Мои университеты II

В  университете, да и потом, я совершенно не нравился девушкам и ни одна из тех, кем я завораживался, не соглашалась со мной встречаться. Тогда меня это страшно печалило, и лишь годы спустя я понял, что отказ – было лучшее, что они могли мне дать. Ведь если нам отказывают, если вообще что-то патологически не удаётся, значит, то значит это не та дверь, которую лично нам Господь приготовил для счастья. Тогда я такого, конечно, не знал, и изводился по каждому случаю отказа.

А если кто-то из девушек всё же хотел со мною хотя бы общаться, я буквально выворачивался наизнанку, дарил все возможные подарки, открывал душу, собирал оставленные ими окурки в крышечку и берёг эти окурки как святыню.

Уже позднее я понял, что оказывал этим девушкам религиозное поклонение, не зная, что такое поклонение прилично оказывать одному только Богу. И нельзя сказать, чтобы выбранные мною девушки были как-то особенно неблагодарны, просто бывает, Небо бережёт тебя для чего-то более важного, чем мелкие интрижки, ведь, как писал Сервантес: любовь юноши – почти всегда не любовь, а похоть. И влюблённостью этого не прикрыть. Но понимание приходит с годами и пережитым опытом, если, конечно, этот опыт и годы идут на пользу. Во всяком случае предполагается, что человек должен расти в понимании жизни и всего что с ним происходит. И в любом случае, когда мы находим своего единственного спутника, мы не то чтобы забываем о прежних неудачах, но они становятся для нас несущественными, подобно как ребёнок может страдать, что мама не купила ему игрушку, но вот он вырос и игрушка ему больше не нужна. Да и к чему она? У него теперь есть целая жизнь предназначенная для любви и радости!