Третье ухо на руке

В журнале "Дружба народов" ( 8/2025) культуролог, публицист Юрий Каграманов в очерке "Другая дорога" пишет: надежда на то, что XX век станет временем сборки ( цитирую вольно), рухнула с приходом фашизма. Там же Юрий Михайлович рассказывает о нашем историческом диалоге с Западом, о том, что агония западной цивилизации сопровождается безумием. Цитирую Каграманова о "другой дороге" России:

"Выход на «другую дорогу» потребует восстановления соответствующей иерархии значений. Главизной всему надлежит быть, как оно и было в «золотых веках русской святости», «огненным языкам» веры – по традиции символизируемым луковицами на куполах русских церквей. И чтобы свет их ниспадал на все пути и перепутья общественной и личной жизни. Включая, конечно, мир всевозможных технологий. В особенности же сферу применения искусственного интеллекта, претендующего ныне на водительство в жизни человека".

Да, тут главное - восстановить иерархию значений.

Для меня эта стратегическая задача смыкается с жёсткой фильтраций смыслов, так как апробация разного рода культурных традиций Запада или Китая при создании советской культурной модели уже неактуальна. С 1960 х годов мы апробировали всё, что можно, и пустили себе в кровь то, что даже Запад давно выбросил уже на помойку.

На жёсткую фильтрацию разнеженная по лофтам и кафе "Жан -Жак" значительная часть российской творческой да и научной тоже интеллигенции не способна. Её вполне устраивает субъективность мнений, многополярность динамических конструкций, забивание российского смыслового пространства всяким хламом, продуктами распада западной цивилизации, из которых, ведая или не ведая стыда, никогда и ничего не вырастет. Мы видим, что в этом усвоенном постзападном удушливом смраде многие представители так называемой отечественной элиты, писатели, поэты, критики, художники вполне себе способны жить и работать, по аналогии с рыбами или другими морскими существами и гадами в грязной, заражённой ядерными отходами или пластиком воде, не выражая ни малейших намёков на усталость, ни желания побыстрее подохнуть. Более того время от времени они выползают на чистое место и любовно заглядывают в глаза тем, в чьих глазах еще отражается здоровье и свет, с готовностью сожрать его в другой раз, как только он даст слабину.

Признаюсь, каждый раз, взяв в руки книгу об искусстве, я привычно испытываю священный трепет. Я осознаю, что большая часть этих сакральных знаний для посвящённых мне будет недоступна, но я всё равно с почтением отношусь к этому автору, специалисту, искусствоведу из какой-нибудь "высшей школы европейских культур", помня, что нельзя входить на это пространство нерадивым учеником, не веря в мудрость и величие гуру, требуя, едва переступив порог, от мастера немедленного чуда.

Словом, я не веду себя как несостоявшийся ученик Парацельса, которого он выгнал из дома, чтобы превратить пепел в живую розу.

Я сейчас сижу пишу эти строчки для вас из зала РГБИ, читая книгу Валерии Косяковой, Дмитрия Позднякова "Новейшее искусство. По ту сторону модернизма", намереваясь почерпнуть для себя что-нибудь ценное из мира прекрасного, разложить у себя в голове по полкам разные сведения с большим количеством фотографий и иллюстраций.

Вообще сама "иерархия значений" предполагает понимание величия, гения, таланта, академичности, классики и т.д. и предполагания его даже там, где есть западное рациональное. Нам не надо отрицать наличие тайны или непостижимости на той стороне. Сам рассказ Борхеса "Роза Парацельса", как мне кажется, как раз об этом, а не об алхимии. Однако авторы себя созданием этого магического и таинственного вещества, точнее, распознавания его в искусстве XX века не озадачивают. Возможно, и не надо, допустим, их цель - описать всё, обосновать всё, и всё торжественно объявить феноменами, множественными формами в искусстве, уникальной картиной мира, новейшими эстетическими практиками и т.д.

В предисловии, оно следует за внутренней стороной обложки, на которой изображена линейка Campbell’s, как я понимаю апофеоз визуального искусства XX века, авторы вполне честно сообщают нам, что визуальная культура после Второй мировой войны до такой степени разнообразна, что описать её одним термином или несколькими ведущими направлениями совершенно немыслимо.

Во многом её суть и есть разнообразие - полифония стилей, имен, направлений, школ, идей, эстетик и так далее.

То есть понятно, да, что идеалы каких-нибудь всеядных и готовых всё обосновать московских субъективных критиков из филологических кружков полностью подчинены этому культурному разнообразию?

Вопрос только в том, является ли это многообразие культурой? И что нам до супа Campbell’s с горошком или со спаржей, который должен нас по замыслу данных искусстведов обогатить?

Давайте посмотрим, о чём пишут искусствоведы, подчёркивая, что весь XX век проявился в борьбе за ценности свободы, ответственности, ознаменовался поворотом от тоталитарных обществ к толерантности и инклюзивности.

Подчеркиваю, эта книга, вышла не в 1989 году или в 2007 накануне нападения Запада на Армению или развязывания 080808, она вышла в 2025 году в издательстве "Аст" как подарочное издание с пометкой 18+.

С тех пор прошло уже тридцать-сорок лет, а авторы знай себе пишут о том, что панорама визуальной культуры XX века утратила лукавую логику поиска одного уникального истока. Авторы пишут: "Ирония, пастиш, профанация и подобные явления детерминируют критическую дистанцию послевоенного, постмодернисткого искусства, которое пытается преодолеть сверхценные интенции и возвышенные идеи модернизма. Всякая серьёзность и сакрализация любых тем и объективов приводит к выстраиванию и укреплению ценностных систем, иерархии, норм, которые сыграли не последнюю роль в непомерном росте имперских амбиций и аппетитов, подготовке тоталитарных проектов и рождении территориальных претензий. Установка на развенчание подобных систем единства и тождества, иерархий и норм - важнейшая часть послевоенного искусства".

Поэтому в контексте вышесказанного для авторов книги вполне органично смотрятся работы современных британских художников Чепменов. Тут вполне пригождается полюбившееся многим "стереоскопическоe зрение", позволяющее удерживать две точки зрения. С одной стороны, братья кощунствуют и задевают религиозные и патриотические чувства, с другой, разоблачают и дискредитируют властный ресурс. Там вполне допускается "приукрашивание" "ужасных пейзажей" Гитлера, в инсталляции - изобразить монументальную баталию скелетов, кукольный апокалипсис, распять клоуна Дональда Макдональдса на кресте. Или, скажем, вполне находит себе обоснование нашумевшая работа Маурицио Каттелина: он в 2001 году во дворе Варшавского гетто установил скульптуру, представляющую молящегося школьника... с реалистичной головой Гитлера. Авторы находят обоснование и этому проявлению либерального и традиционного фашизма: "Работа смещает фокус каноничной репрезентации Гитлера, ставит вопрос о популяризации, медиизации его образа и о спекуляции на теме нацизма политиками".

Напомню, что недавно Президент РФ Владимир Путин говорил о развитии культуры, искусства и библиотечного дела. Как эти книги, скажем, о глумлении над жертвами Холокоста ложатся в логику развития нашего государства? Или описания инсталляций с расчленёнными телами, людьми с отрезанными конечностями, мутантами, вороньем и нечистотами?

Это точно относится к культуре восточнохристианской цивилизации и России как её базового государства?

В содержании мы видим рассуждение о сюрреализме или истоках запредельного, пророчестве "Герники" и голубе Пикассо вместо плотоядного орла, телесной невротичности или искусстве лиминарных зон, поп-арте как логике после модерна, репрезентации пустоты, практиках радикальной свободы, рок-звезде перфоманса Марине Абрамович, концепции "Театра оргии и мистерий", советских нонконформистах и бульдозерах, о поиске трансцендентного горизонта. Я не будут здесь передавать оценок авторов о тоталитарном искусстве СССР, как альтернатива Ленину и Сталину у них Стеларк - с его модификацией тела, расширением границ медиирования вовне при помощи новых технологий, который реализует творческий потенциал человека, выводя его за биологические рамки в дискурсивную область постгуманизма. В 2007 году киприото-австралийскому перформеру Стеларку вживили под кожу биополимерный каркас, который затем оброс тканью и кровеносными сосудами. Таким образом он превратил свое тело в художественный и научно-фантастический проект, создав третье ухо на руке. В дальнейшем Стеларк планирует встроить в "наручное ухо" миниатюрный микрофон с доступом к интернету по Wi-Fi. Круглосуточно включенный микрофон будет передавать звуки, которые слышит художник, всем, кто подключился к его уху.

Как я понимаю, единственная иерархия значений, которая может возникнуть у перфомансера, это классификация ушей или банок Campbell’s, которые он может подключить к сотне ртов, если ему надоест употреблять пищу из головного. С нетерпением будем ждать продолжения этой увлекательной и очень полезной книжки о хитросплетениях художественных культур и линейках толерантных смыслов.