О грехе и прощении

«О грехе и прощении»
Некоторые проповедники проводят мысль: поскольку человеку прощать тяжело, он невольно примеряет это же свойство и Богу, но Бог — не таков. Дескать, Господь милостив, и Ему не нужно наше долгое искупление: порой достаточно произнести «прости, Господи», чтобы вина исчезла. Именно в этом противопоставлении «человеческой бухгалтерии» и «Божией лёгкости» и рождается человеческий соблазн: если Богу легко простить, то и покаяние может быть лёгким, почти формальным. Эту идею, облечённую в богословские формулировки, распространяют не только обыватели, но и некоторые «богословы».
При этом я вовсе не стремлюсь судить тех, кто эту мысль произносит. У меня нет на это ни права, ни возможностей. Кто меня уполномочил выносить оценки чужим словам? Никто. Я боюсь судить, чтобы не быть судимым, — даже мысленно встать над кем;то мне страшно. Я не богослов, не священник, собственно, никто, обычный христианин. Моя цель не в осуждении, а в попытке осмыслить, почему эта формулировка, при всей своей благой направленности, может, на мой взгляд, оказаться духовно опасной: она незаметно снимает с человека труд ответственности и приучает видеть в покаянии не внутренний перелом, а словесную формулу.
Действительно, Бог долготерпелив. Мы видим в жизни, что многие грешники, целые народы, живущие во грехе, не сразу получают воздаяние. Эта видимая отсрочка словно подтверждает мысль: «Господь терпит, значит, можно не спешить с исправлением». Но нельзя забывать и о другой стороне: «сколько верёвочке ни виться, а конец будет». В Священном Писании эта неотвратимость ответственности выражена ясно. Пророк Иезекииль подчёркивает личную ответственность за грех: «Душа согрешающая, она умрёт; … правда праведного при нём и остаётся, и беззаконие беззаконного при нём и остаётся» (Иез. 18:20). А в Послании Иакова звучит прямое предупреждение: «Суд без милости тому, кто не оказал милости» (Иак. 2:13). То есть долготерпение Божие — это не отсутствие справедливости, а призыв к покаянию, а не разрешение откладывать исправление.
При этом у нас нет возможности точно сказать, как именно поступает Господь. Мы можем разгадать некий физический закон, но нам не дано разгадать самого Господа и Его замысел. Апостол Павел прямо указывает на ограниченность человеческого познания: «Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицом к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан». Святые отцы неизменно подчёркивали: судить о тайнах Божьего Промысла человеку не дано, и любые попытки вывести из отдельных примеров универсальные правила — это подмена тайны божией математическим расчётом.
Вспомним притчу о работниках в винограднике (Мф. 20:1–16). Хозяин нанимает работников в разное время дня и в конце платит всем одинаково. Те, кто трудился с утра, возмущаются, считая это несправедливым. Хозяин отвечает: «Друг! я не обижаю тебя; не за динарий ли ты договорился со мною? возьми своё и пойди; я же хочу дать этому последнему то же, что и тебе; разве я не властен в своём делать, что хочу?» (Мф. 20:13–15). Смысл притчи — в том, чтобы показать суверенную свободу Хозяина: он распоряжается своей милостью по своей воле, и нам не дано судить эту меру. Но именно поэтому из неё нельзя делать практическое правило для человека: мол, скажи «прости» — и получишь немедля прощение. Притча  напоминает о тайне Божьей воли.
Опасность утверждения «скажи „прости“ — и будешь прощён» в том, что оно действует на человека расслабляюще и искажает само понимание покаяния.
Во;первых, оно не останавливает от греха. Возникает иллюзия «страховки»: можно грешить, а потом легко всё исправить одним словом. Это напоминает позицию школьного хулигана, который не кается по-настоящему, а лишь бросает поверхностное «я больше так не буду», чтобы избежать наказания, и вскоре снова делает то же самое. Такое отношение не даёт понимания, что тяжесть греха можно перевесить только тяжестью подлинного, глубокого покаяния — его глубиной и искренностью.
Во;вторых, эта позиция внушает ложную надежду на «последний шанс»: «скажу в конце дней своих: „Прости, нагрешил, а теперь прими меня в Царствие Божье“». Но груз греха, накопленного за жизнь, может оказаться настолько велик, что раскаяние уже не сможет пробить преграды. Преподобный Исаак Сирин говорил, что покаяние — это трепет души перед вратами рая. Если человек до последнего откладывал исправление, сердце ожесточается, и покаяние становится формальным. Здесь уместно привести образ ожесточившегося грешника, покаяние которого скатывается с него, как вода с гуся, не проникая внутрь. Чем больше человек грешит, тем труднее ему каяться, потому что привычка ко злу словно образует броню.
В;третьих, такая упрощённая позиция даёт врагам христианства инструмент для критики: «Смотрите, у них вера такая: греши, кайся — и всё». Это искажает суть христианского понимания покаяния и подрывает авторитет веры.
Нет, не так всё просто с покаянием. Да, Господь — Хозяин своих «динаров», и Он решает, кому и как даровать милость. Но полагаться на эту милость, продолжая сознательно грешить, — значит искушать Бога и пренебрегать временем, данным для исправления.
Важно помнить о воздаянии. Важно понимать, что прощение не означает автоматической отмены наказания. Покаяние может выступить как смягчающее обстоятельство на «духовном суде», но оно не стирает последствий содеянного: грех оставляет след в душе и в мире, и для его прощения требуется труд, часто - жертва и не только духовная. Кающийся грешник каждый раз что-то теряет, чем то жертвует ради прощения. (И это не индульгенция через денежный выкуп, Богу деньги не нужны! Ему нужна духовная жертва, прежде всего, душа грешника должна умыться слезами.) Как говорил преподобный Амвросий Оптинский, «Господь и прощает грехи кающимся, но всякий грех требует очистительного наказания». То есть милость — это дар, но она не упраздняет необходимость внутреннего труда и внешних последствий.
Поэтому нужно приучать людей к нескольким важным вещам:
* к неизбежности ответственности за грехи и проступки (хотя и сама мера воздаяния — только в руках Бога);
* к тому, что покаяние должно быть глубинным, искренним и сопровождаться плодами — изменением жизни, борьбой со страстями;
* к пониманию, что прощение может смягчить, но не отменяет полностью последствий греха;
* к мысли, что чем дольше человек живёт во грехе, тем труднее ему искренне покаяться: ожесточение души становится преградой.
* не завидуйте тем, кого по вашему Бог не наказывает, а те, ведь, грешат. Продать душу дьяволу не сложно, за успех, богатство и славу. Выкупить же обратно не выйдет!
При этом нельзя забывать и о другой стороне: радость о кающемся грешнике действительно велика. Отвечая на упрёки фарисеев, Христос прямо сказал: „Сказываю вам, что так на небесах более радости будет об одном грешнике кающемся, нежели о девяноста девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии“ (Лк. 15:7)». 
Это радость о победе над злом, о возвращении души к свету. Но эта радость не отменяет того, что путь был тяжёлым, а последствия — реальными.
Итак, милость Божия безгранична, но она не освобождает нас от ответственности за содеянное. Прощение — это возможность исцеления и примирения, но только тогда, когда покаяние искренне, оплачено внутренним трудом и ведёт к перемене жизни. И важно не подменять любовь к истине удобной иллюзией.