий смысл, ищи того, кто умеет держать электрод. Потому что девять из десяти демонов — это просто плохо закрученная гайка и то, что ты вовремя не сказал «прости».