Диалоги с самим собою, 1

Диалоги с самим собою. Свободный полет, том 1
Моя страница на Литрес
https://www.litres.ru/author/vitaliy-ivanov-33744873/
--------------------------------------
Содержание:
- Предисловие
- Первое откровение
- Бога надо увидеть
- О любви к себе и любви к человечеству
--------------------------------------

Жене моей,
Людмиле Гребенщиковой,
и всем тем на Земле и на небе,
кто подарил мне возможность
осуществить этот труд,
с благодарностью,
посвящаю.


 Э П И Г Р А Ф

«И как на рассвете утра, при восходе солнца на безоблачном небе, от сияния после дождя вырастает трава из земли: не так ли дом мой у Бога?»
2 Цар. 23, 4-5.




Пpедисловие

Формальные действующие лица в «Диалогах с самим собою» - Атеист и Верующий. Можно было бы назвать их и по-другому: Материалистом и Идеалистом. Имена эти и само разделение очень условны хотя бы потому, что оба лица (а может быть, их и более двух) - лица все одного и того же автора, который реально один и един. И, вообще говоря, атеист, по моему мнению, - тот же верующий, только не в Бога, а во что-то иное - разум, материальность всего, какие-то научные принципы, аксиомы... Все это - вера. Самый крайний материализм - тоже идеальное построение разума.
Беда Атеиста в том, что он иногда сомневается верит ли он вообще хоть во что-нибудь. И вернее, может быть, было бы назвать его Сомневающимся. Но я все же буду называть его Атеистом, потому что, и Верующий так же верит не слепо, но ищет, строит веру свою. Когда человек окончательно отрицает всякую веру, наступает момент полного саморазрушения личности, ни одно сознание не может существовать без веры. К тому, кто уже совсем ни во что не верит, приходит смерть, чтобы заставить поверить хотя бы в себя. Людей, близких к полному отрицанию веры, именуют циниками и нигилистами. Эти люди полностью лишают себя позитивных творческих устремлений и глубоко несчастны.
Надо отметить, что только твердая вера во что-либо - все что угодно: Бога, науку, вождя - доставляет покой сердцу и разуму. Но слишком сильная вера приводит к догматизму и фанатизму, искусственному поддержанию статус-кво, застою и, в пределе, к тому же, что и у нигилистов, распаду.
Потому, обе крайности - фанатической веры и циничного, полного отрицания - одинаково вредны и опасны. Разумная середина между верою и сомнением - наилучшая линия человека. Она ведет к развитию мира, а творящему мир субъекту доставляет полноту бытия.
Каждый искренний человек сам создает веру свою в течение всей своей жизни; беря лучшее от достигнутого другими, не закрывая глаза на вызывающее сомнение, ищет собственные варианты объяснения и украшения мира. Таков Путь Сына Отца Своего - хозяина-устроителя мира - высшего активного начала Вселенной.
В мире существует и всегда будет существовать нечто непознанное, которое люди во всей совокупности проявлений непознанного привыкли именовать Богом.
Никто из нас не есть абсолютный атеист или верующий, материалист или идеалист. Все мы совмещаем в себе то и другое, в наилучшем случае равномерно деля собственное сознание между идеализмом и материализмом, верою и сомнением.
И в этом - великая правда. А вовне ее - ложь.

Расположены Диалоги без какого-либо сценария, приблизительно в порядке возникновения. Они неожиданно начались и однажды закончились…


Первое откровение

Атеист. Говоря откровенно, не считаете ли Вы, что всяческие там общепринятые нормы морали, догмы и аксиомы религии, философии все это - путы и миражи, со всех сторон ограничивающие сознание, сказки для простаков, рамки людей мало самостоятельных; важно же - как можно лучше реально ориентироваться и действовать во все усложняющемся структурно сгустке материи, к которому имеем честь принадлежать и мы с Вами?
То, что очень часто почему-то называют «духовностью», само по себе, - какой-то отворот, загиб, заезд и, без сомнения, тупик, никчемное отвлеченье от главного. Главное же есть - жизнь, во всех ее проявлениях. «Духовность» вне проблем жизни - странна!
Глубокий уход в религию, скажем... В какую-нибудь, тысячи уже лет известную всем и не желающую, несмотря ни на что, своих изменений. - Что ж, может быть, это и утешение... Для слабых, конечно. Для тех то есть, кто любую свою мысль признать своею боится и вообще думать не хочет, а потому и не может, и живет, значит, как легче, как выйдет, как «Бог ему скажет». Нет у них внутри этого стремления - мыслить и действовать!
Но для других-то, сильных, активных, для нас с Вами - на это ли нам дано сознание? Неужели, только затем, чтобы «верою утешаться»? Что же это за вера, что за такое «со-знание», ограждающее, «утешающее» от жизни?
Нам ли с Вами себя обманывать?!..
Религия, культура - это опыт, превратившийся в факт, от которого нужно отталкиваться, чтобы двигаться дальше, а не застывать, как муха в куске смолы, в этом факте на тысячи лет.
Нам развивать далее сферу понятий - идеальный мир, что построен до нас. Но не только его, но и мир материальный, причем это-то - главное. Главное! Первично материальное. Оно же - третично. Потому что развитие материального - результат духовной работы всего человечества. Материальное окружает духовное, и духовное, в конечном счете, всегда - ради него!
Те же, для кого религия, мораль, идеология или что там еще, коллективное, - самоцель, можно ли их считать людьми в полной мере? Это тупикисты какие-то, полуавтоматы, «големы», однако не создаваемые кем-то из мертвой материи, но сами стремящиеся урезать собственное живое до чего-нибудь полумертвого. Голову в религию - и думают, что кругом только она. Так прячут головы в песок страусы, считая, что ото всех спрятались... Что за чушь: воображать себе свет с глазами закрытыми; думать, что люди - какие-то «куколки», и мечтать сделаться «бабочками»? После собственной смерти «куколок»!
Нет, люди - это те, кто что-нибудь делает сам, руками и головой. И для жизни!.. А эти - только мечтают о ней. Чужими мечтами!
Жизнь там, где живое, для живых и с живыми. Строить, торговать, изобретательствовать - все для живых и для жизни.
Верующий. Вот Вы говорите, мораль соблюдать Вам не нужно... А ведь она вырабатывалась веками, тысячелетиями. Церкви для слабых? - Да. Слабому надобно утешение. А сильному - разрешение Божье. И божеское все в рамках духовного богатства, по крупицам собранного человечеством. «Все позволено» - отвергает опыт истории.
А. Ну, в мыслях-то своих я могу быть свободен, никто мне не запретит.
В. Не запретит, да... Только будете Вы одиноки.
А. Лучше быть одиноким зрячим, чем слепцом в коллективе слепых. Если все стадо стремится в пропасть, погибнуть ли с ним или остановиться, отойти, жить и умереть одному? А может быть, высказать свое несогласие?..
В. Слепой говорил слепому: «Ты слеп, а я вижу...» Человеку не дано осмыслить и сотворить более предназначенного ему в его время.
А. Слова, меры для дураков! Человек может все, коли захочет. Ведь и по-Вашему то же: уверуйте - и сдвинете гору. А по-моему - захотите! За-хо-ти-те! Соображайте, как быстрее и лучше, и начинайте копать, - и гора сдвинется! По крайней мере, в себе.
Ну, может быть, нельзя перепрыгнуть через миллион лет. Да и это, думаю, что возможно. Разве что, всем в разной мере. Так ведь и гора - своя каждому.
В. Перекопать можно все, да будет ли толку? И обезьянам в зоопарке мы любим дивиться, но не всегда уважаем в них наших предков. А они в нас - вряд ли различают потомков.
Ткань разума тонка и искусна, лопатой ее не соткешь. Можно быстро протянуть одну нить, но добротная ткань не ткется мгновенно. В спешке остаются между нитями дыры.
Для каждого Бог - предел возможностей видения общего будущего и стоящая за этим будущим неизвестность. А красота?.. Много есть определений у Бога, но первое из них - красота. Она вечна. Тот служит миру и Богу, кто творит красоту.
А. За чей счет?
В. Разве счет здесь уместен? Дело, угодное Богу, делают все и для всех.
А. Но на чьи деньги строятся храмы? На деньги миллионов беднейших, чтобы их же обманывать, укрепляя их в том, что они - слабые.
В. Вы считаете, что людям это не нужно?.. «Красота, - говорят, - спасет мир.» И Бог спасает его, и слабых в миру - в первую очередь. Красота примиряет слабых и сильных, и деньги здесь - только средство. Не важно, кто дает, - дают те, у кого есть; берут все, кому нужно.
А. Вздор это. Объединяет людей общее дело, а не то, что невозможно объяснить и понять, что каждый понимает по-своему. И что Вы спасли? Посмотрите: всюду ложь, грязь, несправедливость!
В. Люди отвернулись от Бога...
А. А Бог от людей? Что это за Бог у Вас такой, отворачивающийся? Хорош Бог! Как же такого Бога любить, верить в Него, коли Он повернулся к Вам... задом? Видно Вам сзади, Бог это? А может, это - кто-то другой? Ха-ха-ха!.. Рассмешили Вы меня задницей Бога. А какова она - велика ли, мала? Да, чиста ли?..
В. Зря Вы юродствуете. Это Вам не идет. Бог - начало духовное. Каковы люди, таков и Бог их. Люди повернутся к хорошему, - устроится к лучшему мир их. И поможет им в этом Бог!
А. Сколько же Богов у людей? У хороших, значит, по-Вашему, Бог хороший, а у плохих и ленивых - никудышный совсем, такой Бог, как нынче у нас.
В. Бог един для всех, и свой Бог у каждого. Как мир един для всех, но каждый в нем - отдельное «я». Каково «я», таков и мир, таков и Бог для него. Будьте выше, узнаете высшего Бога. Для мерзости человеческой божество - дьявол.
А. Фу-ты, ну-ты, дьявол - Бог, договорились...
В. Бог - это не дьявол!
А. Ну, все равно мне какого, нет Бога!
В. Есть Бог у каждого. У Вас тоже есть Бог.
А. У меня? Какой же это у меня Бог? Где Он? Разве... в штанах? Тогда я согласен. Ха-ха!
В. Бог веры в человека. На Вас Бог смотрит с надеждой и верой, ожидая свершений - чуда и жертвы.
А. Жертва для Бога?.. Да что Вы, с ума сошли, что ли?
В. Жизнь для людей - приношение Богу.
А. Смешно слушать... Кому нынче нужны жертвы? Пожертвовали недавно чуть не сто миллионов одному новому, щедрому на обещания, «Богу». Оказалось - напрасно, обманул, подлец!
В. Приносить в жертву чужие жизни - великий грех. Нет греха более. И не искупить нам его никогда. Себя же - дело святое. А нужно это, прежде всего, Вам.
А. Мне?!..
В. Вам.
А. С какой стати?
В. Чтобы достигнуть своего Бога.
А. Тьфу-ты, черт!
В. Не поминайте имя нечистое рядом с Божеским.
А. Да, Вы же сами...
В. Всуе, брат мой, всуе. Не упоминайте имена Божеские без смысла - потеряете смысл. А нужно это, повторю, прежде всего - Вам. Коли было б не нужно, со мною б не говорили. Бог нужен всякому человеку, и у любого Он есть. Не каждый себе в этом смеет признаться.
А. Это я-то чего-то не смею?!..
В. Даже храбрые люди не всегда бывают смелы перед своим Богом. И, потому, не находят многие свою Миссию.
А. Вы меня задеваете...
В. Простите, если я Вас обидел; это - грех.
А. Так! Я подумаю, отпустить ли его Вам. Сколько я могу судить, что-то Ваш Бог не напоминает мне известных церковных доктрин. Вы кому молитесь? Не еретик Вы?
В. Все люди - верующие. И Бог наш един, какие бы формы не принимала вера в Него человека, сколько бы кто не отрицал веры своей. Бог - в нас. Верим мы в себя - верим в своего Бога; не верим, теряем себя - приходим к Богу, и Он помогает нам обрести себя вновь и в себе - своего Бога. Как назвать Его? Имен много, Бог один; назовите Христом, Магометом, Буддой...
А. Человеком?..
В. Что ж, коли Вы сильный, зовите человеком, пусть так.
А. А как звать Бога Вашего?
В. Я - служитель... Мое дело помогать людям в общении с Богом.
А. Но звать-то Его как?
В. Повторяю Вам, я - служитель и не могу иметь своего Бога. Пока я с Вами, мой Бог - Ваш Бог.
А. Вы - безбожник! Я так и чувствовал с самого начала. То-то меня к Вам тянуло.
В. Вы не правы, я верю...
А. Во что же Вы верите?
В. Я верю в Вашего Бога. Я вижу Его. Ваш Бог красив и умен!..

Бога надо увидеть

Верующий. Бог всегда среди нас; Его надо только увидеть... Он приходит в самые тяжелые дни народа. Но это не дни крови, а когда не во что, совсем уже не во что верить. Потому что, нет народа без собственной веры.
Две тысячи лет назад в Израиле жили люди, которые увидели Бога. Через пять веков обрели Его в Мекке; до этого, много раньше, говорили с Ним в Индии. Но кто знает...
Атеист. Вы хотите сказать, что не Бог является людям, а люди для себя Его открывают?
В. Люди, способные видеть Бога, говорить с Ним, рождаются не каждый век. Бог во плоти - колоссальная концентрация духа человеческого, духовная работа тысяч, может быть, миллионов людей, ищущих Бога. Чтобы увидеть Его, надо этого сильно хотеть и идти к Нему долго...
А. По-Вашему, после подобного откровения сотни и тысячи лет миллионы людей ничего не «видят» уже, однако же лгут, что «видят». На самом деле, они только верят в чужое «видение», поклоняются найденному до них, другими людьми, засушенному уже между книжных страниц, мумифицированному, бутафорному «Богу»?
В. Что ж, может, и так...
А. А если провести дальше, то получается: в результате лжи мы приходим к апокалипсису - презрению всех трудов, уничтожению миллионов и миллионов, разрушению земли, разложению духа... И именно потому, что люди все более ненавидят созданного не ими, формального для них, исторического какого-то Бога, в конце концов, они сжигают Его в душах своих, разрушая омертвевшие храмы лжи.
В. Но разрушают они чужое, не создавая взамен своего. Потому, опять - ложь, вера и не вера в чужое, вместо того, чтобы строить свое.
А. Вы меня все же утешили. Наш конец света, значит, по-вашему, все-таки позади. Так ли?.. Что же после апокалипсиса?
В. Люди разрушили ложь. А Бога уничтожить нельзя. Разве что, вместе с людьми. Но для этого должно быть уничтожено все человечество.
Бог ждет нашего дела. Все может быть, но что будет - зависит от нас.
Представляется мне искусственным и бесполезным восстанавливать нынче веру в старых богов, в чьи-то тысячелетней давности «откровения». Слепая вера оскорбляет достоинство человека. Всегда оскорбляла, но особенно неестественно, несерьезно это сегодня, с новыми знаниями и опытом.
Каждый может найти своего Бога, свое лицо Бога; и в этом - спасение, возрождение, надежда на будущее, долгое будущее человечества. Унизительно без конца слепо верить в чужих богов, даже в богов своих предков. Другое дело, надо знать, уважать их. Нельзя построить Бога на пустом месте, надобны материалы. Как цивилизацию материальную создают многие поколения, а потом любой человек, воспользовавшись кирпичами, машинами и прочим, созданным ранее другими людьми, может построить себе дом сам, по своему плану, своими руками, И будет знать, где будет лежать каждый кирпичик, и какой он. и из чего. А может и не знать из чего кирпичики, необязательно это, но план-то должен его быть, ему жить в этом доме. Единственную свою жизнь прожить надо в собственном доме, в котором хотя бы что-нибудь ты сделал именно сам.
Так вот и с Богом. Создавать Его самому нужно, из кирпичиков, может быть, из блоков духовных, другими собранных ранее, но - самому!
А. А может быть, и не дом строить, а город из многих домов, улиц, заводов? А может быть, прикажете свое государство каждому строить, вместе с народом? Да, поди ж ты, даже и Землю вместе со всем человечеством, а лучше сразу - Вселенную!
В. Вы схватываете на лету. Каждый человек создает свою Вселенную - идеальную, и в ней в полном смысле он - Бог.
А. А как же быть со Вселенной материальной, если она скажет вдруг свое веское слово? Ну, например, опустит Вам кирпич на голову с девятого этажа материального дома, - что будет с Вашей идеальной Вселенной? Или Вы отрицаете материальный кирпич, когда духовно его не видите?
В. Материальный кирпич есть материальное воплощение кирпича идеального. Кто-то его изобрел сначала, захотел сделать и сделал. Действие же его в материальном мире может не отвечать его статусу в каких-то, и во многих даже, мирах идеальных. В большинстве миров идеальных именно этого кирпича вообще нет, а в каких-то он есть. Есть он в сознании строителя, строившего этот дом, а также того, кто бросает его с девятого этажа.
А. К сожалению, жуткий, кровавый, идеальный, по-вашему, мир этого бросателя и отвечает действительности, а Вселенная того, на кого бросают, как бы прекрасна она ни была, если в ней нет этого красного кирпича, - не отвечает.
В. Вы правы. Конечно же, практика - лучший критерий истинности умозрительных построений. Идеальные Вселенные всех людей пересекаются на Вселенной материальной, которая несравненно шире, объемнее, насыщеннее информацией любого идеального мира. Но, в то же время, любой идеальный мир, любое сознание в чем-то отличается и где-то опережает действительность, мир материальный.
А. Что тогда по-вашему нравственность? Или каждому позволено строить в голове, что ему заблагорассудится, а потом это - и в жизнь. Задумал убить человека, поднялся на девятый этаж и - кирпич ему на голову: со мною - мой Бог, я - Сын Его, мне все можно! А почему нет?..
В. Человек все-таки не Бог. Бог един для всех.
А. В чем же?
В. Едины для всех Его заповеди.
А. Т.е. Вы накладываете на человека ограничение?
В. Соблюдение заповедей ведет не к ограничению личности, а к внутренней свободе, дающей развитие на более высоком уровне, развитие, подкрепленное и гарантируемое свободою всех. Человек появился при накоплении определенного количества ограничений материи, и, только при условии их соблюдения, а также возникновения все новых и новых, возможно дальнейшее развитие человечества.
А. Нет уж, ограничение - это ограничение, и ничего больше. Если я не хочу?!..
В. Что же Вы не хотите: не убивать? Т.е. убивать желаете или насиловать жену ближнего?
А. А почему бы и нет? Может быть, мне мой Бог подсказывает все перепробовать хоть единожды, живем-то один только раз. Ведь и по-вашему: особенно свят храм, построенный на крови.
В. Тогда так же могут убить и Вас, все могут перебить всех - разве в этом не ограничение Вам? И это не Бог Вам подсказывает, а некто другой...
Нельзя убить Бога, но можно убить человека, другого или себя. Насильственная смерть человека - рана для Бога.
А. И Бог весь израненный... О, кровавый Бог - это страшно! Но некоторые фанатики от религии любят Его именно кровавого, другого Бога им и не надо. Впрочем, по-вашему, сам Бог без человека ничегошеньки сделать не может.
В. Человек - представитель Его в мире.
А. А те, что расстреливали миллионами, очень недавно еще, тоже были «Его представители»?
В. Это были не люди...
А. Так!.. Вот мы и сказали, сказали! Все верующие в Бога, рано ли, поздно, делят людей на людей и на нелюдей. Люди, не люди, - а кто же судья? Может быть, Вы?..
В. Бог создает человека, а человек - Бога. Все, что значимо в мире, - или зло, или добро. Так есть, было и будет. Всегда! Каждый сам решает какой ему избрать путь в мире зла и добра. Но, каков будет путь, таков останется след. Может остаться прекрасный дворец, вдохновенная притча о рае; а может - смрадная яма, память об ужасающем зле. Дети наши будут жить в созданном нами мире, помнить, судить...
А. Дети - судьи?
В. Судите же Вы тех, кто был до Вас . Да хоть тех, кто расстреливал. Все мы живем в созданном до нас мире и оцениваем наследство. Слава Богу, передают нам его не одни лишь убийцы, есть и другие...
А. Те, кого обычно расстреливают. А еще есть те, которые аплодируют, хлопают в ладоши расстреливающим. А потом очень жалеют расстрелянных. В зависимости оттого, какое, когда поведение им подскажут.
В. Спускаться вниз легче, чем взбираться на гору, упасть - чем подняться. Любая работа требует затраты усилия. Это физические законы. Но есть и законы духовные: строительство духа также требует затрат сил. Много легче дурманить сознание, нежели развивать его. Сильных людей - немного...
А. Опять Вы с духовностью!.. Жить страшно, людям тошно, бедно и одиноко жить. Людям! У тысяч и миллионов людей не всегда есть хоть какая-нибудь еда, а Вы: Бог, Бог... Дьявольская выдумка белоручек, лицемеров и циников, желающих жрать среди золота, втюхивая идиотам о Боге, несчастным недоумкам, которые готовы отдать последние гроши свои на то, чего нет. Бога-то нет, - по крайней мере, я не вижу Его рядом с собою. Зато есть представители Его на Земле, они знают, что делать с деньгами!..
В. Вы не правы и понимаете это, оттого так и горячитесь. Бог дарит жизни. Без Бога нет человека, одна лишь его видимость, телесная оболочка. Бог наполняет внутреннее содержание личности и указывает место ей в мире.
А знаете ли, что есть церковь? Почему нищий отдает ей последний свой грошик?..
Одинокий калека приползет к золотому прекрасному храму, - а там его пожалеют; оступится сильный и гордый, станет ему жизнь не мила, - а здесь его поймут и простят, и приведут к Богу, и будет он жить, и жить - с Богом. За прощение и сочувствие, за слово одно человеческое тому, у кого, кажется, нет уже друзей на земле, - а таких много, ох, много, увы, больше, чем думают гордецы и равнодушные, - не жалко всех денег.
Церковь - лекарство от одиночества и утешение слабому. Она - дом Бога и общий дом всех. И это не зависит даже от вероисповедания, когда вера - из сердца...
А. Обман Ваша церковь. Не могут люди искренне верить в чужого Бога. Каждый ползет к своему.
В. Да, да, к своему! К каждому Бог обращает Лицо, и каждый может найти свое лицо Бога. Так раскрываются люди. И церковь собирает все лица - человеческие лица Господа Бога!
А. Те же, кто не находят собственного лица, - нелюди.
В. Я этого не говорил.
А. Думали!.. Я знаю, что думали. Только боитесь сказать. И даже себе - боитесь. Но такие ходят среди людей. Их можно узнать по глазам, в которых нет жизни. Мертвяки это, а по-вашему,- дети дьявола; их, между прочим, не меньше на земле, чем детей Бога, творцов - половина на половину!
Страшно, когда они одолевают людей и берут власть надо всем, страшно! Они не знают, как жить, - у них этого нет внутри. И они утверждают свои, противоестественные для живого законы, заставляя всех подчиняться. Придавливают они своими мертвыми правилами живое. В их инструкциях все расписано: как нужно любить и петь песни, творить и смеяться. А чего нет в инструкциях, этого, - утверждают они, - не должно быть и в жизни. Разве можно, скажем, просто так улыбаться, - чему это ты улыбаешься; неужели, смеешься над единственно верным порядком? - Инакомыслие и подрыв! Зато можно кричать хором с пустыми глазами, всем вместе, и делать все, как делают все, подражая одному, Главному, - может, даже и Богу. Кто Главный - не важно; если он и был когда-то живой, из него давно сделали мертвого. А если ты не так, что-то по-своему, тогда ты - враг, непрозрачен, убить тебя! И миллионы будут убиты, и в лагерях - сто миллионов. И все будет разваливаться, потому что, скрепляется все на земле не правилами, а жизнью.
Когда же побеждают творцы, они не бьют мертвяков, не мстят им, - они над ними смеются. А те стараются подделаться под живых и опять упорно ждут часа.
Искреннему человеку мертвяка всегда видно. Как и мертвяку, впрочем, живого. Не все это понимают умом, но все чувствуют.
Людям надобно знать: главная опасность - от мертвяков, - и быть всегда наготове; нельзя допускать, чтобы эти командовали живыми. Да и мертвякам хуже, когда они управляются сами. В них нет искры Таланта, не таланта вообще, а Таланта живородящего. Поэтому все, чтобы они ни придумали, даже если это кажется умно поначалу, - мертвое. Не дает оно простору для жизни, обрекает ее на распад и гниение, в путах и мрази. И только, когда уже все разваливается совсем, мертвяки допускают к власти творцов, потому что, пусть и звучит это странно, но мертвякам - тоже жить хочется.
Они - болезнь жизни, ее странная какая-то форма...
В. Я могу согласиться с Вами, что есть люди разные, более талантливые и менее, фантазеры, догматики, люди с глубокой духовной внутренней жизнью и люди поверхностные, пользующиеся готовыми схемами; а также люди злые и добрые, хорошие и плохие... Все люди - разные. Все мы - живые, все служим Богу, все строим Его, а Он - нас. Все мы - дети Его, Он же - Отец наш, которому мы помогаем.
Но мертвяки!.. Это не по-людски как-то.
А. Грубо это, да? Грубо, но верно! Чего тут хитрить? Мертвяки, они и есть мертвяки; некоторые из них и сами об этом знают. Все зло идет оттого, что добренькие, такие, как Вы, от доброты своей, перерастающей в глупость, идут на обман, и мертвых называя живыми. Все зло в мире - от лжи. И лгут, кстати, не эти, они только повторяют ту ложь, что придумывают творцы, повторяют все вместе то, что наврал один живой, и в этом их сила - в коллективизме! Творцы-то, все - порознь, пусть и в сто крат каждый талантливее. Творцам во много раз сложнее объединиться. Они все разные, причем такие, как есть, их не переделаешь. Можно ли переделать живое? - Если только убить. А мертвяки - пустышки, всех их можно наполнить одним, другим, чем угодно. Можно стереть информацию и записать новую, ничего с ними не будет.
Иногда они натыкаются на свою выгоду, на нечто такое, с чем могут все вместе возобладать над живыми. И это они очень хорошо как раз понимают, и все тянутся к этому, и вбирают это в себя, сразу все! Тогда - их победа! Для творцов такое, обыкновенно, бывает совсем неожиданным, очень даже для многих. Каждый занимается делом, творит, живет полною чашей... И вдруг - раз, а над ними уже мертвяки! И ничего нет, все ограничено, все втиснуто в рамки, неважно под каким соусом, но ничего уже нельзя за этими рамками. Поздно. Надо было не упускать момент, когда эти объединялись. Вот оно, главное: раз они объединяются, значит что-то нашли против живого. Не надо допускать их до объединения, какими бы жалостными или сладенькими лозунгами они не прикрывались! Прикрытие их - только маска, сдерите мишуру лживых слов, и найдете гноище.
Пожалеете мертвяков - и они сделают всех рабами. Не только себя, но и Вас, и Ваших детей!..
В. Что же, коллективизм свойственен только бедным душою?
А. Конечно, брат мой, конечно! Творческий человек, полной мерою человек - всегда индивидуален и всегда почти индивидуалист. Это не означает, что он одинок и нет у него друзей и любимой. Наоборот, именно у него - и друг, и любимая! И враги - у него! А у этих все - «граждане» и «гражданки». Или - «товарищи». Как обращаться - не имеет значения, главное: ко всем одинаково, по установленному порядку.
Видите ли Вы разницу? Я за коллективный индивидуализм и против пошлого коллективизма толпы.
Чем живее человек, чем он индивидуальнее и талантливее, тем меньше у него друзей, но друзья его - истинные! И любимая его это - ЛЮБИМАЯ, а не сожительница. У гения вообще может не быть друзей в полном смысле этого слова. Потому как нет ему равных.
А мертвяки, они все - равные. У них тоже нету друзей, но совсем по другой причине: они просто внутри - все одинаковые, пустые, и слово «друзья» не подходит к ним, ну, совершенно!.. Внешне, конечно, они могут быть разные, но внутри все - близнецы-братья в одинаковых серых костюмчиках.
Гений и мертвяки иногда смыкаются друг с другом. Тогда это - злой гений. Под его началом мертвяки одолевают живое, уничтожают или загоняют в клетку его.
Мертвяков всегда можно узнать по толпе, в которую они собираются. Творцы не ходят в толпу - зачем это им нужно? Каждый творец - личность.
В. Мне не нравится сама направленность Ваших мыслей. Вы не больны сегодня? Ваше рассуждение о мертвяках я могу расценить только как не самую удачную шутку.
А. В которой есть доля правды...
В. Что-то в Ваших рассуждениях есть. Так, наверное, в каждой мысли, коли уж она зародилась, и не в мозгу совсем сумасшедшего, есть некая доля истины.
Хорошо. Мне не подобрать сейчас другого определения, пусть мы будем говорить в Ваших терминах. Вот что скажу я Вам.
Все, что есть в мире, все - для чего-нибудь нужно. Ничего природа не терпит напрасно. Может быть, те, кого Вы называете мертвяками, уравновешивают необузданную энергию творческой жизни; сдерживают опасную для самого ее собственного существования безудержную тягу к развитию, к неограниченному разнообразию; тормозя разум и отбрасывая его назад, предохраняют от чрезмерных, непредсказуемых скачков в неизвестность все то, что, может быть, было бы без этого в полной власти его каприза?
Две эти силы, мертвая и живая, помогают друг другу существовать и могут существовать только вместе. Одна - не творит, другая - не может себя ограничивать. Мертвяки - носители мертвого, а творцы, по Вашей, конечно, терминологии, - живого. Я бы даже сказал, мертвяки - носители бесплодного идеального мира. Как в материальном мире есть живая и неживая материя, так и в идеальном есть живое сознание, рождающее, творящее оригинальные чувства и мысли, а есть сознание - носитель мыслей и чувств в виде схем и догматов. «Я» у мертвяков есть, но «я» - духовно бесплодное.
И, может быть, только кажется, что одно мертвое разрушает; творческое может разрушить не меньше, наверное, даже больше и - окончательно.
И еще. Пока люди думают больше о дьяволе и о слугах его, чем о Боге, - люди с дьяволом, а не с Богом; и от этого зло множится и царит. Люди ищут вокруг себя зло - и находят одно только зло; не ищут Бога - и не находят Его. Бог всегда с теми, кто Его ищет...
И верно, что каждый имеет то, что хочет найти, соразмерно силе желания.
Толпа есть толпа. Чтобы найти для нее новое лицо Бога, как минимум, надо, чтобы она сама этого захотела, чтобы тысяча, миллион людей захотели искать Бога. И тогда один - найдет, а остальные - возьмут.
И я говорю Вам: давайте не будем искать дьявола, а будем находить Бога. Все будем строить, или же прозревать - как кому будет угодно - Бога с бесконечным числом лиц, со своим лицом - каждому!..

О любви к себе и любви к человечеству

Верующий. Слишком любите Вы себя...
Атеист. Вы сказали банальность, не задумываясь над смыслом сказанного.
В. И что же? Нельзя цепляться к любому слову, оценивая буквально все, как жизненно важную информацию. Я не готовлю каждую фразу, как тезис президентской программы.
А. А почему бы не постараться? Ну, хорошо, я покажу Вам, что можно сделать с банальностью, если вникнуть в смысл ее слов.
Вы сказали: «Слишком любите Вы себя.» Заметьте, здесь подразумевается: «... и не любите меня». Обязательно! В первую очередь - лично. А потом уж, конечно, - жену, детей, родственников, друзей - всех, без всякого исключения, начальника и подчиненных... Да что там говорить: «Не любите вы, злодей, все человечество!»
А отчего же «мне» «себя» не любить? По крайней мере, не менее Вас? И кто, скажите мне, не любит себя? Хотя бы время от времени? Какое вообще чувство «я» может испытывать к «себе»? И что подразумевается под этим «я»?
Некая, как говорят, «инстанция», выделяющая непосредственно управляемый ею кусок из прочей материи, объединяющая его понятием «я» и обитающая где-то в тайниках того, что мы называем мозгом.
Что есть «я» - «инстанция» или весь организм?
Представьте себе: начиная с первых минут младенчества, а может быть, еще и в утробе матери, какая-то внутренняя «инстанция», генетически заложенная в зародыше, начинает учиться управлению доступным ей биологическим материалом - организмом, частью которого сама же является.
Овладеть телом, управлять мозгом, задействовать все заложенные в организме возможности - вот задачи «инстанции». Этим занимается она с первых дней младенчества, но, увы, не у всех до конца жизни. У многих развитие личности заканчивается со взрослением, достигая уровня, минимально необходимого для обеспечения первых нужд организма.
Как «я» может относиться к «себе»?
 Если под «я» подразумевать здесь «инстанцию», а под «собою» - весь организм, то организм есть постоянное поле работы и совершенствования для «я».
Любить себя? Ненавидеть себя? Презирать или обожествлять? Что же, все это возможно, все это есть; но не одно из каких-либо чувств «я» к «себе» у здорового человека не бывает самодовлеющим, единственным, постоянным. Смена переживаний, мыслей и чувств естественна в меняющейся среде.
Множественность отношений - залог развития.
Плохо, когда в любых ситуациях преобладает одно отношение «я» к «себе», обычно, тогда и к «вне себя» - тоже. Такое положение говорит о потере объективности «я», об утрате им чувства реальности, о застое, статичности.
Если Вы правы, и я слишком люблю себя, значит, увы, развитие мое остановилось давно. Но, я думаю, Вы не правы, и не правы потому, что неправильно ставите сам вопрос. Вы сказали: «Вы слишком любите себя и не любите человечество.»
В. Насчет человечества...
А. Вы подумали. Ладно. Не будем придираться по мелочам. Насчет себя я сказал. Теперь скажу Вам, что думаю о «любви к человечеству».
Обыкновенно люди не удовлетворяются, если можно так выразиться, освоением «себя», т. е. своего тела, его возможностей и, даже далеко еще не исчерпав их - а исчерпать их до конца нельзя никогда, - желают для достижения разных целей осваивать лучше других, что часто кажется легче, проще, и, потому, более распространено. Многие совершенно не представляют себе, что цель, какую бы ни было, можно достичь только совершенствованием себя. У одних это стремление к освоению, подчинению своей внутренней инстанции инстанций других и, соответственно, других тел, жизней, распространяется на жену и детей, у других - на коллектив сотрудников, у третьих - на всех жителей микрорайона, города или села. А у некоторых - на всех граждан страны, или же даже - на все человечество!..
Это, обычно, и называют любовью; например, - к жене. Или же - к человечеству.
Не любовь это, а желание подчинять, управлять, владеть по тем немногим правилам, которые смог усвоить для себя индивид на базе поверхностного изучения своего организма. Это - желание власти. Бессознательное, как у младенца, болезненное стремление взрослого «я» к распространению властных своих полномочий на все большую сферу материи, подчинение себе все больших пространств идеального и все большего числа других «я». Стремление, не оправданное никакой объективной мировою необходимостью. Это болезнь инстанции под названием гигантомания.
Вот Вам вся «любовь к человечеству».
О власти мечтает тайно, не признаваясь себе или, может, не отдавая отчета, скромнейший юноша, не способный вначале убить даже и паука, но желающий уже воспитывать в себе твердость, чтобы «служить человечеству». Не себе, а именно - человечеству! Так он хочет. И так его учат...
Вот из таких вырастают убийцы, уничтожающие, когда им отказываются подчиняться: жена, ребенок, подвыпивший друг... Или же - идейный противник. А может быть, - миллионы людей, не согласных на подчинение. Не желающих, как он сам, кого-либо подчинять, не преступники, не убийцы, - а люди не желающие ему, или, неважно, кому-то другому там, подчиняться. А эти-то - лучшие. И - «Убить их! Убить!!..» - Вот весь сказ, все решение. Убить - от «любви к человечеству», такому, как он его себе представляет однобоким умишком своим, видя под человечеством - только количественное продолжение своего тела и мозга. «Надо убить, отрезать непослушную, а значит, и неразумную, больную часть организма. Это - мученичество и вивисекция над собою, но так надо для благополучия Целого.» - Единственное скорое и простое решение. А то можно не успеть осчастливить всех собою при жизни. Тех бедняг, кто останется...
Господи, какое убожество! Видите ли Вы здесь перерастание безмерной любви к себе в болезненную любовь ко всему человечеству? Это - одно и то же, только сфера охвата разная. Но какой кошмар в результате!
Ну хорошо, допустим, Вы исполнили, что хотели, «спасли» человечество - т.е. полностью поработили, подчинили его себе и далее распоряжаетесь им, как своим собственным телом и разумом, по наилучшему, конечно же, плану. Любите Вы его действенно, именно так, как мечтали. Но Вы же в бредовых мечтах своих всюду - один! Понимаете, было-то человечество, много разных людей, а Вы, подчинив, их всех вобрали в себя и остались один, огромный!
Нет, не приемлю я такой любви к человечеству.
Человечество - разумное сообщество индивидов, интересных друг другу именно собственной индивидуальностью, самостью. Объективная необходимость подобного понимания подтверждается великим Законом возрастания множественности.
Тот человек служит людям, кто смотрит в себя, опирается на себя, кто себя изучает и совершенствует; любит мир, но не пытается исправить его путем силы, заставляя других делать то, что кажется ему верным и лучшим для всех - сразу для всех обязательно! Кто не навязывает мнения и дела свои людям, не лезет в их жизнь, а выставляет то, что считает нужным, свободно, на честный рынок дел и идей.
Скажите мне, кто более сделал для человечества: Александр Македонский, Аттила, Наполеон, другой кто из ряда завоевателей, «преобразователей» мира; или же - изобретшие колесо, лампочку, давшие миру идеи, примеры прекрасного - Платон, Леонардо да Винчи, Эйнштейн?.. Подчинял ли себе кого-либо Пушкин или же Достоевский?
Вот Вам два ряда, один из которых нес разрушения, смерти, страдания миллионам, другой - развитие миру, а значит, в конце концов, новые жизни, пространства, структуры материального и идеального.
Перераспределение тысяч и миллионов жизней между «сильными мира сего» никогда не давало людям ничего, кроме несчастий. Я утверждаю, что не давало оно и развития миру; ну, разве что, в смысле опыта отрицательного.
Оригинальная идея, талантливая книга, уникальная машина, конечно, если она не во зло, - пополняют и развивают миры.
Всестороннее развитие себя - вот в чем, я считаю, наивысшее служение человечеству. И я, действительно, более занят собою, чем человечеством. Здесь Вы правы, но это не означает, что я люблю себя постоянно. Иногда - да; но, к счастью, это редко случается. Передо мною бесконечные пространства мега-, бездонные глубины микро- и все разнообразие макромира Вселенной. И соответствующие возможности самосовершенствования не в ущерб никому и ни за чей счет.
Но как же часто срываюсь я с пути, достойного человека!..
В. В чем-то Вы правы, а в чем-то сами себе противоречите. Все наши срывы - из-за отсутствия веры. Разве кто-то не любит себя или же человечество? Почему Вы ассоциируете любовь только с насилием? А альтруизм, жертва? Не все же хотят подавлять, да не все, в конце концов, могут...
А. Вот разве - не могут. Люди, имеющие свои представления о том, как должны, по их мнению, жить другие и какими они должны быть, - что они делают с этими представлениями? Живут с ними тайно? Слишком многие жаждут, чтобы именно так в жизни и было, как им кажется правильным, только им и именно им! У них одних - истина!
В. Но это естественное желание человека!
А. Противоестественное, брат мой, противоестественное! Желать, чтобы другие были точно такими, какими ты хочешь их видеть, делали только то и лишь так, как именно ты считаешь необходимым, - совершенно противоестественно и ненормально. С какой, собственно, стати? От этого - все зло на земле. И зачем? Если добиться такого, все будет известно заранее. Что за тоска! Интересно и значимо то, что делают люди самостоятельные.
Если человек нашел новое, он имеет право и даже обязан...
В. Вот как, все же обязан?..
А. Должен это подарить человечеству. Но - не силой, не силой! Не навязывая, а выставляя на рынок. А человечество обязано новое взять, внести в копилку его, но не отбирать, опять-таки, силой, а приобрести на договорных началах. Обязано взять, а не отвергнуть, даже если абсолютному большинству нынче это кажется бредом.
В. Вот у Вас уже обязано и человечество. Как же? Значит, Вы его все-таки любите?..
А. Людям свойственно человеческое.
В. Заметьте, Вы сказали банальность.
А. Позвольте мне досказать мысль. Эту банальность, может быть, мы разберем в другой раз.
Если человек сформировал свои взгляды, выбирая из общей копилки, - пусть их и носит с собою; другие сами себе возьмут, когда им понадобится. Не понадобится это - возьмут другое. Пусть каждый сам себе выбирает. А новое - вносит в копилку.
В. Ну, хорошо. А альтруизм, жертва? Разве это - не подлинная любовь к человечеству?
А. А зачем она, жертва?
В. Жертвы необходимы в борьбе против зла. Без жертвы, без альтруизма, коллективизма, в конце концов, как бороться со злом? Зло очень сильно в мире.
А. А может быть, коллективизм и есть зло?
Самое большое зло - это насилие. Коллективизм же построен весь на насилии, ограничении личности, ее усреднении. Жертва - насилие, как минимум, над собою. А насилие не бывает добром.
В. Насилие нет, но усилие? Без него нет ничего.
А. Насилие над собою - усилие, превышающее разумное. Жертва - вне меры.
В. Не легче ли умирать, зная, что ты приносишь в жертву себя? Пусть даже только считая...
А. Не для смерти мы в этом мире, - для жизни!
Приходила ли Вам в голову мысль, что любое насилие всегда, в той или иной мере, исключает из сферы высшей трудовой деятельности человека или группу людей, над которыми оно совершается. И, соответственно, уменьшается творческий, рабочий, интеллектуальный потенциал общества, что однозначно сказывается на темпах его развития в сторону их снижения.
В. Но если погибает тысяча детей, и Вы можете их спасти, правда, только ценою собственной жизни, что Вы станете делать?
А. Считаю, что и здесь не должно быть никакого давления чьих-то мнений над личностью, в том числе, и самых общих мнений - морали. Никакого нравственного насилия! Каждый такие вопросы должен решать сам.
И никто не вправе судить за выбранное решение!
Если Вы хотите знать, как бы поступил я, что же... Одно говорить, другое - делать, конечно. Но, рассуждая сейчас логически, я бы спас этих детей, и спас бы я их по двум, пожалуй, причинам. Во-первых, объективно, тысяча жизней, и жизней молодых, безусловно, больший потенциал для развития мира, чем жизнь одного человека, пусть зрелого и, допустим, даже талантливого. Многое я уже сделал; наверное, - самое главное... У них же - все впереди. Во-вторых, субъективно, не знаю, как бы я стал жить дальше, будучи, по сути, причастным к убийству тысячи младенцев. Ведь не спасти - означает убить. Как бы я смог носить это в своей голове?
В. Тысяча - ладно. А если десять?.. Или же один, всего один лишь ребеночек, да еще и неполноценный, отдали бы Вы за него, одного, неполноценного, жизнь?..
А. Что мы с Вами тут: отдал, не отдал... Мы, право, не у гадалки. Вы бы вот отдали?
В. Я?!.. Не могу сказать Вам заранее. Мне представляется не удобным рассуждать об этом авансом.
А. А мне удобно?..
В. Простите, зря поднял я эту тему...
А. Не можете потому, что, обычно, боитесь высказать свое мнение. Именно лично свое! А мнение таково Ваше: жизнь отдать Вы не хотите, хотели бы - сказали, что можете. Т. е. логически, по разуму, Вы заранее против, но чувство, чувство-то в решительный момент может возобладать. Это Вы понимаете и, потому, не знаете что ответить сейчас. В критический момент решение Ваше будет зависеть от дополнительных мер жалости, сострадания, которые могут разум и перевесить, и которые Вы, сейчас, не видя несчастного этого ребеночка, не имея его в наличии, не можете оценить.
В. А все же: Вы?
А. А я говорю Вам сейчас: не отдал бы я жизнь свою за инвалида, убогого, пусть и ребеночка. Однако, это я говорю Вам сейчас, только говорю и только лишь Вам. А за то, что будет когда-то там, завтра, в другой ситуации, обстановке, среде, наконец, и я буду, может, другим, - за завтра я ничего сказать не могу, увольте.
А вообще любовь к себе и любовь к человечеству - тема для разговоров у людей праздных, таких как нынче мы с Вами. У кого есть идея и цель, тот не будет болтать.
В. Это и страшно...
А. За кого же Вам страшно? За других или себя Вы боитесь? Скажу Вам по-вашему: кто боится, тот хуже всех перед Господом. Достоин жребия своего тот, кто не поверил себе: он - никто. Спорить с тем, что рождается внутри нас, все равно, что спорить с Всевышним. Идти против себя, не следовать внутреннему своему голосу - не выполнять Его волю. Человек, не нашедший собственную задачу, не разрешивший ее, страдает всю жизнь, - он не может быть счастлив!..