Культура, искусство и политика. Книга эссе. Ч-2
Кабаков-Кабацкий
Репетиция балета…
…Роял - Опера в полумраке блистал позолотой и сцена, как остров плыла нам навстречу, заполненная группами и отдельными танцовщиками и танцовщицами. Кто то из девушек солисток повторял в пол силы привычные па, а из оркестра звучал «гул голосов» музыкальных инструментов, среди которых, необычно для балетной оркестровки, выделялось фортепиано.
Казалось, что люди на сцене просто время переводят, но каждый из присутствующих и на сцене, и в зале знали, что и в какой последовательности надо делать, чтобы не мешать другим…
Шла обычная репетиция…
Чуть позже, сцена очистилась, появился кордебалет и парами, уже в сценических платьях, закружились в хороводе. Снизу, из оркестра, однако, по-прежнему раздавались звуки фортепьяно, накладываясь на пиликанье скрипок, прерываемые зычными призывами духовых...
Затем занавес закрыли и включили свет в зале. После мягкой полутьмы, необычайно ярко осветился высокий красивый потолок и зал с четырьмя ярусами ложь и багрово – алой, бархатно – плюшевой драпировкой сидений, барьеров, штор и перегородок…
Наконец из глубин сцены появился дирижёр, чей торс и кудрявая голова в очках возникла над барьером, и тут же он замахал дирижёрской палочкой, напевая « Там, там, там…»
Свет вновь погас и голос, через негромкий репродуктор в зале, мирно спросил «Готовы?»
Не отвечая, дирижёр взмахнул руками и репетиция началась.
Какое-то время я приглядывался, всматривался из темноты зала, что происходит вокруг, слыша мерное, нерегулярное кликанье фотоаппаратов установленных в зале на высоких треногах.
Потом обо всём забыв, внимательно наблюдал за происходящим на сцене, а театр, позади, молчал равнодушной тишиной, сцена играла и танцевала и в какой-то момент, мне показалось, что это всё делается для меня одного, лично!
А кругом, точнее на сцене, шла напряжённая, хотя и незаметная для постороннего взгляда работа.
Балетмейстер, нестарый ещё, стройный и пластично двигающийся мужчина, как пастух кордебалетного стада расхаживал по сцене и выговаривал замечания, наперерез музыке оркестра и топоточку пуантов балерин:
- Зина! Я тебе уже пятый раз говорю – не отставай от девчонок! Ты спишь, что ли? Зина не отвечая продолжала танцевать, слушая упрёки с виноватым видом
«Надо же – думал я – он отмечает её по имени вот уже в пятый раз, а это ведь и хорошо, что из такого стада, он выделяет её одну…»
А на сцене кружилась нежно розовая метель из складчатых лёгких платьев и надвигался апогей маленького балета: оркестр вспыхивал литаврами, дирижёр что-то попутно проговаривал надтреснутым голоском, делая последние замечания и пожелания музыкантам, сидящим внизу, в яме, и потому невидимым…
Последние громкие аккорды «анонимного» пианиста и праздник танца закончился…
Это было переложение на язык балета концерта Чайковского для фортепиано с оркестром…
Следующим бвл маленький балет – «Притча о блудном сыне» Прокофьева…
В перерыва, преодолев оркестровую яму по металлическим сходням, придвинутых к краю сцены, прошли через неё, наполненную ещё возбуждёнными быстрым движением, стройными девушками и спустились по узким коридорам и коридорчикам вниз, в буфет.
Сидя за столиком и попивая холодный лимонад - на улице жаркое лето - обсуждали увиденное и услышанное с нашим другом, музыкантом оркестра Кировского театра.
В ответ на мои восторженные реплики, согласное кивание моей взрослой дочери Ани, которая и привела меня сюда, Гриша, лукаво улыбаясь отвечал: - А ведь я этого великолепия не вижу. Я ведь там, в яме, как лев в клетке сижу и гляжу только на дирижёра. Да ещё в ноты!
Он устал и был грустно ироничен - Кировский балет, за четырнадцать дней гастролей, давал двадцать представлений. Успех обещал быть полным и заслуженным. Талантливые солистки и солисты воспитанные в русской школе танца, замечательно подобранный и не мене профессиональный кордебалет и хороший оркестр – всё вместе давало ощущение большого праздника…
А ведь англичане любят и понимают балет и поэтому при Роял – Опера существует клуб любителей Кировского театра и я уже знаю несколько англичанок, которые стали изучать русский язык, полюбив русскую оперу и балет.
Одну из них я встретил на этой репетиции и поговорив с нею, выслушал комплименты в адрес танцовщиков и постановщиков Мариинки…
Вернувшись в зал, увидели на сцене рисованный задник, с еврейскими пастушьими шатрами, синим морем и кораблями на рейде…
Репетиция вскоре возобновилась и в начале, режиссёр - постановщик через репродуктор из зала, попросил поднимать занавес с первыми звуками оркестра — музыканты уже начинали, а занавес почему-то запаздывал. Недовольный голос постановщика звучал уже во время действия и потому, следовала неожиданная остановка…
И проделывалось это несколько раз. К тому же, прерывая репетицию несколько раз, режиссёр сердя дирижёра, мог впоследствии нарваться на мстительный ответ…
Ну а пока, каждый раз, разочарованные балерины, в платьях сшитых по еврейской моде первого тысячелетия до рождения Христа, покорно перебегали из угла в угол сцены, возвращаясь на исходные позиции.
На четвёртый раз, занавес взмыл вовремя и балет продолжился…
Блудный сын, явно не уважал Родителя, торжественно и авторитетно появляющегося на сцене в длинном одеянии с роскошными высоко – художественными складками на нём.
Непутёвого сынка уже поджидали неподалёку дружки – гуляки и подружки, в коротких хламидах из фиолетового бархата…
В конце концов, Отец, любящий сына, отдал ему положенную часть наследства, и тот, тотчас же пустился в загул, с оравой приятелей и приятельниц.
Но вскоре веселье и сексуально страстные танцы закончились, деньги из наследства, частью потратили, а частью украли и «блудный» сын возвращается к Родителю, униженный, нищий и больной…
В момент, когда ослабевший от пережитого, ползущий по земле Блудный сын, попытался преодолеть ограду вокруг отцовского дома чтобы попасть внутрь, дирижёр застучал по пюпитру палочкой и оркестр замолк. Разочарованный танцовщик – солист, вынужден был остановиться и со вздохом, перевернувшись на спину лежал в ожидании, пока дирижёр втолковывал музыкантам, что и как надо в этом месте играть…
Наконец, Блудный сын, вновь пополз и тут, дирижёр остановил оркестр ещё раз - месть свершилась!
«Блудный сын», уже не скрывая своего раздражения встал, перешёл на несколько метров назад и снова лёг на сцену…
Наконец оркестр заиграл, сын дополз до Отца, попросил прощения, был прощён и всё закончилось хорошо…
Начался следующий перерыв и я, проходя через сцену, увидел «блудного сына», который вытирал пот с лица и пил воду из пластмассовой бутылки. Он мельком глянул на меня и я показал ему поднятый большой палец – он действительно был великолепен…
В буфете, я пытался объяснить притчу Грише и дочери:
– Отец – это Бог – вещал я - а сын – это грешник, впавший в разврат и дебоширство. Но Бог всех любит и потому, Отец принимает покаяния своего грешного сына...
Дочь смотрела по сторонам, а Гриша, улыбаясь откликнулся на моё резонёрство:
- Ты можешь не объяснять. У меня, самого три сына…
Последним был балет, поставленный на вальсы Равеля. В начале он не захватил меня и мне даже казалось, что балеты в спектакле надо было поменять местами – «Вальсы» перегнать в середину, а «Блудного сына», поставить в конец…
Но потом, я вдруг уловил развитие сюжета на сцене и понял, что и в «вальсах» есть своя драматургия. Главную партию танцевала Ульяна Лопаткина и я проникся красотой движений человеческого тела в танце, уловил смысл этого языка, несмотря на всю очевидную условность происходящего на сцене…
В конце балета, партнёр уносит Лопаткину на руках со сцены за кулисы, а кордебалет грустно её сопроводил…
Я тряхнул головой, очнувшись, вспомнил где я, но ещё какое то время сидел, переживая увиденное...
Когда я выходил из зала, через сцену, Лопаткина стояла в углу за сценой и гневным, беспокойным взглядом смотрела вокруг себя, всё ещё тяжело дыша. Мне захотелось ей поаплодировать, но я тихонечко прошёл мимо.
Гриша проводил нас до служебного входа, мы поблагодарили его за доставленное удовольствие и вышли на улицу.
Мы с дочкой тоже вскоре простились и я один отправляясь домой, зашагал по тёплым полупустым улицам, размышляя и переживая только что увиденное и услышанное.
«Русский балет – это всё таки замечательная вещь!» - думал я, вспоминая полумрак большого зала, суету артистов и их преображённые в танце тела и лица…
Опера Кировского театра в Лондоне
…Вслед за удачным выступлением балета, Валерий Гергиев - художественный руководитель и главный дирижёр театра, привёз в Лондон три оперы, две из которых мне удалось посмотреть…
«Борис Годунов» - пожалуй самая известная русская опера за рубежом, и поэтому, все ждали спектакля с большим интересом…
На «Бориса Годунова» мы купили стоячие места на левой галерее, за десять фунтов каждый. Но придя в Роял-Опера, поднялись наверх и увидев свободные кресла рядом со стоячими местами, устроились там вполне комфортно.
Партию Бориса Годунова, в разное время пели самые знаменитые басы, в том числе блистательный Шаляпин, и совсем недавно ещё и болгарский замечательный бас Христов.
К сожалению, сегодня в Кировском театре нет солистов мирового масштаба, хотя надо отметить хороший хор и конечно оркестр, под управлением, может быть самого известного на сегодня, русского дирижёра Валерия Гергиева.
После обычной просьбы, выключить на время спектакля мобильные телефоны, занавес поднялся и мы увидели на сцене, толпу русских людей в серых, зэковских бушлатах и зазвучала музыка Римского Корсакова…
Думаю, что многие зрители, как и я сам, ожидали увидеть на сцене русские национальные костюмы и классическую постановку.
Но в этот раз, провально неудачными были работы художников и сценографов, рассчитанных на публику, которая якобы должна была знать и помнить всю драматическую историю России - особенно недавнее, «тоталитарное» прошлое.
Однако в реальности это не так, да и не может быть так - хотя многие в Англии и наслышаны об «Архипелаге Гулаге», но никак не ожидали от постановщиков подобных «творческих» фантазий, смешивающих совершенно разные исторические эпохи.
Кроме того, Англия имела свой "Гулаг", в Австралии ещё сто пятьдесят лет тому назад и об этом уже давно не вспоминают, чтобы не проводить подозрительные аналогии.
В этом была главная ошибка постановщика - думаю, что англичане, не все и не всегда знают свою историю, а уж тем более российскую.
Подозрительно модерновые, серые балахоны на «народе» в массовых сценах, наверное должны были, по замыслу художников, означать зэковскую униформу намекающую на недавнее прошлое в СССР, но были вполне безвкусны и бессмысленно политизированы.
Однако, как позже выяснилось, это было только начало «модернизированной» новорусской оперы…
Формотворческие изыски, показанные в процессе спектакля угнетали и вызывали чувство недоумения: непонятные пузатые светящиеся предметы на сцене; кожаное, длиннополое пальто на Шуйском; серые, а не чёрные рясы на Пимене и Гришке Отрепьеве; некое таинственно громоздкое сооружение в котором, в финальной сцене, Борис Годунов передвигался по сцене; боярские, накрахмаленные, буквально стоявшие на сцене, кафтаны в полтора человеческих роста высотой, в которых прятались артисты – «бояре»; вкатываемые и выкатываемые из келий гробы на дребезжащих колёсиках, тоже светящиеся изнутри; нечто похожее на химические колбы, стоящие вместо винных бутылок на столе в корчме; Гришка Отрепьев, в этой сцене тоже появляеся в зэковском ватнике…
Всех, нелепо осовремененных деталей не перечислить и позже, мне рассказали, что на сегодня таков стиль сценографии в Кировском театре.
Было очень неловко смотреть, как страдающий от галлюцинаций Борис катается по полу рядом с какими-то цветными пластиковыми кубами и конусами, которыми якобы играл малолетний царский сын и которыми Борис, для наглядности, объяснял ему же, громадность России…
На разгадывание этих шарад, требовались неимоверные интеллектуальные усилия, которые только мешали слушать замечательную музыку. А когда мучения Бориса привели его к смерти, то с потолка, спустился гигантский серебряный паук, видимо долженствующий символизировать ужасы больного сознания «бедного» царя…
На мой взгляд сценография совершенно не соответствует нормальному вкусу и во многом испортила впечатление от спектакля. И только вежливость не позволяла англичанам освистать это, с позволения сказать художество.
Хотелось бы отметить неплохой голос солиста, поющего партию Пимена...
Однако, всё это смазывается нелепыми фантазиями постановщика...
Зрители и слушатели, как и я, чувствовали себя особенно неловко когда стол, за которым должен сидеть Пимен, почему-то святящийся изнутри, «монахи» вкатывают на сцену дребезжа несмазанными подшипниками.
Возникает мысль, что постановщики этими действиями проверяли до какой степени абсурда можно довести спектакль из русской трагической истории…
К сожалению или к счастью, английские зрители и слушатели очень вежливы и выдержаны…
И всё же, озадаченные зрители встретили финальный занавес громкими аплодисментами и правильно сделали - нельзя, чтобы от нелепых изысков постановщика и декораторов срывался весь спектакль.
И весёлая деталька: занавес, и на балете и на опере, в последний раз поднимался, когда уже зрители переставали хлопать и выходили из зала, а этим неловким выходом «на бис», заставляли многих зрителей улыбаться…
Хорошее звучание оркестра, известное всему миру имя Валерия Гергиева, как лидера оркестра и театра, позволили сгладить неприятное впечатление от постановочной части оперы, и слушатели всё-таки остались довольны.
Однако мы с женой, идя домой и обсуждая спектакль, с умилением вспоминали «Бориса Годунова» на сцене Кировского театра, виденного в Ленинграде лет двадцать назад. Тогда постановка была вполне классической и голоса нисколько не уступали нынешним.
В Англии зрители очень любят «Годунова» и конечно хотели бы посмотреть классические русские костюмы, увидеть златоглавый кремль и его колокола, бороды стрельцов и сверкающие секиры с саблями.
А вместо, увидели «политическую сатиру», нечто, даже близко не напоминающее жизнь исторической России. Получилось глупо и по-лакейски - такова, к сожадению ментальность нынешней «образованщины» утверждающей, что они — российская интеллигенция.
Жаль, что руководители оперы Кировского театра, на знают истинного положения здесь в Англии, и пытаясь ошеломить зрителей «политизированной» новизной, только насмешили или даже огорчили английскую публику…
Мне кажется, что всё это идёт от недостаточного профессионального кругозора и желания угодить иностранной публике не зная вкусов этой аудитории и не желая знать – это подход, которым отличается сегодняшняя образованческая часть русского культурного истеблишмента, рассчитывающая на комплиментарность отзывов которыми, к сожалению, до сих пор грешат российские театральные критики…
Мне кажется, что одна, правдиво – критическая статья в прессе, стоит многих хвалебных, потому что она подталкивает деятелей искусства к самоусовершенствованию, напоминает им о требовательности подлинных знатоков и ценителей хорошего вкуса…
Репетиция «Хованщины»
…Следующей оперой Кировского тетра, была «Хованщина».
До этого, я не слышал её полностью и потому, пришёл на репетицию с большими ожиданиями.
Действительно, и костюмы, и голоса на сей раз соответствовали эпохе и особенно хорош был князь Хованский - кряжистый, усато – бородатый, в кафтане и с саблей в изукрашенных золотом, ножнах...
Я пришёл пораньше и сидя в полутёмном зале, наблюдал, как рабочие сцены мастерили Кремль, его старинные стены, ворота и словно по волшебству, собранный из бутафорских деталей возникал на сцене образ старинной Москвы…
В это время оркестр «разминался» и сразу затих, когда за пультом появился энергичный маэстро Гергиев - он внимательно огляделся и немедля начал репетицию…
Зазвучали трубы и представился рассвет на Москве – реке, знаменитая партия, которую очень часто играют во всём мире многие оркестры на радио, и в концертных программах…
Действие двинулось и всё пошло своим чередом…
В какой-то момент, Валерий Гергиев остановил репетицию и предложил, певцу исполняющему роль князя Голицына, вести себя на сцене поуверенней:
- Ведь если судить по истории - говорил дирижёр - то Голицын был любовником и фаворитом, царевны Софьи, и по сути какое-то время был управителем России…
Певец, в богато расшитом золотом кафтане, кивал головой на замечания маэстро, а остальные участники сцены внимательно слушали…
В этом диалоге, меня привлекало столкновение реальности, искусства и собственно истории. Наблюдая репетицию, я глубже понимал противоречия и единство, которое связывало происходящее на сцене и сопереживание в наших душах.
Действительность дробилась на три части, одна из которых была подлинная история князя Хованского, вторая - то что сделал с этой историей композитор и либреттист, и третья, - то что совершалось на моих глазах – создание версии спектакля, конкретно Кировским театром и его руководителем.
Впечатления незабываемые!
Декорации оперы, вполне классические, богатые и представительные, народ в массовке отнюдь не был похож на озлобленных каторжан как в «Борисе Годунове» и одет был в яркие красивые кафтаны - даже крестьяне выглядели вполне сытыми, с бородами, которые так идут круглым славянским лицам…
Я уже говорил, что на репетиции, мне всегда значительно интереснее чем на спектакле, потому что можно увидеть как делается опера или балет, и даже перерывы в действии не мешают сопереживать происходящему на сцене.
В очередной перерыв я сидел расслабившись и вспоминал Кировский театр двадцатилетней давности, репетицию «Пиковой дамы», которую проводил Юрий Темирканов. Валерий Гергиев, тогда ещё молодой дирижёр, любезно согласился провести нас с женой в зал и посадил неподалёку от дирижёра – постановщика.
Мне запомнился один момент, когда на сцене пели и прогуливались артисты в «цивильной» одежде и вдруг, Темирканов, неудовлетворённый игрой певицы – солистки встал, прошёл к сцене, с трудом взобравшись туда по узкому карнизу сбоку, над оркестровой ямой, появился рядом с певицей и стал показывать ей как надо держать голову в этой сцене…
Сегодня, сравнивая с тем эпизодом двадцатилетней давности, я увидел, что Гергиев более сдержан и внимателен к артистам и потому, они отвечают ему доверием и дисциплиной без понуканий.
Вообще, атмосфера в Кировском театре - что в балете, что в опере - мне понравилась. Несмотря на всеобщую известность, Валерий Гергиев по отношению к коллективу театра корректен, вежлив и относится уважительно ко всем кто работает вместе с ним, будь то ведущий артист или рабочий сцены.
Я знаком с несколькими музыкантами из оркестров (а их всего четыре в театре), и все они с уважением и восхищением отзываются о маэстро, о его неистощимой энергии, энтузиазме и о масштабе таланта, признанного во всём мире.
Все, с кем я разговаривал, отмечают его незаурядные деловые и организаторские качества руководителя и будучи одним из самых известных дирижёров в мире, он пожалуй делает так много для российской культуры, как никто другой в наше время.
Все отмечают, что творческий уровень театра за время его руководства, поднялся высоко и во многом, благодаря характеру и увлечённости работой Гергиева и его единомышленников в театре.
Хочется отметить, что русская классика: балет, опера, симфоническая музыка, на сегодня в Англии пожалуй наиболее исполняемая часть не только на радио Би-Би-Си – 3, но и в концертных залах Лондона и страны в целом!
Русская музыкальная культура, мастерство исполнителей, высоко оценивается английскими зрителями, слушателями и специалистами. Симфоническая русская музыка здесь, в Англии, на мой взгляд, занимает первое место по времени исполнения и по вниманию к ней и немного напоминает по положению российские шахматы эдак лет двадцать пять назад, когда шахматисты всего мира старались учить русский язык, чтобы быть в курсе всех шахматных новинок…
И ещё, можно в определённом смысле говорить о феномене русской культуры в Англии, являющейся своеобразным послом всего самого лучшего, что есть на сегодня в России…
Но возвратимся на репетицию, в Роял Опера...
Действие на сцене продвигалось к финалу и стрельцы уже «точили» топоры на мятежного Хованского. Гергиев руководил оркестром спокойно, но был внимателен и требователен, а музыканты и певцы старались показать себя с лучшей стороны.
«Этот спектакль обязательно понравится англичанам» - подумал я, выходя через служебный ход из полутёмного зала в солнечный, тёплый летний день. Вдоль улиц повевал лёгкий ветерок и после бутафорски яркого «оперного Кремля», дома вокруг казались серыми и тяжёлыми.
Я шёл по центру Лондона и напевал про себя арию Хованского и размышлял над перипетиями русской истории, которые так по разному показывают любознательным английским любителям музыки и балета «новые русские» из Кировского театра, во главе с Валерием Гергиевым, приехавшие на гастроли на Британские острова…
Июль. 2005 год. Лондон.
«Кремлевский диггер» Елены Трегубовой
Сразу постараюсь взять «быка за рога».
Кто такая Трегубова?
Это постсоветская романтическая особа с налетом циничного интереса к собственной персоне в интерьерах нынешней власти. Окончила журфак в надежде после этого стать личностью в какой-нибудь московской многотиражной газете. Цель жизни – сделать так, чтобы от тебя кто-либо или что-либо зависело, но при этом остаться свободной от скушных обязанностей перед читателями, которых сегодня с издевкой называют «электоратом».
Это типичный образованец, не отягощенный грузом совести, этакий Остап Бендер в юбке, которая читала Габриеля Маркеса, плакала в подушку над Хемингуэевской книгой «За рекой в тени деревьев» и вершиной интеллектуализма считающая рассказы Селлинджера. Это типичный набор современного образованца, который реализует феномен «срединного» обывателя постсоветской России (Московской).
Представилась возможность посплетничать о нынешней «светской черни» - она это осуществила. Рассказы о правящих клоунах подаются как развлекательные истории, в которых действуют «политические статисты», разные там «дедушки» Ельцины, Кириенки, Степашины, «Володи» Путины и она – «неотразимая красавица», «умница», выпускница английской чпецшколы…
Полный набор атрибутов от которых нормальный человек начинает про себя материться, вздыхая и крепко, непроизвольно сжимать зубы…
Она пример того, как развитие социального слоя «экспертов», называющих себя журналистами, блокирует любые попытки сделать жизнь вокруг приемлемой и чистоплотной. Я уже не говорю о какой-либо религиозности или искренности. Хотя церковь иногда и упоминается многозначительно.
Такими «экспертами» жизнь превращается в сплошную «ярмарку тщеславия»: с кем из известных людей они знакомы и как коротко, кто кого бросил и тому подобная мура. При этом слушателю, читателю, дается понять, что запросы автора сплетен «высокие» и «плевать» на тех, кто шуток не понимает. Шутки же, как правило, известны и в ходу «избранных» или «посвященных» и утомительно остроумны. Но за всем этим стоит какая-то «усталость от жизни», часто непонимание и неумение отличить жизнь от притворства, чувства от кривляния, истерики от искренности. Такое бывает, когда ты попадаешь в команду не очень удачных актеров, которые на тебе «отрываются», учуяв, что ты «чужой», демонстрируя свою актерскую сущность…
Автор постоянно повторяет заклинания о свободной журналистике, надеясь. Что их идеал, профессиональная свобода, существует где-то на Западе. Конечно, это не так, ибо не может быть так, потому что на западе есть неписанный кодекс журналиста, не допускающего «милых» шалостей, которыми в России называется «свобода слова»…
Примером тому может служить скандал на Би-Би-Си с уходом в отставку директора и увольнением тележурналиста, «подставившего» корпорацию…
Но сквозь эти стоны и проклятия просвечивает беззастенчивая попытка оправдать жажду больших денег и самореализоваться за счет простодушной публики, принимающей за душевный порыв дозированный скандал и попытку жить «красиво»…
Думаю, что свобода слова не имеет ничего общего с саморекламой и граница между папарацци и фотохудожником заметна. Хотя тот и другой занимаются фотографией…
Читая книгу и выслушивая бесконечные жалобы на несвободу слова, недоумеваешь, неужели этот избалованный ребенок не понимает, что именно «свободных журналистов» «пользовали» Березовский и Гусинский и все эти Ельциновские мутанты, превращая постепенно страну в страшный кошмар, с танками на улицах, расстрелом Парламента, растаскиванием и разворовыванием страны.
Неужели глупость, алчность и безнаказанность Управителей, покупающих и пользующих «свободных» журналистов за деньги, ничему не научили людей, пусть не «семи пядей во лбу», но читавших когда-то Селлинджера. Ведь сегодня продажность и развращенность прессы порождает феномен лживости, как нормы поведения. А это ведет за собой цинизм и неверие, разлагающее все общество…
О русской выставке в Лондоне
Эпиграф: «Сегодня, художник - это социальный статус, а не профессия».
Я был в "Сатчи—галлери" первый раз. Мы с женой приехали туда на автобусе, по дороге любуясь в окно на витрины больших модных магазинов, оформленных к Новому Году.
Особенно понравился дизайн в большом магазине на Найтсбридж. Витрины, сияющие блестящими красками и искусной подсветкой, выглядели как шкатулки с драгоценностями. Да наверное так и задумывались декораторами.
Выйдя из автобуса, попали под моросящий дождь, и, торопясь, зашагали в сторону галереи. Перед входом толпились люди и проверяли пригласительные. Войдя внутрь мы были оглушены шумным говором толпы, стоявшей в зале, слева от входа. Казалось, весь артистический Лондон был здесь. Я немного растерялся, не ожидая такого многолюдья на выставке российских художников и начал спрашивать, где эта экспозиция размещена. На меня смотрели не понимая. Только чуть позже, я понял что вся большая галерея, - это и есть российская выставка!
Но обо всём по-порядку. Протискиваясь к большим фото с татуированными мужчинами, я по пути взял с подноса бокал с шампанским — было официальное открытие выставки - и отхлёбывая небольшими глотками, во все глаза смотрел на «искусство» российской уголовной татуировки, которое демонстрировали на постановочных фото, немного смущённые зэки-модели.
Татуировки интересные, с голыми девушками, ангелами и надписями вроде «не забуду мать родную». На одной фотографии было крупно показано лицо с закрытыми глазами, а на веках виднелась надпись, «не спи».
Эти фото вполне соответствовали сегодняшней европейской моде — часто на руках спинах и груди можно увидеть на пляже, даже у девушек, разного рода фривольные картинки в виде бабочек, орнаментов и даже кокетливых мышек, которые видны на филейных частях тела и при ходьбе забавно прячутся в потайные промежутки.
Таков сегодня культовый тренд: «назад, к прачеловеку».
Вырождение и утрата профессионализма заметна и в других искусствах, но особенно это бросается в глаза у художников — полная деградация профессии и попытка через идеологию привлечь внимание и продать, главное продать такое «творчество».
Ну, а в России уголовники давно освоили этот язык символов и нынешние русские "художники" с энтузиазмом эксплуатируют эту тему...
Большинство зрителей в галерее эти фото не смотрели, а просто стояли с бокалами в руках и разговаривали. Через время я начал различать и русскую речь и потому, стал спрашивать мнение некоторых знакомых и незнакомых посетителей о выставке.
Для русскоязычной диаспоры эта выставка была большим событием культурной жизни. Но и для англичан, не избалованных таким откровенным показом ничтожества и бытовых обстоятельств жизни дна российского общества, эта экспозиция тоже было «зеркалом», в которое страшно, но хочется заглянуть, чтобы увидеть своё будущее.
В определённом смысле это всё выглядело как пощёчина буржуазному общественному вкусу, хотя, наверное, совсем не это задумывалось организаторами.
Но такое «самораздевание» и откровенное издевательство над образом страны в которой вы родились и живёте, обусловлено сегодняшней российской идеологией «продажности», то есть желания идти в сторону того, что требует мода.
А идеологическая мода сегодня требует шельмование России во всех смыслах, и прежде всего, в идеологическом. Этим, наверное, обусловлено самое коренное направление в современной российской идеологической эстетике — «чернуха». Чернуха присутствует во всех жанрах, начиная от кино, театра и заканчивая литературой и даже музыкой. Вспомните пьесы и фильмы Сигарева или военные кинополотна Михалкова, или даже постановку Бориса Годунова в Мариинском театре. Всюду испитые лица, серые зэковские бушлаты, грязь, матерщина, цинизм и скотский разврат.
И это всё вываливают на западного зрителя, в надежде что это «искусство» оценят, прежде всего, с идеологической стороны, а потом уже купят и будут выставлять у себя, показывая, до чего людей довели большевики и соцреализм.
Есть среди российской образованщины такой миф, что на Западе любят видеть Россию грязной, заплёванной и дурно пахнущей, как следствие крушения социалистической идеи.
Такое своеобразное, спонтанное лакейство, очень распространено в кругу либеральных российских образованцев и прозападного чиновничества, которые стараются делать деньги на всём, что может продаваться.
Но на Западе, на самом деле, это никому не нужно, а нужно здешним идеологическим работникам пера и пропаганды, которые, указывая пальцем на эти русские страшилки-инсталляции, говорят:
«Вот видите до чего довела Россию приверженность большевизму и теориям Маркса, Ленина, Сталина...»
Конечно такой идеологией занимаются и в России совсем небольшое количество «либералов»-бюрократов, а остальные «творцы искусства», просто и банально продают, как им кажется, «ходовую» тему...
Уже во втором зале обширной галереи, рассматривая жуткие картинки социального, пьяно-развратного «дна» российского общества, начал замечать моменты «постановочного искусства», когда фотограф даёт бомжам небольшие деньги и просит их показывать «писи и попы», а те, в пьяном угаре, про себя называя его придурком, исполняют эти примитивные фантазии вовсе не подозревая, что этот «работник идеологического фронта» очень прилично заработает заграницей, на смаковании «российских реалий»...
Вспомнился столетний юбилей Дягилевской антрепризы. Я был в Париже в те дни и сходил на выставку, посвященную юбилею триумфа русского искусства. Тогда, сто лет назад, Запад был поражён самобытностью и красочностью русского народного искусства, на почве которого артисты балета, художники и музыканты создали замечательные шедевры, которые потрясли весть мир и заставили уважать не только российский балет но и всю культуру России в целом.
Сегодня времена изменились и русской народной культуры не существует, а на её месте появилась суррогатная западная культура, в российском преломлении. И этот процесс зашёл уже так далеко, что этот суррогат, недруги нашей страны используют как идеологическое оружие, совращая и развращая подачками «с барского стола» и художников, и писателей, и музыкантов, за которые те отрабатывают и выдают на гора "чернуху", никому не нужную ни здесь на Западе, ни тем более в самой России...
В одном из следующих залов была любопытная инсталляция под названием «Принципы сдачи». Инсталляция, как нельзя кстати, раскрывала смысл и суть этой экспозиции «советского искусства», насмешливо названной «весёлости советского искусства в шестидесятые — восмидесятые» (перевод мой).
Но и это оказалось ложью. На этой выставке присутствовало только антисоветское «искусство», потому что эта «мрачная весёлость» была сделана и датирована в основном девяностыми годами, когда СССР уже не было на карте мира. На самом деле, вся выставка отражает развал и распад всех человеческих связей и принципов гуманного искусства в после перестроечной России...
Конечно, зафиксированное фотокамерами этих «художников», присутствует в российской жизни, но это бытует на грязных задворках, а точнее было уделом России в лихие девяностые годы, как следствие разрушительности «перестройки» затеянной партийными номенклатурщиками, совсем не ожидавших, что на месте неуютного «застоя» и шедевров соцреализма, вдруг вырастет эта безутешная и страшная своей животной сущностью, драма миллионов человеческих судеб.
Не ожидали "прорабы перестройки" и того, что в искусстве вырастет монстр «чернухи», подмявший под себя всё подлинно человеческое в российской культуре.
Конечно, есть примеры такого рода «реализма» и в Англии, и в самом Лондоне. Сотни и тысячи бездомных бродят днём по городу, а на ночь забившись в обогреваемые щели или спрятавшись в картонные коробки, в полусне, проклиная и себя и такую жизнь, ждут рассвета и наступления нового безрадостного дня.
Я видел в центре Лондона такого бродягу, который сидел на тротуаре босиком и на ногах у него были чудовищные, отвратительно пахнущие пузыри, похожие на гниющие отходы, найденные на помойке мясокомбината.
Видел я и умирающего бомжа лежащего на какой-то бетонной плите, и задыхающегося, от душащего его внутреннего жара. Он был простужен и буквально сгорал от температуры в больном теле. А мимо спешили по работе или на обед десятки и сотни благообразных обывателей-чиновников, боявшихся даже взглянуть в его сторону...
Эта сторона жизни тоже знакома всем англичанам, хотя она не становится предметом искусства, тем более на продажу - англичане пока себя уважают может быть ещё потому, что они не переживали тех драматических событий, которые обрушились на голову многострадальной России в двадцатом веке.
В течение двух мировых войн, в которых Россия была союзником Англии, наша страна потеряла более тридцати миллионов самых сильных и самых умных молодых людей. И этот демографический шок продолжает действовать на генофонд России и привёл к болезненному самоуничижению и самоуничтожению, которым Россия отметилась во времена перестройки и от которого продолжает мучиться и сегодня. Эта экспозиция тому ещё одно доказательство...
Мне кажется, на этой выставке были представлены художники, которые не обладают минимальным уровнем профессионализма, но являются ловкими идеологическими конъюнктурщиками, как впрочем и организаторы, и устроители этого зрелища.
Я спросил у своего знакомого русского, талантливого хореографа и балетмейстера, что он думает обо всём увиденном здесь. И он подтвердил моё собственное мнение, что все это создано с расчётом на скандал, и как следствие, на выгодную продажу этих «произведений искусства», о которых забудут завтра же, если идеологическая конъюнктура поменяет своё направление.
Спросил я и свою жену-англичанку, что она думает обо всем этом и она сказала, что не хотела бы видеть у себя в квартире такого рода бездарные новации.
А простой россиянин, мой знакомый, взрослый человек далёкий от искусства и случайно попавший на выставку, делая круглые глаза шептал: - Это ужас! Ужас! - и возмущённо разводил руками.
Зато англичанин, благообразный и хорошо одетый экономист, которого я пытался расспрашивать, говорил, что это последствия соцреализма искусства советского периода.
Он это так понял, но так и пытались выставить Россию организаторы и участники этого «действа», в том числе и культурные деятели из российского посольства – сегодня даже такое бывает!
Я читал рецензию на эту выставку в «Ивнинг Стандарт», кстати, принадлежащей русскому олигарху. Эта статья называлась «Сатирический взгляд на советскую власть» - то есть, не только я воспринял эту выставку как пасквиль. Но кажется, рецензент не понял, что основная «чернуха» показывает и издевается уже не над СССР, а над современной Россией. Видимо этого не понимают ни организаторы ни спонсоры выставки, в число которых почему-то вошёл «Росатом». И это ещё одна деталь абсурда культурной политики нынешней власти...
В рецензии также говорится о репрессивной советской власти, о подражании западным аналогам, о «свирепой» цензуре породившей эти героические идеологические «возражения». И, как я и ожидал, автор рецензии очень скептически отнёсся к нынешнему российскому «авангарду», но отметил хорошо подобранную экспозицию собственно советских художников-модернистов, вполне справедливо протестовавших против засилья «соцарта».
И он был по своему прав, потому что когда мы начинаем врать себе и окружающим, либо приукрашивая, либо очерняя действительность, то в итоге получаем «сумбур вместо музыки» и скатываемся в болото самовосхваления или самооплёвывания.
Эта выставка, является примером подобной «идеологической чернухи» и патологического самоуничижения...
Как и отмечал английский рецензент, были здесь и советские художники-диссиденты — Рабин, с его «селёдками», бутылками водки, газетами «Правда» и «Сельская жизнь». Был и Илья Кабаков с его инсталляциями. Были Комар и Меламед с их сарказмом и издевательством над советским буржуа и обывателем.
Но это было уже другое явление, в котором просматривался не только идеологический талант, но и профессионализм. Хотя, уже в их творчестве чувствовалась политическая составляющая и желание понравится «Западу».
Именно они начали работать на потребу западному зрителю, издеваясь над советской действительностью, а продолжателями этой линии стали нынешние «художники», изображающие голые задницы, пьяных женщины с полуспущенными трусами, на фоне после-перестроечной разрухи и бессмысленно бледных инсталляций, которые может делать любой столяр или маляр, по несколько штук в день.
И если на «чернушных» фотографиях, ещё видны хоть какие-то мыслительные усилия и работа воображения, пусть и похабного, то от просмотра подобных инсталляций в голове остаётся какое—то бледное пустое место, «ничто», которое нельзя назвать ни искусством, ни даже просто работой художника!
Это анемичная мазня и дилетантские повторения уже давно пройденного и забытого эксперимента с доверчивым сознанием провинциального западного и российского зрителя.
На фоне такого «искусства», работы декораторов, делающих оформление праздничных витрин в магазинах Лондона, воспринимаются как шедевры мастерства и изобретательного художественного профессионализма...
… Уходя из "Сатчи-галлери", я думал, что при всём негативе увиденного, можно сделать и позитивные выводы - важно осознать, что в современном мире идёт война культур и подобное псевдоискусство, может появиться в любой национальной культуре. Потеря самобытности и независимости культуры, всё происходящее в этом смысле в России, характерна для стран, которые перестали бороться с хаосом в душах и обществе, и согласились на поражение и вторичность!
И ещё, я сделал оптимистический вывод, что если эту выставку увидят российские власть имущие, то они ужаснутся и поймут, что надо делать всё зависящее от людей во власти и в российском обществе, чтобы такое самораздевание и самоуничижение громадной страны, с трагической и часто самоотверженной историей, никогда впредь не повторилось!
Конец ноября 2012 года. Лондон. Владимир Кабаков.
Фестиваль Фламенко в Садлер-Велс
Эпиграф: «Танец — это метафора мысли». Фридрих Ницше
…Я долгое время ждал возможности сходить на этот фестиваль и наконец, получил в подарок на день рождения билет в этот, известный в Лондоне, театр.
Здесь, несколько лет назад, я смотрел постановку балета «Чайковский» Бориса Ейфмана, и был впечатлен не только балетом, но и уютной атмосферой царящей здесь, в театре. На трёх этажах три кафе, где модно посидеть перед спектаклем, выпить кофе, а может и бокал вина. На сей раз, здесь подавали испанские блюда и вина и зрители, «вживаясь» в испанскую атмосферу, пробовали эту «экзотику» на вкус.
В этот раз, мы с женой поужинали дома и потому, прошли прямо в зал и сели на свои места, разглядывая красочную программку...
Зал постепенно наполнялся и в воздухе повис гул оживлённых голосов и даже всплесков громкого смеха, что совсем не свойственно для аудиторий академических театров, к которым, отчасти принадлежит и Садлер-Велс. Но сегодня был особый вечер и в зале было много молодёжи, в том числе много испанцев живущих в Лондоне...
… Наконец, представление началось и на тёмной сцене, в кругу света появились два танцора, сопровождаемые страстным пением и гитарными переборами двух гитаристов. Голоса певцов, вели мелодию, а гитары держали ритм, который подтверждался ручным прямоугольным барабаном и скрипкой.
И без того быстрый темп танца делался всё ярче и стремительней, ноги танцоров отбивали угрожающий чечёточный ритм и мельком вспомнились американские довоенные фильмы с Фредом Астором и его танцами, которые покорили тогдашнюю публику.
Но те танцы, были приглажены, приспособлены под запросы цивилизованной публику, а здесь, страсть и инстинкты древней жизни пробивались наружу через благообразие костюмов и формат балетной сцены.
Мужчины были одеты в брюки и белые рубашки с шарфом и «сюртучком» поверх, а женщины в платье в горошек яркого цвета с длинным шлейфом — хвостом, который иногда, в стремительном танце, напоминал хвосты павлинов.
Один номер сменялся другим, танцы становились всё ярче и ожесточённей и страсть пробивалась сквозь привычную размеренную цивилизованность, буйным скрежетом мужского голоса, выпевающего испанские слова с цыганским «акцентом».
Женщины, во время сопровождающего танцы пения, не сдерживаясь всхлипывали от внутреннего напряжения и это напомнило мне русских плакальщиц, провожающих в последний путь очередную жертву «окаянной» жизни, в которой все рано или поздно умирают.
Именно фламенко — сплав песни, гитарной игры и танца — можно считать атавизмом такой древней, свирепой инстинктивной жизни, и в моём воображении, это искусство всегда сопровождает сцены насилия и проявления неистовой страсти, любви и ревности в этом «прекрасном и яростном мире»!
И ещё я вспомнил Толстого и Достоевского которые описывали цыганские хоры и ночные сумасшествия в среде российских дворян, ресторанных завсегдатаев пьющих горькую и всхлипывающих во время исполнения цыганских романсов и плясок, от наплыва чувств и пьяной тоски, которой во все времена отличались буйные русские характеры.
Толстой любил цыган и говорил, что «Не вечерняя», в исполнении цыганского хора, вызывает у него слёзы грусти и умиления...
Концерт продолжался, и на сцене появилась неистовая цыганская красавица, которая всё больше и больше распаляясь, отбивала немыслимую дробь каблуками, с такой частотой, что кажется ноги не могли за ней поспеть и потому, оставались в кажущейся неподвижности.
Но откуда же тогда этот чарующих, бешеный ритм, откуда эта сила мышц тела, неистовство чувств и темперамента?!
И мне невпопад вспомнился Рахманинов, который, может быть, в обществе знаменитого Шаляпина, прогуляв всю ночь в «Яре», под утро приехав домой садился за рояль и сочинял свой Второй фортепьянный концерт, который берёт за душу своей русскостью и радостной грустью уходящей молодости, неизбывного счастья грустной весны за окном в саду, в предутренних сумерках расцветала вишнёвым розовым цветом и ароматами сбывшейся, но уже медленно умирающей надежды...
Вспомнил и первого гитариста фламенко, которого я услышал в далёкие советские времена — Пако де Лусию, который бывал в России и оставил во многих русских душах лёгкую грусть по ушедшей горячечной юности российской «цыганщины», оставшейся, почему то на другом краю Европы, в Испании, куда цыгане несколько столетий назад переселились из Византии, во времена её разгрома турками...
А ещё я вспомнил своих знакомых цыган, которые вместе со мной играли в футбол, поражая всех своей мягкой манерой обращения с мячом, весёлостью и шутками в цыганском стиле.
Взрослея, они становились оседлыми жителями пригородов, рабочими, заводили семью и жили как все вокруг, монотонно и умеренно, казалось на все времена забыв о шёлковых шатрах и темпераментных, зажигательных песнях и плясках!
Но пока жив народ-цыгане, будет и музыка веселящая душу, зажигающая сердца неистовым темепераментом этого, в недалёком прошлом, кочевого племени.
… Незаметно, концерт подошёл к концу, и переполненный зал, после бурных оваций, громко обмениваясь необычно яркими впечатлениями, человеческими струйками выливался в тишину весеннего лондонского вечера, на ярко освещённые улицы, растворяясь в потоке машин...
А я, возвратившись домой долго не мог заснуть и вспоминал свою молодость, неистовства первой любви и ощущение вечности бытия, в раскрывающемся для счастливой жизни весеннем мире!
Март 2013 года. Лондон. Владимир Кабаков
Праздник русской культуры в лондонском музее Виктории и Альберта
…Праздник «Белые ночи» в русском стиле, в конце мая, в пятницу, в один из прохладных солнечных вечеров, провели англичане, не русские, в этом замечательном музее, в Лондоне.
Я узнал об этом празднике из сообщения в интернете. Моей жене из Сассекса, из университета, из русско-английского общества прислали имейл, в котором извещали, что хор русской песни из Брайтона и Хоува, под руководством Полины Сковороды-Шеферд, будет открывать этот праздник в половине седьмого, на балконе в фойе центрального входа музея.
Полина родилась в Сибири, и помнит, как в семье, вместе с друзьями, пели русские песни в застольях.
Вот и она, уже живя в Англии организовала женский хор, который поёт русские песни самозабвенно и с необычным для англичан энтузиазмом.
В хоре есть и русские и англичанки, но их объединяет любовь к русской культуре - на этой почве и сдружились участницы этого замечательного коллектива.
Надо сказать, что любителей российской музыки балета и пения среди английской интеллигенции, много.
Ещё несколько лет назад, я познакомился с англичанкой которая была членом клуба любителей российского балета и классической музыки - многе из таких поклонников и поклонниц России, начинают учить русский язык и часто, уже в довольно преклонные годы...
Прошлой зимой, в русском соборе с церковным хоровым пением Рахманинова, выступали студенты и преподаватели одного из лондонских университетов и делали это с энтузиазмом и высоким профессионализмом.
А в том же университете Сассекса, ещё недавно, существовал факультет русской истории и философии и с той поры, там существует русско-английское общество дружбы. Факультет несколько лет назад закрыли, как закрыли многие факультеты и курсы русского языка во многих городах Англии, но любовь к российской культуре сохраняется...
Однако, возвратимся в Музей Виктории и Альберта...
Послушав задушевные песни хора под руководством Полины, мы перешли в соседний зал и посмотрели кино и фото материалы о церквях русского севера — образчиках традиционного деревянного зодчества. Фото были сделаны английским фотографом Ричардом Дэвисом.
Особенно понравились снимки церквей и колоколен на фоне снега, лошадок запряжённых в сани и лающей на фотографа собаки-лайки.
На многих цветных фото были показаны грустные российские просторы, реставраторы с топорами на строительных лесах восстанавленных церквей и русские женщины, молящиеся и крестящиеся перед алтарными иконами...
Потом мы пошли в библиотеку музея, где английские лекторы рассказывали, о планах реставрации и сохранения архитектурного наследия русского Севера, о английских золотых и серебряных изделиях, которые несколько столетий назад попали из Англии в Россию, в коллекции царей и российской знати.
Когда, мы слушали лекцию и смотрели слайды в библиотеке, в саду музея, в присутствии нескольких сотен зрителей, танцевали под зажигательные мелодии казаки в ярких национальных одеждах. Искромётные мелодии этих танцев, доносились через закрытые окна в тишину музейной библиотеки.
После лекции, мы пошли осматривать другие залы и увидели, в одном из них, около сотни детей и родителей, которые под руководством инструкторов, вырезали из картона и клеили замечательных разноцветных матрёшек. Все были увлечены этим занятием и конечно дети получали большое удовольствие, создавая своими руками, всему миру известные русские матрёшки.
А я вспомнил, что мы с английским фотографом Продиптой Дас, во время сбора материалов для нашей книги о России для английских школьников и на английском, были в Москве, в музее русской матрёшки и любовались там разнообразием творческой фантазии создателей матрёшек, которые за границей, стала символом русскости и России.
На какое-то время, мы зашли в зал, где показывали «умные» мультики, сделанные своими руками, без помощи компьютерной графики. Это была история о злоключениях одинокой лошади и я подумал, что таких глубоких и чувствительных мультфильмов, сегодня уже почти не делают, потому что воспринять такое кино, в том числе мультипликацию, могут совсем немногие, тонко чувствующие юные зрители...
После просмотра мультиков, мы направились в большой зал музея, где демонстрируются громадные полотна - картоны, созданные Рафаэлем Санти для Брюссельской мануфактуры, делавшей в те времена большие гобелены, для королевских дворов во всей Европе.
В этом просторном и высоком зале, произведения русских композиторов играл замечательный пианист Александр Ардаков. Слушателей было много и они стояли и сидели вокруг фортепиано, наслаждаясь игрой грустного и немного усталого пианиста, вполне по домашнему, сосредоточенно наигрывающего мелодии навевающие воспоминания о русской жизни и России.
В моём воображении возникла книга, в которой я, одну за другой переворачивал странички этой русской, полузабытой жизни.
И атмосфера свободного обдумывания и любования, навеваемая такой неформальной концертной обстановкой, позволяла сосредотачиваться на смысле и содержании русской классической музыки, в которой фортепианные произведения Чайковского, Скрябина, Рахманинова и многих других талантливых композиторов, оставили неизгладимый след...
Когда выступление Ардакова закончилось и все стали расходится, к инструменту подошёл пожилой, хромающий человек, сел за фортепиано и сыграл замечательный этюд - его, наверное, тоже вдохновила атмосфера свободного обмена культур и мыслей...
И в конце, мы вышли в сад, где заканчивалось выступления ансамбля казачьего танца. Здесь было много зрителей, громко выражавших своё восхищение происходящим, расположившихся вокруг импровизированной сцены на берегу небольшого круглого пруда.
У многих в руках были бокалы вина, которое вполне неформально поддерживало праздничный тонус у множества зрителей и слушателей. Были среди них и русские, и мне подумалось, что здесь они испытывают подлинную гордость не только за русское искусство и самобытную культуру, но и за свою страну и свой народ — создателя этого дивного сплава ума и чувства...
...Был уже вечер — на улицах зажглись первые фонари и мы уходили из музея с чувством глубокого умиротворения и благодарности тем, кто организовал и выступал на этом вечере российской культуры...
31 мая 2013 года. Лондон. Владимир Кабаков
ПРОМC – фестиваль классической музыки в Лондоне
Эпиграф: «Ликует буйный Рим. Рукоплесканьями полна широкая арена…….»
М. Лермонтов
ПРОМС – это ежегодный фестиваль классической музыки, в Альберт-холле, одном из самых больших концертных залов Европы
…Первое впечатление от Альберт Холла – громадная арена. Следующее впечатление - внизу, в овале партера стоячие места – местная тусовка. И на самом верху, на галерее тоже неформальное помещение, где можно устроится лежа и спокойно слушать музыку. Посередине зала – места для благополучных граждан.
Во время концертов, обычно неистовствует партер - там и народ побойчее и очередь перед концертом чтобы туда попасть подлиннее. Цена билета и вниз и на галерею одна и та же - 3 фунта.
Внизу еще фонтан и те, кто приходит раньше, садятся вокруг фонтана. Остальные размещяются на полу.
Да, чуть не забыл: фонтан конечно работает до начала концерта...
Длинная очередь на улице перед концертом. Все терпеливо ждут, когда начнут «пускать» - сидят далеко от входа, на тротуаре чтобы не мешать. Ходит человек в красном пиджаке - служитель. Считает. Наблюдает. Потом очередь идет через кассу, никто без очереди не лезет. Платят за билеты монетками, чтобы быстрее - народ сознательный...
Альберт Холл был построен принцем Альбертом, мужем королевы Виктории и покровителем наук и искусств, около ста пятидесяти лет назад и был тогда, да и сейчас самым большим концертным залом в Англии. Он вмещает более пяти тысяч человек - не Колизей конечно, но для классической музыки аудитория громадная.
Поэтому здесь любят выступать «звёзды» и в их числе знаменитые русские: Рождественский, Гергиев, Плетнев, Ашкенази, Темирканов, Венгеров, Кисин - всех не перечислить…
Если говорить о композиторах, то я думаю русская школа самая популярная в Англии: Чайковский, Мусоргский, Глазунов, Рахманинов, Скрябин, Стравинский, и послереволюционные: Шостакович, Прокофьев, Свиридов, Щедрин…
Два года назад поклонники Альфреда Шнитке, в их числе французский дирижер и пианист Баренбойм, устроили посмертный концерт композитора. Для английской публики, метод Шнитке - музыкальный коллаж - непривычен, но энтузиазм был неподдельный: слушатели неистово хлопали в ладоши, кричали и свистели, выражая свой восторг…
Альберт Холл, это не только зал. Это пожалуй еще образ жизни и своеобразный социум. Есть фанаты, есть частые гости и есть «чайники», то есть новички, случайные люди. Иногда не понять, кто есть кто. Я видел, как на галерее, где собираются фанаты, пожилой полный мужчина в сопровождении жены, расположился на полу и во время перерыва стал закусывать. Он достал из рюкзака бутылку вина, открыл её, выпил со смаком этак стаканчика два, заел выпитое и прилёг. Вскоре зазвучала музыка, которая вовсе не мешала ему спать. Этот любитель классики даже захрапел, но жена толкнула под бок и он перестал.
Но конечно такие слушатели курьёз и исключение. Английские фаны классической музыки настоящие знатоки и ценители её собираются здесь как на праздник изо дня в день. Бывают и гости из других стран: Франции, Голландии, Италии, Германии… Из России редко…
Что делать? Российский бизнес, представители которого приезжают на острова, народ жёсткий - на гладиаторов они бы сходили, а вот на классику…
В Англии за последние пятьдесят лет музыкальная классика становится всё популярнее. Я знаю, что почти в каждой хорошей школе есть симфонические оркестры, а то и по два -три, согласно с возрастом. Музыка стала частью образовательной системы. Созданы детский, юношеский и молодёжный оркестры Лондона.
Вспоминаю блистательный концерт ЛССО, - Лондонского школьного симфонического оркестра в Барбикан-центре с известнейшим в мире скрипачём – виртуозом Иври Гитлисом. Мастерство виртуоза поразило всех в зале - и слушателей и оркестр.
Юные музыканты, играя с ним в одном концерте, могли глубже понять и прочувствовать музыку Чайковского, которую он исполнял. В конце выступления оркестра и Гитлиса и зрители и юные оркестранты устроили маэстро бурную овацию…
ЛССО ездит каждое лето на гастроли: в Японию, Аргентину, в города Англии. Играют в нём дети с 13-14 лет. Вырастая они уходят учиться экономике, бизнесу, литературе, редко музыке. Но любовь и понимание классики остаётся на всю жизнь. Кстати, читая английских классиков, я узнал, что музыка была одним из основных предметов образования детей в аристократических кругах.
Вот такие юноши и девушки, мужчины и женщины ходят на концерты в Альберт Холл, на ПРОМС. И я думаю, что очень скоро в Англии появятся и выдающиеся композиторы и исполнители, которыми будет гордиться весь мир.
Такова логика развития музыки: где много хороших, знающих слушателей там появляются творцы музыки…
Во многих домах страны слушают радиотрансляции с ПРОМСов и наверное количество слушателей достигает сотен тысяч. Пропагандистом и организатором этих концертов стал 3-ий канал ФМ. Здесь, мы можем не только послушать прямую трансляцию, но и интервью с композиторами, дирижёрами и исполнителями-солистами.
Кроме ПРОМСа на этом канале бывают передачи из Метрополитэн - опера в Нью-Йорке, концертов в Фестивал холле и Барбикан - центре.
На этом же канале дважды в неделю, мы слышим трансляции церковных служб в больших храмах, в том числе из Темпла - англиканской церкви на Флит стрит. Оттуда же ведутся репортажи о выступлениях органистов и хоров.
Большие и малые хоры есть во многих церквях, университетах и школах. На Рождество и на Пасху энтузиасты устраивают сборные постановки «Страстей» и церковного пения. Приглашают знакомых музыкантов и певцов-любителей. Кто же откажется? Святое дело!..
Замечательно, что главной составной частью церковных хоров становятся детские хоры, участники которых приобщаясь к хоровой музыке учатся понимать церковные службы и уставы и становятся активными членами общин. Часто участники этих хоров получают большие стипендии, дети в том числе.
В ПРОМСе, иногда исполняются композиции с почти тысячным составом хоров профессионалов и любителей.
Вот, например, исполнение 8 симфонии Малера. Впечатляющая картина: могучий орган, тысячный хор, пять тысяч слушателей …и оркестр. Орган и хор, конечно, взяли верх над оркестром, настолько это масштабно звучало и выглядело. Апофеоз музыки и пения!..
ПРОМС – это центр классической музыки в Англии. Он обьединяет, рассказывает, показывает. На завершающем концерте сезона многочисленные слушатели собираются в парке, напротив Альберт – Холла и слушают радиотрансляцию из зала…
Недавно к музыкальному ПРОМСу присоединился ПРОМС поэтический. И это закономерно - большое культурное событие, как магнит притягивает другие жанры искусства.
ПРОМС показывает, что можно успешно противостоять и конкурировать с эстрадой и даже футболом. Увлечение классикой становиться приметой культурного человека. Иначе говоря, классическая музыка стала одной из характерных черт просвещенного класса Англии.
Под обаяние классики попадают люди всех национальностей, богатые и бедные - не количество денег и не социальный статус тут главное. Скорее это вопрос уровня родительских притязаний и темперамента. Достаточно захотеть, а учить ребёнка можно начать с четырёхлетнего возраста по системе Сузуки.
При этом родители могут сами учиться азам нотной грамоты и начать осваивать инструмент. Это трудно но интересно. Затем можно отдать ребенка в музыкальную школу, которая работает по субботам. Ещё существуют каникулярные недельные курсы. Дети постепенно овладевают инструментом, а музыка воспитывает их………
Но я отвлекся.
ПРОМСу уже более ста лет, но он не стареет, а становится все солиднее, всё известнее. Побывать на ПРОМСе, увидеть и услышать его сегодня стремятся любители классики со всего мира.
Остаётся пожелать нашим соотечественникам, появления в России своего «принца Альберта» и своего «ПРОМСа». Даст Бог, такие энтузиасты найдутся…
Представление в Шекспировском «Глобусе», в Лондоне
…Я много лет собирался сходить на представление в Шекспировском театре «Глобус», открытом лет двадцать назад на том же месте, где располагался собственно театр «Глобус», в котором играл и ставил свои пьесы ещё Уильям Шекспир.
Сегодня, новое круглое здание театра стоит на берегу Темзы, неподалеку от величественного собора Святого Павла и в том же месте где существовал шекспировский театр.
Когда идёшь туда через подвесной пешеходный мост «Миллениум», открытый к двухтысячелетней дате современной цивилизации, начавшей отсчитывать годы своего существования от дня рождения Иисуса Христа, то с него, открывается прекрасный вид во все стороны. Позади, на северной стороне реки высится громадный купол и видны стены собора Святого Павла, а на южном берегу, метрах в ста от моста, видно белое, с соломенной крышей здание «Глобуса».
Если смотреть вниз по Темзе — виден мост, ведущий к крепости Тауэр; а вверх по реке, тоже на южном берегу, высится громадное колесо обозрения, которое называют «Глаз Лондона». И действительно, в верхней точке подъёма стеклянной капсулы, посетители могут видеть всю панораму Лондона...
…Билеты на «Макбета», мы заказали ещё весной и тогда же сходили на представление Шекспировской «Бури».
Театр расположен на открытом воздухе и потому, по весне там бывает холодно, но в тот раз дул холодный ветер и несмотря на то, что мы взяли с собой одеяла, я замерз «как бобик» и едва досидел до конца представления. Может быть поэтому, я плохо запомнил то, что происходило тогда на открытой сцене. Я жалел актёров, которым приходилось выходить на сцену иногда полуголыми...
В этот раз было тепло и мы, пройдя по мосту и полюбовавшись на виды Лондона, вошли в театр и разместились в партере, справа, в окончании полукруга «трибун», выстроенных из дерева и поднимающиеся на три яруса над уровнем пола, на котором тоже было много зрителей. Но они, как и настоящем шекспировском театре, стояли весь спектакль на ногах, вплотную к выступающей вперёд сцене.
Сцена была прикрыта портиком и актёры, в случае дождя, были в сухом месте. Не то со зрителями - в дождь, те кто стоял перед сценой вынуждены были открывать зонтики, или мокнуть под дождём...
Наконец, спектакль начался и на сцену вышли актёры с большими барабанами одетые в костюмы того давнего времени. Держались они непринуждённо и через какое-то время, я уже не обращал внимания на кожаные ботфорты, длинные юбки, чепчики, камзолы и шляпы с пером, потому что влился в течение пьесы и не обращал внимание на окружение.
Барабаны били громко и тревожно, предвосхищая события, которые мало назвать жестокими, они были страшными, как сама средневековая жизнь. Представление сопровождала старинная музыка, а музыканты располагались над сценой и нам были видны их головы.
Макбет, высокий красивый мужчина с мечом и в кирасе, возбуждённый выигранным сражением вышел на сцену быстрым шагом и узнав, что король наградил его титулом правителя герцогства Кодор, радовался и победе, и награде.
Потом к нему выскочила радостная леди Макбет, маленькая, чёрненькая и очень «громкая», как говорят англичане. Она радовалась награде мужа ещё больше чем он сам, но ей этого было мало и она стала уговаривать героя Макбета, стать королём. Для этого надо было убить старого короля Дункана, который, кстати, собирался следующей ночью ночевать в замке этой коварной супружеской пары.
Сам Макбет, вспомнил, что три ведьмы, которых он встретил после сражения, пообещали ему что он получит в награду герцогство Кодор и вскоре станет королём...
Наконец король приехал, была пирушка и после Дункан лёг спать, а леди Макбет, уговорила своего мужа убить его.
Тот, в конце концов согласился, сходил за сцену и убив Дункана, возвратился назад с окровавленными руками. Леди Макбет увидев, что он забыл кинжал в спальне где убивал старика, побежала туда, схватила кинжал и принесла его мужу…
Актёры ходили по сцене рядом с зрителями, чуть не задевая кончиками ножен голов зрителей и один раз, когда Макбет пил вместе с другим полководцем Банко, то плеснул выпивку на пол - попало и на головы зрителей, правда только слегка обрызгав их...
Здесь первое отделение закончилось и мы пошли в фойе размяться и съесть мороженное. Сидеть на деревянных лавках было жёстко, хотя мы прихватили из дому подушки. Да и в театре выдавали мягкие подставки и даже тёплые пледы.
Из тех, кто стоял внизу перед сценой, кто-то упал в обморок во время представления и его, усадив в коляску увезли тихо и почти незаметно. Зрителей и тех кто сидел в деревянных «ложах» расположенных по периметру, и тех кто стоял, набралось человек семьсот и естественно, в таком многолюдье «никто не заметил потерю бойца».
Началось второе отделение.
Насколько Макбет, после выигранной битвы был силён и непобедим, настолько он, после коварного убийства стал подозрителен, жесток и психически надломлен, постоянно помня о совершенном преступлении, о грехе кровопролития и убийстве законного короля. Всё это подчёркивало нелигитимность его правления и томимый угрызениями совести, пытаясь заглушить их, он пустился во все тяжкие, приказав убить, в том числе и своего соратника, полководца Банко.
Сын Банко случайно избежал гибели, бежал в Англию и стал собирать там войска, чтобы отомстить за отца.
А Макбет кажется сошёл с ума и подталкиваемый коварной и кровожадной леди Макбет, ставшей королевой, продолжал бесчинствовать убивая руками своих слуг всех, кого подозревал в измене...
Во время спектакля, зрители стоящие вокруг сцены, были как бы участниками представления - к ним апеллировали герои, а они отзывались весёлым смехом на некоторые, совсем неподходящие к драме борьбы за власть, репликами. Но это и был знаменитый английский юмор, мастером которого был Шекспир.
Макбет почти лишился рассудка и перед ним стал появляться призрак Банко, которого не видел никто, кроме самого злодея...
Наконец, на сцене вновь появились три ведьмы и стали колдовать. Из сцены пошёл дым и они, колдуя, предсказали, что Макбета никто не победит до той поры, пока лес не придёт к стенам его замка, что его никто из рождённых женщиной не сможет убить.
Макбет сомневался, но на время успокоился, поверил в эти предсказания и по-прежнему оставался жестоким и почти безумным правителем - он мучился содеянным убийством и боялся возмездия и потери трона.
Леди Макбет, тоже пресытилась своим королевством и умерла за сценой, крича и стеная в раскаянии.
Наконец, полководец Макдаф - сын Банко и сын короля собрали войска, напали на замок Макбета и замаскировавшись под деревья, прикрываясь их срубленными вершинами, приблизились к крепости.
Ясно, что Макбет, согласно предсказаниям ведьм, проиграл эту битву.
А в финале, его самого убивает полководец Макдаф, открывший в словесной перепалке с незаконным королём, что он родился от кесарева сечения, то есть не был рождён нормально, от женщины.
В конце драмы, все актёры вышли под музыку на сцену и потанцевали, показывая тем самым, что драма была всего лишь пьесой и в итоге все вместе радуются, что сегодня таких историй уже не случается...
Зрители встретили эти танцы бурными аплодисментами, криками и свистом так, как это научились делать молодые люди в Англии и в Америке совсем недавно. Этими бурными овациями, они, уставшие от страстей на сцене и неподвижного, двухчасовога стоятьяния, приветствовали своё избавление от этой эстетической пытки - никто всерьёз не воспринял трагедию убийцы Макбета и коварство его жены, леди Макбет.
Такого сегодня не бывает и потому, по настоящему в это уже давным давно никто не верит. Но сам театр, который является одной из главных достопримечательностей Лондона все они посетили и смогут, разъехавшись во все концы Англии и мира, рассказывать, что они были на представлении, видели театр и пьесу Шекспира.
А я подумал, что четыреста лет назад, во времена Шекспира, такие убийства не были редкостью и потому, зрители, наверное реагировали иначе и придя домой с круглыми от страха глазами, пересказывали содержание этой пьесы, во многом служащей иллюстрацией жизни в те свирепые и беспощадные времена.
А мне, как человеку прожившему на белом свете много лет и видевшему всякое, было не до смеха. Я сидел и краем глаза, с сожалением видел, что молодые люди, стоявшие перед сценой устали, перешёптываются и даже хихикают, совсем не затронутые этой жизненной драмой.
Они уже отвыкли читать длинные книги и смотреть длинные спектакли. Они - дети компьютерного века любят короткие сценки и рекламные ролики, в которых рекламируют автомобили, мобильники и которые воспитывают в них невосприимчивость к страданиям других, тем паче, если они описаны в длинных романах и пьесах.
«Что делать, что делать?» - вздыхал я, вглядываясь в оживлённые молодые лица вокруг, когда спектакль закончился и все устремились на выход.
«Жизнь сегодня другая, и если кто-то кого-то убивает, то это чаще происходит, как бы за сценой, вне пределов нашей жизни. Поэтому сопереживать страданиям соблазнённого женой злодея Макбета, и ненавидеть коварную и завистливую леди Макбет, уже никто из нас не способен...
«Может быть это и к лучшему?!» - рассуждал я, пробираясь к выходу…
Наконец мы вышли на красивую, освещённую неоновыми фонарями и прожекторами набережную Темзы и я залюбовался тихим тёплым вечером, в котором тысячи и десятки тысяч туристов прогуливаясь по набережным и пешеходному мосту, радовались жизни и хорошей погоде.
Идя по мосту в сторону нашего дома, я видел силуэт громадного собора, дома в английском стиле вокруг и в очередной раз подумал, что Лондон, чертовски красивый и удобный для жизни людей город!
Август 2013 года. Лондон. Владимир Кабаков.
Концерт в Барбикане. Оратория «Пророк Илия»
…То, что я увидел и услышал в прекрасном концертном зале Барбикана, потрясло меня.
Хор из ста двадцати мужчин и женщин, пяти солистов и симфонического оркестра, исполнил ораторию с пафосом и очень профессионально.
И я, ещё по ходу концерта, задумался о том, что такое представление вряд ли возможно в России, потому что культура хорового пения в Англии сегодня очень высока и традиционно поддерживается государством, в том числе со стороны религиозных конфессий.
К тому же, почти в каждой англиканской церкви есть хор, состоящий из мужчин и мальчиков, и кроме того, в процессе литургии прихожане подпевают хористам.
Иначе говоря, умение петь хором, было и осталось одним из популярных направлений музыкальной культуры Англии. Может быть поэтому зал был полон, несмотря на сравнительно дорогие билеты.
Вот и здесь, пел хор - «Крауч энд фестивал корус» - начавший свою карьеру в качестве любительского, ещё в конце восьмидесятых годов, а сегодня превратившийся в профессиональный коллектив с высокой репутацией.
Солисты были под стать хору. Главную партию исполнял бас-баритон Уиллард Вайт и пел свою партию просто блестяще. У него такой голос, что люди, стоит ему заговорить, начинают испуганно оглядываться. Невольно вспомнились дореволюционные московские дьяконы из церковных хоров в храмах, от пения которых начинали тревожно звенеть висюльки на хрустальных люстрах.
Сопрано, Эрика Илофф, тоже удивила меня своими артистическими наклонностями и глубоким, сильным голосом. Я сразу заметил, что в отличии от обычных концертов, её голос внушал уверенность, что она просто не способна сорваться и выдать «петуха» - она пела во весь голос и было видно, что запасы прочности далеко не исчерпаны. Остальные солисты тоже соответствовали уровню хора и оркестра, которым спокойно и с большим воодушевлением, возраставшим ближе к концу оратории, руководил Дэвид Темпл.
Лондонский камерный оркестр тоже состоит из талантливых и известных в Англии профессионалов который специализируется на сопровождении выступления больших хоров.
Но главное, меня поразила музыка и гармония человеческих голосов, рассказывающих историю Ветхозаветного пророка Илии, который по значению считается у христиан, в том числе и у русских православных равным Иоанну Предтече.
Он в Ветхом Завете был одним из тех праведников, которые своим существованием вдохновляли верующих на подвиг веры. По Библии, в конце жизни, пророк Илия был вознесён на небо сопровождаемый пламенем громом и вихрем. Недаром, в Православии Пророк Илия был владыкой грома, молнии и природных стихий.
В Ветхом завете описано его противостояние с царём Ахавом, а главное с его женой Иезавелью, которая покровительствовала жрецам-язычникам, поклонявшихся идолу Ваалу.
В наказание народу израильскому, Бог посла на их земли трёхлетнюю засуху, от которой израильтян, своими молитвами спас Илия.
В итоге, по молитве четырёхсот жрецов Ваала, огонь под жертвенником не загорелся, а после молитвы Илии, ярко запылал. После, Илия умертвил этих жрецов, в наказание за идолопоклонство - в «Ветхом Завете» пророки не церемонились с инаковерующими...
Во время исполнения оратории, меня поразила полная тишина в зале. А это в первую очередь указывало на то что в этом большом зале, собрались слушатели высокой музыкальной культуры, которых вполне можно назвать слушателями — профессионалами. На протяжении двухчасового концерта, не зазвенел ни один мобильный телефон, и не было слышно никаких хождений во время исполнения.
И тут я подумал, что современная российская публика, значительно уступает по внутренней культуре тем, кто собрался сегодня в этом зале.
В России, на мой взгляд, сегодня существует своеобразный парадокс - при высочайшем профессионализме и мастерстве солистов — исполнителей и дирижёров, общая музыкальная культура народа, значительно снизилась даже в сравнении с советскими временами.
Впрочем, это можно объяснить тем, что солисты и студенты консерваторий, готовят себя к карьере и зарабатыванию приличных денег, в то время, как члены того же хора, сегодня, в основном были любители и работали в разных областях, а в хор собирались как на праздник — это было их хобби.
В России, сегодня трудно уговорить кого-нибудь петь в своё удовольствие - жизнь так перевернулась, что все хотят иметь хотя бы небольшие но деньги, даже за своё хобби. А я ещё помню времена, когда мои родители и их друзья, как впрочем многие миллионы простых советских людей собирались на праздники, выпивали и потом пели буквально часами и все знали не менее десяти — двадцати народных песен, которые и исполнялись с улыбками восторга на лицах.
Сейчас молодые почти совсем не поют, а если и слушают что-то во время гулянок, то это непонятные для большинства английские рок или джаз. Культура пения в народе если не сошла, то сходит на нет и сохранилась только в больших деревнях или в пригородах.
И что интересно. Я сегодня слушал по ББС-3, - это радиостанции которая транслирует круглосуточно мировую классическую музыку — интервью с шотландцем, который выступает в одном из многочисленных английских хоров. Так вот он и ведущая программы восхищённо говорили о хоровом творчестве русских композиторов, от Бортнянского, Кастальского и Гречанинова, до Чайковсеого и Рахманинова. И я невольно загордился этим восхищением, слушая эту очень популярную, в среде английской интеллигенции, радиостанцию, я начинаю приходить к выводу, что хорошо бы русский язык сделать языком международной культуры, как это было во времена Римской империи, когда греческий язык был языком, который знали все культурные люди.
Русская классика, как впрочем и русско-советские исполнители, занимают ведущие места в программе симфонической музыки этой радиостанции и не только. Англичане ценят русскую классику, но и русский балет не обходят вниманием.
Однако последнее время, и в самой России хоровое пением переживает не лучшие времена, да и отношение к хорам меняется. Конечно церковные хоры привлекают внимание и в России, однако их не так много, а любительских хоров становится всё меньше, и я буду рад если ошибся в своих оценках происходящего...
Разница в подходе к пению в России и Англии поразила меня, как впрочем разница и в подходе к спорту. В Англии, всё больше и больше молодых людей и не очень, ходят в спортивные залы, чтобы накопить здоровья и энергии. В то время, как в России, многие, я имею в виду молодых спортсменов, хотят стать профессионалами любыми путями, включая употребление запрещённых стероидов, а потом на этом постараться заработать не только славу, но и деньги.
Может быть поэтому, физическая культура в Англии, среди любителей, намного выше чем в России, да и уровень здоровья нации здесь намного выше. А если сравнивать с уровнем алкоголизации и наркотизации населения, то Россия сегодня на несколько голов впереди, той же Англия...
Но возвратимся в Барбикан-центр.
По окончанию оратории, зрители проводили и хор и солистов и оркестр, долгими аплодисментами, а после концерта, долго не хотели расходится, обсуждая увиденное и услышанное или встречая своих родственников, которые пели в хоре. Сами хористы выходили в просторное фойе, взволнованными после выступления, а потом собравшись прошли в ближайший паб, где под бокал пива продолжили обсуждение пережитых волнений на этом замечательном концерте.
Октябрь 2013 года. Лондон. Владимир Кабаков.
Оркестр «Синфония» в новом концертном зале Барбикан
…Струнный оркестр «Синфония» (именно «синфония», а не симфония), давал третье выступление за неделю в концертных залах Англии и Лондона, в открытом около месяца назад, небольшом, уютном зале рядом с жилым и театрально-концертном массиве Барбикан.
Я уже рассказывал, что впервые встретил это название в архитектурном альбоме, лет тридцать назад. Тогда, Барбикан и его концертно-театральные залы, были новинкой и знаковым проектом в современном градостроительстве.
А до строительства этого комплекса, здесь был пустырь, образовавшийся во время бомбёжек Лондона, во времена Второй мировой войны.
Сегодня — Барбикан, это символ перемен и следствие научно-технической революции стал уже привычным местом, где проходят концерты знаменитых оркестров и исполнителей, и куда толпами приходят туристы, чтобы посмотреть, немного тяжеловесный ансамбль зданий из напряжённого железобетона, в котором, согласно мечтаниям архитекторов — шестидесятников, создан прообраз города будущего, сочетающий в себе жилые многоэтажки, концертные, театральные и кино залы.
Так как в этой застройке, для создания новых культурных объектов уже нет свободного места, то новый зал выстроили неподалеку и сделали его уютным и камерным. На этой сцене и будут выступать камерные оркестры и певцы со всего мира.
Придя в этот зал пораньше, мы в буфете, попили кофе и посмотрели подробную программу концерта, в которой сообщалось, что оркестр «Синфония» во главе с молодым финским скрипачём Пекко Куусисто, будет исполнять произведения современных композиторов, и в том числе «Серенаду» Бриттена. Партию тенора исполнял известный английский певец Марк Падмор, а сопровождал пение волторнист Стивен Белл.
Концерт был приурочен к столетию со дна рождения английского композитора Бенджимина Бриттена...
В начале концерта мы послушали пьесы для струнных, волторны и тенора, молодого американского композитора Нико Мюйли.
Современная оранжировка молоды композиторов, вызвала настоящий восторг зала и непрекрашающиеся аплодисменты, в адрес тех, кто играет струнную музыку так выразительно и оригинально. В одной из пьес для струнных, мне временами казалось, что слышу орган и я качал головой удивляясь, - как это удаётся копировать скрипкам, альтам, и виолончелям. Ну а потом была «Серенада» и все замерли, вслушиваясь в слова и трубные звуки...
Новизна восприятия объяснялась ещё и тем, что мы сидели позади и над сценой и смотрели и слушали оркестрантов сверху и очень близко от исполнителей. А основные слушатели сидели как обычно и мы могли наблюдать эмоции на их лицах!
Мне подумалось, что в России ничего подобного нет и уже не может быть потому что там нет развития постмодерна в классике и дожёвывают темы советского композиционного и исполнительского искусства. Последнее время, всё в России как-то так устроилось, что своих новаций и оригинальных решений уже нет - Запад стал страной «обетованной» не только для новых русских богачей, но и для российских образованцев, которые презирают всё созданное и создаваемое в России и преклоняются с энтузиазмом неофитов, перед западными «авторитетами». А раз нет «заказа», то нет и творцов нового и оригинального.
Недавно, Гергиев, самый известный и самый талантливый организатор и дирижёр на постсоветских пространствах, говорил, что на конкурсах, в том числе на конкурсе имени Чайковского, наши музыканты проигрывают уже и азиатской исполнительской школе, особенно китайской. Надо думать, что он имел ввиду постепенную деградацию российской школы, которая ещё совсем недавно была первой в мире.
Ещё Гергиев призывал к созданию культурных центров с обновлёнными планами подготовки музыкантов, певцов и танцоров. Но околокультурная и околомузыкальная «общественность, эту идею встретила в штыки и кажется, в этой дискуссии, массовое нежелание что-то менять, в российском провинциализме, переборет все здравые предложения Маэстро.
Конечно, реформы российской образовательной школы, проводимой недалёкими администраторами, отразилась и на музыкальной её составляющей.
В стране, сложилась такая ситуация, когда бюрократическая образованщина, постепенно захватывает все руководящие посты в просвещении и образованиии, и именно она выступает от имени российского «культурного» общества, в разного рода дискуссиях и обсуждениях.
Вопреки опыту и признанию былых успехов советской музыкальной школы, они, эти сторонники западной системы, выступают, с одной стороны за слом всего накопленного материального и административного советского опыта, а с другой, пытаются слепо копировать западные методики, забывая, что часто это чуть подправленные методики советских времён.
Бывая в России, мне приходилось сталкиваться с бюрократами, сидящими в начальственных креслах многих образовательных и культурных учреждений. И после встречи с ними, я начал понимать, что сегодня этих горе — руководителей не интересует искусство и тем более массовое искусство - они прежде всего заботятся о своём статусе и своих заработках, а потом уже начинают думать о своих учениках и воспитанниках.
Часто речь даже не идёт о руководителях. В таких условиях, развитие образования зависит от срединного уровня бюрократии, которые как «свита короля», определяют лицо руководителя и уровень учреждений культуры, вообще.
Плоский прагматизм, сегодня, определяет линию развития не только искусства, но и народной культуры. Сама система хозяйствования и администрирования, под названием олигархический капитализм, предлагает этот «прагматический» подход к образованию и воспитанию.
Очень трудно убедить этих прислужников капитала, что человек, помимо того, что он рабочий и служащий, ещё и выражаясь высоким слогом, «создание божие», что в каждом человеке заложена искра творчества, а если его с пелёнок готовят к роли рабочего, чиновника или «оператора котельной», то эта искра гаснет, в этой душной атмосфере просчитывания прибыли не только от образования, но и от соответствующего воспитания.
Именно такой чудовищный провинциализм, сегодня охватывает многих деятелей не только производства, экономики, но и культуры и науки, и даже самого искусства...
Слушая этот замечательный концерт, составленный из произведений западных молодых композиторов, я уже не удивлялся, что среди этих имён нет русских фамилий, потому что благодаря вот такой бескрылой позиции российских образованцев, отвечающих за развитие и становление культуры, русская музыкальная культура постепенно утрачивает свои лидирующие позиции в мире и становится перепевами западных новаций и открытий.
Сегодня на полном серьёзе, многие теоретики культуры говорят, что в школе надо сократить преподавание гуманитарных дисциплин, так как это мешает усваивать чисто механические навыки управления автомобилем, компьютером или мобильником.
И уж тем более эти социальные «идиоты», думающие только о материальной выгоде и прибыли, ополчаются против уроков музыки в школе, заявляя, что большинство никогда музыкантами не станет, поэтому незачем тратить на этот предмет время в школе.
А я, сидя в этом замечательном зале, подумал, что мне хватило уроков пения в школе, чтобы заразится любовью к классической музыке, которая на протяжении всей жизни радовала и помогала мне пережить трудные времена.
А сегодня в России хотят отменить уроки пения в школьной программе и это значит лишить страну той базы, откуда берутся не только исполнители и композиторы, но и миллионы слушателей серьёзной музыки...
В противовес такому недальновидному прагматизму, в Англии. за последние годы, во многих школах созданы оркестры классической музыки, а ещё больше создано и с давних пор существует школьных хоров. И полноценное образование здесь, уже не мыслится без освоения азов музыкальной грамоты и игры на музыкальных инструментах.
Почти в каждом городе, часто в маленьких городках, работают ежегодные фестивали: хоровые, классической музыки, любительских духовых оркестром, церковных хоров, органной музыки.
И всё вместе это создаёт тот культурный уровень, когда люди живущие в провинции географической, не чувствуют себя культурной провинцией и являются не только слушателями серьёзной музыки, но и её исполнителями!
Особо надо отметить роль радио ББС-3, которое вещает круглосуточно и которое является организатором и вдохновителем многих фестивалей и конкурсов классической музыки. На этом радио, дважды в неделю, идут трансляции церковных служб из самых отдалённых уголков Англии, и в этих службах принимают деятельное участие органы и церковные хоры.
Мне кажется, что такое массовое увлечение классикой, говорит об очень высокой народной английской культуре, а причины такого увлечения, на мой взгляд, объясняются экономическим преуспеянием страны.
И тут я вспомнил Флоренцию и Венецию, где художественный и вообще, культурный Ренессанс, во многом стал возможен, благодаря меценатству богатых людей и аристократов, которые водили дружбу с художниками, были главными заказчиками и тем самым покровителями искусств.
Нечто подобное было и в России, во времена недавние. На радио были интереснейшие детские и взрослые программы, которые транслировали радиопостановки и концерты классической музыки.
Из юности помню радиопостановку под названием «Туанельский лебедь» на музыку финского композитора Сибелиуса, из одноимённой музыкальной поэмы. С той поры, я стал поклонником этого композитора и сохраняю привязанность к его музыке и по сию пору.
Помню советский фильм о Чайковском и его музыку в этом фильме, иллюстрирующую драму творческого одиночества великого русского композитора.
К слову сказать, на ББС-3, самыми исполняемыми композиторами всех времён и народов, являются русские, как впрочем и самыми известными исполнителями тоже русские!
Увы, в сегодняшней России, большинство богачей, вывозят свои деньги и семьи заграницу, а там, с почтением полуграмотных нуворишей, «потребляют» западную культуру, вкладывая деньги в роскошные поместья и футбольные клубы.
Правда Абрамович, а точнее его жена открыла в Москве художественную галерею «Гараж», но как мне кажется, этого недостаточно чтобы помочь развиваться российской культуре и конечно ни в какое сравнение эта «благотворительность» не идёт с увлечением российского нувориша дорогими яхтами или вкладами в лондонский футбольный клуб «Челси».
Трудно верить в то, что российские бюрократы и олигархи станут меценатами - слишком уж они увлечены зарабатыванием денег для себя и «своих», да и их социальный статус временщиков, не позволяет им стать подлинными патриотами своей страны.
Беда сегодняшней России, ещё и в том, что люди, выскочившие «из грязи, да в князи», обладают неимоверными амбициями и презирают не только «эту» страну, но и «этот» народ. А идеологическая обслуга российских олигархов и их прихлебатели, как и все лакеи на жалованье, просто не способны на искреннее понимание и служение своей стране.
Они, только по-«смердяковски» способны ненавидеть и презирать Россию, и преклоняться перед Западом, веря в мифы, создаваемые их же провинциальным воображением.
Конечно, культура и искусство в России переживает трудные времена, но мне кажется. Что самое плохое уже позади. Сейчас осталось только вырастить новое поколение носителей русской народной культуры и с ними уже всё можно поправить.
Остаётся надеяться, что культурный уровень детей и внуков нынешних олигархов, позволит им преодолеть ограниченность предков и подвигнет их помогать российскому культурному возрождению!
Ноябрь 2013 года. Лондон. Владимир Кабаков.
Вступление к книге Степана Рацевича «Глазами журналиста и актёра»
…Перед нами интересные мемуары, показывающие горести и радости жизни в СССР до и после Великой Отечественной войны.
Эти воспоминания полны интересных бытовых подробностей и деталей социальных отношений тех времён и тех мест, в которых жил и работал Степан Рацевич.
Одна из отличительных черт этих воспоминаний, состоит в том, что объективно показана, как трагедия «сталинского» террора, так и его предпосылки.
Рассказаны истории людей, не только невинно пострадавших, но и белогвардейцев, бандеровцев и украинских националистов - реальных борцов с Советской властью.
Как и сегодня, тогда существовали националисты спекулировавшие на идее независимости Украины, стремившиеся угодить врагам Советского Союза и России и потому, стоило власти проявить нерешительность, как развал, а потом и поражение от гитлеровских войск уже невозможно было бы предотвратить.
А после войны, при страшных разрушениях и полномасштабном уничтожении человеческого генофонда, были естественны и необходимы, для сохранения государства, репрессии против предателей и коллаборационистов.
Гнев народа и нежелание забыть эти предательства и преступления против человечности и жизни многомиллионной страны, невозможно было игнорировать! Это было везде в Европе - в той же Франции например, устраивали «суды Линча» даже для женщин, которые запятнали себя связями с гитлеровцами. Что же говорить о Союзе, где война убила десятки миллионов, в то время, как на службу Гитлеру перешли сотни тысяч предателей!
Высылка народов Кавказа и Крыма, благодаря сегодняшним идеологическим провокаторам, подается как бесчеловечная жестокость, но именно эти ссылки и помогли репрессированным народам сохраниться - после войны, отношение к предателям Родины и коллаборантам заметно отличалось от того отношения, которое существует сейчас.
Такая жестокость и ответственность, свойственная военному времени, во многом помогли Советскому Союзу победить и сохранится как государству, а советскому народу, как уникальному союзу национальностей!
Если бы не были проведены эти репрессии, и в зародыше не был ликвидирован сепаратизм, Советскому Союзу грозила бы новая, уже атомная война и распад страны на «мелкие княжества» - сегодняшние нацистские, антирусские выступления на Украине, со всей наглядностью демонстрируют это!
И мы видим, что стоило СССР распасться, как эти националистические претензии в автономиях и национальных образованиях осуществлялись местными националистами и теперь, многотысячными жертвами «нового нацизма», становятся русские и русско-говорящие граждане «независимых» республик, бывших в составе Союза.
В Чечне, при попустительстве центральных властей был учинён настоящий геноцид русских, который удалось остановить силовым вмешательством, но восстановить русское присутствие не получилось. Так эти преступления, возродились и происходили уже в новой России.
Но сегодня, притеснения и создание гетто для русского населения в бывших республиках Союза, стоящих вне Российской Федерации, уже обеспечено идеологически и законотворчески.
В Прибалтике например, русские стали гражданами второго сорта, зато бывшие эсэсовцы, становятся национальными «героями».
И там, ситуация в этом смысле, стала намного хуже, чем была перед второй мировой войной! Об этом времени в Прибалтике, Степан Рацевич много рассказывает.
Книга, помимо описаний лагерной и тюремной жизни, интересна как этнографический очерк, показывающий культурную и общественную жизнь, в начале в буржуазной Эстонии, и в частности в Нарве и Принаровье, а потом и в Советской Эстонии.
Благодаря запискам Степана Рацевича, мы, так же можем узнать о жизни в эмиграции, видных деятелей российской культуры, после революции живших за рубежами Родины...
Эти воспоминания, для внимательного читателя, открывают интересные подробности бытовой жизни в советских лагерях и ссылках. Само существование культбригад и самодеятельного лагерного театра, входят в жёсткое противоречие с тем, что подаётся как правда о советском Гулаге, критиками Союза и откровенными антисоветчиками,.
В воспоминаниях Рацевича, ужасы тогдашней предвоенной и военной поры соседствуют с лирическими сценами обыденной жизни.
А этих сцен, так не хватает многим диссидентским и правозащитным мемуарам, явно рассчитанных на потребу западного обывателя.
Многие популярные сегодня на Западе описания Гулага, «вдохновлены» идеологией «холодной войны», а одностороннее, часто мифологизированное освещение тогдашних событий, становятся не только антисоветской пропагандой, но и прямо идеологическими диверсиями по отношению к новой России.
Последствиями таких диверсий, становится возрождение неофашизма и неонацизма в той же Прибалтике, да и в других странах, где до войны существовали нацистские и профашистские режимы. Психологически, эти возвращения в разбитое во Второй мировой войне прошлое, более чем объяснимо.
И вот, чем жесточе и непримиримей были описания «Гулага» в этих книгах, как западных так и советских, включая растиражированный, эмоционально «убедительный» Солженицынский миф, тем «популярнее» и финансово выгодней они становились за границей, а потом и в «новой» России...
Сам я, родившись в 1946 году, помню и бедность и трудности бытовой жизни и если я напишу воспоминания о той жизни в антисоветском духе, то читатели увидят в них, порядочный по исполнению «советский ад».
Но в моей памяти, благодари отсутствию идеологической ангажированности, остались самые светлые воспоминания о тех трудных годах, когда, ликвидируя послевоенную нищету и разруху, строили замечательные БЕСПЛАТНЫЕ школы и детские сады, больницы и университеты, библиотеки и оперные театры.
Тогда, действительно, жизнь становилась с каждым годом всё лучше и веселее!
Более того, уже после сорока лет взрослой жизни, оглядывая панораму пригородов Иркутска, где я провёл своё детство, я вдруг осознал, что все лучшие и самые заметные строения в округе были выстроены и созданы в сороковые и пятидесятые годы, именно в те тяжёлые, но энергичные времена созидания.
На этой панораме, хорошо были заметны, вся неухоженность и разруха, которые постигли и эти предместья, и всю страну в целом, в восьмидесятые и девяностые годы прошлого столетия.
Даже сегодня, проезжая по Транс-Сибирской магистрали на поезде, вы можете увидеть следы тех разрущений, к которым прибавились брошенные и полу разграбленные громадные здания и цехи, остановленных и уничтоженных заводов и фабрик, - будто новая война прошла по этим местам, совсем недавно.
Но эту новую разруху принесла с собой Контрреволюция, совершенная молодыми «реформаторами», которые родились уже задолго после той страшной, но победоносной войны и которые не знали того духа времени победителей и строителей, казалось, уже такого близкого коммунизма!
Тут есть над чем думать, и есть что оценивать, без постоянного антикоммунистического, антисоветского рефрена, который звучит во всех официозных воспоминаниях той поры, изданных на Западе и что страшно в России, тоже...
Судьба сына Степана Рацевича, о котором он часто пишет в своих воспоминаниях, хороший пример правдивого рассказа о Советском Союзе и о «жертвах» сталинских лагерей.
Алексей, когда его мать сидела в лагере а отчим уже вышел и был отправлен в ссылку, некоторое время пожил, в Красноярском крае, в детдоме, а потом с отцом, в ссылке на Севере, в Игарке.
Потом вся семья, мать к тому времени освободилась, возвратились в Эстонию. Закончив школу в Нарве, потом Электротехнический институт в Ленинграде, Алексей Рацевич, служил офицером во флоте. Демобилизовавшись, работал на разных должностях и ко времени развала Союза, заведовал районным отделом по рационализации и изобретательству.
И сегодня, живёт в Англии, куда переехал из «свободной» Эстонии, в которой русские, находятся на положении полит эмигрантов. Даже цвет паспорта у них был иной, чем у полноправных граждан Эстонии. Алексей решился и уехал, и не жалеет. Ведь в России, сегодня, обосноваться — большая финансовая проблема. Жильё стоит очень приличные деньги.
Жизнь в постсоветской, капиталистической Эстонии, помогла ему оценить по достоинству ту страну, в которой он родился в семье «врагов народа», а стал полноправным гражданином Советского Союза...
Не буду пересказывать подробности воспоминаний Степана Рацевича, в книге «Глазами журналиста и актёра». Но закрывая последние страницы этой многотомной эпопеи, хочу выразить благодарность от имени всех читателей и себя лично, автору и его благодарному сыну, который не только отредактировал эти мемуары, но и издал их на свои эмигрантские средства.
Надеемся, что рано или поздно многие читатели оценят этот многостраничный труд журналиста и актёра, живщего в такие трудные годы для всего мира и для Советской России, в том числе.
Эта книга, издана отдельными томами, а позже была полностью напечатана в нескольких номерах интернет-журнала «Что есть истина?», размещённом на сайте – russban-albion.сом, в рубрике «архивы журнала»...
Декабрь 2013 года. Лондон. Владимир Кабаков.
«Осень маргинала», или исповедь советского «шестидесятника»
ЭПИГРАФ: «Лица могли рассказать ему не меньше – о предках, о вчерашней ночи. Разрез глаз. Форма губ. Кожа лба… щёк… шеи… Они притягивали возможностью прочесть династические тайны, парадоксальные слияния звериных образов, воплотившихся в людях. Собаки… волки… коты и тигры… Черепахи… Рыбы… Иногда чудился верблюд и очень редко, очень редко – благородная лошадь, без примеси ослиной крови… И совсем редко – человек…».
Вадим Михайлов «Осень маргинала».
… Когда в последний раз я был в Питере, мне совершенно неожиданно попала в руки книга «Осень маргинала» Вадима Михайлова.
Я привёз её в Лондон и ещё по дороге просмотрел и прочитал несколько отрывков - книга мне понравилась.
Но после поездки, я был так занят своими планами, что не мог себе позволить, просто посидеть и почитать художественную прозу. (Для меня – это своеобразный «отпуск», от тягучей рутины обыденной редакторской и литераторской жизни).
Наконец, по прошествии года или чуть меньше, я случайно коснулся её взглядом на полке, взяв в руки долго рассматривал кота, нарисованного на обложке и непонятную для меня монограмму, в форме симметричного прерывистого круга…
Открыв первую страницу, я прочитал «выходные данные автора: Михайлов Вадим Васильевич. Кинорежиссёр, кинодраматург, переводчик. Это первый роман автора…
Я вспомнил, что по первым прочитанным страницам, год назад, я определил, что писал роман профессионал высокой пробы, которых сегодня довольно непросто встретить в российской литературной тусовке. И дело было даже не в языке, а прежде всего в идеях и темах романных размышлений. «Характер из шестидесятых годов прошлого века» – подумал я и принялся читать, на ходу определяя что и романом то, это можно назвать с большой натяжкой. Скорее – это дневник размышлений и воспоминаний или «тексты», составляющие мозаику, драматичной, но и эстетически насыщенной жизни, элитного слоя советской «интеллигенции».
В начале, из воспоминаний вставали силуэты и характеры той, решительной и бескомпромиссной, жестокой, но и полной красивых мечтаний, жизни, а потом и горького разочарования всем произошедшим и уже происходящим в бывшем Советском Союзе.
… Меня немного «напрягали» описания любовных историй, но Грузия, с её горами и ледниками, личности горовосходителей и быт Тбилиси, тогда ещё советского, доказывали, что автор человек мужественный и умеющий думать и описывать не только действия, поступки, но и размышления над смыслом жизни, спокойно встречающий жизненные невзгоды и старость, приходящую вослед за трагедиями этого страшного, бесчеловечного времени, которое я называю победившей Контрреволюцией, или Реставрацией…
Именно в эти времена, множество интересных и неравнодушных русских людей, не сумевших приспособиться к «обвалу» в русскую буржуазность, в бандитски – мошеннический капитализм, произошедший в один – два года, превратились в маргиналов…
… Получилось так, что я вдруг устал писать и читать по «рабочим темам»: о политике и образовании, о культуре и спорте, и постепенно втянулся в «отдых» - начал читать «… Маргинала».
Сначала «буксовал» , старался сосредоточится на современной прозе, а потом уже не мог бросить, не проследив до последней страницы судьбу героя и его близких…
И странно – то, что вначале казалось, отрывками и частью дневников, вдруг превращалось, в внятный, тонкий и глубокий рассказ о судьбе нескольких поколений советских людей, самого героя книги - Степана и его семьи…
…Детства и молодость Степана, наверное, с большой долей автобиографичности происходило в предвоенной Грузии, и ещё шире, - на Кавказе…
Вот несколько фрагментов романа, в его начале:
« … К восьми годам Степан проштудировал несколько учебников астрономии.
У него был морской цейсовский бинокль и большой глобус звёздного неба.
Родители очень гордились его эрудицией. Но в восемь лет, в ту памятную зиму после финской кампании, перед большой войной с немцами, он неудачно упал, спускаясь на ногах с ледяной горы.
Неудачно упал, стукнулся затылком о лёд и потерял память.
Постепенно он снова основательно «загрузил» свой мозг, но теперь Степан знал только имена планет, звёзды не хотели возвращаться. Он читал их названия, но, когда поднимал глаза к ночному небу, забывал их имена.
Головные боли, внезапная усталость и заикание стали спутниками его жизни.
Правда и то, что заикание защищало его от пустых разговоров.
Он научился говорить, не открывая рта. Сам с собой…… С другими людьми. И даже с животными…»
… Читая далее я почему-то подумал, что автор - человек средних лет – настолько сильно и по мужски были описаны сцены восхождений, подробности случайных и закономерных смертей в горах, некоторый «мачизм», в характере героя, очевидно навеянный недавними воспоминаниями автора о себе самом.
… «Степанов тёзка из Львова тоже хотел пройти трудный участок первым.. Он был отличным скалолазом, и Степан не мог отказать ему, тем более при жене.
Степан из Львова надел азиатские калоши и легко прошёл первые три метра.
Он любил риск и ни с чем несравнимое ощущение от соприкосновения подушечек пальцев с камнем. Степан смотрел на львовянина снизу, не выдавая своего восхищения его размеренными и мягкими движениями.
… Степан видел, как дрожит левая нога львовского Степана, опора была слишком маленькая, большой палец помещался на ней лишь третьей частью своей поверхности. Правая рука не могла найти надёжную зацепку, и наш Степан почувствовал вдруг, как участилось его дыхание, будто это он пытался дотянуться до спасительного крюка…
Дрожь в левой ноге усилилась, грозила перерасти в судорогу, а правая уже бесконтрольно скребла камень в безуспешных поисках опоры.
Предчувствие, что вот сейчас произойдёт непоправимое, было единым для всех…
… Степан умер на скальной полочке от болевого шока… Его спустили в лагерь и положили в комнате мед кабинета, в наскоро сколоченный сванами дубовый гроб…»
… Роман раскрывался для меня не сразу, но постепенно, связывая фрагменты жизни в длинный извилистый «путь» - биографию человека прожившего трудную и счастливую, драматически наполненную любовью и разочарованиями жизнь.
… Перечитывая книгу, на сей раз страницу за страницей, от корки до корки, я вдруг разобрал, что автор хотел изобразить приход старости, предваряя эту основную цель описанием её «преддверия» - в котором отразилось бесконечное очарование трудной, но достойной жизни, уходить из которой так не хочется…
Я вспомнил свои планы, написать историю прихода и воцарения старости в молодом по духу человеке и подумал, что Вадим Михайлов, это уже сделал очень пронзительно и грустно.
В его книге, Степан – герой повествования, постепенно попадая в зависимость от природы и человеческой истории не падает духом, а продолжает жить и чувствовать, как настоящий герой нашего времени, иногда «проваливаясь» в хандру, но в большинстве случаев, благодаря душевности, духовности обретённой на продолжительном и непростом жизненном пути, сохраняет любовь и сострадание к другим, близким и далёким, а к своим проблемам относится часто с грустным юмором, не жалея себя, но и не выпячивая своего героизма и своего романтизма в восприятии непростых обстоятельств существования в последние двадцать лет России…
История героя романа Михайлова, это история целого поколения, выросшего и воспитанного в Советском Союзе, со всеми достоинствами и недостатками того социального устройства, того времени. Многие думали тогда, что коммунизм будет построен в восьмидесятом году двадцатого века, а все невзгоды и жертвы оправдаются и освятятся будущей, недалёкой уже победой и достижением земного «рая». Наверное, также ожидали второго пришествия Христа его ученики и апостолы, но и умирая верили, что им просто не повезло, а те кто остаётся жив, обязательно вновь увидят Христа…
Вот так же, в живших там и тогда в Союзе - прежде всего в интеллигенции, сочеталось в трагической неразрывности достоинства идеологии альтруизма и самопожертвования, из которых вырастала беспредельная мечтательность, и надежда на создание «Рая земного» уже в наше время, в течение нашей жизни.
Кажется, такие же настроения были в древних общинах первохристиан, которые верили, что второе пришествие уже «при дверях» и случиться через несколько лет! Наверное этим и объяснялась стойкость и героизм самопожертвования, во времена римских гонений и казней.
Так было и в Советском Союзе, когда люди смотрели в будущее, видя уже своих детей и внуков участниками потрясающего социального эксперимента под названием «коммунизм», когда все отдают обществу «свои способности», получая за это «по потребностям».
Но увы, надежды не сбылись, и вместо обещанного и ожидаемого коммунизма, на кривых ножках русского либерализма приковылял первоначальный капитализм, энтузиастически поддержанный русской образованщиной - партийно-номенклатурной чиновной прослойкой - совершившей ползучую контрреволюцию.
Степан – человек талантливый, зачарованный интеллигентскими сказочками о благородстве и честности обывательского мира, вместе с миллионами его современников, и не только в Союзе, но и во всех уголках мира шла научно – техническая революция, и вместе, откат общественных настроений в дореволюционное прошлое. Однако вместо рая, он, как и многие другие, попал под равнодушное «колесо» истории - ещё и об этом крестном пути рассказывает роман.
Однако вернёмся к деталям повествования - недаром ведь говорят, что «дьявол» соблазнитель, упрятан в деталях бытия…
… Львица – жена и длящаяся любовь Степана - нарисована чёткими штрихами, но и лирично, как антипод героя, но вместе и его дополнение, как другая «половинка», составляющая со Степаном единое целое.
«Они были такие разные, что втайне удивлялись, как могли прожить вместе такую долгую жизнь.
Степан был способен любить, но не знал сострадания.
Львица была способна на сострадание, но в душе презирала любовь.
Козерожик боготворила волю и чистоту. Любовь представлялась ей тёмной, неуправляемой и опасной стихией…»
Козерожик – их дочь - художница и поэт, - вызывает невольную симпатию, но и сочувствие и в её описании проглядывает гордая, русская, может даже советская «спортсменка и комсомолка», с обострённым, чуть приподнятым над «рутиной жизни», романтическим чувством достоинства и справедливости, которая уже датой рождения отделена от трагедии советской действительности, в которой рос и мужал герой романа – Степан, её отец.
Для Козерожика, родившейся и выраставшей в застойные, тусклые годы Союза, уже не осталось, не хватало «живых» идеалов, не осталось режущих душу «несправедливостей», которые порождали бы великие женские характеры, как это было в конце девятнадцатого, или в начале двадцатого века. Жизнь в послевоенной Советской России, постепенно входила в «застойные» берега и потому, им, детям шестидесятников, уже не оставалось пространства и обстоятельств для подвига…
Она, повзрослев, стала писать стихи, выражая этим заброшенность в рутину, останавливающейся жизни
.
«Плачу я, но поезд уезжает.
Плачу я, но поезд уезжает…
Можешь ли представить ты
Меркнущий предмет?
Иль свечу, что гаснет в тишине?
… Плачу я, но поезд уезжает…»
Проза в романе, перемеживается стихами, которые принадлежат трём главным героям, - Степану, Львице и Козерожику.
Отношения, семейные совсем не просты, а часто и трагичны, почти безысходны.
Козерожик переживает временный внутренний и внешний «маргинализм» отца:
«Она заплакала. Может быть в первый раз, в своей взрослой жизни.
Ведь был же когда – то такой красивый, такой щедрый, такой талантливый».
Козерожек пока не догадывается, что с годами, внешность и красивая форма, кажутся оскорбительными на фоне грядущего конечной бесформенности и безмолвия:
«А теперь – скуп, мелочен. Кроток, как монах. За собой не следит. Ходит в обносках, которые ему дарят друзья. Даже вещи умерших не брезгует надевать… Бреется редко… В парикмахерскую вообще не ходит, ждёт, когда Львица его пострижёт…»
… С Львицей было другое и формировалась как личность она совсем в других условиях и окружении. Деревня, война, так пронзительно, искренне и драматично описанная ею в своих рассказах, выделенных в романе особым шрифтом, построили характер агрессивно – независимый и вместе, жаждущий ласки и сострадания, прикрытый внешней решительностью, проявляющейся по временам вспышками гнева и бессильной ярости.
Львица, пожалуй самая сильная личность в романе, жалеет Степана, но часто не понимает, что для него, её ласка и терпение стали главной частью жизни.
Их отношения, иногда напоминают необъявленную войну, и порождены искажённым видением друг друга. Так часто бывает в семьях, где муж и жена долго живут вместе и чужая личность стирается, а вперёд вылезают незначительные мелочи и перед глазами остаётся некая картинка, образ из прошлого, составленный из разочарований, навсегда занявшявших место живого, реального человека.
… Вспоминается Софья Андреевна Толстая, которая, закатывая скандалы и истерики своему мужу, великому человеку земли русской, Льву Толстому - говорила, давясь истерическими слезами:
- Ты других можешь обманывать своими рассуждениями и своими гениальными мыслями. Я то тебя хорошо знаю…
Великий писатель и мыслитель Лев Толстой, нашёл в себе силы, уйти, освободиться от этой тяжёлой любви – ненависти, ревнивой женской подозрительности…
Уже только перед смертью, но смог…
Не то происходит с нами. Мы негодуя, смертельно обижаясь, ревнуя и задыхаясь от безысходности, вдруг, в одно прекрасное время понимаем, что без жены уже и жить не способны, и примиряемся… Может быть и хорошо делаем…
Так и в этой семье, Львица жалеет Степана, а он её любит, хотя и понимает, что может быть было бы лучше иметь жену кроткую, обычную «овечку», со всеми женскими слабостями и простодушием.
«Да, жена у Степана была натуральная классическая Львица, которой по человеческим понятиям, следовало бы сидеть в зоопарке, или охотиться в пампасах, в крайнем случае быть президентом, и не заниматься такой чепухой, как сценарии, либретто и стихи, в трёхкомнатной петербургской квартире, где кроме неё жили Степан, Козёл по определению, вернее два Козла – Близнеца, (автор говорит здесь о двух Я, живущих в нем) их чадо - Огненная Лошадь, она же Козерожик, и британский голубой Кот -Сэр…»
И другая характеристика Львицы:
«Она рано ушла из дома. Рано вышла замуж.
Она сполна познала подлость мужчин.
И подлость женщин.
Подлость власти.
И подлость врагов власти.
Подлость богатых.
И подлость бедных.
Нужду.
Она считала. Что люди – худшие среди животных».
… Последние годы перед развалом СССР, в России стали очень популярна «прикладная» астрология и потому, автор, частенько погружает читателя в толкование китайских символов и знаков зодиака, которые помогают многим в России оправдывать, вполне «объективно», и слабости характера, и недостатки воспитания, часто обусловленные отсутствием подлинно христианских отношений между людьми в обществе, и особенно в семье...
В Романе, описания жизни в современном Петербурге сменяются, порой, очень кстати, описанием жизни «тогда» и «там», то есть в Грузии и на Кавказе, в Москве и в Ленинграде, ещё в советские времена…
Особого упоминания требует тема межнациональных отношений между горцами, грузинами и русскими, а точнее славянами.
История с украинцем Василием, который на спор, с кичливым и насмешливым грузином съел двадцать шашлыков, а потом всё из себя «вытравил», заработав на этом сто рублей, пробуждает негодование и обиду, за изувеченные атеизмом и ложным интернационализмом характеры славян.
Тем драматичнее воспринимается ремарка о случайной смерти этого униженного воспитанием и укоренившимися нравами молодого человека.
А с другой стороны, этот самодовольный национализм, реакция русских, славян на него, показывает некую православную, христианскую составляющую русско-советского характера, которая всегда присутствовала и ещё больше проявилась, во времена казённого, одностороннего интернационализма в Советском Союзе…
Вот характерный диалог, подслушанный Степаном давно, в горах Кавказа, в разговоре сванов, думающих, что русский их языка не понимает:
«Надо русского убить.
Зачем русского?
Не понимаешь, да?
Не понимаю брат.
Ну, подумай.
Подумал.
Ну и что?
Не понимаю, брат.
Плохо думалка твоя работает.
Плохо.
Грузина убьём, милиционер придёт. Милиционера убьём, что возьмём?
Не понимаю, брат. Русского – то зачем. Россия большая.
Русского убьём, кто придёт?
Солдат придёт…
То – то… Солдата убьём, калашникова возьмём. Теперь понял брат?
Понял.
Ну и хорошо, брат. Пошли, если понял…»
Теперь, по прочтении «…Маргинала», наглядно прорисовываются причины сталинского террора против «националистов и национализма» в бывшем Союзе. Ведь мы, те кто бывал на Кавказе и вообще где бы то ни было, только как туристы и по сию пору не знаем, как к нам - русским относились и относятся «там».
Степан, жил там и потому знал об этих отношениях. Вот что рассказал ему случайный знакомый, уже много лет спустя:
«Мне кажется, ты выберешься из этого дерьма и когда-нибудь напишешь… Так слушай же… К нам в Грузию бежали раскулаченные русские и украинцы… Они умирали у нас на глазах от голода. И взрослые и дети. Нам говорили – это бездельники и дармоеды, они пришли, чтобы заселить нашу землю. Всегда было так – приходили, просили милостыню, становились друзьями…
Потом размножались и уничтожали коренных… Бейте, гоните их, Жалость погубит наш народ… Мы – мальчики из хороших семей – забивали их камнями… травили собаками…»
…Нечто подобное, происходит и сегодня, и не только в Грузии, но и в самой России - ожесточение реальной жизни проявляется в насилии всё чаще и всё безнаказанней…
Но то, что утверждается насилием, пусть и стремящимся к справедливости, долго не живёт на земле. Об этом со страстью и неизведанной глубиной говорил в своих проповедях Иисус Христос.
Стоило Либеральной Номенклатуре утвердится у власти, и «единство народов» превратилось в «тюрьму народов», и главным виновником всех национальных неудач в бывшем Союзе, стала Россия и русские.
Я сознательно ставлю эти социальные термины в кавычки, потому что современная организация общества, стоит по – прежнему на факте угнетения сильных слабыми, или на использовании противоречий среди сильных, в качестве причины к геноциду и этническим чисткам...
… Горы Грузии – это самая волнующая, романтическая тема романа, а жизнь и психология горновосходителей, характеры невинных «детей гор», всегда привлекали внимание романтически настроенных читателей…
...О справедливости:
«Сваны тоже любят справедливость.
Пока не обманешь, говорили они, ты наш брат. А обманешь, что делать? Мы тоже умеем обманывать и стрелять. Их понимание справедливости совпадало со Степановым, и это облегчало общение…»
Но герой романа, вспоминает и иное:
«Когда он со своей группой, застрял из-за непогоды на стене Ушбы, вся Сванетия переживала их мнимую гибель.
Четырнадцать дней, в разорванной ветром палатке, без еды, они висели там ожидая конца циклонам или жизни.
Когда они спустились в долину, сваны бросили работы на полях и бежали, чтобы обнять их и накормить. Эти суровые люди плакали от радости, выставляли на стол всё, что было в доме…»
Чуть дальше следуют горькие авторские размышления о судьбе России:
«Наверное, сваны на самом деле совсем не идеальный народ. Наверняка. Но у них – Родина моя, прости меня – у них есть кодекс чести, которым они, в отличии от нас, дорожат… Они чтят родителей и предков, они преданы друзьям. Они любят свою землю и готовы её защищать, не боясь смерти. Что ещё надо нормальному человеку?..»
…В противовес, этому горскому кодексу чести, люди в России какое – то время назад, вдруг решили жить как животные - без правил чести и без совести, и начался неостановимый развал и разврат, который ещё долго не удастся остановить…
… Меня, после чтения истории жизни Иисуса Христа и Его учеников, всегда волновал вопрос, как один из Апостолов стал «иудой»?
А в романе Михайлова есть, на мой взгляд гениальные сцены, объясняющие этот процесс.
Там речь идёт о Высших сценарных курсах, некоем прообразе чего –то созданного для избранных. Руководил курсами, бывший разведчик; преподавал на курсах Драматург – Лучший, Талантливейший и Старейший.
Вот жизненное кредо Драматурга, развратителя сердец, студентов – «романтиков» с этих курсов:
«Драматург отключил телефон, прикрыл плотно двери, и даже выглянул в окно на улицу.
Запомните первое правило, - начал он. – Никогда не угождайте властям… - Он надолго замолчал и продолжал с улыбкой: - Но и не доводите их до желания вас уничтожить!
Второе. В годы реакции, пишите сценарии, восхваляющие свободу. В годы свободы славьте диктатуру. Пока пишите, обстановка в обществе переменится на сто восемьдесят градусов. Людям надоедает всё – даже свобода…тем более свобода…
Далее он перечисляет ряд условий творчества и после говорит:
Не верьте никому ребята. Учитесь скрытности…»
Один из его учеников, с символическим именем Иван, научился у этого Драматурга, слишком многому - вот его монолог:
«Я талантлив, я зрелый драматург…
Но я спрашиваю, Господа, когда, наконец, купят мои сценарии?..
Я готов продавать свой труд… Я готов продаваться…
Маленький сухонький старичок задохнулся от смеха, молодо засверкал глазами.
«…Запомните десятое правило нашей жизни: покупают только тех, кто не хочет продаваться. Храните эту мечту в тайне, и вас найдут и купят по достойной цене. Наберитесь терпения – всё будет, как вы хотите».
…Именно на подобных «десяти заповедях», воспитывались целые поколения советских «образованцев» притворяющихся интеллигентами, и в конце – концов, они начали успешно «торговать и продаваться». Мы все забыли, что для Бога, и человеческий ум, и человеческие "таланты", на продажу – это глупость и невежество. Иисус Христос говорил: «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царствие Небесное».
От забвении этой заповеди, начались все наши беды, все самопредательства и предательства последних лет в СССР, в ельцинской России, и продолжаются по сию пору.
Ведь недаром в народе говорят: «На всякого мудреца – довольно простоты» - гордыня сгубила многих из нас…
Вот ещё одна иллюстрация из романа, как бы продолжение и развитие предыдущей:
«Режиссёр, которому они написали сценарий, снял фильм и уехал на Запад, не рассчитавшись с ними. Фильм получил приз на весьма престижном фестивале и был продан в несколько стран.
Они пытались добиться правды через официальные учреждения, но их предупредили, что режиссёр – друг мэра Петербурга и связан с людьми, которые могут просто уничтожить их семью, убить всех и никто не найдёт концов…
И не будут искать убийц, потому что в России нет русской власти, а Запад предал честных людей России и покровительствует бандитам…»
По прочтении этого отрывка, мне вспомнился мой знакомый, редактор известного издательства, живущий в России, который получив от меня деньги на издание книги, долго и искусно врал мне по телефону, как продвигается печатание, а потом выяснилось, что книга уже дважды издана и этот редактор, получает за неё мои гонорары!
Пикантность ситуации подчёркивает, специализацию этого редактора на восточных единоборствах и переводах даосских трактатов. Этот человек и по сию пору живёт в Питере, и продолжает обманывать наивных жертв его обещаний. Он издаёт журналы о восточных единоборствах и проводит семинары поклонников буддистских традиций.
Как видите, кроме идеалистов шестидесятников, были и есть жулики «шестидесятники», которые являлись продуктом двусмысленности человеческих отношений в те годы. Типажи, вроде Ельцина и Горбачёва - из той же эпохи, из той же среды обитания!
…Роман Вадима Михайлова «Осень маргинала», вообще очень правдив – в нём правда не только о внешней канве жизни, но и о внутренней драме стареющего идеалиста шестидесятых годов - времени так называемой «советской оттепели».
В наши дни, несколько замечательных поколений советских романтиков – «шестидесятников» потерпело жизненную катастрофу - разрушение их Родины и «самопредательство целого народа», сделало их несчастными и бесприютными, но на фоне жирующих бандитов и мошенников, ставших в короткое время «олигархами», совершалась ещё и драма их физического старения и ветшания.
Кто – то, из стариков, из тех кто пооборотистей да со связями, воспользовавшись «конъюнктурой» «сплыл» на Запад, а оставшиеся, «по полной программе» расхлёбывали итоги развала и «либерального» разврата элементарных человеческих чувств и понятий.
… Старость, обычно, подкрадывается незаметно и бывает, что ещё год назад ты был нормальным, можно сказать нестарым человеком, а сегодня уже старик, и не только физически, но главное душевно. И ты сам это понимаешь:
«… Я тот же мальчик, - сказал себе Степан, - тот же, что шестьдесят лет назад. Просто я немного болен. Моя болезнь – старость…»
Он попробовал вызвать в себе спокойные, утешительные мысли о стрекозе, вылезающей из бренного тела казары, но эти рассуждения показались ему неискренними и пошлыми.
Какая ещё стрекоза?
Его раздражал тлетворный дух, исходящий от его плоти…»
Советские полуразваленные дачи и деревенские дома, становятся прибежищем русских «стариков» и сегодня, ну а тогда, двадцать лет назад, они были ещё и местом общения с землёй-матушкой, местом воспоминаний почти инстинктивных, простых отношений между человеком и природой…
Русская, деревня, северная, русская природа, и социальное перерождение горожан, становящихся на время фермерами, показано Михайловым пронзительно, лирично и немного грустно.
«Здесь, в деревне, Степан становился свидетелем больших и малых чудес.
Восходы и закаты солнца – каждый раз в новом и неповторимом образе.
Восходы и закаты лун. Они возникали в чёрных верхушках елей – громадные красные шары и по мере приближения к зениту уменьшались, теряли теплоту, катились по небу капельками ртути. А в ненастье, казались стариковским бельмом на глазу.
Когда Степан видел радугу, он молился за живых.
Если радуга была двойная, он молился за тех, кого уже нет среди нас…
… Некоторые из пойманных рыб пытались заговорить с ним, но смысл их слов был недоступен Степану; его душа ещё не была готова, не желала ещё сбросить обличье зверя, она была ещё первобытна и груба, хотя времени на перемены оставалось всё меньше…»
Эпопея одинокого старения, рыбная ловля не только как спорт, но и почти библейский способ выживания, пробуждает во мне немедленный отклик - всплывает в памяти река Тосно и заброшенные деревни: Федосово, Рублёво и прочие поселения, расположенные в нескольких километрах от железной дороги, посреди осеннего бездорожья и распутицы…
Тишина и покой русской земли засыпающей, отдыхающей от тревожно – суетливого комариного лета…
Невольно вспомнилась история хозяйки той дачи, а точнее сельского дома приспособленного под дачу, где я живал иногда по несколько дней в течении нескольких лет, во все времена года, присматривая за «хозяйством» внезапно овдовевшей ленинградской учительницы...
...Этот дом на берегу реки, на сухом невысоком солнцепёке, они с мужем купили где-то в восьмидесятые, и жили там летом, в окружении немногих «аборигенов» и питерских дачников…
… Муж хозяйки, внезапно умер от сердечного приступа, на грязной, размытой дождями глинистой дороге, и рыдающая женщина, привязав свою воющую собаку к ноге мёртвого хозяина, заливаясь слезами пошла в соседнюю деревню, за трактором, чтобы вывезти в город тело внезапно умершего человека, с которым она прожила рядом, не расставаясь, около сорока лет…
… Подробности, такой драматической российской жизни, очень типичны, узнаваемы и оживлены талантом писателя – философа Вадима Михайлова, который описывая случаи вымирания русской нации, русских, советских людей, надеется и уповает на лучшее будущее, веруя не совсем канонично, но зато искренне, в русского Бога - Утешителя и последнюю Надежду…
… Сравнение России и заграницы, советских и «заграничных» характеров, тоже напоминает мне, свидетелю замечательных советских шестидесятых, теперешние анекдоты и трагические рассказы о «новых» и «старых» русских, живущих в тепле и довольстве в Германии, в Англии, во Франции, и смертельно тоскующих о нищей, но такой родной и внутренне свободной России.
… Закрывая последнюю страницу романа, я с горечью подумал, что Вадим Михайлов мог бы стать лауреатом многих литературных премий как в России, так и за её пределами. Но ситуация, в современной России, такова, что определённая «тусовка», - будь - то в живописи, в поэзии, в театре или в литературе, - крутится на одном «идеологическом пятачке» циничного оплевывания недавнего прошлого, восхваляя бывший монархический «порядок», или псевдоноваторское повторение западноевропейских литературных «задов» – эта тусовка наглухо перекрыла, таким писателям как Борис Михайлов путь к успеху и литературной известности…
… А может так и надо? – иногда, думаю я. Может быть мир «современного» искусства жить по иным законам и не может?
Я знаю в Питере одного талантливого художника, тоже с Кавказа, который не может выбиться из нищеты и неустроенности и похоже, это уже стало его второй натурой и он «возлюбил страдания».
Бывает в российских людях и такое. Именно таким нарисовал Достоевский князя Ставрогина, «супергероя» и фатального человека из романа «Бесы». Может быть, этот тип русского человека сохранился и по сию пору, уже мало походя на романтического «супермена» Достоевского, однако унаследовав его черты мужественного страдальца?..
Часто, Степан, в романе рассуждает о истории России и её будущем:
«… Он знал, что страна распадается. Он даже в тайне хотел этого, он чувствовал приближение распада ещё в начале семидесятых, но верил, что восточные славяне будут все вместе.
Всё обрушилось в одночасье, и не так как хотелось.
Христиане всё чаще стали принимать христианство.
Мистики предсказывали конец света…»
А вот ещё одна цитата, на эту же тему:
«…Наше государство испокон веков, как и Господь, и люди наши не очень - то дорожили праведниками, больше того – с подозрением присматриваются: кто там ещё такой гордый?! Но грешников и бандитов, казнокрадов и проституток жалуют. К ним проявляют снисхождение и ласку. Им властители земные и люди простые потакают – такого человека всегда можно упрекнуть, приструнить, понудить к исполнению любого приказа, они на крючке…
Свобода подобна водке – подумал Степан. – Потреблять и то и другое нужно в меру… в меру своих сил…»
…Заканчивая эти короткие заметки, хочу надеяться, что рано или поздно такие талантливые писатели, как Вадим Михайлов, отодвинутых толпой номенклатурной писательской тусовки, от читателя, смогут наконец пробиться через эгоизм и корпоративную сплочённость «прихлебателей», и рассказать правду о недавней, «прошлой», советской жизни; смогут поделиться мечтательностью и романтическим культом доброго и сильного человека – шестидесятника - человека «новой формации», и сделают это ради будущих поколений русских, российских людей.
Вадим Михайлов, написал уже много интересных пьес, эссе и второй роман, который называется «Скалолаз». Будем надеяться, что его пьесы, увидят свет рампы, а роман «Скалолаз», выйдет приличными тиражами в хорошем издательств…
В качестве эпилога, приведу длинную цитату из романа Вадима Михайлова «Осень маргинала»:
« Когда он, наконец, открыл глаза, оказалось, что гарь кончилась и дорога шла теперь среди весёлого майского леса.
Скоро лес оборвался полем, а небо расширилось и стало почти таким же просторным, как земля под ним.
Дорога пошла по опушке леса, но теперь это было уже не поле, а начало молодого ельника, прильнувшего к тайге…
Ещё лет десять назад здесь было хлебное поле. Ещё лет сто назад «плакала Саша, как лес вырубали». А теперь вот, поди, и поля не заметишь под молодым леском.
Ёлочки двадцатисантиметровые вылезли, да такие крепенькие, что все сомнения относительно будущего русского леса отпали.
«Лес наш будет всегда – подумал Степан. – Да будем ли мы и наши потомки в этом лесу?»
Степан вспомнил, как его сосед, полковник, отставник, сын потомственного крестьянина, сказал однажды, что поверит, что страна наша не умирает, только в том случае, если на заросших сорной травой полях снова заколосится пшеница.
Тогда, за праздничным столом, утверждение это показалось Степану глуповатым и необоснованным, главное же – нелогичным. Но теперь, по прошествии лет, он стал находить в словах полковника законы другой, не книжной, но более высокой логики жизни…»
И в заключение, с лёгкой грустной иронией хочется процитировать замечательные стихи русского классика: «Жаль только нам в это время прекрасное, уж не придётся пожить никогда…»
Июнь. 2008 год. Лондон. Владимир Кабаков.
Культура, искусство и политика. Книга эссе. Ч-2
© Copyright: Кабаков-Кабацкий, 2026
Свидетельство о публикации №226102300001
Свидетельство о публикации №226102300001
Рецензии