КиД Слова

Бар «Кофе и Дым» — это то место,
где собирается творческая интеллигенция небольшого
города, затерянного где-то между Уральскими горами
и Сибирью. Город с историей —
сюда ссылали декабристов,
основанный еще Демидовыми.
Когда-то промышленный городок превратился в тихий островок, далекий от новых веяний, которые зачем-то изобретают эффективные
менеджеры в столице, а потом они, как плесень, расползаются по всей матушке России.

В баре было тепло и уютно,
поэт сидел за своим любимым столиком у окна и что-то писал на салфетке. Привычка записывать мысли сразу спасала не одну приличную строчку. За окном послышались пьяные крики и мат, да такой густой, что поэт поневоле
посмотрел в окно.
А за окном два щуплых сержанта ППСника пытались скрутить здорового, как шкаф, работягу. Вот этот самый шкаф и крыл полицейских по матери, так, что уши сворачивались.
Третьей в экипаже была молоденькая девчонка, не старше 20 лет.
Она пряталась за машиной, и даже со своего места поэт видел, как ее трясет.
— Тьфу, позорище. И не понятно, к чему это относится: то ли мужик вел себя слишком вольно, то ли к сотрудникам, которые явно боялись этого быка. А может быть, ему было
стыдно за то, что в стране, где он живет, молодым девушкам приходится надевать уродливую серую форму и делать мужскую работу. Он снова плюнул и отвернулся
от окна. Поэт закурил и налил себе в кружку пуэр из стеклянного чайника. Землистый привкус чая оттягивал накатившее раздражение.
А вот и второй поэт подошёл.
— Видел? — спросил он, мотнув головой в сторону окна.
— Что там интересного может быть? — первый пожал плечами.
— Ну, не скажи. Сейчас на улице мужик здоровый двух ПэПСов
уронил, девчонка с ними была — та в машине закрылась, этот бугай чуть было машинёшку не перевернул. Примчались гвардейцы и уложили этого бойца. Полицейских увезла Скорая, а девочку отпаивают
похоже коньяком.

— Дааа. Дела. Сами этого хотели, чего теперь-то страдать?
Вот, почитай, — передал салфетку первый.

**Зрение — смотреть в небо.** 
Прозрение — увидеть мир внутри

буквы — это значки,
начертанные
будь то на песке
или на бумаге,   
расположенные
в нужном порядке,
они образуют слова,
описывающие
идеи и феномены
теми, у кого в словаре
выражений не четыре
десятка.

слова формируют мысль
и создают вселенные.
одним словом можно
уничтожить мир,
отнять убеждение
неверное.

Слова могут звенеть хрусталем
или греметь, словно камень.
Могут стать следом
могильной плитой,
Могут сердца потушить пламень

— Очевидные постулаты, —
второй, как всегда, не жалел
оппонента.
— Возможно, но сегодня я это прочувствовал не только умом,
до меня дошло. Знаешь, такое странное чувство, когда
давно известные вещи вдруг
проходят через душу
до самого дна, и это — шок.
Второй налил себе чай, отпил,
промычал что-то
невнятное и замолчал.
— Лешку вспомнил — ни с чего вдруг сказал второй.
Первый достал фляжку и две
серебряные рюмки.
— Помянем.
— Земля пухом. — отозвался первый.

Они долго сидели молча.
Целую вечность. Вспоминали.
Такие воспоминания приходят
редко, но когда вот так что-то
щёлкнет и как будто вчера чиркнет ножом по живому.
Лешка был их другом, ему даже тридцати не было, когда его
убили пьяные уроды. Трое
угашенных ханкой убивали его,
лежащего без сознания на земле.За то, что им не понравилось
как Лешка ответил на их хамство И сейчас вот этот пьяный
придурок тоже ведь мог дел наворотить, не будь полиции
рядом.

Колокольчик на входной двери
дзинькнул. В бар вошла та
девчонка из наряда ППС: ни шапки, ни бушлата. Зареванная,
она села за ближайший столик
и уставилась в одну точку на столе. Ее трясло и от холода, и от стресса. Бармен достал
плед и укрыл девушку, а через
минуту поставил перед ней чашку чая с травами. Она пила автоматически, не чувствуя вкуса, да и вообще была не здесь. Перед глазами все еще была перекошенная
морда одуревшего детины.
К ней за столик подсела женщина средних лет, такая же
посетительница, начала успокаивать, и тут девчонку
прорвало. Девушка прижалась к той, как к матери,
и заплакала горько-горько...
Потом заявился кто-то из
полицейского начальства и
начал при всех орать на девочку, а она повернулась и
глядя ему прямо в глаза сказала:
— Пошел нахер.
Офицер управления хотел что-то сказать, но посмотрел
по сторонам и
молча вышел из бара.

Первый поэт достал фляжку
из кармана.
— Будешь? — посмотрел на второго.
— Наливай Посмотрел на свои руки, потом прямо в глаза Первому.
— Знаешь, до меня вот сейчас только дошло, о чем ты говорил.
О цене слова.