Извечные русские вопросы и новые обоснования

Мои гениальные прозрения можно оправдать лишь тем, что они никому не интересны.

Но я всё равно попробую. А вы будете делать скидку на то, что многие из них опираются исключительно на интуицию и визионерство. Кстати, после того, как я прозрела, я много раз убеждалась в том, что теперь получение информации на разных культурологических и философских площадках Москвы ничего не уточняют во мне, а лишь добавляют скорбей.

Я вчера читая книгу "Новейшее искусство. По ту сторону модернизма" (авторы - Валерия Косякова, Дмитрий Поздняков), очередной раз в книге "Новейшее искусство. По ту сторону модернизма" (авторы - Валерия Косякова, Дмитрий Поздняков) очередной раз убедилась, что у нас победил либеральный фашизм (в Конституции РФ идеология якобы запрещена) , ибо именно его аргументация у нас лежит на первых полках и льется в эфирах, в том числе и на канале "Культура".

В книге про модернизм чёрным по белому пишется следующее:

да, конечно, эти произведения искусства кощунственны и глумливы, но зато они деиерархизируют, а иерархия и вертикаль власти и четко прописанные ценности - это основа тоталитарных режимов.

То есть авторы книги, обосновывающие либерально-фашистские ценности как мультикультурализм и существование разных стилей, начав ссылаться с первых страниц на транснационального агента Бретона и бывшего поляка Костровицкого, пишут примерно так:

художник, умеющий красиво писать женскую ногу и тот акционист, кто её отрезает и размещает в соляной кислоте, должны находиться в обогащающем друг друга культурном диалоге.

Вот эта книга и тысячи других подобных ей до сих пор выходят в наших книжных издательствах. При этом у всего мира перед глазами обратный пример: того, что иерархия в иранском обществе и цивилизационные ценности Персии длиной в три тысяч лет дают надежду на будущее.

Я буду утверждать, что с традиционным фашизмом мы боремся, но не так эффективно, как хотелось бы. Это разговор отдельный, сегодня я хочу отрефлексировать на тему того, что я поняла в эти несколько недель.

Я предположила, что агония истлевшего постмодернизма будет если не накладываться на реанимацию модернистских форм, то во всяком случае подумать об этом стоило бы. Сто лет назад бывший Костровицкий, т.е. Гийом Аполлинер ( откомментировавший тексты маркиза де Сада, Пьетро Аретино и пр.) пошёл обосновывать сюрреализм. Тут примечательна синхронизация: в 1917 была поставлена его «сюрреалистическая драма» «Сосцы Тиресия», где проблемы современности преподнесены в духе аристофановых фарсов.

Я думаю, что эти "сосцы" и прочие части тела уже имеются ввиду теми, кто наградил Энн Карсон Нобелевской премией. К этим деструкциям подключат технологии, и вы получите искусство, о котором я вчера уже писала в опусе "Третье ухо на руке". Я вам ответственно заявляю, что весь наш литературоведческий компрадорский service staff будет это прославлять и обосновывать.

Всему этому злу пытаются противостоять левые, близкие к коммунистическим идеалам.

Чем будут заниматься антикоммунисты из розовых левых?

Примерно те же самым, чем выходцы из кружка Бретона и Троцкого, продолжать обосновывать почему великая русская литература должна сейчас быть интересна своей субъективностью, государство должно быть максимально удалено от литературы (см. Манифест Троцкого 1938 года «За свободное революционное искусство), навешивая развесистую клюкву в виде сентенций вроде "смыслового чернозёма, благодаря которому возможна общая для современников концептуализация."

То есть им нужно всё, что угодно, только ни величие замысла, ни государственная цензура, ни Проект, ни культурная модель, которая даст народу литературу и живопись, нужную для победы.

При этом большинству людей с левыми взглядами нужен прежде всего жёсткий декартовский рационализм, который позволит вытащить страну из технологического отставания от Китая, Ирана, Индии. Тут есть, конечно, у меня есть свои вопросы: чем таким этот путь будет отличаться от того, пока которому пошла Европа, выбрав пагубную для себя дехристианизацию?

Тут альтернативой являются как раз ценности православной культуры, стержня нашей восточнохристианской цивилизации. Вера (кротость голубя) плюс православное рациональное (мудрость змея). Мы на этом строили свою цивилизацию почти две тысячи лет. Но на этот запрос левых о повышении рационального знания, академичности те же левые предлагают разную "красную метафизику" и риторику о "бессмертии Пасхальной цивилизации".

Довольно интересно получается: ведь сама эта "красная метафизика" и стала стремительно уничтожаться при Хрущеве вместе с православием.

И попытка коммунистов связать 1920 и 1970-е спектаклями навстречу 50-летию Октября и костюмированными фильмами про неуловимых потерпела поражение. Потому что метафизика стала стремительно исчезать после смерти (убийства) Сталина.

Принесение в жертву Вилем Липатовым Женьки Столетова сакральности не добавило.

Три года назад я решила прочитать наконец "Чевенгура". Эта повесть меня очень огорчила прежде всего качеством изображаемого. Написала Александру Дюрису о своих впечатлениях, мол, Платонов пытается изобразить рациональный Проект с помощью иррационального. Он отвечает:

""Котлован" я прочел в юности". Меня захватила дрема, дремотность этого произведения. Тогда рацио-иррацио для меня еще не существовало. Для меня этот роман ни советский, ни антисоветский (хотя в ту пору его не издавали). И эта же дрёма существует в его повести "Джан". Чевенгур - это уже какая-то почти клоунада, театр Карабаса Барабаса, с вырезанными из дерева бегающими фигурками. Сам Платонов в 1950-х записал в дневнике свой сон: вот он написал несколько неплохих вещей, и что? Вот это "и что" для меня очень важно: у человека есть цель, а у некоторых - сверхцель. Вот это "и что?" тот самый порог, который не преодолевают все известные гении. Сверхцель - это то, что тащило меня по жизни. К чертовой матери все пороги!.."

Однако сейчас мне путь еретичества Платонова не кажется уж таким простым. Он-то, правда, весьма специфическими приемами, и попытался "копнуть поглубже" эту "красную метафизику", написав, конечно, откровенную ересь про то, что "коммунизм проистекает из коммунистов". Но во всяком случае он что-то такое почувствовал, что за Красным Проектом стоит не только связь с Античностью ("Афродита"), но и большое метафизическое, которое он не смог в 1930 е постичь, но думаю, понял уже, когда стал военным журналистом на фронтах Великой Отечественной.

Этих иллюзий о том, как между фашизмом и коммунизмом можно было проскочить струйками, было великое множество. Но многим и в СССР, и в Сопротивлении удалость прозреть. А что может быть лучше ментального прозрения, ведь душу спасти можно только в осознании исторического процесса, не так ли? Если разум спит, разве душа может бодрствовать? Не зря же некоторые философы, да тот же Аристотель, и Декарт связывали душу и разум воедино.

Декарт - "мыслящая душа".

Аристотель: "тело - орган разумной души".

Но тут для меня вновь открываются парадоксы.

В Доме Лосева я увидела выставку книг Мишеля Фуко к 100-летию философа. Тут представлены его книги "Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы", " Речь и истина", "Рождение биополитики", "Безопасность, территория, населения", "История безумия в классическую эпоху" и т.д. Я спрашиваю себя, а как бы философ и антиковед Алексей Федорович Лосев отнёсся бы к тому, что под его именем сегодня распространяются методички по уничтожению рационального знания Декарта? Это точно входит в планы нашего гуманитарного сообщества?

Идеалист Лосев боролся с материализмом коммунистов (А.А. Тахо-Годи: по Лосеву социализм, это новая относительная мифология с её культом материи, с идеей обострения классовой борьбы и т.д., извращает личное и общественное сознание).

Не извращается ли сегодня с такими философскими обоснованиями и личное сознание русского человека, и общественное российское сознание ?