За деревней Мишухино

За деревней Мишухино утро выдалось холодное, туманное, пасмурное. В лесу стоит особенная глубокая затишье. В осеннем шелесте присутствует тревога, предупреждение, загадка, неожиданность.
На кустах обклёванных рябины ещё пасутся серые дрозды, не улетели, так притягивает их любимая ягода.
Вот в чащобе кто - то шумно дышит, побежал, круша сухостой, ломая тонкие берёзки-лось! Его тут всюду следы, видать, отдыхал, а я его потревожил нечаянно.
И вдруг в облетевшем орешнике сорочий треск, громкое стрекотанье, хлопанье крыльев.
 Застрекотали ещё громче, объявили тревогу, снялись, замахали крыльями и полетели в сторону старой делянки.
За чащобой, на дне глухого оврага слышался голос булькающий ручья. Редина преобладает в ольховниках, березняк местами просвечивается насквозь. Облетели рослые осины. На земле лежат ворохами лохмотья почерневшей листвы.
Вот длинная, плавная излука речушки Полтавки ещё освещалась ивовым светом: жёлтым и зелёным.
И вдруг над излукой показались дикие гуси, летящие на юг. Как сильно и стремительно они махали крыльями, сколько красоты и гордости было в их полёте.
 Гуси скрылись, а я всё стоял, задрав голову к поднебесью. Вместе с грустью по быстро ушедшему лету прорывалась в душе и радость: летают ещё дикие гуси.
Где - то в береговом ольховнике пересвистывались хохлатые синицы. Грачи огромной стаей кружили над луговиной речной.
Прошёл осторожно березняк, прошёл пожелтевшие папоротники,остановился в начале сумеречного ельника, приподнял ветку крайней ёлки: - "Ну вот, здравствуйте". Под ёлкой таились боровики один меньше другого, целая семейка. Все чистые, упругие, приятно было взять в руки. Вот, так нежданная добыча в пору предзимья.
Я возвращался в деревню Мишухино, подмораживало, и в воздухе запорхали первые снежинки.