Красный директор

КРАСНЫЙ ДИРЕКТОР (Дмитрий Абрамов: жизнь и судьба)

Аннотация

ЧЕЛОВЕК, СУДЬБА, ЭПОХА

В художественно-документальном повествовании Анатолия Пащенко речь идёт о жизненном пути одного из видных руководителей угольного разреза «Назаровский» – Дмитрия Даниловича Абрамова, возглавлявшего предприятие с 1971 по 1984 год.

Именно в этот период интенсивно обновлялось производство, наращивалась добыча, укреплялась социальная база. Происходил и быстрый рост города Назарово, для которого разрез был градообразующим.

Жизненный и трудовой путь орденоносца, полного кавалера отраслевого знака «Шахтёрская слава» Д.Д. Абрамова (1924 года рождения) совпал с основными вехами развития Советского Союза. Его жизнь вплетена в суровую судьбу страны, в годы НЭПа, индустриализации и крупных строек, в годы войны, послевоенного восстановления народного хозяйства и ударных пятилеток.

В предлагаемом издании сделана попытка показать формирование Д.Д. Абрамова как человека, гражданина, руководителя, выросшего в ту эпоху, но который и сейчас, в другие времена, продолжает оказывать благотворное воспитательное влияние на молодёжь.

********

СОВРЕМЕННИКАМ И ПОТОМКАМ

(О книге Анатолия Пащенко)
 
Слова Льва Толстого, взятые автором в качестве эпиграфа: «В судьбе нет случайностей: человек скорее создаёт, нежели встречает судьбу», как нельзя лучше относятся к герою повествования.

Легендарный директор Назаровского угольного разреза, известный в стране талантливый и чуткий руководитель советской эпохи, ветеран Великой Отечественной войны, Почётный гражданин г. Назарово Дмитрий Данилович Абрамов 64 года жизни посвятил городу, разрезу, горожанам.
 
Получив в подарок книгу, я с нетерпением взялась за чтение, не отрываясь, просто «проглотила» её. Для меня издания с местным материалом представляют особый интерес. А эта небольшая по объёму книга о неординарном, мужественном, настоящем человеке, каким мы все знаем Дмитрия Даниловича, превзошла ожидания. Анатолий Пащенко показал человека, чей жизненный опыт – богатство для всех, чей беззаветный труд – пример, которому хочется следовать.
 
А ведь какая судьба за плечами! Какие времена ломали эту судьбу! Об этом талантливо, на мой взгляд, рассказал автор в первой части, начиная повествование с истории семьи героя, тепло вспоминавшего своих родителей, с точностью до мелочей рассказывавшего о своем детстве, так похожем на детство многих его сверстников. При чтении главы «Свет отчего дома» возникало желание перечитать эти страницы, чтобы ещё раз вернуться в детство героя, ещё раз пережить все тяготы жизни мальчика, закалившие его.
 
Во второй главе мы знакомимся с Митей – подростком, рано познавшим, что «условия жизни тогда, в 30-е годы, были таковы, что подобные Мите Абрамову дети, брошенные в горнило испытаний, рано начинали взрослеть, рано начинали понимать простую формулу: жизнь есть труд». И эта формула стала девизом всей его жизни. Чувством особого уважения проникается читатель, отмечая тягу юноши к образованию.
 
Боевой путь сержанта Абрамова Д.Д. отражён в главе «Шёл вперёд солдат». Как бы ни было трудно вспоминать военное лихолетье, ветеран сохранил в памяти и время подготовки к боевым действиям в Новосибирской школе младших командиров войск связи, в которой «изучалась не только тактика войск связи, но и оперативное искусство тех родов войск, взаимодействие которых связисты должны были обеспечить». И здесь Дмитрий старался изучать всё тщательно, с присущей ему ответственностью. А затем участие в боях. Награждение орденом Красной Звезды – оценка его боевых заслуг.
 
Демобилизовавшись, устроился на комбинат «Кемеровоуголь». В 1948 г. он с семьёй переехал в Черемхово. Через год обзавёлся семьей.
 
Автор отмечает: «Так получилось, что процессы обучения сопровождали Дмитрия Абрамова всю жизнь. После войны он окончит ещё и горный техникум, и горно-металлургический институт (с отличием)…» Здесь писатель воссоздаёт широкую панораму послевоенной действительности, неоднократно подчёркивая, какую бы должность ни занимал в жизни Абрамов – производственник, он уделял серьёзное внимание образованию, подготовке кадров.
 
Вторую часть книги автор называет «Свершения». Все главы этой части: «Когда работа – второй дом», «В буднях великих строек», «Забота наша простая» повествуют о событиях, хорошо известных назаровцам, о роли директора разреза в них. Ведь с 1956 г. (только 3 года, с 1965 по 1968, он работал директором разреза «Черногорский») он жил в Назарово и трудился в разрезе «Назаровский».
 
И здесь автор удачно использует воспоминания коллег, партнеров, руководителей города о величайшем вкладе директора разреза в становление предприятия, развитие ставшего родным города. В свою очередь, писатель отмечает уважительное, признательное отношение Дмитрия Абрамова к старшим коллегам, которым благодарен до сегодняшнего дня за науку управления, работы с огромным коллективом, за поддержку, взаимопонимание, за помощь, за доверие, оказанное ему при назначении на должность руководителя уникального предприятия: А.М. Гуськову, А.А. Хомутовскому и другим.
 
А ведь сколько трудностей и огорчений выпало на его долю! Большинство читателей, я уверена, впервые узнали о давлении на Дмитрия Даниловича представителей министерства, неоднократно приезжавших в Назарово с целью добиться от него решения снять свою кандидатуру, о необдуманных приказах свыше… Но он был непреклонен в своих решениях. И, как показало время, был прав.
 
В главе «Три составные части» автор книги подчёркивает: «Дмитрий Данилович наметил для себя три основные задачи… Усилить работу по техническому обновлению предприятия, подготовке кадров и улучшению социально-бытового самочувствия людей». А затем очень последовательно и логично рассказывает о решении директором поставленных задач: единственный в стране экскаватор ЭШ-100/100 работал в разрезе «Назаровский», построены профилакторий и детский сад, возводилось жильё для рабочих разреза, на базе предприятия был создан учебный центр для подготовки кадров рабочих специальностей…
 
На разрез, к Абрамову, приезжал председатель Совета Министров страны А.Н. Косыгин с группой ответственных работников. А уж о делегациях с предприятий угледобывающей отрасли и говорить не приходится. Эти и множество других биографических фактов отмечены писателем.
 
Не могу не обратить внимания на профессионализм автора повествования в использовании в тексте биографических и исторических фактов, умение работать с архивными материалами, статьями печатных изданий. А опубликованный в книге список поделившихся с ним воспоминаниями о совместной работе с Абрамовым Д.Д. коллег, партнёров, друзей подтверждает удивительную способность Анатолия Пащенко общаться с людьми, выделять из огромного количества рассказов моменты, способствующие созданию образа человека той редкой породы, над которой время не властно.
 
Хочется поблагодарить автора за такое внимание к человеку – легенде, за колоссальный труд, благодаря которому история жизни и судьбы Д.Д. Абрамова будет жить. Ведь книга об истинном сыне Сибири написана простым, легко воспринимающимся языком. Манера подачи материала совершенно свободна от «книжности», текст легко читается и вызывает интерес не только у людей старших поколений, но и у молодёжи. Трудно переоценить воспитательное значение произведения.
 
Идут годы, но неугомонная натура Дмитрия Абрамова не знает покоя. Он и сегодня активно участвует в общественной жизни города: встречи с молодёжью, создание экспозиции, посвящённой истории разреза «Назаровский» в МВЦ, чего стоит его Обращение к участникам СВО «Дорогие ребята, мои внуки и правнуки!», отправленное в зону боевых действий!
 
Одним словом, впечатления о книге самые прекрасные. Подкупают искренность автора и глубокое содержание.
 
Уважаемый Анатолий Анатольевич, спасибо. Читатели так оценили Ваш труд: «Книга рассчитана на широкий круг читателей, в котором вы ведёте непринужденную беседу, побуждая к восприятию материала, осмыслению и размышлению о смысле жизни, о роли человека в судьбе страны и о значении каждого из нас в этой судьбе».
 
Людмила ГЛАЗУНОВА, ветеран педагогического труда, Почётный работник общего образования РФ, член клуба историков-краеведов «Наследие», г. Назарово.


********


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ "СТАНОВЛЕНИЕ"


Глава 1. СВЕТ ОТЧЕГО ДОМА

Это воскресное августовское утро бывший директор угольного разреза, почётный гражданин города Назарово Дмитрий Данилович Абрамов всегда ожидает с некоторым волнением – наступает не просто новый день, а день особенный, торжественный – День шахтёра.

Для него, как и для многих жителей города угольщиков, профессиональный праздник традиционно считается одним из главных. Для ветерана войны Абрамова важен ещё и День Победы. Именно к этим событиям он готовится особенно тщательно – протирает боевые и трудовые награды, перебирает старенькие пожелтевшие фотографии, углубляется в воспоминания.

Дмитрий Данилович – один из тех немногих людей, кто помнит первое празднование Дня шахтёра, которое состоялось почти 75 лет назад, в августе 1948 года. А с горняцким трудом он познакомился ещё раньше, до войны, совсем юным, но уже познавшим к тому времени и тяготы жизни ссыльнопоселенцев, и тяжесть раннего подросткового труда, и боль потерь родных.

В последнее время перед Дмитрием Даниловичем нередко встают картины его детства на Алтае, образы матери, отца, брата Дани. И каждый раз всплывают всё новые и новые подробности. Наверное, таково уж свойство человеческой природы – чем больше живёшь, тем чаще и яснее является перед тобой далёкое прошлое. И отрывочные картины складываются порой в такой временной и пространственной последовательности, будто за один день проживаешь ещё раз свою жизнь, только уже мысленно,в воспоминаниях, грустных и радостных...

---

Природа Алтайского края неповторима – бескрайние степи и лесные долины изобилуют красивыми озёрами и живописными поймами рек. Одна из них, Неня – крупный приток реки Бия, с медленным течением, песчаным дном и заросшими берегами – особенно хороша для рыбалки и охоты.

С давних пор вдоль неё селились добытчики птицы и рыбы. Со времён Петра I оседали и крестьяне. После церковной реформы в пойме реки появились раскольники-старообрядцы, в народе называемые кержаками. Некогда малообжитые места стали энергично осваивать работящие люди. Русские переселенцы, мирно соседствуя с коренными алтайскими народностями, начали корчевать леса, строить дома, вести мотыжное сельское хозяйство, разводить скот, заниматься пчеловодством.

Так появилась деревня Ненинка, где много позже, в 1924 году, и родился Дмитрий Данилович Абрамов. Здесь он провёл первые годы своей жизни, первые пять безоблачных лет своего детства.

Селом Ненинка стала в 1815 году – с открытием там церкви. Жизнь забила ключом, хозяйства расширялись: выделялись хутора, образовывались выселки, строились заимки, приобретался сельхозинвентарь, завозилось перерабатывающее оборудование. Власти поощряли развитие: «Всем имеющим на заимках пасеки, рощённый лес и более или менее прочное домообзаводство нарезать по их желанию хутора или отруба на занимаемых ими местах».

Располагалось село в 180 километрах к юго-востоку от Барнаула. До ближайшей железнодорожной станции Бийск было 83 километра – по тем временам добираться туда на телеге полтора-два дня. В начале 1920-х годов, до раскулачивания, в Ненинке насчитывалось около 500 хозяйств, проживало более 2500 человек.

Своих предков Дмитрий Данилович считает коренными жителями Алтая. Точно известно, что родители и деды его родились и жили здесь, а что касается дальнейшей родословной – трудно сказать, ведь раньше в Сибирь активно переселялись выходцы из центральных и западных областей Российской империи; этот процесс особенно активизировался в XIX веке.

Отца его – Данилу Иннокентьевича Абрамова, 20-летнего рослого, видного парня, в 1914 году призвали на войну с германцами, увезли в район Мурманска – Архангельска, определили в подводный флот. Тогда этот род военно-морских сил империи, по существу, только зарождался, лишь спустя год сформировалась первая в морской истории России дивизия подводных лодок.

Историки потом напишут, что русские подводные лодки достигли колоссальных успехов в борьбе с вражескими надводными кораблями, в срыве морских перевозок, в разведывательных, заградительных и других операциях, чем принципиально изменили характер войны на море.

С лучшей стороны проявил себя на службе и алтайский новобранец Данила Абрамов, на совесть послужил России. Через несколько лет бравый моряк-подводник вернулся в родные места.

А там между тем подрастала, расцветая, красавица Маша Головина, дочь крепкого работящего односельчанина, середняка. Дело молодое – несмотря на драматические события в стране, скоро 28-летний Данила и 18-летняя Маша сыграли свадьбу, и в первую очередь принялись строить дом.

***

Шёл 1922 год – время начала НЭПа. Новая экономическая политика, как известно, заменила продразвёрстку продналогом в деревне – теперь изымалось не 70 процентов зерна, а около 30. Вводились элементы рынка, частной собственности, разрешалось свободное распоряжение своим урожаем, продуктами, товаром. Крестьяне впервые в истории России стали питаться лучше, чем горожане.

Многие жители Ненинки обновляли сельскохозяйственный инвентарь – плуги, сеялки, сенокосилки. Абрамовы приобрели ещё и маслобойку, и жатку-самовязку; к тому времени имели на две семьи 20 гектаров пахотной земли. Односельчане старались уйти от бедности, от нищеты, обзаводились домашним скотом, строили подсобные помещения: стайки, склады, амбары.

В 1929 году Мите (так звали Дмитрия родные) было уже 5 лет, он запомнил на всю жизнь яркие картины детства. Его младшему брату Дане, названному в честь отца, было на год меньше. Они жили вчетвером в одной половине своего дома, довольно просторного, поскольку строились на две семьи. За стенкой обитали дед Иннокентий с бабушкой Мариной. Прорубили дверь для пригляда за малышами, так как родители нередко отлучались то по хозяйству, то на рынок, то ещё по какой-нибудь надобности, оставляя детей одних.

У деда была небольшая пасека. Недалеко раскинулись его арбузные плантации. Как только плоды завяжутся, дед посылал Митю прикапывать арбузы в землю, чтобы зрели они при определённом температурном балансе. И они вызревали, да ещё как! Притащишь, бывало, плод домой, взгромоздишь на кухонный стол, воткнёшь нож, и арбуз разваливается на алые куски – ноздреватые, сахарные.

Напротив их дома, наискосок, стоял сыроваренный заводик. Недалеко, в соседней деревне, работал маслозавод. Тогда так и было: в каждом поселении находилось какое-нибудь производство, готовили в больших объёмах или сыр, или масло. Митя помнит, как отец зимой возил сыр в Бийск на продажу. А размером куски были с тележное колесо да весом пуда два.

Условия НЭПа для сельского хозяйства тогда были такие, что в деревнях становилось меньше богатых и бедных – основная часть населения относилась к середнякам. У людей был стимул стремиться к лучшей жизни, и она действительно улучшалась. Всё это маленький Митя, конечно, не осознавал, но видел собственными глазами, запечатлевал. Родные и односельчане работали много, с раннего утра и до позднего вечера. Потому и достаток в доме был, и с государством делились.

Это тоже откладывалось в памяти подрастающего мальчика, формировало его пока ещё не окрепшие жизненные позиции. Те, кто принимает решения, должны создавать условия для эффективного труда и достойной жизни людей – такому правилу впоследствии, спустя много лет, следовал и сам Дмитрий Абрамов, став руководителем крупного градообразующего предприятия.

Несмотря на значительный «нэповский» подъём в сельском хозяйстве Алтая, не везде удавалось достигнуть дореволюционных показателей, когда алтайское масло и сыр гремели по всей Европе, еженедельно доставляемые туда вагонами. Возможно, производство бы в дальнейшем и увеличивалось, и деревни бы развивались, и в роду Абрамовых все были бы живы и здоровы, но наступили грозные времена.

***

До 1928 года крестьяне в алтайских лесостепях жили вольно, держали много скота, птицы, возделывали поля, в каждом логу были заимки, маральники, сотни колод пчёл. Одновременно происходило измельчение крестьянских хозяйств, производство сельхозпродукции падало, коллективизация казалась неизбежной. Зимой разразился кризис: стране не удалось собрать необходимых объёмов зерна. Власти решились на чрезвычайные принудительные меры.

В 1928 году в Сибири, на Алтае побывал сам Сталин. Выступая в Барнауле на совещании партийно-советского актива, он настаивал на применении жёстких рычагов к тем, кто не хотел продавать хлеб по установленным ценам, вплоть до лишения свободы и конфискации зерна. Таким образом, срыв государственных хлебозаготовок послужил поводом для сворачивания НЭПа. Все свободы, данные ранее предпринимателям – кустарям, фабрикантам, мануфактурщикам и крестьянам, были отменены. Началось раскулачивание справных семей и коллективизация хозяйств.

Эти процессы активно шли и в Бийском округе, куда входило село Ненинка. Если к 1 октября 1929 года там коллективизировали 4 процента хозяйств, то уже через полгода, к марту 1930-го, – 74 процента. За пределы округа выселили 1890 человек.

Весной 1929 года пришли и в дом Абрамовых. Разрешили взять вещи только самые необходимые, немного продуктов. Завели в пустой дом на хуторе, доставили туда ещё три семьи, загрузили на телеги и повезли в сторону Оби. Митя помнит, что ехали несколько дней. Довезли до пристани Камень-на-Оби, высадили на площади около пакгауза, которая была выложена булыжным камнем. Там уже собрались люди, пригнанные из других мест.

Скоро всех посадили на баржу, прицепили буксир, и поплыли они вниз по Оби, на север. Было их на барже около сотни человек – семей двадцать. Река полноводная, самый пик паводка. Иногда проплывали совсем близко от берега, видели работающих в тайге переселенцев. Некоторые узнавали односельчан, бежали за баржами, выкрикивая имена, спрашивали о родных...

Плыли на север долго, более тысячи вёрст. Оставили в стороне Томск, спустились ниже известного всем ссыльным посёлка Колпашево, добрались до какой-то впадающей в Обь речки, проплыли ещё немного, потом баржу поставили к берегу и всех выгрузили.

Здесь-то и был тот самый печально знаменитый Нарымский край, о котором говорили: «Бог создал Крым, а чёрт – Нарым». Традиционное, с XVII века, место ссылки, со всех сторон окружённое самыми большими топями в мире – Васюганскими болотами, «естественной охраной», откуда сбежать было очень сложно.

Край считался изолированным. Отправляли туда самых разных «непотребных и вредных обществу людей», как выражались ещё в Петровскую эпоху: уголовных и политических – преступников, бродяг, декабристов, революционеров, раскулаченных.

Митя Абрамов помнит место высадки: кругом густой сосняк, болота, гнус. Переночевали в шалашах, а наутро взрослые начали копать землянки. В них прожили какое-то время. Но понимали: долго в норах не протянешь, места болотистые, да и холода надвигались, поэтому вскоре стали рубить большую избу. Сложили в этом бараке две русские глинобитные печки. Каждой семье отвели уголок.

Ели то, что было, на их взгляд, съедобным – лесом кормились, рекой. Собирали траву, молодые побеги кустарника, разные коренья, нередко по незнанию травились ядовитыми грибами и ягодами. Иногда питались болтушкой с малой толикой муки. Лес корчевали, пытались что-то посадить, посеять, вырастить. Так Абрамовы прожили два года.

***

Нарым – это север Томской области. Климат, мягко говоря, неблагоприятный: до середины июня в утренние часы температура доходит до нуля градусов, всё заволакивает инеем. Почва, особенно в низких местах, часто до того промёрзшая, что протаивает летом всего на метр.

Люди начали болеть. Цингой заразились и абрамовские ребятишки. Лекарств не было, родители лечили чем могли, варили еловую и сосновую хвою, поили отваром, пытались выходить детей. Митю откачали. А вот младшего, Даню, спасти не удалось, схоронили.

А потом пришла эпидемия болотной лихорадки – малярии. Углы в бараке пустели, вымирали целыми семьями. Митя с болью и ужасом смотрел, как чудовищные приступы сотрясали отца. Больше не было сил терпеть, тогда и решили – надо уходить, бежать во что бы то ни стало из этих мест, иначе гибель всем.

Хоть и считалось, что из Нарымского края выбраться нельзя, однако сбегали нередко. Кругом болота на тысячи километров, поэтому единственный путь – к реке. Туда и пытались дойти, даже зная, что она под контролем.

Известно, что в начале 30-х годов Сталин разослал в местные отделы ОГПУ инструкцию по борьбе с побегами из Нарымского округа. Разрабатывали её, очевидно, с учётом его собственного опыта. Ведь ещё в 1912 году революционера Сталина ссылали в Нарым, откуда ему через месяц помог сбежать местный житель, перевезя на лодке через реку и тайно посадив затем на проходивший мимо теплоход.

Подобным образом поступили и Данила Абрамов с семьёй. Собрали котомку, помолились, вышли из барака и тайком двинулись по тайге к судоходной реке. Где-то шли по тропинкам, протоптанным прежними беглецами, где-то ориентировались по засечкам, отмеченным ими же. Шли по болотам, видели разные брошенные предметы, посуду, обувь и даже висящую на ветках худую детскую одежонку, оставленную уже за ненадобностью…

Через неделю добрались до реки. Вышли к пристани с запоминающимся названием «Палочка». В то время речное судоходство было развито широко, так что проходящий пароход ждали недолго. Капитан не сразу согласился взять беглецов, но в конце концов нашли общий язык – возможно, ещё и потому, что Данила Абрамов сам служил на флоте. А ведь ещё со времён мореходства Петра I у русских моряков был девиз: «Сам погибай, но товарища выручай».

Не доходя до Колпашево, капитан высадил беглецов, предупредив их, что в посёлке милиция, если задержат, то наверняка отправят обратно. Как потом добирались до родного села, Митя не помнит совершенно. Частичные провалы в памяти психологи объясняют особо драматическими событиями, связанными с тем временем. Можно только представить себе, какие испытания сопровождали семью Абрамовых на длительном пути домой...

В это же самое время к западу от Колпашево в ссылке находилась ещё одна семья из Алтая, тоже не раз пытавшаяся совершить побег. Кто знает – возможно, пути их с Абрамовыми где-то в тайге и пересекались. Фамилия той семьи была Калашниковы, а их двенадцатилетнего сына звали Миша.

Даже в самом смелом воображении нельзя было бы предположить, что пройдут годы, и эти худенькие, истощённые, в потрёпанной одежде мальчики Миша и Митя, измученные непомерными их возрасту страданиями, когда-нибудь станут гордостью страны, знаменитыми тружениками, орденоносцами, которым будут рукоплескать их сограждане. Одному за гениальный талант в деле конструирования стрелкового оружия, а другому за большие достижения в деле добычи чёрного золота, несущего свет и тепло советским людям.

Да, пройдут десятки лет, индустриализация, война, сложнейшие периоды восстановления народного хозяйства, укрепления мощи страны, и руководитель угольного разреза «Назаровский» Дмитрий Данилович Абрамов будет выступать с трибуны огромного Колонного зала Дома Союзов, а ему будут аплодировать в зале высокие чины – представители союзных министерств и ведомств, работники ЦК КПСС.

Страна Советов могла наказывать сурово, могла иногда карать несправедливо, но и благодарить умела, возносить по заслугам, щедро воздавать почести за ударный труд человеку, несмотря на порой противоречивые факты его биографии...

***

В родном селе спрятаться, конечно, проще, чем в чужом, но одновременно и сложнее. Понятно, что искать беглецов будут прежде всего дома, на малой родине. Но здесь и притаиться, и сбежать легче, зная все тропинки вдоль и поперёк.

Добравшись до Ненинки, Абрамовы какое-то время скрывались у знакомых и родных. Пытались узнать о судьбе родителей отца, живших за стенкой, но известно было лишь то, что их тоже раскулачили и выслали из села. Вскоре получили весточку из города Кузнецк о том, что Иван Алексеевич Головин, отец матери, работает там на строительстве комбината.

Посовещавшись, Митины родители решили добраться до него, присмотреться, разузнать, найти, может быть, жильё и работу. Надо же где-то устраиваться основательно, не век по чужим людям прятаться, и родные на первых порах помогут. Сына решили оставить пока с сестрой Митиного отца, Марией Иннокентьевной, жившей в Ненинке, а сами отправились в Кузнецк.

Просторный дом Абрамовых после раскулачивания приспособили под детский садик. Потом там жил какой-то милиционер, в важном, говорят, чине. Митя иногда подбегал к дому, наблюдал издали.

Через несколько месяцев, ближе к зиме, отец приехал за сыном, забрал в Кузнецк. Везли Митю какое-то время на санках. Оглядываясь назад, на село, он и не подозревал, что прощается с малой родиной на долгие-долгие годы...

Да, тогда был 1931 год, а спустя 80 лет, уже в наши времена, Дмитрий Данилович Абрамов побывал в родных местах. Память не подвела, свою улицу он нашёл сразу. И хотя дом внешне постарел, но ещё крепко, уверенно стоял на земле. Только вот ни сараев, ни амбаров, вообще никаких построек уже не было. А без них дом выглядел как-то по-сиротски, голо, пусто. Да и всё село изменилось, исчезли просторные огороды и сады; люди если и занимались приусадебным хозяйством, то скупо, без размаха.

Хозяева, пожилая пара, узнав, кто перед ними и какое отношение они имеют к дому, слегка забеспокоились. Дело в том, что происходили случаи, когда родственники бывших владельцев недвижимости, незаконно репрессированных, отсуживали конфискованное имущество.

Ещё в 1994 году в стране вышло постановление правительства о возврате незаконно конфискованного в связи с политическими репрессиями имущества или возмещении его стоимости. В таких случаях нынешних хозяев насильно не выгоняют, но кому хочется покидать обжитое гнездо.

Дмитрий Данилович попросил разрешения осмотреть дом. Потрогал прорубленную в стене дверь, через которую бабушка заходила приглядывать за малышами, заглянул на ту половину. Про себя слегка подосадовал на неприглядный вид помещений. И хотя понимал, что это давно уже не его дело, но не мог почему-то остаться равнодушным...

Ненинка, как и множество сельских поселений, постепенно пустеет, жителей становится всё меньше и меньше. Если в 1926 году, до раскулачивания, там проживало 2500 человек, то в 2011-м, в пору приезда в село Дмитрия Даниловича, – 960. Сейчас ещё меньше, 857 человек, среди них есть люди без всякого образования и даже неграмотные.

Показательно, что там, в некогда зажиточном селе, где почти каждый двор имел своё хозяйство, цены сегодня, например, на молоко и мясо курицы порой выше, чем в иных городских магазинах... Такая вот судьба малой родины Д.Д. Абрамова.

***

Глава 2. ПЕРВАЯ РАБОЧАЯ ЗАКАЛКА

…Дмитрий Данилович Абрамов помнит то время, когда в стране утвердили праздник День шахтёра. Угольная отрасль страны после войны возрождалась ударными темпами, в 1946 году добыча превысила довоенный уровень на 6 миллионов тонн. Это была ещё одна победа, трудовая!

И.В. Сталин решил, что шахтёров нужно обязательно отблагодарить, да так, чтоб вся страна видела. А.Ф. Засядько, министр угольной промышленности, предложил учредить День шахтёра.

В то время ведомственный праздник был только у железнодорожников. 10 сентября 1947 года Сталин указ подписал.

Впервые отметили День шахтёра в конце лета следующего, 1948 года. Это время памятно Дмитрию Абрамову тем, что тогда он, молодой специалист управления «Черемховугольсбыт», познакомился со своей будущей женой, с которой прожил затем 47 лет, пока коварная болезнь не разлучила их…

То первое празднование Дня шахтёра прошло не слишком шумно: передовиков наградили, вручили материальное вознаграждение, провели собрание. Потом, конечно, стали отмечать широко, порой по 2-3 дня, начиная с пятницы,
с торжественного собрания.

А с шахтёрским трудом Дмитрий Данилович познакомился профессионально в 1941 году, когда в семнадцатилетнем возрасте по призыву старших товарищей пошёл такелажником на шахту «Северная».

Тогда вчерашние школьники заменили отцов и дедов, ушедших на фронт...

---

Прошлое Дмитрия Даниловича нам, ныне живущим, кажется таким давним, отдалённым, что впору его изучать лишь по учебникам истории. Взять хотя бы знаменитую всесоюзную стройку – Кузнецкий металлургический комбинат, гигант чёрной металлургии СССР, воспетый поэтами и романтиками 30-х годов. А ведь мальчик Митя был свидетелем строительства, нередко наблюдал за работой отца и деда, которые занимались укладкой доменных печей комбината.

Без особых сложностей Митиным родителям удалось получить в Кузнецкой комендатуре, контролирующей жизнь на территории, разрешение на работу и проживание в посёлке. Случилось это во многом благодаря помощи деда Ивана Алексеевича Головина, хорошо зарекомендовавшего себя на стройке, он и поручился за родственников.

К тому же и рабочие руки нужны были на строительстве, которое разворачивалось во всю мощь. Предстояло возвести комбинат в сжатые сроки, всего за 1000 дней. Интенсивно везли ссыльнопоселенцев с разных уголков страны, вербовали вольнонаёмных. За одно только лето набрали несколько десятков тысяч рабочих.

Строительство комбината началось в короткие зимние дни, когда температура воздуха редко поднималась выше минус 30 градусов. На площадке день и ночь горели костры, отогревая промёрзшую землю. Тысячи людей, прибывших сюда из разных концов страны, рыли траншеи, возводили фундаменты для металлургических печей, создавали гигантские цеха. Работы велись и ночью, при ярком свете сотен прожекторов.

Тогда здесь был посёлок Сад-город (Кузнецк), в 1931 году переименованный в Новокузнецк, затем, через год, в город Сталинск, – так и назывался до 1961 года.

Поселение Сад-город действительно существовало, это не выдумка поэта В.В. Маяковского, написавшего в 1929 году, буквально в первые месяцы строительства, известные стихи: «…Через четыре года здесь будет город-сад! // Я знаю – город будет, я знаю – саду цвесть, // Когда такие люди в стране советской есть!» По воспоминаниям очевидцев, стихотворение поэта было очень популярным на стройке – Дмитрий Данилович помнит строки с детства.

Дед работал на Кузнецком металлургическом комбинате с самого начала. Тогда рабочие жили в землянках, в палатках и шатрах, многие – в шалашах, сделанных из веток и одеял. Еду варили на полевых кухнях, питались за длинными столами под навесами. Землянка в посёлке – это яма, устланная горбылём, с узкими щелями-окнами, собранными из стеклянного боя, вроде витража. Посреди комнаты на камнях устанавливалась металлическая печка, часто самодельная, из перевёрнутого ведра. По периметру – нары из досок. Но и такое жильё доставалось не всем. Капитально в первую очередь строили только бани, овощехранилища, склады.

К 1932 году, когда Абрамовы приехали в Кузнецк, положение уже поправлялось. Каркасно-засыпные бараки, фибролитовые и каменные дома постепенно вытесняли землянки. Открылись столовая, прачечная, клуб, медпункт, школа. Митя пошёл в первый класс.

Жили в общежитии – здание капитальное, из бруса. В свободное время Митя ходил на стройку, наблюдал за кипевшими работами. Особенно много там было грабарей-землекопов.

С помощью железной лопаты, кирки и лома они брали грунт, накладывали на телегу или колымагу (двухколёсную телегу), везли на насыпь или в выемку, там ссыпали. Грабарями обычно становились крестьяне из близлежащих мест, которых нанимали на работу семьями вместе с лошадью и телегой.

Рабочие добивались высоких результатов. Грабарь Андрей Филиппов с бригадой установил мировой рекорд по перемещению земляного грунта вручную: 1126 процентов плана. Об этом достижении на стройке многие узнали через газету Кузнецкстроя «Сибирский гигант». Интересно, что лопата рекордсмена – 50 сантиметров в длину и 30 в ширину (без черенка) – хранится и поныне в Музее современной истории России как символ великого трудового подвига кузнецкстроевцев.

Землю возили на тачках, на лошадях, таскали на носилках. Рабочих было так много, что приходилось ставить регулировщиков. Но нет худа без добра – бригадиры и мастера получали бесценный опыт управления массами, становясь затем руководителями в разных отраслях народного хозяйства.

Конечно, через десятки лет работами в карьерах и угольных разрезах будет заниматься мощная техника, современные технологии минимизируют ручной труд, бульдозеры, экскаваторы, конвейеры и вагоны заменят лопаты, тачки, телеги и колымаги. Многое изменится, но умение руководителя видеть весь процесс целиком, все звенья механизма управления, останется неизменным. И это умение достигается, как известно, опытом, который приходит только со временем. А условия жизни тогда, в 30-е годы, были таковы, что подобные Мите Абрамову дети, брошенные в горнило испытаний, рано начинали взрослеть, рано начинали понимать простую формулу: жизнь есть труд.

***

3 апреля 1932 года был выдан первый чугун доменной печью № 1, к строительству которой причастны и дед, и отец Мити Абрамова. Эта дата считается днём рождения Кузнецкого металлургического комбината. В последующие несколько лет гигант чёрной металлургии рос, вводились всё новые и новые мощности.

Данила Иннокентьевич Абрамов перешёл работать на железную дорогу монтёром пути. Понятно, что с введением в строй столь масштабного предприятия требовалось расширять транспортные возможности. Да и промышленные районы бассейна были недостаточно связаны между собой. В 1932 году сдали в эксплуатацию одноколейную линию, позволившую значительно ускорить доставку угля на Урал и железной руды – в Кузнецк. А через два года закончили укладку вторых путей. Кадровый спрос на железнодорожников возрос.

Отец Мити, овладев профессией путейца, скоро стал незаменим в своём деле. Таков уж он был от природы – за что бы ни брался, всё получалось. Сказывалась и длительная служба на флоте, обучившая деревенского парня практическим навыкам работы с механизмами. И своего сына он приобщал к ремеслу. Полученные в детстве знания в железнодорожном деле очень пригодились Мите в последующей деятельности.

Недалеко от Сталинска (Новокузнецка), в нескольких километрах, располагалось поселение под названием Абагур. До 1928 года Абагур был преимущественно шорским улусом. Полноценным поселением он стал со строительством колоний для спецпереселенцев. Около этих «зон» строились дома, предприятия. В начале 30-х годов построили крупный лесозавод, лесогавань, бараки. Понадобились рабочие. Комендатура, занимавшаяся в том числе хозяйственным и трудовым устройством населения, направила семью Абрамовых на лесозавод. Отец и мать проработали там несколько лет.

В Абагуре Абрамовых поселили в двухэтажный дом-барак. Длинный сквозной коридор, комнаты направо и налево, общая кухня. Бывало, что в одной комнате проживали две семьи. Абрамовы тоже какое-то время ютились с другими людьми, потом тех куда-то перевели, и они остались одни. Вздохнули посвободней.

В поселковой школе Митю приняли сразу в третий класс. В те годы на Кузбассе, как и во всей стране, высокими темпами развивалось образование. На государственном уровне ставилась задача обязательного обучения в объёме семилетки, в первую очередь в деревне. Школы строились даже в посёлках («зонах») спецпереселенцев. Число учащихся за два года возросло в 10 раз. На шахтах, заводах, стройках Кузбасса открылось множество пунктов ликбеза, технические курсы, техникумы. Считали, что только образование ускорит «превращение» крестьян в рабочих.

В летние каникулы два года подряд Митя с друзьями помогал на лесозаводе взрослым. Подростки работали коногонами, трелевали на лошадях лес. Древесину в Абагур сплавляли из Междуреченска по реке. На берегу у лесозавода, на площадке, рабочие подгоняли лес, коногоны на лошадях с помощью трелёвочной конной цепи и поперечины со штырями цепляли 2-3 дерева и тащили метров 150 до штабелей.

Ребятишек брали ещё и потому, что они были весом полегче, лошадям не так тяжело, меньше устают, а значит, дольше работают. С юными коногонами рассчитывались за труд деньгами, но отдавали не им, а родителям. Митя был горд тем, что помогал семье. К тому времени в семье Абрамовых ждали пополнение. И вот 24 марта 1938 года это чудесное событие свершилось – родилась девочка. Назвали её Галиной.

В те годы инфраструктура Абагура развивалась. В посёлке организовали леспромхоз. Круглый лес и пиломатериал направляли на стройки и шахты страны. Позже рядом с лесозаводом построили механические мастерские, гравийный карьер, хлебопекарню, столярный и мукомольный цеха.

Через год Митя окончил семь классов. Пора было задуматься о выборе профессии. Возможно, он стал бы заниматься лесозаготовками или чем-то ещё в Абагуре, но судьба распорядилась иначе. Тогда-то и произошло событие, определившее его дальнейший путь в жизни.

***

В посёлке появились вербовщики. Набирали рабочих на предприятия Кузбасса. В то время в стране строили очень много, был взят курс на индустриализацию народного хозяйства, созданы десятки новых городов. В ходе двух первых пятилеток (1928-1937) построили около трёх тысяч предприятий.

Шло бурное экономическое развитие Кузбасса, угольной промышленности. По сути дела, происходило второе рождение Киселёвского каменноугольного рудника, куда переехали дедушка с бабушкой. Позже, в 30-е годы, к ним на шахты приехали братья и сестра Головины – родные Митиной мамы. Они и основали прославленную впоследствии шахтёрскую династию, внедряя на Кузбассе стахановские методы.

Обо всём этом Абрамовы узнали позже, после того, как покинули Абагур. Вербовщикам в посёлке удалось нанять двадцать семей, с ними заключили трудовые договоры, разместили в вагоне и повезли в сторону Кемерово. Ехали почти 400 километров.

Вербовка прошла без усилий – условия найма на работу в другой регион были вполне приемлемыми. Рабочим давали подъёмные – единовременные безвозвратные пособия, довольно приличные по тем временам. Оплачивали и проезд вместе с семьёй к месту назначения и провоз багажа, обеспечивали суточными. Кроме того, по прибытии им бесплатно предоставляли жильё и обучали производству. Денег хватало и на обустройство.

С появлением нового члена семьи Абрамовых естественным образом возросли и их потребности. Хоть у маленькой девочки и запросы маленькие, но нужно было думать о будущем. Мите к моменту переезда на Кузбасс исполнилось почти 16 лет, это был молчаливый задумчивый юноша, трудолюбивый, безотказный в работе, тянувшийся к знаниям. Родители понимали, что сыну надо продолжать учиться. В Кемерово, безусловно, больше возможностей. Всё это вместе – материальное и духовное – и способствовало решению Абрамовых переехать на новое место жительства и работы.

Шахта «Северная», куда привезли из Абагура завербованные семьи, размещалась в правобережной части Кемерово. Шахта была заложена в 1934 году, но уже через пять лет после открытия била рекорды. Работы велись и механическим способом, и ручным. Проектная мощность шахты составляла 1,2 миллиона тонн угля в год, и если поначалу в сутки поднимали по тысяче тонн угля, то два года спустя – уже по 2,5 тысячи. Для того времени эти показатели по Кемеровскому руднику считались фантастическими.

Данила Иннокентьевич устроился на шахту забойщиком. Особых знаний работа не требовала, главное, чтобы сила была. Так объяснили в отделе кадров. Долго не тянули с оформлением, провели инструктаж и отправили на шахту. Там вручили ему электрическую буровую машинку с двумя ручками, в просторечии «баран», и спустили в штрек.

Сила нужна была, но требовалась ещё и сноровка. Приходилось делать десятка полтора скважин так, чтобы заложенное в них взрывчатое вещество (аммонит) при взрыве отвалило угля не меньше положенного количества. Бывший моряк-подводник работал достойно – за смену загружал до десяти двухтонных вагонеток.

В Кемерово они тоже жили в деревянном доме, но уже не в общежитии, а в предоставленной им квартире, с отдельным входом. Комната, правда, была одна, но зато имелась ещё и кухня.

По приезду, в 1940 году, Дмитрий поступил учиться в Кемеровский горный техникум, который был организован в конце 20-х годов и стал первым на Кузбассе средним техническим заведением. Располагалось учебное заведение недалеко от рудника, в районе так называемых стандартных домов. В нём было несколько отделений, обучающих горным специальностям. Одно из самых востребованных – «Эксплуатация и ремонт горного электромеханического оборудования и автоматических устройств при разработке угольных месторождений».

Готовили учащихся словно по ускоренной программе... На первом же курсе им выдали схемы устройства всех горных машин, которые работали в шахте. А по предмету горной электротехники ознакомили со схемами всех переключательных устройств. Дмитрий окончил первый курс на отлично. Однажды июньским воскресным днём, вернувшись домой после каких-то дел, он услышал от отца: началась война.

***

Многие преподаватели ушли на фронт, но техникум не закрыли, готовили специалистов. Осенью 1941-го в здании разместился эвакуационный госпиталь, а учебный процесс продолжался в двух других двухэтажных бараках. Кстати сказать, техникум в период войны подготовил около 400 квалифицированных специалистов.

Пока в Кузбассе вовсю шла мобилизация, темпы добычи угля несколько упали, но работа не прекращалась. Ушедших на фронт шахтёров в забоях заменили женщины и сборные бригады из учащихся техникумов, пенсионеров, рабочих с поверхности.

Уже через месяц после начала войны коллективы шахт Кузбасса выступили с призывом встать на вахту повышенной добычи угля. Инициативу горячо поддержали все трудящиеся. На угольных предприятиях отмечали небывалый трудовой подъём. И в первый год войны страна получила от шахтёров Кузбасса на 3,7 миллиона тонн угля больше, чем в 1940 году.

Кадровики шахтного управления предложили Даниле Иннокентьевичу Абрамову устроить сына на предприятие. Таким образом, 16-летний учащийся горного техникума впервые включился в добычу угля уже как полноправный работник. И как оказалось – на всю жизнь!

Учёбу в техникуме пришлось оставить. Поначалу Дмитрий работал такелажником. В его обязанности входила не только разгрузка, но и транспортировка: спуск оборудования и материалов – труб, канатов, кабелей – по стволу шахты и перемещение их по горизонтальным выработкам к месту монтажа.

Через две недели Дмитрию доверили более ответственную работу – перевели электрослесарем подземного участка, учитывая его знания, полученные в техникуме. Он овладел и этой профессией, получая практические навыки в сложных условиях.

Между тем в шахтёрском Кузбассе широко разворачивалось Всесоюзное социалистическое соревнование. Для лучших горняцких коллективов Государственный комитет обороны учредил переходящие Красные Знамёна.

Шахта «Северная», где теперь трудился не только Данила Иннокентьевич Абрамов, но и его сын Дмитрий, гремела в 40-е годы: единственная во всём Кузбассе была удостоена ордена Отечественной войны I степени за поставку коксующихся углей оборонной промышленности.

Дмитрий на всю жизнь запомнил шахтёрские торжества по случаю установления рекордов и трудовых достижений. Сколько их ещё будет в его жизни! Но к радости, ликованию, счастливым лицам привыкнуть невозможно, каждая победа всегда как в первый раз…

Всё это время его не оставляла мысль об учёбе. Летом из Украины в Кемерово в связи с войной перевели Днепропетровский химико-технологический институт. Интересно, что именно в этом высшем учебном заведении ещё в 1934 году впервые в СССР была получена тяжёлая вода, которая впоследствии будет использована в ядерных реакторах. А в Кемерово в эвакуированном институте одновременно с обучением студентов для нужд фронта производили бутылки с зажигательной смесью («коктейль Молотова»)…

Дмитрий решает поступать в институт, а для этого вновь идёт в школу, в 10-й класс, чтобы получить среднее образование. Год учёбы в техникуме, где наряду со специальными предметами преподавали и общеобразовательные, зачли за 8-й и 9-й классы.

Летом 1942 года Дмитрия определили в совхоз «Забойщик», расположенный недалеко от города. Там он занимался заготовкой кормов, ездил сам на тракторе, помогал на других работах. Хотя и пробыл он там недолго, но представление о сельскохозяйственном труде получил, да и навыки первоначальные приобрёл. Всё это пригодится ему спустя десятки лет, в 70-е годы, когда при Назаровском разрезе организуют подсобное хозяйство с животноводческим и овощеводческим уклоном.

Осенью 1942 года он всё-таки поступил в эвакуированный Днепропетровский химико-технологический институт, принялся за учёбу. Но уже в начале 1943 года восемнадцатилетний Дмитрий Абрамов получил повестку в военкомат. Пришёл и его черёд защищать Родину. Прощаясь с родными, он не предполагал, что видит отца, Данилу Иннокентьевича, в последний раз.

***

Глава 3. ШЁЛ ВПЕРЁД СОЛДАТ

…После торжественного собрания в Доме культуры в городе Назарово обычно проходят различные мероприятия в честь Дня шахтёра – и для взрослых, и для детей.

На улицах полно людей, много ребятишек. С Дмитрием Даниловичем Абрамовым здороваются и стар, и млад. Встречаются знакомые ребята, одетые в казачью форму.

Недавно назаровские казаки, вернувшись из Донбасса после доставки гуманитарного груза, рассказали, как российские военнослужащие в зоне специальной военной операции откликнулись на обращение бывшего фронтовика, ветерана войны и труда Д.Д. Абрамова.

Дмитрий Данилович не мог остаться в стороне от событий. В далёком 1944 году сержант Абрамов сам воевал на Западной Украине с бандеровцами.

В ноябре 2022 года он решил обратиться к нашим бойцам со словами поддержки, а казачий атаман доставил обращение в места проведения специальной военной операции.

В своём обращении ветеран рассказывал о своём пути в годы войны и желал бойцам победы: «…Вы снова закрываете путь нацизму на нашей планете. Мы, ветераны Великой Отечественной войны, в своё время, не задумываясь, поступили так же, как и вы сегодня. Вы настоящие преемники героев Великой Отечественной войны. Желаю вам всем и нам только Победы! Возвращайтесь живыми домой…»*

В зоне боевых действий обращение Дмитрия Даниловича Абрамова передают из рук в руки.

*Полный текст обращения в конце книги.

---

Призывника Дмитрия Абрамова в начале 1943 года направили в Новосибирскую область, в небольшой городок Бердск. Здесь, в сосновых пригородных лесах, располагались учебные базы, где готовили новобранцев к отправке на фронт. Блиндажи, землянки, окопы, стрельбища, полигоны – учебные объекты тянулись на километры.

Ранее на этих базах обучался призывник из Красноярска Виктор Астафьев, который потом, через 50 лет, напишет о суровых буднях новобранцев в своём известном романе «Прокляты и убиты». Оба они – и Виктор, и Дмитрий – будут воевать связистами. Фронтовые пути ровесников совпадут ещё однажды. И тот, и другой побывают в конце войны в городе Каменец-Подольский на Западной Украине.

В приёмно-распределительном пункте Бердского учебного центра выяснили, что Абрамов из студентов, то есть призывник образованный, и выдали ему направление в Омское танковое училище. Оформив проездные документы, Дмитрий отправился в дорогу. Один, без всякого сопровождения. Ещё в поезде он представлял себе дальнейшую службу в самых романтических красках. Танковые подразделения – мечта любого мальчишки, а таким, по существу, тогда и был 18-летний вчерашний студент. Но, увы, мечтам не всегда суждено сбываться.

Прибыв в Омск, Дмитрий поселился в общежитии и пошёл по медицинским кабинетам. Везде получал положительные заключения, но вот добрался до окулиста, и выяснилось, что со зрением у него не всё ладно. А для танкиста это очень важно. Комиссия завернула его назад, в родной военкомат, и в скором времени, забрав документы, он выехал в Кемерово.

Заканчивался апрель 1943 года. Через несколько дней Дмитрия направили в Новосибирск, в 16-й запасной артиллерийский полк. И опять комиссия, и опять те же выводы – в наводчики не подойдёт. В конце концов определили его в школу младших командиров войск связи.

После двух лет войны внимание к вопросам обеспечения фронтовой связи многократно повысилось. Главное политическое управление Красной Армии способствовало изданию массовым тиражом листовок, памяток, инструкций и брошюр под рубрикой «В помощь командиру-связисту». Позже учебные подразделения получили «Наставление по службе связи», «Наставление по радиослужбе», «Наставление по телеграфной службе», «Наставление по постоянным линиям связи», «Наставление по полевым линиям связи». Изучалась не только тактика войск связи, но и оперативное искусство тех родов войск, взаимодействие которых связисты должны были обеспечить…

Обучали около четырёх месяцев. Дмитрий всегда старался осваивать каждое новое дело тщательно, доходить до глубины и мелочей. Вот и на этот раз он показал такие хорошие результаты, что по окончании учёбы его оставили в полку на инструкторской работе – готовить вновь прибывших новобранцев. Он попробовал заговорить с командиром об отправке на фронт, но в армии разговор короткий: выполнять!

Так получилось, что процессы обучения сопровождали Дмитрия Абрамова всю жизнь. После войны он окончит ещё и горный техникум, и горно-металлургический институт (с отличием), и будет следить за публикациями в научно-технических изданиях.

Возможно, именно в молодости, осознав важность обучения, он в последующем, став руководителем, выстроит на своём производстве процесс повышения профессионального образования так, что это направление предприятия станет одним из ведущих. К ним будут съезжаться за знаниями специалисты из разных уголков страны.

Но это случится потом, через десятки лет, а пока в августе 1944 года 16-й запасной артиллерийский полк, в составе которого служил командир отделения, а позже заместитель командира взвода связи сержант Дмитрий Абрамов, передислоцируют в только что освобождённый Львов, на Западную Украину – в места разгула бандеровских банд.

***

Прибывшее пополнение разместили недалеко от Львова, в городе Трускавец, в казармах, оставленных частями Красной Армии, которые передвинулись на сотню километров дальше. Именно они, подразделения гвардейского танкового Уральского добровольческого корпуса, 27 июля поставили точку в освобождении Львова: подняли над ратушей красный флаг. Артиллерийский полк с Дмитрием Абрамовым присоединили к этому корпусу.

С освобождением Львова завершился «шестой сталинский удар», в результате враг был отброшен от Западной Украины. Но зато активизировались остатки УПА (Украинской повстанческой армии), которые постепенно, неся тяжёлые потери, перевели свои действия в партизанскую фазу.

Кроме обстрелов машин и убийств военнослужащих, нападений на военные склады и диверсии на коммуникациях, банды националистов пускали под откос эшелоны с боеприпасами, захватывали станции. В августе недалеко от места расположения полка, где служил Дмитрий Абрамов, был подорван санитарный поезд. 15 человек погибли, 40 медсестёр диверсанты увели в лес.

Для борьбы с УПА в помощь спецгруппам НКВД, НКГБ и «Смерша» направлялись армейские подразделения, советские партизаны и специально организованные из местного населения истребительные батальоны. Сержант Дмитрий Абрамов с бойцами полка ежедневно прочёсывали леса и территории в поисках банд и их баз. Поиски осложнялись тем, что бандеровцы хорошо маскировались – днём выдавали себя за местных жителей, работали в поле, вели себя мирно, а ночами шли на базы и брали автоматы.

Сержант Абрамов с бойцами постепенно научились распознавать тайники с оружием – подземные схроны. Обычно входом служили пень или ящик с землёй, в который сажали молодое дерево. Вход в подземный бункер на территории деревни оуновцы маскировали под кучи мусора, стога сена, колодцы, собачьи будки и даже могилы. За два месяца группа Дмитрия Абрамова очистила с десяток таких схронов...

Много позже, в 1980 году, спустя 35 лет после войны, Дмитрий Данилович Абрамов приедет в тот же город Трускавец Украинской ССР. Решит посетить могилу боевых товарищей, погибших красноармейцев. На расспросы о местонахождении мемориала вразумительного ответа не получит, но, в конце концов, найдёт его. Небольшой огороженный обелиск, не очень ухоженный, располагался напротив городского кладбища, где какая-то довольно многочисленная группа людей устанавливала большой крест. Абрамов подойдёт к ним, поинтересуется. Выяснится, что они благоустраивают мемориал с захороненными украинскими националистами – чествуют бандеровцев…

А вот ещё одна, совершенно другая история, но тоже с параллелями прошлого и будущего.

В августе 1944 года при передислокации запасного артиллерийского полка из Новосибирска на Западную Украину сержант Дмитрий Абрамов наверняка проезжал по территории Золочевского района Львовской области, где за несколько месяцев до этого бандеровцы убили знаменитого советского разведчика Николая Кузнецова, уроженца Урала... Казалось бы, никакой тут особой связи нет, кроме пребывания в общем месте, да и то в разное время, однако этот человек всплывёт в жизни Абрамова ещё раз, уже в мирных, созидательных условиях.

В 1977 году Дмитрий Данилович как директор Назаровского разреза отрапортует о завершении монтажа уникального экскаватора, самого мощного в мире, легенды советского машиностроения. А создадут его на «Уралмашзаводе», и носить он станет имя Героя Советского Союза Н.И. Кузнецова. В кабине управления экскаватора навечно прикрепят мемориальную литую доску с именем героя. Так и будут потом они работать вместе, создавая будущее, – бывший разведчик и бывший сержант, уничтожавшие на Украине националистическую заразу.

Не зря говорят, совпадений и случайностей не существует; всё происходящее имеет свою цель и смысл. Есть в жизни что-то такое, что объединяет схожих по духу людей вне времени и вне пространства.

***

В конце октября 1944 года, после операций по уничтожению бандеровщины в Трускавце, полк вернулся во Львов, где началось формирование маршевой роты на фронт. Собравшись, двинулись в путь. Где-то в дороге бойцы скромно отметили 20-летие Дмитрия...

Несколько дней добирались до места назначения, выгрузились недалеко от венгерского города Мишкольц. Подразделение зачислили в 1318-й стрелковый полк 163-й стрелковой дивизии, части которого вели бои в окрестностях населённого пункта. Ещё в дороге Абрамов почувствовал себя нездоровым – одолевал кашель, болела голова. Он старался терпеть, но по прибытии слёг так, что его в бессознательном состоянии срочно эвакуировали в госпиталь.

Пока лежал в госпитале, перечитывал томик Пушкина. Так и возил потом «Евгения Онегина» с собой по окопам... Но вот подлечили его, выписали. Нужно было возвращаться в часть. Комендант города отправил Абрамова на железнодорожную станцию, где автомобильный транспорт забирал грузы из прибывших советских поездов и отвозил по назначению. Дмитрий нашёл машину, которая направлялась в сторону его дивизии. Удалось договориться с водителем, поехали. А полк за это время передвинулся за сотню километров. Уже в темноте, услышав стрельбу и разрывы, остановились около какого-то хутора, где располагались бойцы другого полка. Абрамова накормили, пустили переночевать.

Начальник штаба дивизиона посмотрел его красноармейскую книжку, заинтересовался, приказал оставаться на месте и назавтра оформил сержанта в своё подразделение. Так во взводе управления связи 365-го артиллерийского полка той же 163-й стрелковой дивизии Дмитрий Абрамов и воевал до конца войны.

С боями дошли до Чехословакии. В середине февраля 1945 года полк, где служил Абрамов, неожиданно сняли с позиций, загрузили в «Студебеккеры» с 76-миллиметровыми танковыми пушками на прицепах и прямым ходом отправили в Будапешт. Готовилась одна из последних кровопролитных битв Второй мировой войны – Балатонская оборонительная операция.

Ранней весной 1945 года немецкое руководство решило нанести контрудар в Венгрии, отбросить советские войска за Дунай. Свою операцию противник назвал «Весеннее пробуждение». Ставка Верховного главнокомандующего Красной Армии поставила задачу нашим войскам провести оборонительную операцию и разгромить противника в районе озера Балатон.

Немецкое наступление началось в ночь на 6 марта. В боях были задействованы сотни танков и самолётов, десятки тысяч людей. Упорное сопротивление советских солдат не позволило германским частям прорваться к Дунаю. 15 марта немецкие войска отступили. Людские потери были большие с обеих сторон – по 30 и более тысяч военных. Поредел и взвод управления связи, где воевал сержант Абрамов. Похоронили товарищей...

Из воспоминаний связиста:

«Наиболее опасными для жизни, конечно, были выходы на восстановление разорванной связи. Самое трудное было преодолеть инстинктивный страх и заставить себя вылезти из окопа на открытое место под миномётный или артиллерийский обстрел и, взяв в руку телефонный кабель, отправиться вдоль него, отыскивая место разрыва. Далее, как казалось, приспособившись к складывающейся обстановке, ползёшь, одолеваемый лишь одной мыслью – скорее бы найти обрыв. Карабин, надетый «через плечо», сковывает движения, катушка с кабелем цепляется за кусты и обрывки колючей проволоки.

Вот, наконец, обрыв: конец кабеля – в руке. Теперь: где же другой конец? Редко удавалось обнаружить его неподалёку, если обрыв произошёл из-за попадания мины или снаряда. Но если кабель порвали танки, поиски другого конца оборванной связи становятся смертельно опасной проблемой. Лёжа, прижимаясь к земле при разрывах снарядов и вое приближающихся мин, ничего вокруг не разглядишь. Закрепив чем попало найденный конец, приподнимаешься, оглядывая местность. Если не удаётся разглядеть, приходится, подавляя страх, ползать, а то и вставать на ноги, чтобы обследовать ближайшую часть местности.

Найдя другой конец оборванной сети, зачищаешь его и конец кабеля, вытягиваемого из катушки, ножом, оба конца перед местом сращивания связываешь узлом, потом зачищенные концы соединяешь и обматываешь изоляционной лентой. Затем ползёшь обратно к оставленному месту разрыва и сращиваешь с ним надставленный конец линии связи.

Кажется, всё. Можно ползти обратно к своему, кажущемуся таким безопасным, окопчику. Ползёшь, отсчитывая метры, а в сознании растёт тревога: а не было ли и других разрывов? Что, если приползу и окажется, что связи по-прежнему нет?

Тогда вновь вылезать под огонь, искать другое место обрыва. Бывает, что второй конец оборванной линии не от нашей линии связи, а оставшийся от ранее существовавших сетей. В таком случае второй раз приходится вылезать, таща на себе ещё и телефонный аппарат, чтобы на месте обрыва присоединиться к сети и убедиться в её принадлежности...»

***

Разбив немцев под Балатоном, части 163-й стрелковой дивизии вскоре пересекли венгеро-австрийскую границу. К середине апреля советские войска в ожесточённых боях разгромили немецкую группу армий «Юг». Героически сражался и 20-летний связист Абрамов. И Родина высоко оценила подвиги наших солдат.

Вот выписка из приказа от 30 апреля 1945 года по 163-й дивизии 3-го Украинского фронта о награждении командира взвода управления связи, старшего радиотелеграфиста сержанта Дмитрия Абрамова орденом Красной Звезды:

«В бою 9 апреля 1945 года за высоту 321, когда телефонная связь часто рвалась, тов. Абрамов держал связь по рации, благодаря чему была отбита контратака и огнём дивизиона уничтожено 2 пулемёта и 20 солдат противника. В боях за деревню Фухстрабен 11 апреля 1945 года, когда телефонная связь была ещё не налажена, помогал командиру дивизиона управлять огнём, чем обеспечил продвижение нашей пехоты. Дивизионом было рассеяно до роты пехоты и обоз, уничтожено 15 солдат и 4 повозки противника. В боях за деревню Рор 12 апреля 1945 года радиостанция тов. Абрамова вышла из строя. Тогда он стал помогать телефонистам исправлять телефонную связь и прокладывать новую линию, причём им было исправлено до 25 порывов телефонной линии».

…О Победе бойцы узнали 10 мая, находясь уже в Австрийских Альпах и двигаясь навстречу союзным войскам. Командир полка, получив известие о подписании мира, пришёл в часть, выстроил всех и объявил о победе Советского Союза над фашистской Германией. Радость, слёзы, ликование, стрельба в воздух! Отпраздновали и через два дня стали собираться домой, на Родину.

Двигались своим ходом. Шли медленно, иногда задерживались на месте по нескольку дней. Стали поговаривать, что пока демобилизации не будет, вроде бы готовится война с Японией.

Известно, что в феврале 1945 года на Ялтинской конференции Сталин, Рузвельт и Черчилль подписали соглашение, в котором СССР обязался вступить в войну на стороне союзников против Японии через 2-3 месяца после капитуляции Германии. Поэтому советское командование ещё с мая перебрасывало на Дальний Восток часть высвободившихся на западе войск и техники…

Вскоре бойцы подошли к станции и вдруг приказ – грузиться. Половину состава уже загрузили, тут новый приказ – отбой. Подошедший командир полка объяснил: в штабе сказали, что пока вас довезём до Дальнего Востока – война с Японией кончится.

Расквартировали полк в городе Каменец-Подольский. Сначала согласно указу провели демобилизацию старших возрастов личного состава Красной Армии, остальные бойцы восстанавливали военный городок. Как-то командир полка собрал человек сорок из младшего командного состава, вручил отпускные документы, сказал им: служить вам долго, а пока идёт демобилизация, поезжайте в отпуск. Абрамову предоставили 55 дней.

Получив документы, Дмитрий пустился в дальнюю дорогу домой. От Житомира до Киева ехал в вагоне, а дальше, до Москвы, ютился на площадке между вагонами. Поезда были набиты битком, словно вся страна устремилась на восток.

Вот здесь как раз и пришло время «пятьсот весёлых». Так называли дополнительные поезда, которые формировались из теплушек и жёстких плацкартных вагонов с деревянными нарами. Иногда к ним цепляли и грузовые вагоны, куда тоже лезли пассажиры. Чёткого расписания у «пятьсот весёлых» не было, порой они вольно, по-анархистски, курсировали туда-сюда, останавливались у каждого столба. Большую часть времени в пути они проводили на стоянках в той или иной глуши. Однако хоть понемногу, но двигались вперёд. И пассажиров это устраивало. Спрос на перевозки был внушительным, после войны все стремились домой, к родным и друзьям, которых не видели как минимум четыре года.

Поезда и на самом деле были шумными, жизнерадостными: там и веселились, и ругались, и плакали, и песни распевали. Особенно популярной была новая, уже мирная песня, «утёсовская» – точнее, в исполнении Утёсова: «Давно ты не видел подружку, // Дорогу к знакомым местам, // Налей же в железную кружку // Свои боевые сто грамм...» Называлась «Солдатский вальс».

В конце концов, за неделю сержант Дмитрий Абрамов добрался на «пятьсот весёлом» до Новосибирска, а там уже рукой подать. Радость возвращения домой омрачало известие от матери, полученное им в солдатском «треугольничке» ещё в дороге, в Москве. Мать писала о том, что отец по инвалидности ушёл из шахты, устроился охранником на лесозавод, и вот однажды, устраняя какую-то аварию, он коснулся оголённого электрического кабеля... Так закончилась жизнь 50-летнего Данилы Иннокентьевича Абрамова. (Его жена, Мария Ивановна, мама Дмитрия, в девичестве Головина, переживёт мужа на двадцать с лишним лет и скончается в Назарово в 1969 году.)

А через несколько дней, 25 сентября 1945 года, выйдет указ Президиума Верховного Совета СССР о демобилизации второй очереди личного состава Красной Армии. Домой отправляли специалистов с высшим и средним техническим и сельскохозяйственным образованием; солдат, получивших по три и более ранения; находящихся непрерывно в армии семь и более лет; всех женщин рядового и сержантского состава. Демобилизации подлежали и учителя, и преподаватели, и студенты.

Так что теперь сержант-отпускник, недоучившийся студент Дмитрий Абрамов получал все права на окончательное возвращение домой. А там его ждали мама и семилетняя сестрёнка Галя.

***

Глава 4. НОВЫХ ВЫСОТ РУБЕЖИ

День шахтёра в городе Назарово обычно отмечают широко. В торжественной обстановке передовикам производства вручают награды, грамоты, премии, присваивают почётные звания.

С каждым годом появляются новые имена, чествуют новых победителей, но и заслуженных ветеранов не забывают. Их всегда приглашают на мероприятия, с ними советуются, ценят их опыт и заслуги. Всегда стараются высказать им своё уважение и благодарность.

Дмитрий Данилович Абрамов вспомнил, как несколько лет назад, во время вирусной эпидемии, в условиях действия ограничительных мер, общественность и власти города, коллектив разреза и руководство компании СУЭК всё-таки нашли возможность поздравить с праздниками ветеранов войны и труда.

А для него даже целый концерт организовали, прямо во дворе дома. Песни, слова благодарности, пожелания здоровья и долголетия – всё это звучало в адрес Дмитрия Даниловича.

Он и сам-то охотно встречается со школьниками и молодёжью, рассказывает о прошлом города и разреза, о том, чему сам был свидетель и участник.

Живые воспоминания всегда точнее и полнее рисуют картины минувшего, так они и будут передаваться из поколения в поколение.

А ведь тогда были совсем непростые годы, послевоенные, трудные, но одновременно и созидательные, радостные. Потому что строили будущее – страны, города, людей.

---

Чтобы попасть под вторую волну демобилизации, сержанту Дмитрию Абрамову следовало подтвердить свой статус студента. Днепропетровский химико-технологический институт, где он учился, к тому времени уже вернулся назад, в свой город, освобождённый в октябре 1943-го.

Не успев толком отойти от дальней дороги домой и нарадоваться встречей с родными, Дмитрий прервал отпуск и пустился из Кемерово в обратный путь, на запад. Днепропетровск находился на пути в часть, поэтому, добравшись до института и взяв нужные документы, Дмитрий поехал дальше, к месту службы.

Через три недели его отправили домой, вручив проходное свидетельство, красноармейскую книжку, продовольственный, денежный и вещевой аттестаты, проездные документы по железной дороге. Согласно указу, демобилизованным также выдавали полный комплект обмундирования и обуви; сухой паек на 10 суток и сверх того по 10 кг муки, по 2 кг сахара и по две банки мясных консервов. Плюс к этому – денежное вознаграждение 900 рублей. Разрешалась и бесплатная выдача трофейного имущества, начиная от радиоаппаратуры и кончая бельём, но многие, не дожидаясь подарков, торопились домой. Кроме того, власти обязывались обеспечить демобилизованных жилой площадью и топливом. Страна благодарила фронтовиков.

Вернувшись домой, Дмитрий сразу же начал искать работу. Мать решительно выступила против его устройства в шахту. Дошло даже до слёз. Её можно было понять: семейство Абрамовых-Головиных, отдавшее себя шахтёрскому делу, понесло тяжёлые утраты. Помимо отца, Данилы Иннокентьевича, заработавшего там инвалидность, которая, по существу, привела к трагическому исходу, в киселёвских шахтах погибли и старший брат матери, и муж её сестры.

Дмитрия взяли на комбинат «Кемеровоуголь» в отдел углесбыта контролёром качества. Дело нехитрое: перед погрузкой угля в вагоны взятые пробы проверяются в лаборатории. Скоро его перевели на должность диспетчера, позже назначили старшим диспетчером. Всё это время Дмитрия не покидала мысль продолжить профессиональную учёбу, но пока не складывалось. Уходить на дневное обучение – значит лишиться заработка. А как же семья?

В конце 1947 года его начальника Н.И. Плотникова перевели в Черемхово Иркутской области в объединение «Черемховоуглесбыт». Николай Иванович очень ценил своего подчинённого, его работоспособность и старательность. Он оформил вызов, и уже в январе 1948 года Абрамов с семьёй переехал в Черемхово, устроившись в объединение заместителем начальника управления.

Работа для него знакомая, правда, объёмы здесь были другие, неизмеримо значительнее: два треста, 14 угледобывающих предприятий, 5 железнодорожных станций, более 2 тысяч потребителей. Причём все договоры на поставку угля заключали в объединении. Тогда в организации работ была жёсткая централизация: даже на собственные нужды шахты оформляли наряды на уголь в объединении. Так что загружены сбытовики были основательно.

Однажды в одной из бухгалтерий Дмитрий приметил невысокую черноволосую девушку, и что-то дрогнуло у него в груди. Начал захаживать туда чаще, порой без повода, на ходу его придумывая. Она тоже обратила на него внимание. Стали встречаться. Через год 25-летний Дмитрий и 21-летняя Нина поженились.

Дмитрий справлялся со своими обязанностями, получал практические навыки, но порой попадал в ситуации, когда надо обладать определёнными специфическими знаниями. Он понимал, что специальное образование необходимо и для его делового роста, что без него он не использует свои способности в дальнейшем – всё это подвело к окончательному решению. Совмещая работу с учёбой, в 1952 году он окончил вечернее отделение Черемховского горного техникума.

И сразу – новая высота на его производственном пути. Абрамова назначают помощником начальника участка в разрезе «Храмцовский № 2», который был сдан в эксплуатацию в 1950 году как специализированный, вскрышной. Здесь, по сути дела, Дмитрий получает важный опыт практической деятельности в непосредственной добыче угля. Позже его переводят в трест «Кировуголь» начальником отдела угледобычи, помощником главного инженера.

Примерно в это же время Иркутский горно-металлургический институт набирал практиков – группы техников на трёхгодичный срок обучения. Единственное условие, которое заставило Дмитрия посомневаться, – отделение дневное. Да, основную работу пришлось оставить, но при желании всегда можно найти возможность подработать. К тому же учили качественно, по полной программе. В результате – красный диплом!

Ещё в институте друзья рассказывали ему, что в Красноярском крае есть посёлок Назарово, где недавно введённый в работу разрез разрабатывает огромные пласты угля. Места замечательные, и посёлок развивается, но сразу предупредили, чтобы брал с собой сапоги. Вначале Дмитрий заехал в Бородино.

Управляющий трестом «Канскуголь» С.А. Попов, зная Абрамова, его деловые качества и репутацию (встречались на совещаниях в Черемхово), настойчиво уговаривал Дмитрия остаться, предлагал должность заместителя главного инженера. Но видя неуступчивость молодого специалиста, развёл руками и пожелал ему счастливой дороги.

Так в июне 1956 года Дмитрий впервые оказался в Назарово. К тому времени в семье Абрамовых появился первенец – дочь Елена.

***

Принял выпускника Иркутского горно-металлургического института директор Назаровского разреза Александр Михайлович Гуськов, ставший для назаровчан легендарной личностью. Его именем впоследствии назовут улицу в городе. Ещё в 1949 году он возглавил управление строительства разреза, стал его первым директором и руководил предприятием до 1971 года.

Александр Михайлович при встрече полистал трудовую книжку Абрамова, вгляделся в его лицо, и уже больше не выпускал из вида. Направил Дмитрия горным мастером на добычной участок. Это потом войдёт в традицию: все специалисты Назаровского разреза, ставшие затем видными руководителями в угольной отрасли, в том числе и сын Гуськова – Виктор Александрович, Герой Социалистического Труда, начнут свою карьеру с должности горного мастера, а кто-то с помощника машиниста или с рабочего.

Поначалу Дмитрию предоставили место в гостинице, которая размещалась в трёхкомнатной квартире двухэтажного кирпичного дома по улице 30 лет ВЛКСМ. На противоположной стороне стояли дома из бруса. На месте нынешнего магазина «Ласточка» был пустырь. Стадион тогда представлял собой огороженную забором площадку.

Скоро Дмитрий перевезёт свою семью на новое место жительства, в Назарово, а поселят их в трёхкомнатной квартире, наподобие коммунальной, где будут проживать ещё две семьи, всего 11 человек. Но уже через несколько месяцев, в декабре, Абрамовы получат отдельную двухкомнатную квартиру, как и обещал директор А.М. Гуськов. В 1959 году у них родился сын Сергей.

Назаровский карьер в эти годы успешно наращивал объём добычи. К 1958 году производственная мощность разреза была перекрыта в два раза. Резкий скачок добычи произойдёт через пять лет с вводом Назаровской ГРЭС. К 1966 году примут в эксплуатацию участок «Восточный».

Все эти годы Дмитрий Абрамов постепенно переходил с повышением на другие должности, осваивая для себя новые области. Помощник начальника участка, помощник, а затем заместитель главного инженера. Между ними была работа начальником отдела труда и заработной платы. В какой-то период из планового отдела ушли сразу две работницы в декретный отпуск. Гуськов и перевёл Абрамова в плановый отдел. И занимался Дмитрий Данилович с полгода бумажными делами – бывал с планами в объединении, представлял разрез. Конечно, и этот опыт пригодится ему в дальнейшем на руководящем посту.

В то время Абрамов много ездил по стране в служебные  командировки, побывал практически на всех разрезах Союза: на Урале и на Украине, в Эстонии и в Казахстане. Изучал передовые методы организации труда, внедрение новой техники и технологий. Экибастузский угольный бассейн в 60-е годы был полигоном, на котором испытывалась новая для горных работ техника. Абрамов следил там за работой самого мощного в мире роторного экскаватора, первого «пятитысячника», изготовленного на Новокраматорском машиностроительном заводе. Многое из новинок уже тогда и в последующие годы внедрялось и на Назаровском разрезе.

В своих поездках Дмитрий Данилович Абрамов наблюдал за тем, как в период послевоенного восстановления жизнь в стране улучшалась с каждым годом. Это был конец 50-х – начало 60-х годов, время грандиозных замыслов и величайших строек. Широко разворачивалось строительство жилья – возводились знаменитые «хрущёвки». В 1959 году появился «Марш молодых строителей» Юрия Визбора, страна распевала: «Знаем – будут бессонные ночи, // Будут новых высот рубежи. // Будет гордое слово – рабочий. // В наших смелых дерзаниях жить!» Всего за шесть лет жилищный фонд СССР вырос почти вдвое: с 640 миллионов квадратных метров до 1,2 миллиарда. Больше, чем весь объём жилья, построенного за первые сорок советских лет! Эпоха коммуналок, общежитий и бараков уходила в прошлое.

Бывая в разных городах, Абрамов видел на переполненных железнодорожных станциях горящих энтузиазмом романтиков, покорителей целины. Более 500 тысяч юношей и девушек со всей страны по комсомольским путевкам ехали осваивать целинные земли. Переселенцы получали подъёмные деньги, льготы и жильё. Уже в первый год в стране собрали рекордный урожай – 125 миллионов тонн пшеницы, из которых почти половина была получена на новых землях.

Жизнь, несмотря ни на что, двигалась вперёд, строилась, развивалась, обновлялась. Ничто не могло остановить порыв советских людей. Согласны были жить по принципу: «Раньше думай о Родине, а потом о себе». Всё это, конечно, не могло пройти мимо внимания Дмитрия Абрамова, крепло в его сознании, накапливалось, чтобы потом претвориться в созидательные проекты – экономические и социальные.

***

В 1964 году Абрамову предложили возглавить Черногорский угольный разрез треста «Хакасуголь». Довольно известный шахтёрский край, овеянный легендами. Рассказывают хакасскую сказку о злом великане Кара Таге (Чёрная Гора), который охранял необычный клад – горючий камень. Про залежи угля там знали с древних пор. Сам город Черногорск образован в 1936 году путём слияния посёлка Черногорские Копи и нескольких пришахтных населённых пунктов Минусинского угольного бассейна.

С начала 60-х здесь активно обсуждали тему комплексного освоения угольных месторождений бассейна. Поднимался вопрос о попутном получении из углей германия и других ценных компонентов.

Разрез, руководимый Дмитрием Абрамовым, отрабатывал три пласта угольных залежей. Нередко прибегали к буровзрывным работам. Порода скальная – чтобы добыть кубометр, надо положить килограмм взрывчатки. Сложности тогда были и с экологией. Иногда поднимались так называемые угольные бури, днём приходилось ездить со светом, в квартирах оседала чёрная пыль. Руководители разреза предпринимали шаги по устранению последствий добычи, кое-каких результатов добивались.

Скоро Дмитрия Даниловича Абрамова назначили заместителем управляющего треста «Хакасуголь» по экономике. Фронт работы значительно расширился. В системе треста действовало восемь шахт.

Однажды Абрамов вернулся вечером домой и застал там Александра Михайловича Гуськова, который с Ниной Петровной пил на кухне чай. «За тобой приехал, – коротко пояснил гость хозяину, – собирайтесь, всё уже согласовано».

Возглавлявший в то время трест «Красноярскуголь» Георгий Сергеевич Семикобыла, известный в шахтёрских кругах специалист, без промедления оформил перевод, и Абрамовы выехали в Назарово...

Шёл 1967 год. Это было время интенсивного развития народного хозяйства, вошедшее в историю как VIII «золотая пятилетка» (1965-1970). Именно тогда реализовали знаменитую «косыгинскую реформу». Объём промышленного производства вырос на 50,5 процента. И другие показатели были не менее поразительные.

Авторитет вдохновителя и проводника реформ – председателя Совета Министров СССР Алексея Николаевича Косыгина – в среде производственников был очень высок. Через несколько лет он побывает на Назаровском разрезе, увидит добычу угля своими глазами и внимательно выслушает Дмитрия Даниловича Абрамова. Вернувшись в столицу, Косыгин примет решение развернуть грандиозную стройку – КАТЭК.

Угольная отрасль страны в 60-е годы тоже была на подъёме. Добыча угля в СССР составляла 577,7 миллиона тонн в год, в США – 478, в Китае – 240 миллионов. В других странах ещё меньше. Назаровский разрез внёс немалую долю в общий успех, за что вскоре получил большую награду.

Директор разреза Александр Михайлович Гуськов, опытный руководитель с многолетним стажем, создал к тому времени сильную управленческую команду, сплотив на предприятии ответственных профессионалов. И высокие результаты пришли. В том же, 1967 году Назаровский разрез наградили памятным Красным знаменем ЦК КПСС, Совета Министров СССР и Президиума ВЦСПС – вручили на вечное хранение. Но угольщики стремились к новым высотам: за три года, оставшиеся до конца пятилетки, досрочно выполнить обязательства.

Вернувшись в Назарово, Дмитрий Данилович Абрамов с ходу включился в напряжённый трудовой график. Обязанности заместителя директора по производству многогранны и ответственны. Ежедневно организовывать оперативный учёт выполненных объёмов работ по добыче угля, вскрышным работам, обеспечивать ритмичную работу основного производства в соответствии с программами, календарным планом. И это далеко не всё. Реализация, контроль, планы, качество, минимизация потерь, работа с людьми, масса различных оргвопросов... С 5-6 часов утра он уже на ногах – и до позднего вечера.

Нет, далеко не случайно мудрый А.М. Гуськов настоял на возвращении опытного проверенного специалиста. Руководя разрезом с самого его основания, Александр Михайлович зорко присматривался к молодым кадрам, постепенно, не спеша продвигал их по служебной лестнице согласно их способностям и усердию. Абрамова он приметил сразу, ещё в 1956 году, когда тот приехал в Назарово с молодой женой и стал работать горным мастером на добычном участке. Следил за ним, поддерживал, иногда и поругивал, если было за что.

Время шло, подходил к концу успешный 1970 год, последний год пятилетки, которую разрез всё-таки завершил досрочно, в ноябре, и 64-летний директор предприятия Александр Михайлович Гуськов, прошедший большой трудовой путь, задумался об отдыхе. Да и здоровье стало беспокоить. Наверное, он уже тогда приглядывался к кадрам в поисках преемника. И его взгляд всё чаще останавливался на Абрамове. Но решение будет принято потом, и смена руководства пройдёт совсем не гладко, а пока наступивший 1971 год принёс назаровским угольщикам, да и всем жителям шахтёрского города, большую радостную весть.

***

Указ Президиума
Верховного Совета СССР

О НАГРАЖДЕНИИ НАЗАРОВСКОГО РАЗРЕЗА
КОМБИНАТА «КРАСНОЯРСКУГОЛЬ»
ОРДЕНОМ ТРУДОВОГО КРАСНОГО ЗНАМЕНИ

Президиум Верховного Совета СССР постановляет наградить орденом Трудового Красного Знамени Назаровский разрез комбината «Красноярскуголь» – за успешное выполнение коллективом предприятия заданий пятилетнего плана и обеспечение высоких темпов роста добычи угля открытым способом.

Председатель Президиума Верховного Совета СССР Н. Подгорный.
Секретарь Президиума Верховного Совета СССР М. Георгадзе.
Москва, Кремль, 22 января 1971 года.

Для широкой общественности указ опубликовала районная газета «Советское Причулымье» в воскресном выпуске 14 февраля 1971 года.

А накануне, в пятницу, прошёл митинг на разрезе.

Первым выступил руководитель предприятия Александр Михайлович Гуськов.

«От имени коллектива я сердечно благодарю партию и правительство за столь высокую награду, – сказал он, – и заверяю, что угольщики и впредь будут показывать пример высокопроизводительного труда и успешного выполнения своих производственных показателей...»

Возможно, это были последние напутственные слова директора Гуськова, сказанные именно на массовом, отчасти стихийном мероприятии, перед рядовыми рабочими, добытчиками, экскаваторщиками, слесарями, электриками, путейцами, мастерами, бригадирами – перед теми, кто своими мозолистыми руками заработал трудовую награду.

Потом было торжественное вручение ордена в Доме культуры угольщиков. Присутствовали передовики производства, представители смежных отраслей, коллеги из соседних разрезов, горожане, гости и, конечно, работники партийных и советских органов. Все они тоже радовались награде, гордились результатами работы, благодарили государство за оценку их труда, произносили торжественные речи, читали стихи, пели патриотические песни.

О чём думал в эти минуты, глядя на сцену, Александр Михайлович Гуськов – блестящий руководитель, отдавший производству лучшие годы своей жизни, весь свой накопленный опыт, которого по праву считает своим наставником его преемник Дмитрий Данилович Абрамов? Наверняка он понимал, что хотя эта награда вручена предприятию, но и ему тоже – как признание его заслуг, как итог его деятельности. Думал, возможно, и о том, что это победное торжество – словно его «лебединая песня», которая нередко звучит под прощальные аккорды…

А на сцене между тем говорили пламенные речи. Секретарь парткома разреза Николай Иванович Агафонов не мог сдержать эмоций, упомянув прошедшую пятилетку: «Товарищи, страна подвела итоги ещё одного шага в коммунизм!» Второй секретарь крайкома партии Алексей Иванович Крылов напомнил позапрошлую суровую зиму, когда, по его словам, «лютый мороз перехватывал дыхание, металл становился хрупким, через рукавицы огнём жёг руки. А экскаваторы работали, день и ночь шли поезда с углём из разреза».

Присутствующие в зале участники аплодировали выступающим, их эмоциональные выражения нравились, воспринимались как должное.

«Но вот звуки горна возвестили о приходе пионеров, – пишет районная газета в своём репортаже. – Вот они под барабанную дробь и аплодисменты идут на сцену, лицом к залу выстраиваются перед столом президиума. Колокольчиком звенит детский голос:

Пойте, трубы! Звучите, горны!
Нынче хмуриться не с руки.
Нынче праздник ваш, горняки, –
Вам вручают высокий орден…
В этом ордене – ваша слава,
Ваша честь, ваш рабочий пот,
И сверхплановые составы –
Пятилетки минувшей взлёт».

А потом в понедельник, в обычный рабочий день, руководитель разреза Александр Михайлович Гуськов пригласит в кабинет своих верных помощников – заместителя директора по производству Дмитрия Даниловича Абрамова и главного инженера Александра Алексеевича Хомутовского и скажет им: «Я написал заявление на увольнение. В горкоме партии рекомендовал директором Дмитрия Даниловича...»

В жизни и деятельности Назаровского разреза наступит новый этап.

***


ЧАСТЬ ВТОРАЯ «СВЕРШЕНИЯ»


Глава 5. КОГДА РАБОТА – ВТОРОЙ ДОМ


…Улицы в Назарово прямые, просторные, много деревьев и цветов.

В конце августа особенно нарядно, когда наступающая осень подёрнет растительность едва заметной желтизной. В прозрачные дни лёгкий ветерок и до центра доносит освежающие речные запахи Чулыма.

Дмитрий Данилович Абрамов любит прогуливаться по городу ближе к вечеру, когда жара немного спадёт, особенно по тем улицам, которые будят его воспоминания.

Одно из таких мест – улица декабриста Антона Петровича Арбузова, гвардейца-лейтенанта, дворянина, активного участника восстания. Жил в Назарово декабрист на поселении с 1839 по 1843 год до конца своей жизни.

Дмитрий Данилович помнит, как семьдесят лет назад, в 50-х годах, на этой улице (в прошлом Заводская) в деревянных домах располагался ряд официальных учреждений, в том числе райком партии, а дороги утопали в грязи и лужах.

Потом разрез «Назаровский», набрав обороты и став градообразующим, интенсивно займётся благоустройством, строительством жилья и объектов соцкультбыта, и посёлок скоро превратится в город.

Очередь на жильё исчезнет, люди обретут семейный очаг.

Директор Абрамов всегда считал своим приоритетом жилищный вопрос. Но возможности появились не сразу. Непросто шло в 1971 году и его утверждение руководителем
разреза, оно могло не состояться вообще.

----
 
Вот так и осядет на долгие-долгие годы в таёжном горняцком городке Назарово Дмитрий Данилович Абрамов. Именно сюда привели его пути-скитания по суровым сибирским краям – нарымским болотам, новокузнецким гигантским стройплощадкам и кемеровским шахтам, которые связали 17-летнего юношу с угольным делом ещё во фронтовое время, да, как оказалось, на всю жизнь.

В первый же свой приезд в Назарово в 1956 году Дмитрий как-то сразу, легко, принял в своей душе посёлок и окружающие его места. Красота сибирской природы, покрытые тайгой сопки, мощь полноводной реки Чулым – всё это произвело неизгладимое впечатление, напомнило родные алтайские просторы. Даже несмотря на то, что посёлок тогда, по сути, только делал первые шаги на пути к городскому статусу, отнюдь не блистая благоустроенностью.

Почти в самом центре, на улице Арбузова, напротив горкома партии как бы средоточием упрёка царила громадная лужа, названная в народе «миргородской», как у Гоголя. Люди, конечно, ворчали, но беззлобно, с пониманием, тогда вся страна жила, как в песне: «Будем жить в посёлке мы пока что небогато, чтобы все богатства взять из-под земли».

Известно Назарово ещё и тем, что в 20-х годах здесь работала в школе учительницей 17-летняя уроженка этих мест Марина Ладынина, будущая советская кинозвезда. Она была непременной участницей всех спектаклей, которые ставили в сельском Народном доме. В городе ей установлен памятник, её именем назван сквер, в музее имеется её экспозиция.

В архивных материалах (По воспоминаниям директора МКУ «Архив города Назарово» В.Н. Крашенинникова) можно встретить подробности становления города Назарово, который отныне станет второй родиной четы Абрамовых. Местный поэт Валентин Соседов в своё время красочно описывал облик села:

Год сорок четвёртый в памяти встаёт,
Молоко сгущённое дал молокозавод,
Первая, Вторая Заводские улицы,
Лужи, огороды. Сонно бродят курицы.
Ачинская улица, да ещё Почтовая,
«Красная больница», «Чадова столовая»,
Улица Почтовая, почта да райком.
Утро начиналось заводским гудком.
Футбольные команды «Пищевик», «Шахтёр»,
Их да «Военбазы» меж собою спор.
Танцплощадка в роще, речка Ададымка,
Духовой оркестр, вечер в синей дымке,
Босые, не сытые, трудные года,
Начали работать энергопоезда.

«Назарово начала 60-х было похоже на большое село, утопающее в болотах и грязи. Низкие приземистые домики, непролазная грязь на улицах. Во всю ширину улицы стояли застрявшие в грязи автомобили. Один из водителей взялся откапывать лопатой колёса. Его остановил водитель застрявшего впереди ЗИСа: «Бесполезное это дело, из этой грязи можно выбраться только с трактором...»

Виталий Царегородцев, бывший строитель, поэт, так лирически описывал начало строительства: «На тех самых болотах, где красна ягода малина, черна смородина, огненно-рыжеватый боярышник, где за высокими цветами медуницы – Лебяжье
озеро с настоящими лебедями. Но пришли сюда хозяева другие, и будет стыть бетон в белизне кувшинок».

В большую строительную площадку превратилась опушка лесопарка «Берёзовая роща», на пустыре вблизи стадиона «Шахтёр» строятся детский сад, жилые дома, широкоэкранный кинотеатр «Строитель» на 450 мест, напротив огромный крытый рынок. Выстроены новые школы, больничный комплекс в посёлке Бор. С 1 июня 1957 года организованы пассажирские автобусные перевозки по улицам посёлка.

25 декабря 1961 года указом Президиума Верховного Совета рабочий посёлок Назарово преобразован в город краевого подчинения. Население – около 34 тысяч человек. Усиленными темпами шло жилищное и социально-культурное строительство, создавалась городская инфраструктура. В 1962 году начато строительство двух больших школ (№ 4 и № 8), более 20 объектов культурно-бытового назначения – среди них роддом на 40 коек, 4 детских сада на 400 мест, столовая «Огни Чулыма». Отсыпались и асфальтировались улицы, исчезла и «миргородская» лужа.

Вернувшись в 1967 году в Назарово из черногорской трёхгодичной «командировки», Абрамовы свежим взглядом заметили ощутимо похорошевший облик города. Даже те изменения, которые происходили ещё в их бытность, теперь увиденные как бы по-новому, радовали и приятно удивляли.

Везде чувствовалась хозяйская рука городских властей, многократно усиленная крупным градообразующим предприятием – угольным разрезом «Назаровский», возглавляемым Александром Михайловичем Гуськовым, который, как мы уже говорили, и передал в 1971 году бразды правления Абрамову.

***

Хозяйство, принятое Дмитрием Даниловичем Абрамовым, имело свою непростую историю возникновения и развития. Даже краткое её изложение изобилует впечатляющими достижениями.

Известно, что назаровское буроугольное месторождение образовалось в юрский период. В 1888 году историк и этнограф Дмитрий Клеменц, путешествовавший по Сибири, сделал заявку на открытие месторождения угля, но царское правительство не обратило на это внимания.

Разведочные работы начались только со строительством Сибирской железной магистрали. В 1894 году геологом Яворским была пробурена скважина глубиной 100 метров, вскрывшая два пласта угля. Однако до 20-х годов прошлого столетия добыча угля так и не началась. В 1929 году на правом берегу реки Ададымки сельхозкоммуна «Коминтерн» заложила несколько кустарных штолен. За два года коммунары добыли 740 тонн угля.

Но к планомерной разведке недр этого района приступили только в 1939 году. А после войны, в феврале 1947 года вышло постановление Совета Министров СССР о строительстве разреза «Назаровский».

Местная газета «Ударник пятилетки» писала: «Призыв ленинградцев – выполнить послевоенную пятилетку в четыре года – нашёл живейший отклик среди строителей Назаровского угольного разреза. Строительство ведётся преимущественно рабочими из местного населения, которые с любовью взялись за созидательный труд строителя… За работу в первом квартале 1948 года коллектив награждён третьей Всесоюзной премией ВЦСПС и Министерства угольной промышленности…»

С первых шагов строители столкнулись с огромными трудностями. Оказалось, что Назаровское месторождение принадлежит к числу сильно обводнённых. Тонули экскаваторы на вскрыше, проседали железнодорожные пути, размывало дороги. Обнаружили плавуны мощностью до 14 метров. Для откачивания подземных вод устроили дренажные шахты.

Особенно тяжёлой выдалась весна 1950 года, когда во время бурного таяния снегов предприятие оказалось затопленным. Но строители преодолели природную стихию, и первую очередь разреза ввели в строй строго по плану – 30 декабря
1951 года. Этот день и считается днём рождения угольного разреза «Назаровский».

Добыча резко выросла в 1963 году с вводом Назаровской ГРЭС. Через три года заработал участок «Восточный», на перевозке вагонов появился первый тепловоз. В 1970 году разрез достиг среднемесячной производительности труда 577,4 тонны на одного рабочего в месяц. Такие показатели в СССР имели всего семь предприятий открытой угледобычи...

Известно, что характер человека формируется с детства. Так и на предприятии: его традиции, нормы и ценности закладываются со дня основания. Это тоже живой организм, со своей внутренней структурой, кровеносной транспортной системой, мозгом-управлением. На Назаровском разрезе изначально сформировались героические трудовые традиции, нацеленность на рекорды, на опережение, на победы. Потому и немало было прославленных передовиков производства, ударников труда, орденоносцев, известных в угольной отрасли страны.

Один из популярных трудовых лозунгов того времени восклицал: «Гори, победная звезда – маяк шахтёрского труда!» И вообще, особенность организации труда в советское время была такова, что человек как бы сливался с работой, жил ею, атмосферой дружелюбия и деловитости. Именно тогда и сформулировали изречение, ставшее поговоркой: «Работа – это второй дом». Место работы и место жительства, как бы соединившись, и создали понятие «градообразующее». Конечно, к тому времени в Назарово действовали уже и другие крупные предприятия, насыщали бюджет, но разрез по праву старейшины навсегда останется, как говорят, первым среди равных.

Дмитрию Даниловичу Абрамову доверили не просто развивающееся предприятие с доблестной историей, ему поручили ответственнейшее дело – дальнейшее улучшение территории, формирование будущего живущих на ней людей.

***

Если говорить без пафоса, ещё одна сторона градообразующего предприятия – это прямое влияние на инфраструктуру и социальные проблемы населённого пункта. Часто даже объекты коммунального хозяйства и жилые комплексы находились на балансе предприятия. В Советском Союзе доля таких городов и рабочих посёлков доходила до 30-40 процентов. Понятно, что местные власти оказывались полностью зависимыми от предприятий, а бюджет – от экономической ситуации на производстве.

За годы руководства Александра Михайловича Гуськова разрез «Назаровский» стал преуспевающим предприятием с эффективной угледобычей. Это позитивно отражалось на благосостоянии семей горняков и на развитии инфраструктуры Назарово. Разрез в 1950-1970 годы много строил, занимался благоустройством и озеленением.

Поэтому вполне объяснима активная заинтересованность властей в процессах изменения руководства предприятия. Работать дружно, в едином тандеме – хорошо всем, а смотреть
в разные стороны, не иметь взаимопонимания – значит множить проблемы, ухудшать самочувствие городской жизни.

Когда в 1971 году Александр Михайлович Гуськов, собравшись на заслуженный отдых, предложил в городском комитете партии кандидатуру Дмитрия Даниловича Абрамова на
должность директора Назаровского разреза, он понимал, что линия предприятия на дальнейшее улучшение жизни горожан будет продолжена в полной мере. Импонировали ему и ответственный подход Абрамова к делам, и умение работать с людьми, и его дипломатические способности в отношениях коллег и вышестоящих органов, и, наконец, твёрдость в отстаивании общественных и производственных интересов. Кандидатуру в горкоме партии поддержали.

Но не тут-то было. В Москве, в министерстве, нашлись люди, которые думали иначе. У заместителя министра угольной промышленности имелась своя кандидатура на должность директора Назаровского разреза. Разумеется, в самом предмете протежирования ничего криминального нет, покровительство осуществлялось во все времена. Разве что с точки зрения нравственности есть вопросы, но это явление, как принято говорить, другого порядка. Зятя своего хотел устроить директором заместитель министра, а если учесть, что он курировал кадровый вопрос в отрасли, то затея казалась вполне реальной.

В Назарово к Абрамову приезжает представитель министерства, советует снять кандидатуру. Но должность номенклатурная, требует согласования в партийных органах, поэтому Дмитрий Данилович предлагает идти в горком. Москвич, побывав в горкоме, уезжает ни с чем. На второй заход запускают уже знакомого Абрамову человека – когда-то они работали вместе в Черемхово: один главным инженером, другой помощником начальника участка. Приезжает, заходит к Абрамову, разговор примерно такой: «Дмитрий, откажись!» – «Володя, не могу!» В горкоме заявили: только Абрамов, другого не будет. Уехал. Приезжает третий представитель – начальник управления руководящих кадров министерства. Встречаются, беседуют, результат тот же.

Первый секретарь Назаровского горкома КПСС Виктор Васильевич Плисов, проявивший тогда твёрдость в отстаивании интересов города и разреза, сам прежде работал на производстве, мастером на строительстве Красноярской ГЭС, понимал цену тщательного подбора и бережного отношения к производственным кадрам, к преемственности, смене поколений руководителей.

Через год он возглавит уже Ачинский горком партии, а его сменит Евгений Семёнович Лобачёв, начинавший карьеру мастером на строительстве Назаровской ГРЭС. Он тоже будет поддерживать Абрамова.

Однако приездом третьего переговорщика от министерства дело не закончилось, хотя он как официальное полномочное лицо пообещал, уезжая, ситуацию урегулировать. Почти пять месяцев разрез работал без официально утверждённого директора. И только когда у Плисова кончилось терпение и он позвонил первому секретарю краевого комитета КПСС Владимиру Ивановичу Долгих, а тот куда надо, вопрос мгновенно был решён: в министерстве подписали все бумаги.

Были ли последствия столь драматического решения простого, казалось бы, вопроса? Скажем так: руководители министерства ценили деловые качества директора Назаровского разреза, а попытки некоторых чиновников оттуда, рангом пониже,
ставить палки в колёса ломались о твёрдость Абрамова. Но об этом чуть позже.

***

На разрезе знали, что директором рано или поздно будет Абрамов. С ним и выстраивали отношения соответствующим образом, к нему шли на приём со своими проблемами и просьбами как к руководителю, чьё мнение решающее. Формально исполнял обязанности директора главный инженер разреза Александр Алексеевич Хомутовский, чьё имя тоже вписано в славную историю предприятия и города Назарово.

Участвуя в строительстве разреза ещё с 1950 года, Хомутовский внёс большой вклад в техническое перевооружение горных работ на разрезе и внедрение новых прогрессивных технологий добычи угля. Ближайший помощник, коллега и друг А.М. Гуськова, он после его ухода поддержал назначение Абрамова. Работавшие с Хомутовским специалисты всегда опирались на его знания, интуицию и точный расчёт. Ценили Александра Алексеевича и в коллективе, и в городском сообществе – в 1981 году ему присвоили звание «Почётный гражданин города Назарово». Абрамов очень благодарен ему за поддержку, взаимопонимание и совместную успешную работу.

Тем не менее формальное «безначалие» так или иначе накладывало отпечаток на деятельность разреза. И не случайно при получении назначения в Москве Абрамова напутствовал заместитель министра угольной промышленности В.Д. Никитин такими словами: «В Москве не задерживайся. Положение на разрезе непростое. Если какие-либо вопросы не будут решаться, обращайся непосредственно к нам». Валентин Дмитриевич Никитин – в прошлом руководитель шахты, а затем председатель Кузбасского совнархоза, хорошо знал угольное производство, был в курсе происходящих дел в регионах, разбирался в людях.

Абрамов же в разговоре рассказал о своём видении ситуации на разрезе, о ближайших планах и выделил два направления, во многом, на его взгляд, стратегические. Это техническое переоснащение предприятия и кадровая стабилизация за счёт решения социальных проблем. Объём выполняемых работ – добыча 7-8 миллионов тонн угля в год – не увеличится, если не обновить старую технику; темпы текучести кадров не замедлить, если не решить жилищный вопрос, острый на предприятии, – около 700 семей в очереди на жильё и более 300 – в детские учреждения.

К Абрамову в министерстве прислушались. За последующие четыре года (1972-1975) разрез получил 14 новых экскаваторов, всю вспомогательную технику. Паровозы списали, перешли на тепловозы.

Не всё происходило гладко, как можно подумать. Возможно, в ситуации с паровозами проявилась решительность нового директора, которая не очень понравилась кое-кому в министерстве, а может, это и были те самые «палки в колёса», связанные с драматическими нотками при назначении.

На разрезе изначально перевозили грузы на паровозах. Тех самых грузовых паровозах серии Е американской постройки, по прозвищу «декаподы» (в буквальном переводе – «десятиногий»), которые поставляли в СССР с 1943 года по ленд-лизу. Они использовались ещё в царской России. Известно, что в 1920 году в топке одного из них белогвардейцы сожгли трёх революционеров-большевиков: Сергея Лазо и его товарищей.

Понятно, что паровозы устарели в прямом и переносном смысле. Их постепенно ставили на прикол или отдавали промышленникам, меняя на тепловозы, которые в грузоперевозках на разрезах были гораздо эффективней. Тепловоз, например, вытаскивает полсостава по выездной траншее один. А чтобы вытащить паровозами, надо сформировать два в голову и один в хвост. Пыхтят, вытаскивают еле-еле.

Директор Абрамов в 1974 году списал эти паровозы, а тепловозы вопреки обещаниям не подошли, задержали поставку. Вскрышу перестали выполнять, хотя с планом справлялись – запасы большие были. Из Москвы приехал начальник управления открытых работ министерства В.Н. Иванов. Они были немного знакомы, он бывал в Назарово раньше. Иванов ещё до разреза и с А.М. Гуськовым на Дальнем Востоке работал, отношения у них были напряжённые. Возможно, эта напряжённость перенеслась и на коллег Александра Михайловича.

Ещё с порога он набросился на директора: как, мол, ты посмел списать паровозы. Абрамов попытался объяснить ему свою позицию – не помогло, расстались они крайне недовольные друг другом. Скоро прилетел заместитель В.Н. Иванова с известием, что директора Назаровского разреза собираются послушать на заседании коллегии. Тогда это был орган министерства, состоящий из министра, его заместителей и руководящих работников – своего рода «высший суд». Приехавший заместитель сам был из производственников, отнёсся с пониманием и помог Дмитрию Даниловичу подготовиться.

Абрамов вылетел в Москву. Собрались, заслушали. К тому времени разрез уже получил два тепловоза, и вскрышные работы продолжились. Замечаний к докладу Дмитрия Даниловича не было. Однако через месяц вышел приказ по министерству –
Абрамову объявить выговор. Здесь сыграл роль целый комплекс обстоятельств: и причина всё-таки имелась, и лицо министерству держать надо было, и особенно активно, говорят, за Иванова выступал тот самый заместитель по кадрам. Окончилась история неожиданно, через год министр подписал приказ о снятии выговора с Абрамова. Единственный случай в истории министерства, когда выговор признали недействительным.

А год тот по всем социально-экономическим показателям Назаровский угольный разрез закончил на отлично.

***

Глава 6. В БУДНЯХ ВЕЛИКИХ СТРОЕК

…Аллея Шахтёрской Славы в Назарово всегда многолюдна, а в хорошую погоду, да ещё и в День шахтёра, – особенно. Заложили её в 2011 году, к 60-летию Назаровского разреза, с тех пор обустраивали, за ней бережно ухаживали активисты совета молодёжи предприятия и ребята из трудовых отрядов СУЭК – поддерживали чистоту, высаживали деревья, цветы.

В 2021-м, в год 70-летия разреза, аллея предстала перед жителями в обновлённом виде – с уютными деревянными беседками, качелями для молодёжи, вдоль мощёных брусчаткой дорожек разместились стенды с фамилиями передовиков, первостроителей разреза. Есть здесь, конечно, и портрет с жизненной историей Дмитрия Даниловича Абрамова.

Горожане любят гулять по аллее, останавливаться у стендов, искать фамилии родных и близких – в Назарово многие семьи уходят корнями во времена строительства угледобывающего предприятия.

Любит бывать здесь и Дмитрий Данилович. Нередко встречает он на аллее сослуживцев, и разговор от краткого обзора нынешних событий неизменно уносится в прошлое, когда всё вокруг – в городе, крае и стране – крутилось, вертелось, шумело и гремело…

Тогда были всесоюзные комсомольские стройки, новые города, молодёжь, романтика, энтузиазм, пламенный порыв. Съезжались десятки тысяч строителей со всех концов страны. Как пели в те годы: «Снятся людям иногда голубые города, // У которых названия нет. // Мы на край земли придём, // Мы заложим первый дом // И табличку прибьём на сосне…» Один только КАТЭК чего стоил! Бывали с деловыми визитами и государственные деятели, краевого и союзного уровня.

----

Листая старые подшивки местной газеты «Советское Причулымье» за 70-е годы, погружаешься в трудовые будни Назаровского угольного разреза, насыщенные высокими достижениями.

Предприятие под руководством Дмитрия Даниловича Абрамова постоянно входит в число лучших не только региона, но и отрасли, неоднократно становится победителем и призёром краевых и всесоюзных соревнований. За досрочное выполнение пятилеток и социалистических обязательств к знаменательным датам назаровские горняки получают всевозможные награды: ордена и медали, переходящие красные знамёна, грамоты, звания, именные подарки, премии. Портреты ударников труда красуются на досках почёта.

«Замечательные плоды труда передовиков вдохновляют трудящихся разреза на новые подвиги, – торжественно возвещает автор в статье «Гвардейская поступь» от 26 августа 1973 года к Дню шахтёра. – Работать сегодня лучше, чем вчера, а завтра лучше, чем сегодня, – стало девизом наших новаторов… Но горняки не привыкли останавливаться на достигнутом. У нас есть ещё большие возможности для дальнейшего роста. Мы можем работать ещё лучше, ещё быстрее…»

В стране происходит возвеличивание и героизация человека труда. Из репродукторов на проходных и в заводских столовых оптимистически звучит: «Никакие испытания не сломят тебя вовек, // Нет на свете выше звания, чем рабочий человек…» Эпоха великих строек, жизнь во имя будущего! Неслучайно те годы называют «золотое время эпохи СССР». За две пятилетки (1970-1980) национальный доход страны вырос на 28 и 25 процентов. Впечатляющие цифры!

В середине прошлого столетия три десятка лет длился и золотой век угольной промышленности. Очевидно, что Назаровский разрез в то время переживал пик своего развития. Предприятие становилось опытным полигоном для освоения новой техники и прогрессивных технологий, для подготовки и совершенствования кадров.

Одно из знаковых событий в истории разреза, обросшее легендами, – это монтаж и работа шагающего экскаватора ЭШ-100/100, уникального, единственного в стране, созданного на «Уралмашзаводе». Из сотен угольных предприятий страны для испытаний выбрали именно Назаровский разрез. Узнав о присвоении гигантскому экскаватору имени легендарного разведчика Героя Советского Союза Н.И. Кузнецова, назаровцы на торжественном митинге приняли повышенные обязательства.

Рассказывают такую историю. «За несколько месяцев до смерти И.В. Сталину был дан на подпись приказ о создании шагающего экскаватора ЭШ-80/100 с ковшом ёмкостью 80 кубометров. И.В. Сталин задал вопрос: «Имеются ли где в мире экскаваторы с подобными параметрами?» Ему сказали, что в США проектируют экскаватор с ковшом на 90 кубометров. «Тогда наш будет 100», – сказал Сталин. Исправил 80 на 100 и подписал приказ». Таким образом началось строительство гиганта с ковшом ёмкостью 100 кубометров и стрелы длиной 100 метров.

Первые узлы экскаватора стали поступать на разрез ещё в 1966 году. На предприятии была создана отдельная площадка. Монтажные работы обеспечивала специально построенная электрическая подстанция – энергии для машины требовалось
столько, сколько потребляет небольшой город. Для транспортировки всех узлов понадобилось двадцать железнодорожных составов. Сама машина весила около 11 тысяч тонн.

В начале 1977 года монтаж и наладка экскаватора, которые продолжались 5 лет и 3 месяца, были завершены. Машину перегнали в забой на расстояние в три километра. Её экипаж составлял 40 человек. С вводом «сотки» в действие производственная мощность разреза достигла 13 миллионов тонн, а добыча угля в 1982 году поднялась до рекордной цифры – 15,1 миллиона тонн (против 6 миллионов в 1970 году).

Чудо-экскаватор стал достоянием не только разреза, но и города. К нему возили экскурсии, о нём писали газеты и рассказывали в телерадиоэфирах. Внесли в список достопримечательностей для туристов. Даже председатель Совета Министров страны А.Н. Косыгин, побывавший через год на разрезе, не удержится и с группой ответственных работников сфотографируется в ковше гиганта...

Судьба этой машины сложилась печально. В 90-х годах, после распада СССР, когда угледобывающие предприятия поставили «на колени», списали и ЭШ-100/100.

***

С этим экскаватором у Абрамова была связана ещё одна история. Не исключено, что машину могли «списать» ещё раньше или надолго вывести из строя.

А дело было так. Летом 1980 года из Москвы на разрез неожиданно приезжает группа специалистов – главный инженер управления открытых работ министерства А.П. Гриднев, кандидат технических наук, и ещё трое проектировщиков, знакомые Абрамова. Обычно о приезде предупреждают заранее, а тут даже из краевого объединения звонка не было. Конечно, директор слегка насторожился. Прошедший в жизни огни и воды, он понимал, что «сюрпризы» обычно ничего хорошего не сулят.

После дежурных приветствий выяснилось, что группа приехала на разрез провести экспериментальные работы. А для этого надо выгнать тот самый шагающий гигант ЭШ-100/100 на предотвал. Иными словами, на рыхлую почву посадить машину в 10,5 тысячи тонн.

«Это ж надо до такого додуматься!» – поразился директор. На отвалах даже экскаваторы ЭКГ-8 весом 340-360 тонн стоят на шестиметровых металлических бронелистах. Ясно, что такую махину ничем не удержишь, она провалится в почву. Абрамов отказался наотрез. Причём выразился довольно экспрессивно: только через мой труп! Через двадцать минут гости уехали обратно...

За несколько месяцев до этого случая на разрезе почти утонул экскаватор ЭШ-15/90. Сравнительно не очень мощный, весом 1800 тонн, маневренный, мог работать на относительно слабых грунтах, но пополз, не удержался. А тут, как нарочно, из Иркутска возвращался заместитель министра угольной промышленности М.И. Щадов и решил заехать в Назарово. Они были знакомы ещё по работе в Черемхово, больше двадцати лет назад. Михаил Иванович тогда директором шахты № 5 был, а Абрамов – помощником начальника участка, в другом, правда, месте.

Стоят два руководителя у болота, смотрят на крышу экскаватора, а у него поворотную платформу развернуло, контргруз торчит в небо, словно зенитная пушка. Вариантов два: или поднимать экскаватор, или разбирать. Абрамов решает – вытаскивать. Оба производственники, понимают, что реально, а что нет. Замминистра пожелал успехов и улетел домой.

Назаровцы очистили площадку, подтянули два вагона леса кругляка, бульдозеры, канаты, другое оборудование. Куда надо – подложили, где надо – подтолкнули, одним словом, вытащили. Через несколько дней Щадов звонит: «Ну что, разбираешь?» «Да нет, – отвечает Абрамов, – уже работает...»

Через некоторое время после неудачного для столичных проектировщиков визита Дмитрий Данилович вылетел из края по делам с пересадкой в Москве. Зашёл в своё министерство. Узнав, что в приёмной находится Абрамов, замминистра М.И. Щадов распорядился пропустить без очереди. «Как же так, – встретил его с упрёком, – главного инженера управления открытых работ министерства выгнать из разреза, да ещё и сказать, только через мой труп!» На вопрос Абрамова, а как бы вы поступили на моём месте, Щадов, подумав, только покачал головой: да, наверное, так же.

Разумеется, и в угольной отрасли, как и везде, старались работать максимально согласованно. Руководителями обычно становились люди знающие, нюхнувшие «пороху», которые продвигались постепенно, снизу, «от сохи». Таково было железное правило. Если и возникало порой непонимание, то старались его уладить оперативно, не загонять в дальний угол.

Давно и неплохо зная Абрамова, заместитель министра М.И. Щадов понимал, что не личными чувствами, симпатиями или антипатиями руководствуется тот в своих действиях. Знание дела, реальная оценка ситуации и высокая ответственность позволяли назаровскому директору принимать крайне взвешенные решения. Он и подходил-то к любому поручению как к поручению государственной важности.

И когда председатель Совета Министров СССР А.Н. Косыгин в 1978 году перед утверждением ряда документов о деятельности Канско-Ачинского топливно-энергетического комплекса решил побывать непосредственно на производстве, в министерстве выбрали Назаровский угольный разрез.

***

В 1978 году Назаровский разрез набрал обороты и считался одним из лучших угольных предприятий Министерства угольной промышленности. В то время на разрезе добывали около 13,3 миллиона тонн угля, вскрыши производили до 25 миллионов кубометров в год.

Продолжалось техническое перевооружение предприятия, внедрялась новейшая горнодобывающая техника. На смену маломощным четырёхкубовым экскаваторам пришли десятикубовые. За эти годы было запущено 36 новых машин, многие из которых именно на Назаровском разрезе прошли рабочие испытания и апробацию в полевых условиях. В работе находилось также 17 буровых станков, 17 тракторов-бульдозеров, 42 единицы горнотранспортной техники. Для непрофессионалов эти цифры мало что говорят, но специалист оценит масштаб работ высоко.

Одним словом, было что показать и о чём рассказать на Назаровском разрезе представителям высшего эшелона власти.

В программе рабочей поездки А.Н. Косыгина и сопровождавших его министров планировалось посещение ряда крупных городов края: Норильска, Ачинска, Назарово. Потом,  после их пребывания на этих территориях, в правительстве будут приняты важные документы, давшие толчок развитию регионов.

На Назаровский разрез председатель Совета Министров СССР приехал в сопровождении председателя Госплана СССР Н.К. Байбакова, первого секретаря Красноярского краевого комитета партии П.С. Федирко, двух заместителей министра угольной промышленности – М.И. Щадова и В.В. Белого, бывшего генерального директора ПО «Красноярскуголь» В.В. Таскаева, других ответственных лиц краевого и союзного масштаба.

Директору разреза Д.Д. Абрамову поручили выступить с сообщением о технико-экономических показателях предприятия. Предполагалось уложиться в двадцать минут, говорили в два раза дольше. Дмитрий Данилович ещё ни разу не выступал перед столь внушительной аудиторией и, конечно, немного волновался. Докладывал прямо на смотровой площадке, где велась угледобыча.

Была середина марта, светило весеннее солнце, кое-где уже подтаивало. Вокруг раскинулись родные места, хоженые-перехоженые, где каждый день коллектив разреза, его коллеги-товарищи добывали топливо для страны. Родные окружающие места вселили уверенность. И волнение само собой улетучилось, когда на невысоком столике развернули планшет с листом ватмана, таблицами, планами и цифрами. Абрамов взял указку и начал говорить. И со знанием дела, чётко, уверенно, почти по-военному, он ввёл А.Н. Косыгина в курс дела.

Потом директор отвечал на его вопросы, профессиональные и компетентные – Алексей Николаевич Косыгин был не только выдающимся руководителем, но и доктором экономических наук. Встреча затянулась. Разговор зашёл о производительности труда. Назаровцы по открытым разработкам были далеко впереди – 1140 тонн на рабочего в месяц. (Средняя по стране – 560, по министерству – 68.) То есть выше, чем на других открытых работах, более чем в 2 раза, а по министерству – почти в 20 раз. То же и по себестоимости – 1,10 рубля – 4,60 рубля – около 14 рублей. Цифры Косыгина впечатлили.

Поинтересовался он и состоянием дел в коллективе, его социальным самочувствием, настроением людей. Для него не существовало мелочей: размер заработной платы шахтёров, условия их труда и быта. Расспрашивал дотошно, придирчиво,
компетентно. И видно было, что он удовлетворён осведомлённостью директора разреза, достигнутыми результатами в экономической и социальной сфере.

Интересовал Косыгина и вопрос о том, как разрез смотрится на фоне американских предприятий. Абрамов владел и этой информацией. Потом гость попросил провести экскурсию на экскаватор ЭШ-100/100, и был явно удивлён его размерами. Ведь кузов гиганта достигал 44 метра длиной и 27 метров шириной. Всё это, начинённое механизмом, он назвал заводом. Уходя, решили сфотографироваться всей группой в ковше экскаватора.

Вот как живо, с некоторой долей юмора и эмоций, вспоминал встречу ветеран разреза, бывший работник КГБ Г.Н. Лобанов, находившийся в сопровождении группы: «Я помню, когда приехал Алексей Николаевич Косыгин на разрез. Я беспокоился за Данилыча. Потому что здесь он представлял и разрез, и город, и всех нас. У него основная скрипка была. Мы их встретили. Приехала вся краевая номенклатура. И все такие солидные дяди, крупные, сухонький старичок и наш Данилыч. И на всех фотографиях он, рядом Косыгин и молчаливая когорта крупных людей. Когда заговорили, а Алексей Николаевич был практик, об угольной промышленности с ним мог говорить только Данилыч. И я хотел рукоплескать ему. Спокойно, красиво, по делу. Косыгин пожал всем руки и уехал».

Понятно, что после этой встречи многие социально-экономические проблемы Назаровского разреза стали решаться быстрее.

Следующей весной, в середине марта 1979 года вышло постановление ЦК КПСС, Совмина СССР № 247 «О создании Канско-Ачинского топливно-энергетического комплекса», подписанное Л.И. Брежневым и А.Н. Косыгиным. Таким образом, Назаровский разрез во главе с Д.Д. Абрамовым ещё на стадии подготовки внёс свою, пусть и небольшую, лепту в запуск проекта.

***

При запуске строительства Канско-Ачинского топливноэнергетического комплекса Назаровскому угольному разрезу отвели место стартовой базы. Нельзя сказать, что решение было принято как-то спонтанно или сразу после пребывания предсовмина в Назарово. Место присматривали тщательно, разбирались в особенностях, просчитывали перспективу.

Ещё в 1975 году на разрез приезжал В.И. Долгих, бывший в ту пору секретарём ЦК КПСС, с первым секретарём крайкома партии П.С. Федирко и министром угольной промышленности Б.Ф. Братченко. Визит был связан со строительством КАТЭКа. Проект сложный, трудоёмкий и среди прочего предполагал строительство цепочки перерабатывающих уголь заводов. Вопросы обсуждались на множестве научных конференций. Но руководители в первую очередь прислушивались к практикам.
Для этого и приезжали на Назаровский разрез.

На первом этапе развития КАТЭКа (до 1990 года) предполагалось ввести в эксплуатацию 5-7 угольных разрезов и от 4 до 6 ГРЭС. В этот же период должны быть запустить установки переработки угля, создать транспортную и инженерную, жилую и социальную инфраструктуру.

Предполагалось, что центр комсомольской стройки – Шарыпово станет одним из крупнейших городов Сибири с населением в несколько сот тысяч человек.

И туда потянулись тысячи молодых рабочих и специалистов. В то время люди искренне радовались новым достижениям передовиков. Многие энтузиасты хотели испытать себя, почувствовать дух романтики. Почти со всего Союза сюда перебрались более 20 тысяч добровольцев, для которых КАТЭК стал временем их молодости.

В их числе, кстати, и нынешний генеральный директор АО «СУЭК-Красноярск» Андрей Витальевич Фёдоров, потомственный горняк в третьем поколении, в 1982 году начавший свой профессиональный путь на «Берёзовском» помощником машиниста экскаватора, работавший затем на разрезе в разных звеньях управления в течение 23 лет.

Однако и в это время, «в буднях великих строек, // в весёлом грохоте, в огнях и звонах», директору Назаровского разреза Д.Д. Абрамову вместе с коллективом зачастую приходилось решать задачи далеко не романтические, а иногда и на грани срыва жизнеобеспечения людей.

Начало 80-х годов. Январь. Трещат крепкие морозы, порой за минус 45 градусов. Телефонный звонок. У аппарата первый секретарь краевого комитета КПСС П.С. Федирко. ЧП на Бородинском угольном разрезе, который отапливал Красноярск: работа остановлена, а запасов угля нет. Нужно дополнительно 10 тысяч тонн ежедневно, иначе краевой центр разморозится. Для оперативного решения вопросов на разрез срочно выехал второй секретарь крайкома Л.Г. Сизов.

И назаровские угольщики поднажали. И двигались железнодорожные составы непрерывным потоком днём и ночью. Работали по-стахановски, когда один заменяет десятерых. По четыре маршрута выдавали, как в военное время, вместо обычных одного-двух. Нельзя было прекращать и обязательные поставки, по графику, ведь вся добыча расписана по потребителям. А мороз только крепчал. Техника тоже работала на грани. В критические температуры, ниже минус 30 градусов, как известно, меняются свойства металлов: мягкое становится твёрдым, а твёрдое – хрупким…

Скоро бородинцы отремонтировались, заработали, дней через пять Леонид Георгиевич Сизов выехал домой, в Красноярск. А ещё через день новый звонок из краевого центра: «Большое спасибо от крайкома. Город мы не разморозили...»

В те времена поколения советских тружеников – и в 30-х годах на Кузнецкстрое, и в 70-х на БАМе и КАТЭКе – имели то общее, что позволяло им работать много, тяжело, до седьмого пота, до исступления. Наполеону приписывают изречение: «Есть два рычага, которыми можно двигать людей: страх и личный интерес». Но есть ещё третье, что не поддаётся рациональному объяснению, что относят, по крайней мере, к национальным особенностям русского человека – это азарт, удаль, кураж. Пробудить их смогла тогда идеология порыва, воодушевления, романтики и энтузиазма. Задень за эту струну, и человек горы свернёт. Наполеоновским «рычагам» такое и не снилось...

А КАТЭК, как известно, станет последней Всесоюзной стройкой СССР.

***

Глава 7. ТРИ СОСТАВНЫЕ ЧАСТИ

…Есть такое крылатое выражение: за плечами целая жизнь. А сто лет назад великий русский поэт писал: «Так мало пройдено дорог, // Так много сделано ошибок». У Дмитрия Даниловича Абрамова наоборот – за плечами пройденных дорог много. Случались, конечно, и ошибочные решения, однако на судьбу они серьёзно не влияли.

Путь труженика, им пройденный, был усыпан и шипами, и розами, но свой потенциал, свои возможности и желания он реализовал в большей степени.

С полным правом он может называть Назарово родным городом, хотя и родился в других краях. И не только потому, что живёт в нём уже больше 67 лет, но и потому, что многое здесь прошло через его руки – в прямом и переносном смысле. И когда он гуляет по городским улочкам, скверам и дворам, он вспоминает, как на месте пустырей и старых снесённых развалюх разрез возводил новые многоэтажные жилые дома, школы, детсады, магазины, больницы и учреждения культуры.

Он, будучи тогда директором, на всю жизнь запомнил счастливые лица новосёлов и те радостные для всех дни, когда последний нуждающийся в жилье работник получил
квартиру.

Тогда было такое время, что приходилось жить чуть ли не натуральным хозяйством, развивать продовольственную базу, снабжать работников товарами. И Дмитрий
Данилович благодарен судьбе за те уроки и навыки, которые встретились в детстве и юности на его тернистом пути и которые очень пригодились ему в пору его руководства
предприятием.

---

Ещё летом 1971 года, получив официальное назначение, Дмитрий Данилович Абрамов возвращался домой из столицы полный замыслов, планов и надежд. Это был совсем не юный выпускник или молодой специалист, а вполне сформировавшийся управленец. Ему исполнилось 46 лет – возраст, когда накопленный опыт и знания позволяют реализоваться в полной мере. К этому времени он много чего повидал, многое пережил, многое узнал, да и сам уже начинал подсказывать другим, советовать, учить. Самое время для самовыражения – в интересах людей, дела, страны.

Опытный руководитель, хорошо знающий своё хозяйство, умеющий увидеть ситуацию целиком и выявить проблемные места, определяет для себя приоритетные направления в работе. Главной целью, безусловно, по-прежнему остаётся достижение запланированных технико-экономических показателей и обязательств. План есть план, он всегда был, есть и будет. Но вот умение найти те самые возможности, с помощью которых машина поедет вперёд быстрее, без сбоев и остановок, и использовать их – это, пожалуй, и есть стратегическое видение руководителя.

Дмитрий Данилович наметил для себя три основные задачи. Разумеется, это не говорит о том, что к другим направлениям внимание будет ослаблено. Просто некоторым решениям иногда нужно задавать наибольшее ускорение. Сейчас важно, на его взгляд, усилить работу по техническому обновлению предприятия, подготовке кадров и улучшению социально-бытового самочувствия людей. Всё это вместе способствовало бы и устранению текучести кадров, укреплению стабильности, а значит, и повышению результатов.

В предыдущих главах мы уже касались темы обновления предприятия в 70-х годах. Теперь послушаем самого директора Абрамова: «Разрез уже целую пятилетку не получал новых экскаваторов. Посидели мы с главным инженером А.А. Хомутовским, порешали, что необходимо приобрести в первую очередь, и взялись за дело. Благо у меня тогда была возможность, минуя объединения и главки, обращаться напрямую к руководству Министерства угольной промышленности СССР, чем я и пользовался. Например, нам срочно понадобились два бульдозера Д-250, а нам их не дают. Я обратился в Москву. Вскоре бульдозеры были на разрезе…»

Разрез динамично рос, развивался. Из года в год наращивали объёмы добычи угля, прибавляя неизменно по 300-400 тысяч тонн. А однажды, в начале 80-х годов, «приплюсовали» даже миллион. До 65 тысяч тонн угля грузили за сутки, по 15
километров железнодорожных путей перекладывали за месяц, это раза в два, а то и более, чем раньше. И довели добычу до 15 миллионов в 1982 году. Заменили всю горнодобывающую и транспортную технику.

«За годы руководства разрезом Дмитрий Данилович Абрамов произвёл на предприятии подлинную техническую революцию», – скажет потом Герой Социалистического Труда
Виктор Александрович Гуськов, начинавший свою горняцкую биографию на Назаровском разрезе, а затем немало лет руководивший объединением «Красноярскуголь».

Впечатляющие темпы развития! И работа не оставалась незамеченной.

Нередко в рассказах об известном человеке, о его заслугах, трудовых подвигах, а часто и о внешне незаметной, не бросающейся в глаза, но крайне эффективной работе, особенно организаторской, как-то обычно в общем ряду перечисляются его звания, награды, отчего они словно теряют некоторый блеск. А выстави награду отдельно, на простор, она и засияет по-другому, ярче. Так и у Дмитрия Даниловича Абрамова, человека заслуженного, немало званий, орденов и знаков, но есть среди них звание «Заслуженный шахтёр РСФСР».

Учреждено это звание было 1 марта 1966 года Верховным Советом РСФСР. Вроде скромное по «статусу рождения», даже не всесоюзное, но особенность его в том, что считалось оно одним из самых высоких свидетельств признания заслуг шахтёров. И присваивалось, как правило, рядовому или среднему составу угольщиков. Это как солдатский (сержантский и старшинский) советский орден Славы или солдатский Георгиевский крест в императорской армии, которые, бывало, если и вручали старшим командирам, то не часто.

Первыми получили звание «Заслуженный шахтёр РСФСР» горнорабочие, проходчики, машинисты, горные мастера из «заполярной кочегарки» – Воркуты. За самоотверженный труд, что очень символично. Директору Назаровского разреза Д.Д. Абрамову эту доблестную шахтёрскую награду вручили в 1979 году к его юбилею – 55-летию со дня рождения. Из работников его уровня до него этого звания не получал никто.

***

Кадровой работой – второй составной частью программы директора Абрамова – внимательно занимались на разрезе ещё со дня запуска предприятия. Значимость качественной подготовки специалистов не раз подчёркивал первый директор Александр Михайлович Гуськов. Да и его личный наставнический вклад в свою трудовую биографию признают многие специалисты, «выросшие» из Назаровского разреза.

Среди теперь уже маститых угольщиков есть те, кто с полным основанием может назвать себя учеником «школы Абрамова». Обучали по-разному: на спецкурсах, в техникумах и институтах, в специально созданной школе повышения квалификации. Обучались и на практике. Молодые специалисты, приезжавшие после институтов по распределению с дипломами о высшем образовании, назначались помощниками машинистов экскаваторов и тепловозов.

Абрамов им говорил: чтобы стать хорошим управленцем, надо получить практический опыт с низов, с познания азов шахтёрской работы. Были и недовольные, но только поначалу, – став в будущем руководителями, они не только признавали правоту директора, но и сами поступали так же.

Назаровский разрез стал поистине кузницей кадров. Именно отсюда, овладев горными специальностями, вышли Н.В. Фёдоров и С.Н. Опанасенко, работавшие затем генеральными директорами объединения «Красноярскуголь». В.А. Пожарников
и В.А. Маврин впоследствии руководили Бородинским угольным разрезом, а начинавший помощником машиниста А.А. Догадаев стал директором Берёзовского разреза. Помощник машиниста экскаватора В.Н. Серебряков позже работал в Министерстве угольной промышленности, С.И. Солнцев – техническим директором объединения «Красноярскуголь», а Л.Н. Ружников прошёл путь от электрослесаря до директора разреза в Хакасии. И таких примеров немало.

Виктор Андреевич Маврин, начинавший в 1972 году на Назаровском разрезе и долгие годы затем возглавлявший Бородинский разрез, вспоминает: «У Дмитрия Даниловича была такая практика: каждый молодой специалист, даже с дипломом о высшем образовании, прежде чем получить свой служебный кабинет, обязательно должен был приобрести практический опыт работы на горной машине. Вот и мне пришлось, имея на руках диплом горняка-инженера, сначала пройти недельный курс в учебном комбинате разреза и поработать помощником машиниста экскаватора. Не скрою, поначалу обижался. Думал, мне не доверяют, в моих знаниях сомневаются. А потом, поработав на экскаваторе и перейдя на «кабинетную» службу, понял: такой опыт очень важен, полезен».

С поступлением на предприятие новой техники требовались грамотные мастера. Каждый машинист экскаватора должен иметь как минимум горное техническое образование, считал Абрамов. В техникумах без отрыва от производства постоянно обучались более 100 человек, в институтах до 50-55 человек, получавших стипендию предприятия. Один только Черногорский горный техникум ежегодно готовил Назаровскому разрезу 20-25 специалистов.

Параллельно с развитием производства Дмитрий Данилович строил собственную базу для обучения. Сначала открыли учебный пункт из двух кабинетов. Потом возвели двухэтажный корпус учебно-курсового комбината, который выпускал специалистов более чем по ста специальностям, и не только горным.

В 1981 году при разрезе было создано собственное подсобное хозяйство. Возникла необходимость в комбайнёрах, сеяльщиках, трактористах. Эти специальности также можно было получить в курсовом комбинате. Обучали и специалистов для работы на собственных объектах социально-культурного назначения: врачей для профилактория, воспитателей детских дошкольных учреждений.

По оценкам исследователей, на Назаровском разрезе с 1971 по 1980 год число занятых в производстве специалистов со средним техническим и высшим образованием возросло в 10 раз.

Более того, на базе Назаровского разреза была открыта министерская школа повышения квалификации, или, иначе, школа передового опыта, где обучались уже готовые специалисты, практики, руководители всевозможных звеньев угольной отрасли. Съезжались с разных уголков страны, знакомились с работой предприятия, писали рефераты, защищали их в институте повышения квалификации в городе Люберцы Московской области. Руководил школой директор Абрамов.

***

Сухое перечисление фактов, фамилий, цифр, какое множество бы их ни было, обычно даёт лишь общее впечатление о рассказываемых событиях. Во всей своей полноте и значимости картины встанут только тогда, когда, включив воображение, попытаешься представить хотя бы условия того времени, в котором приходилось дела делать.

Представить людей, их мысли, раздумья, их поступки, понять мотивацию их действий. Ведь никто, положим, не заставлял директора Абрамова заниматься кадрами так, что практически каждое увольнение, каждый приём на работу он пропускал через себя. Разбирался в причинах, разубеждал людей, старался изменить приведшие к увольнению обстоятельства, если они носили типичный характер. Скоро о таком понятии, как текучка кадров, на разрезе забыли, уходили только на пенсию.

Такие руководители тогда были, такое время.

Нынешний управляющий Назаровским разрезом Виктор Александрович Губанов начинал работать на предприятии в 1992 году помощником машиниста, экскаваторщиком, потом горным мастером. О прошлой деятельности разреза, когда коллективы А.М. Гуськова и Д.Д. Абрамова били рекорды, брали всесоюзные награды, знамёна Совета Министров за выдающиеся результаты в угольной отрасли, он знает, главным образом, по свидетельствам ветеранов, документам, публикациям, музейным экспонатам, по рассказам отца.

Ему есть с чем сравнивать. О директоре Абрамове он отзывается так: «Это глыба!» Деятельность предшествующих руководителей поражает своим масштабом и многогранностью. Удивляет и то множество «вспомогательных» направлений социально-бытового и даже торгово-сельскохозяйственного назначения, которыми наряду с производством занимались прежние руководители разреза...

Так, ещё одной основной задачей, третьим пунктом программы Дмитрия Даниловича Абрамова стало социальное обеспечение угольщиков. В первую очередь – жилищный вопрос. Очередь на жильё составляла около 800 человек. Усилили темпы строительства – и собственными силами, и с привлечением подрядных организаций. В общей сложности сдали около 2 тысяч квартир, очереди на жильё не стало, занимались только расширением и улучшением жилищных условий.

В начале 1970-х годов ввели в эксплуатацию первый детский сад «Росинка», к 1980 году открыли ещё один – «Сказка» на 320 мест. Очередей в детские дошкольные учреждения тоже не стало. Пришлось даже брать сотню ребятишек из города для полного заполнения детсадов.

Расширили свой профилакторий. К четырёхэтажному зданию сделали пристройку в трёх уровнях, с цокольным этажом. Соорудили плавательный бассейн. В 1972 году при разрезе уже действовал настоящий профилакторий-санаторий, которому позавидовали бы не только подобные ведомственные учреждения, но и многие функционирующие в медицинско-оздоровительно-курортной сфере.

При профилактории имелась грязелечебница, выполняли солевые процедуры. Везли грязи и воду с хакасских озер, из Шира и Учума, соли из Сочи, озокерит из Трускавца. Работали в профилактории и два доктора, прошедшие двухмесячные курсы повышения квалификации в Китае по невиданным в те годы методикам иглоукалывания. Купили барокамеру. Ежегодно в профилактории проходили лечение и оздоровление до полутора тысяч человек. Стоимость небольшая – 24-дневное нахождение в санатории обходилось всего в 22 рубля.

По сути дела, коллектив предприятия, руководство и профсоюз в большой степени решили вопрос здравоохранения. На разрезе затем проанализировали ситуацию со здоровьем работников за определённый период и сделали вывод, что значительно уменьшилось количество больничных листов – люди стали болеть меньше. Снизилась востребованность в путёвках на курорты страны, выгоднее стало лечиться на месте. Человеку незачем было ехать далеко – он в рабочее время поправлял здоровье, а отпуск мог использовать по-другому. Участились поездки за границу: в Чехословакию, Болгарию, Германию, другие регионы. Администрация разреза помогала приобрести билеты.

***

Надо отметить, что Назаровский разрез, развивая собственную социально-бытовую сферу, старался брать всё лучшее, передовое и выгодное, что было в этом направлении в масштабах страны. Речь идёт в том числе о таких особенных явлениях советской экономической жизни, как система рабочего снабжения и подсобных хозяйств.

Сеть отделов рабочего снабжения (ОРС) – это по существу та же государственная розничная торговля, только организованная на предприятии. Чаще всего в лесной, тяжёлой и лёгкой промышленности с учётом их особенностей – отдалённость,
разбросанность участков, особые условия труда персонала. Изначально, в 30-х годах, ОРСы были созданы ещё и для улучшения карточной системы. Потом функция распределения карточек отпала, осталась торговля.

Это были хозрасчётные предприятия, на начальном этапе им передавались магазины, столовые, буфеты, лавки, ларьки, бытовые мастерские, химчистки. Помимо обеспечения продовольствием, они занимались распределением промтоваров, одежды и обуви. Свою эффективную роль ОРСы сыграли особенно в войну и послевоенные годы, не допустив резкого падения жизненного уровня. К концу войны в стране имелось около 7600 отделов снабжения, обслуживающих более 25 миллионов трудящихся. Но и в мирной жизни эта система была чрезвычайно полезна. В 1971 году доля рабочего снабжения в государственном товарообороте составила 21 процент.

ОРСам и руководителям предприятий надлежало создавать собственную продовольственную базу и организовать заготовки для рабочих и служащих. Такими базами становились подсобные хозяйства, объёмы работ которых нередко превосходили объёмы среднего колхоза или совхоза.

На Назаровском разрезе подсобное хозяйство начали организовывать в 1972 году, когда ввели в эксплуатацию первую теплицу, но ускоренное развитие пришлось на середину 70-х – начало 80-х годов, на время директорства Д.Д. Абрамова.

Подсобное хозяйство разрез вёл в районе деревни Костеньки, примерно в 10 километрах от райцентра, на базе бывшего колхоза «Коминтерн». Построили там сушилку, складские помещения, коровники, свинарники. Закупили свыше 350 коров дойного стада. Хозяйство разрасталось, увеличилось поголовье скота. К 1984 году уже было 1200 голов свиней, 750 голов скота. Обеспечили потребности столовой в молоке и мясе, начали отпускать и коллективу. Поставляли в профилакторий, детские учреждения, в магазин на промышленной площадке.

Урожайность зерна доходила до 25 центнеров с гектара, не уступая средней по району. Работники разреза ездили по краю, закупали семена и технику для хозяйства, приобрели семь комбайнов. На территории разреза построили три теплицы, ежегодно выращивали около 60 тонн помидоров и огурцов. Высаживали и цветы. Построили овощехранилище на 1900 тонн, хранилище фруктов на 1000 тонн, холодильник на 300 тонн, квасильно-засолочный цех на 240 тонн, два склада по 1000 квадратных метров, железнодорожную ветку для обслуживания этих объектов. В 1972 году закончили реконструкцию столовой.

Всё это тогда давалось совсем непросто. Строительство нужно было включить в план и доказать, что объекты жизненно необходимы для работников предприятия и города. В орбиту своей деятельности разрез вовлекал и другие регионы. В составлении проектной документации помогали институты – Ленинградский, Московский, Иркутский, Томский, Киевский и другие.

Директор отвечал за всё: и за добычу угля, и за строительство жилья, и за развитие социально-культурной и продовольственной базы, и за товарное снабжение работников. Разрез хоть и имел множество собственных ресурсов, но никогда свои интересы, свою жизнь от города не отделял, продолжая быть главным градообразующим предприятием.

Деревня Костеньки тоже связывала своё будущее с разрезом. И у деревенских жителей тогда было много техники и скота, работали школа, детский сад. Начали строить большой Дом бытовых услуг. Но грянула перестройка, и все планы разлетелись как карточный домик. Теперь лишь сваи от фундамента напоминают о тех временах.

***

Глава 8. ЗАБОТА НАША ПРОСТАЯ

…В последние годы Дмитрий Данилович Абрамов курировал в городском музейно-выставочном центре создание экспозиции о деятельности разреза и его роли в истории города. Хлопот было много. Директор центра Татьяна Михайловна Мельникова, осознавая значимость и трудоёмкость работы, подчёркивала: «История разреза вмещает тысячи фактов, и на нас лежит большая ответственность выбрать
самое важное и никого не забыть».

И вот в 2021 году, к 70-летию Назаровского разреза и 20-летию Сибирской угольной энергетической компании, под крылом которой с 2002 года работает назаровское предприятие и еще многие разрезы и шахты страны, экспозиция была открыта. Разнообразные стенды, документы, фотографии, макеты, награды, сувениры, видео- и аудиоматериалы, различные свидетельства – всё это теперь надолго, на
века останется в памяти людей. На стеллажах выставлены даже кости древних животных и бивни мамонта, которые угольщики находили в процессе добычи чёрного золота.

Здесь, в музее, часто проходят различные городские мероприятия, всегда много молодёжи, школьников. И все они знакомятся с экспонатами, впитывают историю города и предприятия, тем самым сберегая в памяти дела ушедших поколений.

Дмитрий Данилович бывает в музее нередко, а уж в День шахтёра или накануне зайдёт обязательно. Там он словно окунётся в прежнюю производственную атмосферу, побывает в кругу друзей и, получив заряд бодрости, отправится домой.

…А день, между тем, будет клониться к вечеру. На площади закончится праздничный концерт, потом запустят красочный фейерверк. Затем город успокоится и заснёт. И настанет новый день.

---

В конце 70-х – начале 80-х годов Назаровский разрез под руководством Дмитрия Даниловича Абрамова прочно входил в число лучших предприятий угольной отрасли страны. Пять раз подряд, с 1978 по 1982 год, предприятие награждалось переходящим Красным знаменем ЦК КПСС, Совета Министров СССР, ВЦСПС и ЦК ВЛКСМ. Разрез побеждал во Всесоюзном социалистическом соревновании шахтёрских коллективов страны, получал приз имени Стаханова. Обе эти награды переданы предприятию на вечное хранение.

На беломраморной стене Всесоюзной Доски почёта ВДНХ в числе 1690 лучших предприятий Советского Союза выбито золотыми буквами название – РАЗРЕЗ «НАЗАРОВСКИЙ», который в течение пяти лет заносили на эту Доску. Всего 17 коллективов из почти 700 угледобывающих производств страны добились такого почётного знака внимания.

Лидеры всегда заметны, на них смотрят, к ним прислушиваются, с них берут пример. Крепнет предприятие, его престиж, растёт и авторитет директора. По окончании пятилетних планов развития народного хозяйства СССР центральные партийные органы и министерства традиционно проводили итоговые всесоюзные совещания.

В 1976 году одно из таких мероприятий проходило в Кемерово. В зале собрались представители предприятий различных министерств и ведомств. Накануне начальник комбината «Красноярсккрайуголь» Г.С. Семикобыла посоветовал Абрамову подготовить выступление, на всякий случай, вдруг пригласят на трибуну. И точно, только директору разреза «Назаровский», единственному из представителей 54 угольных предприятий, предоставили слово.

Через пять лет, в 1981 году, всесоюзное совещание по итогам выполнения следующей, X пятилетки проводили уже в Москве, в Колонном зале Дома Союзов. Аудитория собралась внушительная: ответственные работники партийных и профсоюзных органов, министерств и ведомств, производственных объединений и предприятий.

Дмитрий Данилович Абрамов приготовил выступление и на этот раз, руководствуясь правилом быть готовым в любых ситуациях и в любой час, если понадобится, представить свой коллектив ответственно и компетентно.

Обычно выступали директора шахт подземной выработки, их на подобных совещаниях большинство, согласно нормам представительства, ведь из почти двухмиллионной армии шахтёров страны на открытой добыче трудились около 55 тысяч горняков, остальные подземщики.

Но тут в огромном зале из президиума раздаётся голос председательствующего: «Следующему приготовиться директору разреза «Назаровский» Абрамову Дмитрию Даниловичу».

На подобные вступления времени обычно дают немного, около десяти минут. Директор Абрамов сначала коротко отчитался о деятельности предприятия, а потом заговорил о важном, актуальном, беспокоящем угольщиков.

О работе в условиях суровых сибирских морозов, когда после минус 30-35 градусов техника, согласно инструкции, не должна работать, когда конвейерные ленты, кабели и вспомогательное оборудование, перемерзая, становятся колом. Но такие температуры в Сибири не редкость, и добыча не должна прекращаться, слишком велика ответственность угольщиков за жизнеобеспечение людей.

Нужна морозостойкая техника. И директор Абрамов перечислил девять сжато сформулированных пунктов-предложений, разработанных специалистами разреза.

После совещания к Абрамову из президиума подошёл ответственный работник и попросил текст выступления. А через месяц по итогам совещания вышло постановление Совета Министров СССР, где в части развития угольной отрасли все предложения Назаровского разреза были учтены. Даны и поручения причастным к проекту научным и производственным структурам, начиная от Академии наук и кончая заводами, с указанием ответственных лиц. Всё чётко, конкретно, чтобы по итогам работы стало ясно: кого похвалить, а кого наказать.

Так в то время строилась экономическая политика, пятилетние планы – от практики к теории, а не наоборот.

***

Лет 30-40 назад в стране в определённых кругах активно использовали понятие «красные директора». Сам термин возник в 20-х годах, так называли управленцев родом из коренных пролетариев. Потом все руководители стали советскими, и вот в 90-е годы, на стыке смены экономического строя, опять заговорили о красных директорах.

Мало кто знает, что 6-7 декабря 1990 года без всяких указов сверху состоялся первый съезд директоров наиболее крупных и средних предприятий СССР. В тревоге за страну они пытались предотвратить развал, достучаться до верхов. Но тщетно, а потом буквально за год-два были отстранены, осуждены, некоторые умерли, часто не своей смертью.

Красный директор – это тот, на кого ложилась тяжесть выполнения не только производственного плана, но и всех потребностей работающих людей. Производственных и бытовых проблем, в равной степени. Их семей, детей, жён. В центре внимания директора были прежде всего человек и его нужды. Нет такой области человеческой деятельности, которую можно было бы исключить из его забот.

Как правило, красные директора были или участниками Великой Отечественной войны, или «детьми войны», но все рано познавшими в детстве и лишения, и тяжёлую работу. Становление их характера происходило в сталинской школе, в которой главенствовал принцип: кадры решают всё! Но когда не отдельные руководители генерируют успехи, а управленческая структура в целом, от которой зависит судьба нации.

Это люди, наделённые не только умением руководить, но и одарённые особым трудовым энтузиазмом и героизмом, не столько управленцы, сколько универсальные трудовые кадры, способные выполнять свои функции при любых условиях. Среди них не было кабинетных чиновников, они не боялись месить грязь на стройках.

В большинстве своём красные директора выросли трудягами и патриотами, отзывающимися на боль другого человека.

Они проводили многочасовые приёмы людей, которые шли со своими бедами: быт, жильё, лечение, детский сад, семейные неурядицы, денежные вопросы и другие проблемы. Директор Дмитрий Данилович Абрамов после таких приёмов приходил домой выжатый как лимон. Но именно такая «родительская» работа с коллективом помогала и в моменты производственных кризисов. За добро платят добром.

Год 1975-й, как раз под новогодние праздники, 31 декабря, сильный мороз. Экскаватор отработал забой, требовалось перегнать его на новый участок километра за три. Надо снять пути, уложить на новую трассу. Абрамов как обычно утром звонит на ГРЭС, интересуется запасом угля, получает ответ: всё нормально, запас есть, около 40 тысяч тонн. Тогда угольщики начинают перегон, разбирают пути. А в пять часов вечера звонок – взволнованный голос директора ГРЭС: топить нечем, нет угля, остановили электролинию, которая шла в Кузбасс. А там заводы встали.

Абрамов советует директору станции навести у себя порядок, не вводить в заблуждение. Но делать нечего – ситуацию исправлять надо. А мороз на улице под минус 40. Бригада путейцев разреза до четырёх часов утра в новогоднюю ночь работала. Всё сделали, снова открыли движение, начали грузить уголь. Организовали ужин, под утро развезли по домам.

На следующий день с 8 часов утра до 4 часов утра следующих суток продолжили снимать и укладывать пути. Полтора километра нужно было снять, выдрать из замёрзшей земли, на каждом звене часть шпал остаётся. Рабочих человек двадцать, половина женщины. На санях стояла теплушка, заскочат на минутку туда, погреются и – снова работать. Часов в 11 вечера покормили их прямо в автобусе. Работу выполнили, и главное – никакого ропота, недовольства. Надо – делают.

В связи с авралом в «верхах» началось движение, ещё бы – в Кузбассе остановка заводов из-за прекращения подачи электроэнергии. Всё по цепочке. 2 января из Москвы прилетел заместитель министра угольной промышленности В.Д. Никитин, тот самый, который напутствовал Абрамова при назначении. Говорят, его ЦК «вытолкнул» в командировку, исправлять положение. Правда, к тому времени разрез уже работал как часы, даже сверх плана отгрузили станции 3 тысячи тонн угля. Никитин сутки пробыл на предприятии, улетел домой, успокоенный, всё в порядке.

И подобные ситуации случались не раз. И никогда коллектив не подводил ни разрез, ни Д.Д. Абрамова.

Каждое утро директор перед работой объезжал какой-нибудь участок, чтобы позже, на планёрке, уже владеть ситуацией. Разговаривал с рабочими, интересовался делами, семьёй.

Людмила Алексеевна Елизарьева-Арисова, работавшая в начале 70-х годов дежурной на переезде, сегодня вспоминает: «Утром на переезде стою, Дмитрий Данилович проезжает в «яму», так мы разрез называли. Остановится, расспросит, он почему-то знал, что у меня ребёнок маленький. Я одна его воспитывала, с мужем разошлась. А мне квартиру двухкомнатную дали. Даже телефон стационарный поставили, чтобы я могла спокойно домой позвонить, проконтролировать ребёнка, выучил ли он уроки. Не каждый горный мастер телефон тогда имел. Абрамов для нас как благодетель был, отец родной. Кто я для него, так, «винтик»... А он меня видел. От него всегда уверенность шла, надёжность. Даже сейчас, уже на пенсии, почти 50 лет прошло, мимо не пройдёт, обязательно подойдёт, поинтересуется…»

Да, Абрамов был истинным красным директором, типичным представителем этой категории, и не только потому, что руководил в эпоху пятилеток, съездов, социалистических обязательств и великих строек. Он берёг людей, заботился о них,
и коллектив любил и уважал его. Таким он остаётся и сейчас.

***

«Дмитрий Данилович, – подойдёт к нему, бывало, кто-нибудь из работниц, – у дочери сапог нет, помогите…» Выслушает директор, ободряюще приобнимет, обнадёжит. Всё запишет, никогда не забудет. Или ОРС потом завезёт по заказу в магазин на промплощадку, или к Дню шахтёра подарками премиальными выдадут.

На директора Абрамова надеялись, верили – он поможет. Приходили к Дмитрию Даниловичу женщины ещё с одной жалобой, особенно после выдачи заработной платы, просили утихомирить мужей. А дело в том, что дорога из комбината шла через берёзовую рощу. Зимой ещё ничего, а летом – беда. Группируются мужики после получки, одного в магазин отправляют, который вот он, рядом. И никакой управы на них нет...

Директор и тут нашёл выход. Поехал в отделение сберкассы, договорился с заведующим, чтобы зарплату на книжку перечислять. Больше жалоб на эту тему от женщин не было. А мужики только посмеивались, тоже, может, довольны были, что хоть так совладали с дурной привычкой.

Впрочем, о мужчинах тоже заботился руководитель. Накануне Дня шахтёра договаривался с начальником милиции о том, чтобы особо буйно отметивших праздник в вытрезвитель не забирали, а грузили в машину и отвозили домой. Так и делали. И всех это устраивало.

Кстати сказать, средняя зарплата на предприятии за время директорства Абрамова выросла со 162 до 275 рублей в месяц, и это при отсутствии инфляции (такого слова в народе тогда и не слышали). Причём многие рядовые работники получали больше руководителей и инженеров, и это всеми воспринималось нормально.

Так получалось, что Дмитрию Даниловичу Абрамову до всего было дело. Не прямо, так косвенно. Его ведь ещё и членом бюро горкома партии избирали, а это, прямо скажем, в то время серьёзная ответственность.

Однажды летней ночью 1973 года Дмитрий Данилович услышал недалеко от дома какой-то хлопок. Рано утром он, как обычно, уже был на участке. Там и узнал, что ночью на площади взорвали памятник Ленину. Подъехал туда. Народу почти не было, рано ещё. Скоро появился Г.Н. Лобанов, начальник районного отдела КГБ. Осмотрели всё, следов нет.

Памятник был отлит из листовой бронзы. То ли просто заряд подложили, то ли бикфордов шнур использовали – непонятно. Абрамов вызвал своих рабочих, сняли памятник, запечатали, вывезли. Привезли из ГРЭС бетонную скульптуру Ильича (у них на складе хранилась), установили временно. Срочно заказали в Красноярске новый памятник, сделали быстро, водрузили, он и сейчас стоит.

Много шума это событие не вызвало, просто осадок неприятный остался. Жители Назарово были в недоумении – кому помешал Ильич, стоял и пусть стоит…

Вообще, в то время на разрезе работали высококлассные мастера, люди физически и нравственно здоровые, бодрые, к жизни относящиеся оптимистично. Основу коллектива изначально составляли участники войны. Крепкие, дисциплинированные, работящие. Они и создали традицию: получил задание – пока не выполнил, не уходи.

В минуты отдыха своеобразно соревновались в мастерстве. Согласно поговорке: время делу – потехе час. Эта история уже стала легендой на разрезе. Рассказывают про машинистов – настоящих асов погрузки. Заключали пари. На рельсы ставили спичечный коробок, который надо было накрыть ковшом и не смять. Или сбросить с рельсов наручные часы, которые машинист не видит, подводя пяту ковша. Ювелирная работа!

***

Когда в 1984 году у Дмитрия Даниловича Абрамова случился инфаркт, в коллективе расстроились, огорчились, но мало для кого это было неожиданным – видели, что директор часто работает на износ, всё происходящее принимает близко к сердцу.

Нельзя сказать, что он махнул на своё здоровье рукой – он бывал, хоть и нечасто, на всесоюзных курортах, проходил курсы оздоровления в профилактории, занимался лыжами, проводил свободное время на природе.

Давняя его страсть – рыбалка и охота – давала ему заряд бодрости на всю неделю. Почти каждую пятницу он с друзьями, часто с постоянным спутником, страстным рыболовом, слесарем-инструментальщиком Владимиром Ивановичем Седько выезжал на Чулым, ловили хариуса, окуней, сорогу (иногда и рыбу посерьёзней), а в субботу вечером возвращались.

Так уж было заведено, что воскресенье директор проводил на рабочем месте – оставался наедине с разрезом, подводил для себя промежуточные итоги, анализировал, обдумывал дальнейшие шаги, чтобы рабочую неделю встретить во всеоружии.

И вот – инфаркт. Только Нина Петровна, его супруга, знала, как работа руководителя действует на состояние Дмитрия Даниловича, человека целеустремлённого, с твёрдым характером, но с мягким, добрым сердцем. И она настояла на его уходе с этой должности. А на следующий год новый удар – в дорожной аварии погиб их 26-летний сын Сергей, помощник машиниста экскаватора.

Подлечившись, Д.Д. Абрамов трудился затем в объединении «Красноярскуголь», работал заместителем главного инженера в проектном управлении, а в 1997 году, через год после кончины супруги, ушёл на отдых.

В 2001 году ему присвоили звание «Почётный гражданин города Назарово». Сейчас он занимается общественной работой, встречается с молодёжью, помогает пополнять экспозиции в городском музее, копается на приусадебном участке, отдыхает на природе, читает книги – благо в своё время повезло подписаться на 200-томную библиотеку мировой литературы.

Дмитрий Данилович привык к самостоятельности, долгое время жил один, не хотел никого обременять, но в последние годы с ним вместе по жизни идут его дочь Елена Дмитриевна с зятем Александром Александровичем. Навещает его и любимая внучка Екатерина.

Испытывает ли ветеран войны и труда Дмитрий Данилович Абрамов ностальгию по ушедшим временам, по той самой родине, которую уже в прежнем виде не вернуть? Конечно, да, как и всякий душевный человек тоскует по детству, по старым
друзьям, по родителям.

Пусть и не всё ладно было в той жизни, как не бывает всегда хорошо в семье. Мать ведь тоже иногда не права, где-то шлёпнет не по делу, где-то слово несправедливое скажет. Но все эти мелочи тонут в её любви, всеохватной и всепоглощающей, и ты растворяешься в ней и снова становишься её частицей, забывая о мимолётных обидах.

Так и с Родиной, многовековой державой, именуемой в определённый период
Советским Союзом. И когда Дмитрий Данилович слышит презрительное «совок», ему больно от того, что оскорбляют его время, его поколение, его жизнь – там ведь тоже рождались, учились, влюблялись, радовались и были счастливы. И ещё ему становится жалко того глупца, который, отторгая частицу родины, сам оказывается отверженным...

Дмитрию Даниловичу 7 ноября 2022 года исполнилось 98 лет. Сама дата рождения глубоко символична. Его жизненный путь совпал с основными вехами становления и развития Советского Союза. Его жизнь вписана в судьбу края, страны, в страницы её драматических и трагических событий, радостных побед, великих свершений. И мы в его лице благодарим всё поколение наших отцов и дедов, сохранивших страну тогда и сегодня помогающих нам устоять и окрепнуть.

На этом и окончим повествование о ссыльнопоселенце мальчике Мите, коногоне и такелажнике Дмитрии, о сержанте-связисте Абрамове и красном директоре Дмитрии Даниловиче Абрамове – о воине и труженике, орденоносце и гражданине Отечества.

Красноярск – Назарово
2023 г.


*********

Жюри и профессиональное сообщество высоко оценили содержание и стилистику книги, назвав ее настоящим сокровищем

Ветеран СУЭК Дмитрий Абрамов стал лауреатом VI Национальной премии "Корпоративный музей" в номинации "Персона года". 
Награждение лауреатов VI Национальной премии "Корпоративный музей" состоялось накануне в Нижнем Новгороде.
На последний, шестой конкурс в номинации "Книга года" также была представлена изданная по заказу СУЭК книга "Дмитрий Абрамов: жизнь и судьба". Жюри и профессиональное сообщество высоко оценили содержание и стилистику книги, назвав ее настоящим сокровищем, а Дмитрия Абрамова – "человеком-эпохой" и "героем нашего времени".

https://newslab.ru/news/1319196?ysclid=mjksug4uva789623655