Камчатка - любовь моя!

Часть 1

Полететь на Камчатку мы планировали давно. В феврале купили билеты и с тех пор жизнь изменилась, потому что теперь мы ждали сентябрь. Мы мечтали о путешествии уже совершенно определённо, как законные владельцы двух билетов Москва-Петропавловск-Камчатский-Москва.

А после оплаты машины, жилья и экскурсий, душой и мыслями были уже там! И вся остальная жизнь, простая и обыденная, погасла, стала какой-то скучной. Мы как будто смотрели телевизор с выключенным звуком.
И тут началось.

Аэропорты стали похожи на казино, где закрутилась безумная рулетка «улетишь-не улетишь», «отменят-не отменят». Потом совершенно неожиданно пропал бензин, а его отсутствие делало наше путешествие очень сомнительным. Несколько раз мы дрогнули, и рука потянулась к телефону, чтобы все отменить. Но мы справились со слабостью. Будь, что будет!

Последней каплей, заставившей нас засомневаться в принятом решении, было предательство моей порванной много лет назад и кое-как собранной ноги. Ее заклинило, и она перестала разгибаться. За неделю до путешествия, в котором мы планировали карабкаться по горам, я почти перестала ходить.

«Отменяем?» - спросил муж и опять потянулся к телефону. «Нет» - самоуверенно, но нетвёрдо промямлила я. «Я буду таскать тебя на руках…» - изрёк муж и спрятал телефон подальше. «Ага, 60 кг живого и очень вертлявого веса» - подумала я, но промолчала. Никто же его за язык не тянул!

Руководствуясь сомнительной истиной, что лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и жалеть всю жизнь, я умудрилась дожить до своих 63 лет. Стало быть она работает. Ну, до сих пор работала, во всяком случае.

За сутки до вылета ноге полегчало, и я смогла доковылять до машины, которая благополучно довезла нас до Шереметьево. Там был сумасшедший дом.
Бесконечная очередь, чтобы войти (потому что безопасность превыше всего), толпы на регистрацию, водоворот растерянных граждан повсюду. Такое чувство что страна двинулась с востока на запад, и с запада на восток. И в переносном смысле тоже - двинулась.

Мы таскались по терминалу, волоча за собой огромный чемодан, набитый всем необходимым. В него перекочевал почти весь наш нехитрый гардероб. Потому что Камчатка - это про спонтанность природы, когда после жаркого дня может выпасть снег, зарядить дождь на неделю или прилететь какой-нибудь шальной ураган.
Мы тащили с собой зимнюю куртку на случай холодов, осеннюю, если повезёт, ветровку, если неожиданно сбудутся радужные прогнозы синоптиков (что маловероятно, разумеется, но вдруг?). Обувь для трекинга, кроссовки для гуляния, лёгкие кеды на случай великой суши.

Чтобы закрыть наш красный чемодан, я, улучив момент, неожиданно запрыгнула на него, а муж быстро дёрнул молнию. Остальное страшно необходимое, а именно: мешок лекарств на все случаи жизни, две пары тапок, чтобы пережить девять часов полёта, увесистый том воспоминаний Н.Цискаридзе, три журнала с судоку, электронная книга, пауэрбанк, наушники, зарядки, зонт и тёмные очки, упокоились в ручной клади.
Зарегистрировались на рейс мы дома, поэтому в порту нужно было просто сдать багаж. Но не тут-то было!

Мы тихо стояли в огромной очереди, когда раздался клич: «Зарегистрированные, ко мне!!»
Молодой человек бодренько погнал покорную стайку счастливчиков к терминалам электронной регистрации багажа. Это действительно гениальное изобретение, но, увы, наш чемодан ему не понравился, он его просто не видел. Пришлось позорно возвращаться в хвост покинутой очереди. Впрочем она двигалась довольно бодро, поэтому минут через пятнадцать я повисла на муже и мы захромали на таможню.
Вылетели минута в минуту, все складывалось отлично! Мой перенервничавший благоверный почти сразу уснул, и мне досталось оба обеда.

Новенький борт оказался чудом человеческой мысли. В спинке впереди стоящего кресла был вмонтирован экран. Можно было посмотреть фильм, поиграть и что-то ещё интересное сделать, я не успела разобраться. И что удивительно, все работало!
Много лет назад, когда я летела до Нью-йорка на таком же лайнере, смотреть можно было только один фильм - «Любовь и голуби». С тех пор я его не очень люблю, зато знаю наизусть.

Время пролетело не то чтобы незаметно, но вполне себе продуктивно. Я даже проверила свой интеллект, ответив на вопросы заумного теста. Заключение звучало неутешительно: «совсем хреново, но шанс есть».  Одно успокаивало - половина слов в тесте была на английском. Так что, ещё вопрос, у кого из нас проблемы с интеллектом!

Приземлились в аэропорте Елизово в 10 часов утра по камчатскому времени. В Москве глубокая ночь, а у нас весь день впереди.
«Смотри, какая красота!» - необдуманно сказал муж, когда мы, покинув борт, топали по стеклянному переходу.

Я прилипла к стеклу как человек паук. На меня смотрел вулкан! Он был далеко не первый в моей жизни, но этот-то наш, родной! Закрывал половину горизонта и, казалось, был совсем рядом! Господи! Свершилось! Это - Камчатка!
На стоянке нас уже ждала арендная машинка - «Судзуки Джимни». Маленький, покоцанный до невозможности старичок. Фиксируя все его потёртости и шрамы, я минут пять бегала вокруг, беспрерывно щёлкая камерой. Легче было просто снять видео. Сколько ему лет нам не озвучили, побоялись. Но зато гордо сообщили, что после 200 тысяч километров пробега машинке поменяли мотор.

В салоне стоял застарелый запах табака, руль плохо слушался, но Гена, как мы назвали машинку, бежал резво, особо не грохотал и не спотыкался на бесконечных колдобинах.
В дальнейшем старичок доказал, что японские ветераны не сдаются, и что японский автопром - самый автопром в мире!

Миновали знаменитый памятник с двумя медведями и надписью «Здесь начинается Россия» и через полчаса въехали в Петропавловск-Камчатский.
Следующие строки я написала в первый день нашей Камчатской истории. Сегодня я заключаю их в кавычки:
«Первое ощущение от города, полностью соответствовало моим представлениям о нем, тому, что я видела на фотографиях. Я долго думала, как такое возможно, а потом поняла. Нужно взять большой мешок, накидать в него пятиэтажки, камни, металлолом и пыль, залить эту смесь холодной водой и хорошо потрясти. Подождать, чтобы все это заржавело посочней и рассыпалось в крошку, а потом вывалить щедрой рукой на чёрный песчаный берег океана, в окружении гор и вулканов. Город, в котором нет, кажется, ни одного не разбитого в хлам тротуара, ни одной прямой, без рытвин дороги. Изуродованный бесконечными пьяными заборами, проштопанными ржавой колючей проволокой.

И все это в кружении роскошной, могучей, непоколебимой в своём величии природы. Представляю, о чем каждое утро думают домашние вулканы, глядя с высоты своей вечности на эту помойку и суету: «Все проходит, и этих смоет…А мы как стояли миллионы лет, так и будем…»

За пять дней нашего в городе пребывания в нем ничего не изменилось. Те же смешные пятиэтажки в ржавых подтёках, те же дороги, проложенные каким-то шутником, то же отсутствие тротуаров и указателей.
Изменилась я.

Правильно говорят, красота в глазах смотрящего. Все, что так ужаснуло меня в первый день, теперь стало казаться милым в своей нелепости и простодушной неухоженности. Потому что остановившись в любой точке этого слегка прибранного бардака и оглянувшись, вы увидите горы, небо, меняющееся каждую секунду или океан. Или все сразу! И остальное уже неважно.

Да, дурацкие и слепые развязки на дорогах, но водители терпеливы и вежливы. И пешеходы, пробирающиеся вдоль мостовых по пыльным обочинам, совершенно не чувствуют себя ущемлёнными. Да и тротуары всё-таки есть, просто не везде.
Город растянут на многие километры вдоль берега Авачинской бухты. Узкая прибрежная полоса заставила жителей строить дома прямо на сопках. Потом их стали обшивать яркими пластиковыми панелями, ядовитейших цветов. Получилось не очень, зато издалека они смотрятся цветными щепочками, аккуратно разложенными на горе. Увидев эту весёлую мозаику с океана, я поняла задумку местных архитекторов.

Часть 2

Наше жилье представляло собой тридцатиметровый сарайчик, обитый сайдингом, с маленькой террасой. Два плетёных кресла, столик и горшки с умершими петуниями должны были создавать атмосферу для релаксации и наслаждения водами Авачинской бухты. Она была совсем близко, внизу, метрах в ста. Мы купились на отзыв какого-то видимо слепоглухонемого туриста, написавшего о открывающемся с веранды  великолепном виде.

Все бы хорошо, но между нашим жаждущим красоты взглядом и водой, нагло разместился грузовой терминал порта. Поэтому видно было лишь горы контейнеров и разноцветные стрелы кранов.

Кроме того дзен мешала поймать оживлённая трасса, проходившая прямо за нашей калиткой и «живописные» развалины старого дома на участке.
Также  радовал глаз недостроенный младший брат нашего сарайчика и дырявый покосившийся забор, сквозь пролом в котором, мы могли любоваться задницей соседского внедорожника.
Впрочем, и это нас вскоре перестало раздражать. Вечером, когда мы еле живые возвращались домой, город уже затихал. А если встать на цепочки все же можно было увидеть крохотный лоскуток бухты. Фонари на стрелах крана и какой-то невероятно огромный растущий месяц, создавали-таки ощущение сказки, тайны и обостряли чувства от невероятности нахождения на краю света. А с утра, обычно стыдливо прикрытый дымкой, был виден в дали огромный вулкан Вилючинский.
Вечером, мы обычно сидели на нашей верандочке, слушая сопение усталого спящего города и вдыхали его истинный запах, не испорченный выхлопами цивилизации. А пах он рыбой и водорослями, как все портовые города.

В наш первый день мы погуляли по центру Петропавловска.

На главной площади, как и положено, толпятся основные административные здания города. А также Драмтеатр, восстановленный не так давно из руин, и неизменный, каменный Ильич, почему-то тыкающий рукой в сторону океана. Разумеется площадь носит его имя, здесь не суетятся с переменой исторических названий.

Справа от неё, на Озёрной косе, отражают небо воды Култучного озера. Его очистили и привели в порядок, превратив в элемент нового и очень милого Экопарка с качелями, юными ёлочками и другими нехарактерными для этого региона растениями. Среди них пристроились металлические фигурки камчатских животных в натуральную величину. Совсем недавно на этом месте был пустырь, а теперь любимое место для прогулок жителей.

На границе парка стоит памятник святым покровителям города - Петру и Павлу. Его открыли 16 октября 2005 года в  трехсотлетнюю годовщину появления православия на Камчатке. Выбранная дата не случайна, потому что в октябре 1740 года пакетботы Второй экспедиции Витуса Беринга впервые вошли в гавань. Капитан назвал её гаванью Петра и Павла. Они - хранители этого места.

По всей длине Озёрной косы тянется пляж. Если встать спиной к воде, впереди, между двух сопок,  Мишенной и Мутновской, видны рассыпанные по долине, похожие издалека на цветные стружки, дома новых районов. За ними, вольготно, по-хозяйски, раскинулись, растянув горизонт, домашние вулканы: Корякский, Авачинский и Козельский. Красавцы, капризные и загадочные.
По сравнению с этими мощными созданиями природы, все, что настроил человек, кажется игрушечным и несерьёзным.
 
Прогулялись по узкому пляжу. На его камнях, среди выброшенных недавним штормом водорослей, розовели россыпи морских звёзд.

Потом поехали в удивительное место на окраине города, где случаются чудеса - Мужскую Обитель ради честныя иконы Божией Матери «Нечаянная радость». Приют для заблудших душ, для ненужных никому людей, для тех, кто достиг дна, но у кого остался один глоток кислорода, чтобы доплыть сюда. Это удивительное место, созданное добрыми, неравнодушными людьми, существует много лет. И этот факт вселяет в душу надежду.

Мы не спали уже полтора суток. Но, собрав волю в кулак, поскакали, именно поскакали, на нашем Гене на сопку Мишенную. Добраться туда можно только пешком, либо на такой, подкованной на все четыре огромных колеса, машине. Мы пробирались по узкому, заросшему по бокам  кустарником, каменистому серпантину с крутыми поворотами на 180 градусов.

Но это того стоило! Со смотровой площадки открывался дивный вид на Авачинскую бухту и город. Стоять там можно бесконечно, наблюдая смену огромных декораций, созданных природой. Уходить не хотелось. Тихий, покойный воскресный вечер располагал к созерцанию. Как я поняла потом - большая редкость для этих бурливых мест.

Устали страшно, пора было возвращаться в наш «коттедж»!

Утром нашего второго дня мы вскочили как подорванные, понимая, что проспали, и через сорок минут за нами должна приехать машина.

За окном лил дождь. Небо было таким серым и безнадёжно тяжёлым, что стало понятно - это надолго! Вскоре нам позвонил наш гид и сказал, что задерживается на полтора часа. Действительно, куда торопиться-то?! Льет же!

Старенькая, бывалая Мицубиси «Делика» всё-таки доехала до нас.

На Камчатке девять из десяти машин праворукие. И выглядят они так, будто дотягивают свои последние сто метров. Их можно было бы назвать автохламом, если бы не одно обстоятельство - они сделаны в Японии и для японцев. Ресурс таких машин почти неисчерпаем, они вечные, эти обшарпанные работяги с полумиллионными пробегами. И что удивительно, спокойно протянут ещё столько же.  И будут ещё долго рассекать по горным тропам, перевалам и городским разбитым дорогам на своих огромных колёсах. Без них жизнь на полуострове просто остановится!

В течении часа мы собрали всю группу в количестве шести грустных туристов. Потом заехали в магазин за «ништяками», как выразился гид и по совместительству водитель Слава, и двинулись в сторону океана.

Отсутствие дорог штука относительная, как и понятие «плохая дорога». Во всяком случае та, по которой мы до сих пор ехали, после поворота в прибрежные заросли, показалось нам почти правительственной трассой. Вспомнились тропы на Байкальском острове Ольхон, пробираясь по которым мы периодически зависали и балансировали на трёх колёсах.
 
Но тогда было сухо. Сейчас же наша старушка Делика матерясь и дребезжа каждой своей разболтанной деталью, скакала по бесконечным, бездонным буеракам, погружаясь по самое никуда в глубоченные лужи. А мы в ритм ей подскакивали, бились маковками о велюровый потолок и лязгали зубами.

На чёрном Халактырском пляже ветер сшибал с ног, закручивал ледяные струи дождя в жгуты и нагло запихивал их нам под плащи. Песок был действительно чёрный, вулканический. Он сливался с океаном, а океан с небом. Только пена штормового прибоя отделяла воду от суши. Длинная волна набегала на берег, клацая своим белым пенистым краем, как хищник зубами. Нас тут явно не ждали!

Водитель Слава, пытался пристроить нас в одно из многочисленных кафешек, разбросанных по полю и похожих на перевёрнутые половинки белых гигантских шаров. Потом, пробормотав «Вот ведь…черти... заработать не хотят…», припарковался прямо в песке. Поднял крышку багажника, которая должна была хоть как-то защитить нас от дождя, и поставил под неё стол.

И тут я увидела, что такое вкусняшки по-камчатски! Красная икра, рыбка и белый свежий хлеб! И масло, разумеется! И я поняла, что самый вкусный бутерброд - это съеденный на ледяном ветру, под проливным дождём в сопровождении злобного грохотанья Тихого океана.

Подкрепившись, мы залезли в машину и двинулись в серое никуда.

по дороге заботливый и не испорченный платным гостеприимством Слава пытался договориться со своим боссом, чтобы нам изменили программу. Но тот был неумолим: сказано в горы, значит в горы! Ну, как в том старом анекдоте про доктора и морг!
Мне казалось, что в этот момент у человека на том конце связи вырастали длинные вампирские клыки. Или он руководил процессом откуда-то с Канар?
«Будь проклят день, когда я сел за руль этого пылесоса!» - воскликнул получивший полный отлуп у начальства Слава. Из-под солнцезащитного козырька на бедного парня лился поток воды! Я попыталась разрядить обстановку и предложила подержать над ним зонтик, но никто не улыбнулся.
Наша «Делика» оказалась старше, чем казалась. И нет ничего вечного на земле, даже японские машинки смертны.

Минут через сорок мы заехали в лес.

- Сейчас поедем по сухому ручью! - радостно объявил Слава. Он затолкал под обшивку потолка тряпки, и течь вроде перестало.

- А что это?! - хором поинтересовались мы.

В этот момент «Делика» нырнула носом, заставив нас клюнуть своими, и выпрыгнула на каменистое дно реки метров тридцати шириной.

- Вот вам и сухой ручей! - констатировал Слава.

Воды не было, только гигантские лужи, глубокие расщелины и валуны различного калибра. Сухой ручей - это русло временной реки, образованной стекающими с гор водами в период дождей или таяния снега. Оно, это русло, не постоянно, меняет своё направление и ширину несколько раз за сезон.

Слава с непревзойдённым мастерством лавировал между большими камнями, маленькие он просто проскакивал на огромных колёсах Делики. Узкие расщелины перепрыгивал, а в широкие нырял почти вертикально и также, вертикально, задрав нос машины и газанув, выскакивал. Это было очень похоже на Американские горки, и мы дружно выдыхали «Ух!!!» на спуске и «Ой!» на подъеме. Но быстро смирились и перестали бояться. Тем более гениальная подвеска шедевра японского автопрома гасила большую часть дорожных измывательств.

Я вспомнила резвые «Буханки», пазики на Ольхоне, лихо обгонявшие нас тогда на ухабах. И поняла, что езда по такой дороге на знаменитом советском «вседорожнике» превратила бы нас в фарш,  размазанный по стенкам. Подозреваю, что на Байкале так оно и было! Вот только куда они девали столько фарша, местные водилы?!
Примерно через час мы остановились на турбазе в долине, плотно, до самого верха горных хребтов, набитой туманом. Таким густым, что казалось даже беспощадный, злой ветер вяз в нем.

Понуро двинулись в местную столовую.

В ней было пусто и тепло. Уютно мерцал камин. В углу стояли два титана, один с кофе, другой с кипятком. За стойкой, подперев щеку рукой, сидел местный буфетчик, большой дядька с добрым лицом.

Доев остатки роскошного завтрака, мы не торопясь приступили к обеду. Не такому пафосному, но тоже вкусному.

По очереди выбегали на улицу в надежде увидеть хоть какой-то признак улучшения погоды, хоть клочок неба. Тщетно. Ветер завывал, дождь лил, туман намертво вцепился в горы.

Было понятно, что день безнадёжно пропал.

-  Ну, что, друзья! Надо принимать решение. Возвращаемся? - Слава встал из-за стола.

Я обвела взглядом нашу маленькую группу. Симпатичная пара из Питера лет сорока - Яна и Игорь, Кирилл из Новосибирска с сыном Андрюхой восьми лет, и мы с мужем, двое сумасшедших на седьмом десятке с тремя здоровыми коленками на двоих.

- Нет. Идём! - услышала я свой голос. - А там посмотрим!

Что мы «там» будем смотреть я не знала. Но, видимо, остальным тоже было обидно возвращаться, и все согласились: «Идём!».

- Наш девиз «Отвага и слабоумие»? - усмехнулся Слава и не ошибся. Так и было.

Буфетчик покачал головой. Он уже давно ничему не удивлялся.

И мы пошли.

Минут через пятнадцать кончился дождь. Ветер тоже подустал и затих. А вскоре начал рассеиваться туман. Как будто кто-то наверху, взявшись за верёвочку, медленно раздвинул занавес. Невидимые до сих пор горы вышли из «тени», а мы наконец смогли увидеть конечную цель нашего похода - сопку Верблюд. Она действительно напоминала спину этого двугорбого животного и была довольно далеко.
Мы бодро топали, раздеваясь на ходу. Жизнь явно налаживалась!

Дошли до узкой и неглубокой, около метра, расщелины, прикрытой снегом. Местами он растаял, а оставшийся образовывал мостики разной степени надёжности.

В отличие от меня, все смотрели под ноги и благополучно перебрались. Я же, как всегда разглядывая небо, облака и попутно умничая, наступила на слишком тонкий снежный мостик и провалилась в расщелину. К счастью воды там почти не было, а бдительный муж резко выдернул меня оттуда за шкирку. Все произошло так быстро, что я даже испугаться не успела. Но с этого момента стала осторожней.
Когда мы добрели до подножия Верблюда, солнце жарило уже не стесняясь. Долина мерцала всеми оттенками серого, охристого, розового и ещё миллионом других, чьих названий я не знаю. Хотелось петь!

Подниматься нужно было по узкой, крутой и очень каменистой тропе. Это меня совершенно не пугало. Логика событий сегодняшнего дня подсказывала, что все будет хорошо или очень хорошо.

На нашем пути появился почти пологий участок, покрытый снегом. В некоторых местах он был откровенно розовым.

- Как думаете, почему? - спросил Слава.

Ответов было сразу несколько, но правильный поразил всех.

- Водоросли? В горах?!

- Да, розовые водоросли! - гид зачерпнул горсть снега и протянул нам. - Понюхайте!

Розоватая рыхлая масса совершенно определено пахла арбузом! Удивительное свидетельство способности живых организмов приспосабливаться к суровым условиям. Зовут эту одноклеточную водоросль - хламидомонада снежная. Она любит холод и солнечный свет. В этих условиях активно размножается и накапливает красный пигмент, который, в свою очередь, защищает это умнейшее растение от излишнего ультрафиолета!
 
Насладившись ароматом арбуза, двинулись дальше и вскоре добрались до седловины Верблюда, плато между горбами. На высокой куче камней сидел ворон гигантских размеров и, не обращая на нас никакого внимания, что-то вещал в пространство странно нежным голосом. Совершенно осмысленно, с паузами и задумчивыми переменами позы. Возможно он читал стихи. А почему бы и нет? Если одноклеточная водоросль так предприимчива, что уж говорить о птице!

А вокруг была красота, от которой захватывало дух! Много раз была в горах в пору своего горнолыжного прошлого, но такого буйства красок никогда не видела. Перед нами лежала горная страна без конца и края, одна сопка переходила в другую.
Мы стояли между двух исполинов-вулканов. Справа Корякский, слева Авачинский. Очень хотелось, чтобы они показались во всей красе, с обнажёнными белыми вершинами. Но нет! Оба натянули на маковки по облаку и капризничали. Мы минут сорок наперебой уговаривали их «показать личико». Ждали, не в силах оторвать взгляд от этой мощной, какой-то потусторонней красоты.

Слава, поняв, что ожидание может затянуться надолго, объяснил физику процесса.
Вулкан, возвышаясь над окрестностями создаёт локальный восходящий поток воздуха. Прогретый воздух с прилегающих равнин поднимается вдоль склонов, остывает, водяной пар в нем конденсируется, формируя над вершиной облако. Которому совершенно наплевать, что вокруг чистое синее небо. Оно сидит на верхушке вулкана и исчезает когда захочет.

Ну, нет, так нет. Мы быстро взлетели на высшую точку нашего похода - горб Верблюда, бросили последний взгляд на горные поля и двинулись вниз по гравийной тропе.

- Смотрите, надо вот так: разбежаться, встать на пятки, и, уперевшись ими, ехать вниз! - бодро прочирикал наш гид и ломанулся с горы. «Посмотрю я на тебя лет через тридцать» - прошептала я, завистливо глядя на быстро исчезающую спину, и бочком, медленно, боясь подвернуть больную ногу, поволокла свою тушку вниз. Подниматься было намного легче.

Вернулись домой страшно усталые и очень счастливые. От того, что рискнули, от того, что все получилось, и что увидели всю эту красоту.
И теперь стало понятно, зачем был дождь, непогода и это утреннее ветреное безумство. Чтобы в полной мере оценить бесценный дар, преподнесённый нам в ответ на нашу смелость. Или безумство. Или за то и за другое одновременно.

Часть 3

Утро этого дня выдалось солнечным. В программе было посещение перевала Вилючинский, потом Дачных источников, что настраивало на «отдыхательный» лад, и после обеда водопада Снежный барс. Ну, не день, а праздник души какой-то!
Мне казалось, что после вчерашнего экстрима мы заслужили право слегка расслабиться. В программе, которую прислало агентство была рекомендация взять с собой купальники. Это духоподъемное обстоятельство окончательно настроило нас на отдых.

Какая ошибка! Это же Камчатка, детка!
 
Мы уже сидели на нашей веранде в полной боевой готовности и с купальником в рюкзаке, когда позвонили гид и сказал, что выезд задерживается на полтора часа. В горах идёт дождь. «Ну и что?! - удивились мы. - Подумаешь, дождь!»

За нами всё-таки приехали, и мы долго тряслись на очередной «Делике», подбирая остальных туристов. Это был вчерашний папа с отчаянным второклассником Андрюхой и две чрезвычайно корпулентные и общительные дамы, что выдавало их немосковское происхождение. Массивные тела заняли почти все пространство на сидении, вжав мою тушку в дверь. Я попыталась рассердиться, но ничего не получилось, потому что тётки были действительно милые. И кроме того, в таком упакованном состоянии меньше трясло на ухабах. А их было в изобилии на нашем пути. До Перевала Вилючинского, расположенного в Камчатском природном парке, мы ехали часа полтора по живописному, но убитому серпантину.

Солнце светило вовсю, поэтому удалось увидеть сразу несколько вулканов одновременно: Вилючинский (его легко узнать по правильной конической форме и снежной шапке), Горелый и Мутновский. В отличие от вчерашней долины, каменистой и лаконичной, хоть и многоцветной, эта была покрыта густой растительностью. В основном зелёной, но уже с осенними всполохами красного, оранжевого и жёлтого. Издалека казалось, что сопки покрыты густой каракульчой, мягкой и шелковистой.
Все, что здесь выживает, прижато к земле, словно старается спастись от буйного климата, стать ниже и незаметней. Корявые стволики деревьев закручены и искривлены. Прямые, воздетые к небу, часто обломанные ветви, напоминают молящие о помощи руки.

На перевале мы продержались совсем недолго, нас просто сдувало. Порывы ветра были такие, что приходилось цепляться за кусты. Поэтому мы быстро, хоть и с сожалением, погрузились в «Делику» и двинулись дальше.
Через полчаса тряски по каменистой долине припарковались у Дачных термальных источников. Это место часто называют Малой долиной гейзеров, что является, конечно, сильным преувеличением - гейзеров здесь нет.

Но зато есть фумаролы - естественные отверстия в земле, через которые вырываются столбы горячего пара. Подходить к ним близко нужно очень осторожно, потому что есть вероятность провала почвы. И тогда… даже страшно подумать что! Фумарольные выбросы образуются, когда подземные воды проходят через раскалённый грунт. К ним примешиваются вулканические газы, в том числе и сероводород, поэтому в первые полчаса пришлось наслаждаться ароматом тухлых яиц.

Очень скоро нам стало не до запахов и не до местных красот, потому что приходилось карабкаться по узким, скользким тропам. Они то взбирались на склон холма, то круто с него сбегали. Солнышко палило нещадно, из-под земли валил пар, и от нас тоже. И я поняла, почему мы не приехали сюда в более раннее время, а дождались пока закончится дождь и подсохнут эти крутые тропы.

Ветер!
Дикий, бешеный, почти не утихающий, метров 20 в секунду, а в порывах и того больше! Если эти склоны были бы ещё и скользкими, никакая сила не смогла бы нас на них удержать!

Меня сдувало, сдувало, как парус моего высокого, широкоплечего мужа. Привычный к местному экстриму гид Леша улыбался в бороду, глядя на наши, эротично извивающиеся на склоне фигуры. Отлично чувствовали себя невесомый и подвижный, как сквознячок Андрюшка, и наши дамы, счастливые обладательницы мощных задов с грамотно расположенными центрами тяжести.

И только в моменты особенно безумных порывов ветра, распластавшись по склону и вцепившись в траву или кусты, можно было выдохнуть и полюбоваться окружающей красотой!

Так, охая и ахая, задыхаясь от ветра и восторга, мы дотопали до горной речки.
Вдоль её берегов закручивались ветром высоченные столбы пара. Зрелище невероятное, такое возможно только здесь. И ещё не оставляло ощущение живой, дышащей земли под ногами. Некоего существа, горячего, бурлящего, тщетно пытающегося вырваться на волю.

Есть мнение, что появление фумарол является свидетельством скорого извержения вулкана. Но здесь их никогда не было. Эмоции Земли хоть и зашкаливают, но выходят деликатно и малыми порциями.

Ещё одной уникальной достопримечательностью этого места является Мутновская геотермальная электростанция. Горячий природный пар крутит турбины, вырабатывая дешёвую электроэнергию. Все гениально просто и очень экологично.
Обветренные и потные, так и не смывшие в целительных ваннах усталость прошлой жизни, мы загрузились в нашу труженицу «Делику».

Ехали по привычной раздолбанной грунтовке через Камчатскую тундру. Она здесь розовая, будто сверху пролился цветной дождь. Где-то полосками, где-то пятнами. Но встречались целые окрашенные холмы. Алексей сказал, что это цветёт камчатский рододендрон. Действительно, есть такой эндемик, прелестный цветок, с ярко розовыми соцветиями, по форме похожими на цветки яблони. Мы его уже видели, но не в таком количестве, отдельными полянками.
 
Потом прочла, что скорее всего это была камчатская ива, её листва розовеет в сентябре. Что это растение объединяет с нашей ивой, совершенно непонятно. Маленькая, около тридцати сантиметров высотой, с овальными листочками. Скромно и пугливо стелется по земле и меньше всего напоминает дерево! Впрочем, какая разница? Красиво же!

По дороге заехали пообедать в местный приют «Вулканный», представляющий собой несколько вагончиков посреди огромного луга. Все строения соединялись здесь деревянными помостами, чтобы лишний раз не травмировать растительность.
 
Ветер по-прежнему был такой, открыть тяжёлую, бронированную дверь в столовую можно было только совместными усилиями изнутри и снаружи, иначе она распахивалась снося все на своём пути.

После обеда, мы поехали к водопаду «Снежный Барс». 
Припарковались примерно в километре и дальше пошли пешком по узкой, ныряющей вверх-вниз тропе. Когда  шли по лесу, нам порекомендовали не разбредаться. Медведи стали реальной проблемой на Камчатке, расплодившись сверх меры.
Шум воды мы услышали издалека, а когда вышли на берег, в очередной раз  потеряли дар речи.

Мощный поток воды с грохотом падал с двадцатиметровой высоты, успокаиваясь где-то внизу. Вокруг висело, слегка мерцая на прокравшихся в ущелье лучах солнца, облако брызг. А вокруг скалы. Нарядные, с цветными мхами, лишайниками и вездесущими каменными берёзами.

С нашими их объединяет только наличие на молодых ветках характерной белоснежной коры с чёрными штришками. Стихи Сергея Есенина точно не про них:

«Улыбнулись сонные берёзки,
Растрепали шелковые косы.
Шелестят зелёные серёжки,
И горят серебряные росы».

Местные - маленькие, корявые, сильные. Они не грустят, качаясь гибким станом, поэтично опустив тонкие веточки! Они - выживают!

Дорога домой была долгой, но не изматывающей. Здесь не бывает скучных дорог. Изумительные виды сменяются за окном, как кадры фильма на канале «Vijy Explore”. А ты сидишь, открыв рот, и держишься двумя руками за что попало, чтобы не биться маковкой о потолок машины и не лязгать громко зубами!

Часть 4

Сегодня опять повезло. Погода ясная, а вода в бухте, куда мы приехали рано утром, лишь тихонечко рябила, пестрясь бликами. Низкое, недавно проснувшееся солнышко, подкрашивало розовым изнанку редких облачков.

В порту вдоль причалов теснились два десятка белых яхточек, а чуть дальше темнели стрелы огромных портовых кранов, похожих в утреннем сумраке на сонных жирафов.
Нашего капитана, коренастого мужичка лет пятидесяти, звали Константин, его жену и по совместительству единственного члена экипажа - Юля.
 
Она оказалась весёлой и очень гостеприимной. Маленькая, подвижная, состоящая из округлостей: попа, грудь, голова в ореоле мягких, белых кудряшек. Одето это тройное пухлое облако было в спортивный костюм небесно-голубого цвета с капюшоном. Наверное так выглядела бы Джульетта сорок лет спустя.
 
На борту яхты собралось восемь человек. Кто-то сидел в теплом кубрике, кто-то на капитанском мостике или маленькой палубе. Я стояла на ней, держась обеими руками за поручни, чтобы не пропустить ничего из того, что подарит нам этот день и при этом не свалиться в воду.

Вскоре мы покинули Авачинскую бухту и вышли в открытый океан. Позади остались «Три брата» - три скалы, издалека похожие на гигантские пальцы, высовывающиеся из глубины. Легенда гласит, что когда-то братья-богатыри встали на пути гигантского цунами, чтобы защитить жителей бухты. Морской бог разгневался и превратил героев в камень. С тех пор они навечно остались стражами, оберегающими Петропавловск.
Но сегодня Тихий океан был действительно тих и гостеприимен. Вокруг яхты метались чайки и чёрные бакланы в надежде на угощение. А перед нами выгнулась огромная, широченная радуга, упирающаяся одним концом в берег, а вторым теряющаяся где-то в небесах.
 
Вскоре доплыли до острова СтаричкОв. Он назван так в честь своих основных обитателей - птиц со странным именем Обыкновенные Старики. Кроме них здесь гнездится около 32 тысяч особей других видов. Этакий остров-коммуналка с птичьим базаром, шумный и суетливый.

Рядом одинокая скала-кекур с «оригинальным» названием Чертов палец. Почему-то все вертикальное и торчащее тут же обзывают этой частью тела зловещего персонажа. Она состоит из аккуратных, будто рукотворных блоков. Нам удалось подплыть к двадцатиметровой вертикальной стене почти вплотную.

А вот к лежбищу сивучей или морских львов на Караульном камне приблизиться не удалось. Пришлось любоваться их жирными ленивыми телами, издалека похожими на откормленных гусениц, с приличного расстояния.

Красота красотой, но обед по расписанию. Поэтому капитан Костя закинул за борт корзины для ловли крабов. В качестве наживки здесь используют кальмаров. Уже через десять минут мы достали первую добычу.

Крабы кажутся огромными по сравнению с черноморскими. Их тушки примерно в полторы мои ладони, а клешни сантиметров по десять. Оставляли только самых больших и только самцов. На вопрос, как определить пол членистоногого, Юля удивлённо ответила: «Вы что, не видите, у них попы другие!!». Нет, мы не видели…

За полчаса наловили по одному для каждого члена экспедиции. Вкус знаменитого камчатского краба оказался не таким выдающимся, как его цена.

А ещё наша хозяйка умудрилась сварить вкуснейшую уху из трёх видов рыб в огромной пятилитровой кастрюле. Готовила на газовой горелке, примостившейся аккурат между спиной капитана Кости и крошечным, размером с наш чемодан, туалетом. Несмотря на довольно спокойный океан, нашу лодочку очень ощутимо качало. Но вопреки всем законам физики и здравого смысла, кастрюля стояла на горелке, как вкопанная!

Пока капитанская жена варила суп из собственных запасов, мы занялись рыбалкой.
Капитан выдал желающим удочки, объяснил, как забрасывать, на что смотреть и как подсекать, и мы с мужем сели на палубе. Рядышком, плечо к плечу. Последний раз он рыбачил лет пятьдесят назад, а я никогда. Поэтому шансы наши были примерно равны.
Рыба так не считала. Не знаю, чем кальмар на его крючке отличался от моего, но за полчаса муж выловил шесть здоровенных камбал. Меня рыба игнорировала. Она даже не соизволила сожрать мою наживку, не говоря о том, чтобы хотя бы один раз, из вежливости, зацепиться за крючок!

Откровенно говоря, я была готова к такому итогу, поэтому не впала в истерику, не кинулась за борт, а просто тихо пошла есть Юлин суп. Три тарелки примирили меня с судьбой. В конце концов, муж и жена - одна сатана. Значит можно считать, что половина улова - моя!

А вскоре случилось совсем невероятное везение - мы увидели семейку касаток! Сначала только мелькающие где-то вдалеке над водой острые ножи плавников, а потом, когда приблизились, и их самих - огромных, черно-белых китов. Они резвились, будто специально устраивая для нас представление. Думаю, что если бы эти гиганты захотели, то вполне могли перевернуть наш катерок. Но, к счастью, мы их интересовали намного меньше, чем они нас.

За любованием океанской красотой, рыбалкой и едой незаметно прошло четыре часа.
Пора было возвращаться, потому что Тишайший начал сердится, потемнел, по поверхности побежали белые барашки. Вчера был шторм, волны перекатывались через судёнышко и даже Косте с Юлей, бывалым мореходам, по их признанию, становилось страшновато.

При всем моем любопытстве, такой опыт показался излишним.

Как только мы вошли в Авачинскую бухту, все вокруг затихло. Было ощущение, что где-то наверху повернули тумблер в положение «выкл». Волны превратились в лёгкую рябь, качка прекратилась, стих ветер.
Океан вернул нас в целости и сохранности, с готовностью продемонстрировав свои маленькие шоу и подарив ворох впечатлений.

Солнце стояло ещё высоко, погода радовала, поэтому, мы решили поехать на Халактырский пляж, первое свидание с которым два дня назад было так себе.
Припарковали Гену в высокой траве и пошли гулять. Через десять минут набирались наглости и сняли обувь. Чёрный песок был тёплым, нагретым солнышком, очень мягким и шелковистым.

Океан оказался ледяным, но вёл себя здесь вполне спокойно. Волна миролюбиво набегала на бесконечную прибрежную полосу пляжа и шурша, неторопливо откатывалась. Ни капли агрессии.

Пляж тянется более чем на тридцать километров. Чёрным он стал около четырёх тысяч лет назад после извержений Авачинского вулкана. Лава веками застывала на склонах, горные реки измельчали её, а океанские волны окончательно превращали в мелкий песок. Сегодня толщина песчаного слоя достигает двадцати метров. Говорят, что он обладает магнитными свойствами.

Мы медленно брели по берегу, наслаждаясь солнцем, теплом этого дня и нежностью чёрного песка, который всего несколько тысяч лет назад был расплавленной лавой. Прогулка босиком по Халактырскому пляжу вдоль Тихого океана - оказалась ещё одним замечательным камешком в моем хранилище впечатлений.


Часть 5

И вот наступил наш последний день на Камчатке.

Мы решили расслабиться окончательно и поехали в знаменитую Паратунку. Когда-то это было просто село, теперь довольно раскрученный бальнеологический курорт.

Припарковались на пустой парковке, сезон подошёл к концу, и побрели искать Спа-комплекс.
 
Все это расслабляющее роскошество находилось на деревянной террасе. Вокруг бархатились густым кустарником все ещё зелёные сопки, внизу, за бортиком совершенно без эмоций «на лице» по  причине полного штиля, лежало озеро. Как стекляшка.

На улице +16*, вода в бассейне около 37*, в джакузи ещё горячей. И никакой хлорки, её абсолютная свежесть обеспечивается постоянной сменой. Природные горячие источники никогда не иссякают.

Вокруг никого! Лишь в уголке тихо сидел, уткнувшись в телефон, скучающий спасатель. Не думаю, что у него находилась работа и в пик сезона, глубина бассейна полтора метра.

Меня хватило ненадолго. Я как пингвин выскакивала из горячей воды, остывала слегка на деревянном полу под ненавязчивым солнышком и опять ныряла... Через час я почувствовала себя вполне сварившейся и предельно обогащённой микроэлементами.

Почему-то в голове все время крутились строки из «Конька-горбунка»:
«Царь велел себя раздеть,
Два раза перекрестился,
Бух в котёл — и там сварился!»

Правда перед этим в котле искупнулся Иван-дурак:

«И такой он стал пригожий,
Что ни в сказке не сказать,
Ни пером не написать».

Проводить эксперименты дальше не хотелось, тем более что термальная водичка имела побочный эффект - будить зверский аппетит. Пришлось срочно перекусить в местном ресторане, поразившем нас  упитанностью цен и худосочностью порций. 

Мы не могли уехать, не познакомившись поближе с озером, которое видела с террасы. Оно было неглубоким, и прозрачная ледяная вода просвечивалась солнцем насквозь. Мы медленно плыли на лодке, а вокруг неё сонно колыхались длинные водоросли. Было так тихо и покойно в этом чистейшем месте, что не хотелось нарушать это состояние даже скрипом уключин и плеском воды.

Когда мы вернулись в город, он уже активно включился в режим «пятница-вечер». Народ фланировал по набережной с бумажными стаканами в руках. Кофе во всевозможных видах продавалось повсюду.

Заглянули в местный драматический театр, который буквально подняли из руин в последние годы. Мне пришла в голову мысль провести последний вечер именно здесь, в самой культурной точке Камчатки. Но взглянув на электронное табло с планом зала, я увидела, что он заполнен от силы наполовину.

Всегда чувствую себя неуютно в такой ситуации, ужасно жалко актёров. Даже если они недостаточно хороши или пьеса скучна, такое откровенное пренебрежение наверняка ранит творческих людей.

Поэтому мы решили придерживаться первоначального плана на вечер - посетить мемориал на сопке Никольской. В первый день мы уже пытались это сделать, но не нашли, где можно на неё подняться. Я уже упоминала, что навигации в городе как таковой нет, и поиски любого объекта - занимательный квест!

Разумеется за пять дней в городе ничего не изменилось, поэтому мы опять метались у подножия, пытаясь найти въезд.

Но вот что здесь действительно на высоком уровне - это доброта людей и их желание помочь. Мужичок в старой тарантайке, у которого мы спросили дорогу, сначала пытался объяснить: «тут да поворота 200 метров, потом немного левее до кучи мусора, а потом будет стена, зелёная. Бетонная. Там встаньте, держитесь левей и вверх по тропе, если найдете…». Но увидев отчаяние в наших глазах, велел нам ехать за ним. Вышел и, раздвинув кусты, показал пальцем вверх, куда вела еле заметная, заваленная мусором тропинка.

Уже потом, уже взглянув сверху, мы обнаружили, вполне комфортный подъём.

История сопки тесно связана с основанием Петропавловска-Камчатского. Именно у её подножия в 1740 году экспедиция Витуса Беринга заложила первые дома русского поселения.

Сегодня здесь парк и мемориал, посвящённый Петропавловской обороне 1854 года. Это одна из самых значимых побед русской армии в ходе Крымской войны, которая утвердила господство России на побережье Тихого океана.

А тогда защитники два долгих месяца, круглосуточно, возводили укрепления, вырубали в скалах площадки для батарей. Снимали с кораблей орудия и, вручную перетаскивая их по крутым склонам сопки, устанавливали на берегу. В подготовке обороны принимали участие все жители города вместе с детьми.

Силы были неравны. Английская эскадра состояла из 2 700 отборных вояк и была оснащена 212 новыми мощными орудиями. Русских всего 926 человек – моряки, солдаты и местные ополченцы, плюс два судна, находившихся в бухте. И тем не менее враг, понеся огромные потери, бежал.
В честь этой победы была построена часовня. Рядом с ней - братская могила защитников города.
Сегодня в океан по-прежнему смотрят пушки знаменитой «Смертельной» батареи героического князя Александра Максутова.

Вокруг мемориала сейчас разбит небольшой парк с качелями, скамейками и фотозонами.

С запада открывается чудесный вид на Авачинскую бухту, с восточной стороны можно наблюдать суету стареньких, совершенно винтажного вида, плавсредств. Несмотря на возраст, они выглядят вызывающе задорно. Покрашены во все цвета радуги, нарядные и очень шустрые. 

Попрощаться с городом мы решили с Мишенной сопки.

Утомлённое сентябрьское солнышко уже зависло в позиции «щас упаду», а мы вдруг поняли, что до полного его заката осталось минут пятнадцать-двадцать.

Бедный старенький Гена задыхаясь гнал по каменистому серпантину вверх, на самую оконечность Мишенной. Отсюда видно и Авачинскую бухту, и торжествующий закат, и всю эту  свободную, бесконечную горную землю.

В 19-25 солнце с чувством выполненного долга, подарив нам ещё один светлый и тёплый день, завалилось за горизонт. Закат погас, последние капли его слились в океанскую даль. Ну вот и все!

На следующее утро мы отправились в долгий обратный путь.

В аэропорту Елизово сдали нашего верного Гену. На прощание я погладила его серый, облупленный бочок: «Спасибо, дружок!».

Местная таможня была, не в пример московской, расслабленной и непуганой. Вылетели по расписанию.
 
Прощай, Камчатка - любовь моя!

«Наш самолёте приземлился в столице нашей родины - городе-герое Москве!» - объявил командир ровно через девять часов. Вот теперь - все!

Ну, здравствуй, Москва!