Shaman и его каверы. Аэропорты

SHAMAN и его каверы. «Аэропорты». Три голоса и маршрут, которого нет на карте

Нам предстоит ещё одно путешествие в мир каверов Ярослава Дронова. Уже тридцатое.
За это время мы обращались к разным песням, знакомились с их авторами, вспоминали первых исполнителей и пытались понять, что меняется, когда давно известное произведение встречается с новым голосом. Но к творчеству Леонида Агутина пока не прикасались. Сегодня этот пробел будет восполнен. Нас ждут «Аэропорты».

У песни — два знаменитых исполнителя: Леонид Агутин и Владимир Пресняков. У каждого своя музыкальная биография, узнаваемая манера и слушатели, для которых именно его исполнитель связан с важными воспоминаниями. Их дуэт оказался той удачной встречей, после которой трудно представить, что песня могла звучать иначе.

И всё-таки могла.
14 апреля 2013 года на сцене «Фактора А» её исполнил двадцатиоднолетний Ярослав Дронов. Один — вместо двух артистов. В сокращённом конкурсном формате — вместо полноценной концертной версии. Перед жюри, которое прекрасно знало оригинал.
Серьёзное испытание для молодого певца. Ведь узнаваемость песни помогает привлечь внимание, но одновременно делает любое сравнение неизбежным.

Прежде чем вернуться к тому выступлению, познакомимся поближе с людьми, благодаря которым «Аэропорты» отправились к слушателям.

Леонид Агутин. От «Босоногого мальчика» к собственному музыкальному языку

Леонид Николаевич Агутин родился 16 июля 1968 года в Москве. Его отец, Николай Агутин, был музыкантом, пел в ансамбле «Голубые гитары»; мать, Людмила Леонидовна, работала учительницей.

Музыка вошла в его жизнь задолго до первых профессиональных выступлений. За музыкальной школой последовала джазовая студия «Москворечье», где он занимался по классу фортепиано. Название этого учебного заведения в популярных биографиях передают по-разному, но важнее другое: джазовое образование стало существенной частью его музыкального мышления.

Ещё подростком Леонид начал писать песни и создал группу «Кредо». В 1986–1988 годах служил в пограничных войсках, участвовал в армейской музыкальной самодеятельности, в том числе в ансамбле «Поиск». Музыка оставалась с ним и во время службы.

В 1992 году Агутин окончил Московский государственный институт культуры по специальности режиссёра-постановщика театрально-массовых представлений. Эти основные вехи его образования и службы приводит энциклопедия ТАСС.

Затем последовали конкурсы, которые помогли молодому артисту выйти к широкой аудитории: «Ялта-1992» и «Юрмала-1993». А в 1994 году появился дебютный альбом «Босоногий мальчик».

Название оказалось удивительно удачным. Оно обозначало не только песню и пластинку, но и сценический образ: молодой музыкант, непривычная для тогдашней эстрады ритмика, свобода движения, выступления без обуви. Босые ноги стали запоминающейся деталью его раннего имиджа.

Однако за внешней непринуждённостью стояла профессиональная подготовка. Агутин не просто предложил слушателю несколько весёлых песен — он последовательно соединял эстрадную мелодию с джазом, фанком, латиноамериканскими ритмами.

Уже в 1995 году он собирал большую аудиторию в «Олимпийском». А в 2008 году получил звание Заслуженного артиста России.

«Босоногий мальчик», «Хоп-хей, ла-ла-лей», «На сиреневой луне», «Дорога на Гонконг», «Летний дождь», «Граница», «Как не думать о тебе» — очень разные песни. Но в них можно услышать общее: внимание к ритму, подвижную музыкальную речь, стремление избежать тяжеловесности даже в серьёзном разговоре.

«Босоногий мальчик» по праву остаётся одной из его визитных карточек. Но творческая биография Агутина давно вышла за пределы этого образа. В ней нашлось место и танцевальным хитам, и камерной лирике, и сложным инструментальным проектам.

«Аэропорты» принадлежат к той части его творчества, где музыкальная изобретательность не заслоняет чувство, а помогает его выразить.

Текст песни «Аэропорты»

Автор музыки и текста: 
Леонид Агутин
Столько дней он, не зная правды,
Просто шёл за ней,
Убивая навсегда свою мечту.
Но только ту, кого не мог понять,
Только ту он и не мог забыть,
Так может быть.
Столько раз он пытался всё сказать ей,
Как сейчас,
Никого не подпуская никогда,
Слова - вода,
И нельзя согреть в своей душе
Те кусочки льда.
Не зная боли, не зная слёз,
Он шёл за ней, в неволе
У шипов этих роз.
Аэропорты и города
Он проплывал, не зная,
Собирая в сердце лишь
Кусочки льда.
В сердце лишь кусочки льда...

Столько лет он, как белый мотылёк,
Летел на свет,
Чтоб обратно возвращаться в пустоту,
Но только ту, кого не мог понять,
Только ту он и не мог забыть,
Так может быть.
Не зная боли, не зная слёз,
Он шёл за ней, в неволе
У шипов этих роз.
Аэропорты и города
Он проплывал, не зная,
Собирая в сердце лишь кусочки льда.

За горами, под сводами из снов на куски
(Ну зачем эти сны???)
Не видятся, не слышатся эти мольбы.
Дикие слёзы. Как быть?
Боли мужской...
Не зная боли, не зная слёз,
Он шёл за ней в неволе
У шипов этих роз.
Аэропорты и города
Он проплывал, не зная,
Собирая в сердце лишь кусочки льда…
В сердце лишь кусочки льда...
В сердце лишь кусочки льда...
В сердце лишь кусочки льда...

Владимир Пресняков. Голос, который узнают сразу

Владимир Владимирович Пресняков родился 29 марта 1968 года в Свердловске — нынешнем Екатеринбурге. Его родители, Владимир Петрович и Елена Петровна, были профессиональными музыкантами, впоследствии участниками ансамбля «Самоцветы».

Таким образом, будущих исполнителей «Аэропортов» объединяет не только год рождения. Оба выросли рядом с музыкой и с детства видели, что сцена — это не одно вдохновение, но ещё и ежедневная работа.

Владимир учился в Хоровом училище имени А. В. Свешникова, затем — на дирижёрско-хоровом отделении училища имени Октябрьской революции. Отношения с академической дисциплиной складывались непросто, и завершённого профессионального образования этот путь ему не принёс. Зато рано началась практическая сценическая жизнь, в том числе работа в варьете Лаймы Вайкуле.

Одной из главных особенностей Преснякова стало звучание верхнего регистра, прежде всего узнаваемый фальцет. Здесь важно небольшое уточнение: фальцет — не название типа мужского голоса, а способ звукоизвлечения. У Владимира он превратился в яркую часть исполнительского почерка.

Высокое, порой почти невесомое звучание соединялось с подвижностью, танцем и свободной сценической пластикой. В периоды юношеских проблем с голосом особенно важной становилась работа над движением. Сравнение с Майклом Джексоном возникало именно на пересечении этих качеств — необычного вокального образа и танцевальной выразительности.

В 1987–1994 годах Пресняков работал в Театре песни Аллы Пугачёвой. В 1988 году создал группу «Капитан». Большие сольные программы, включая «Прощание с детством» в «Олимпийском», закрепляли его положение самостоятельного артиста.

«Зурбаган», «Острова», «Недотрога», «Стюардесса по имени Жанна», «Замок из дождя», «Маша» — у каждого слушателя в этом перечне, вероятно, найдётся своя песня.

После популярной «Стюардессы» наступило некоторое затишье. Я бы не сводила дальнейшую историю Преснякова к простой формуле: после «Стюардессы» наступило забвение, а «Аэропорты» вернули утраченную популярность. Между этими песнями были другие заметные работы. Менялись репертуар, интенсивность внимания публики, сам сценический образ, хотя впечатление спада популярности всё-таки напрашивается.
Точнее сказать иначе: «Аэропорты» стали важным новым этапом, на котором слушатели услышали более зрелого Преснякова.

Вместо юношеской дерзости — другая эмоциональная глубина. Вместо необходимости удивлять самим звучанием — возможность сделать это звучание частью серьёзной истории.

«Аэропорты» — песня, которая нашла свой дуэт

Автор музыки и слов «Аэропортов» — Леонид Агутин.
На его официальном сайте указано, что клип Агутина и Преснякова появился на музыкальных телеканалах летом 2006 года. Режиссёром стал Александр Солоха. Песня получила «Золотой граммофон», а дуэт был выдвинут на премию «Муз-ТВ-2007» в номинации «Лучший дуэт». Эти сведения приведены в официальной карточке видеоклипа.

Есть и любопытная подробность: в публикации «Радио Дача» об истории песни упоминаются ранние варианты исполнения Агутина с Вадимом Азархом. Следовательно, привычное нам сочетание голосов не было единственно возможным с самого начала. Азарх проживал за рубежом, во время записи появились противоречия с продюсером, и Азарх покинул Россию.

Но именно версия с Пресняковым приобрела широкую известность.

Почему два мужских голоса оказались здесь настолько уместны? В тексте нет обычного для дуэта диалога: никто не задаёт вопрос, чтобы партнёр ответил следующей строкой. Оба исполнителя рассказывают об одном герое — «он».
Получается не разговор двух персонажей, а совместное повествование. Один голос начинает мысль, другой добавляет к ней оттенок. Благодаря различию тембров история приобретает объём.

Агутин и Пресняков близки по возрасту, но их вокальные почерки достаточно различны, чтобы слушатель не терял ощущение двух индивидуальностей. При этом ни одному не приходится разрушать песню ради демонстрации собственной исключительности.

В этом и состоит редкая удача дуэта: вместе они создают то, что не сводится к сумме двух известных имён.

Клип Леонида Агутина и Владимира Преснякова «Аэропорты»

Ярослав Дронов на «Факторе А». Насколько свободен конкурсный выбор?

14 апреля 2013 года. Девятый отчётный концерт «Фактора А». Одна из категорий вечера — «Песня, которая приведёт к победе».

Ярослав Дронов исполняет «Аэропорты». Само название категории звучит как обещание. Однако никакая песня не может гарантировать победу — даже если она прекрасно подходит певцу. Телевизионный конкурс складывается из множества обстоятельств, и художественная убедительность выступления не всегда совпадает с итоговым распределением мест.

Стоит сказать и о выборе репертуара. Зрителю легко представить, что конкурсант просто называет любимую композицию, а затем выходит с ней на сцену. На практике в больших телевизионных проектах выбор обычно проходит согласование с наставником, музыкальными редакторами и продюсерской командой.

Иногда участникам действительно предлагают определённый список. В других случаях они приносят собственные варианты, из которых затем выбирают допустимый и подходящий.

Но утверждать без регламента, что на «Факторе А» всегда существовал один обязательный закрытый список, было бы неточно.

Причины ограничений вполне понятны. Необходимо учитывать тему выпуска, разрешения на использование произведения, возможности оркестра или подготовки фонограммы, время на репетиции, длительность номера и общую драматургию эфира. Важно также, чтобы выступления не повторяли друг друга и позволяли показать разные стороны участников.

Поэтому конкурсная песня — обычно результат совместного решения. А задача певца начинается там, где согласования закончились: сделать предложенный материал собственным высказыванием.
Судя по реакции жюри, именно это у Ярослава получилось.

«Это твоё одеяло»

Здесь я хочу обратиться к своей серии статей «Вспомним 11 незабываемых дней на Факторе А».
Оценки членов жюри были записаны мной по видеозаписи. Сохраняю их дословно, с особенностями живой разговорной речи.

«14.04.2013. 9-й этап — отчётный концерт. 2. Категория — песня, которая приведёт к победе. Песня „Аэропорты“
Автор слов и музыки Леонид Агутин»

Лолита Милявская

«Я хочу сказать, что есть такая картина, и ты знаешь, наверняка, она называется «Один дома». Сейчас, если ты воспользуешься советами Аллы Борисовны и примешь к сведению законы шоу-бизнеса, что один — это обозначает хотя бы… Ну, и в том самом личном пространстве, не в настоящем, а в медийном, находится один».

Реплика Аллы Пугачёвой: «Пока жёлтая пресса сама не найдёт, не раскопает, самому нельзя. Ни в коем случае».

«Я хочу тебе сказать, что ты вышел опять «один дома», то есть на сцену и дома опять состоятелен. Дома опять интересно смотреть на «одного в доме». Мне понравились вокальные приёмы, которые ты использовал, которые отличаются от оригинального исполнения, где два человека, безумно талантливых и любимых всеми, и мной в том числе, исполнили потрясающую песню-хит. У тебя получается переиначить, сделать всё по-своему. Мне кажется, что это из самых сильных качеств для любого вокалиста — песню переложить под себя, это твоё одеяло. И какое счастье, что у тебя есть дом, твоя крыша, хорошая, здоровая и ты один в этом доме».

Игорь Николаев

«Песня, правда, очень хорошая. На самом деле, я всегда очень люблю её слушать, особенно, когда выходит Вова с Лёней, это кайф, отдельный для меня. Он профессиональный, дружеский, в одном флаконе. Жалко, что коротковатая песня, я понимаю, что формат, но, когда один припев, я подумал, что ты рано истратил свои патроны, сделал октавный фальцет. Вроде, как ни с того, ни с сего, ни к селу, ни к городу. А потом понял, что у тебя в распоряжении всего один припев и больше негде его показать и когда песня кончилась, я понял, почему ты это сделал, собственно говоря. А так, конечно, ты светлое пятно в нашем проекте, Ярослав. Спасибо».

Роман Емельянов

«Нормально».

Алла Пугачёва

«Ну, Ярослав, кто бы что не говорил, ты замечательный певец. Я уверена, что, если ты будешь дальше заниматься этой профессией, то найдутся люди, которые тебе помогут, найдутся люди, которые будут тебе мешать, найдутся люди, которые будут тебе завидовать, найдутся люди, которые будут в тебя верить и найдутся люди, которые будут ждать твоего провала всегда. Понимаешь, это шоу-бизнес. Я просто хочу пожелать тебе сил. Ты супер, молодец, мальчик».

Ярослав Дронов. «Аэропорты». «Фактор А»

В этих оценках есть два особенно важных наблюдения.
Лолита говорит о самостоятельности прочтения. Не о том, насколько точно молодой певец повторил знаменитых исполнителей, а о том, что он сумел сделать песню своей.

Игорь Николаев обращает внимание на другое — на устройство номера. Его замечание особенно ценно именно потому, что это не безоговорочная похвала.

Сначала вокальный приём показался ему преждевременным. Затем, когда выступление закончилось, стало понятно: у Ярослава просто не было другого места, чтобы его использовать. Короткая конкурсная версия потребовала иной расстановки акцентов.

Так в нескольких фразах обнаруживается важное различие между конкурсом и концертом. В полноценном исполнении можно постепенно наращивать напряжение, беречь кульминацию, возвращаться к теме. В телевизионном номере иногда приходится предъявлять главное почти сразу.

Слушатель слышит результат, но не всегда знает, насколько жёстко ограничены были возможности исполнителя.

О чём на самом деле «Аэропорты»?

Название обещает движение: перелёты, расстояния, города, сменяющиеся лица. Но сама песня — о человеке, который внутренне остаётся на одном месте.

Он идёт за женщиной, пытается объясниться, возвращается к воспоминанию. Меняются дни, годы, обстоятельства, а главное не меняется: он не может ни понять её, ни забыть.

В этом и заключено основное противоречие:
«Но только ту, кого не мог понять,
Только ту он и не мог забыть…».

Непонимание здесь не ослабляет привязанность. Напротив, незавершённость словно удерживает героя сильнее любого ясного ответа.

Мы часто думаем, что человеку трудно расстаться с тем, что было хорошим. Но иногда ещё труднее отпустить то, что так и не стало понятным. Неоконченный разговор продолжается внутри, даже если собеседника давно нет рядом.

Поэтому особенно выразительна короткая формула: «Слова — вода». Герой пытается говорить, но объяснения не приносят тепла. Вода не превращается в живой поток — в сердце остаётся лёд.

Важна и точность самого образа: не единая ледяная глыба, а «кусочки льда». Они собираются постепенно. Можно услышать в них следы отдельных разочарований, несостоявшихся встреч, надежд, которые не оправдались.

Снаружи человек продолжает жить. Внутри накапливается то, что мешает ему снова почувствовать тепло.

Аэропорты и города становятся пространством этого внешнего движения. Они меняются, но не меняют его состояния. Можно оказаться далеко от места расставания и всё равно остаться рядом с ним мысленно.

Есть в тексте и кажущееся противоречие: «Не зная боли, не зная слёз» — и вся история, наполненная страданием. Эти слова можно понимать по-разному. Как воспоминание о прежней неуязвимости. Как попытку отрицать собственную боль. Или как движение человека, который не хочет замечать, насколько ранит себя сам.

Песня не предлагает единственного объяснения. И именно эта открытость позволяет разным слушателям узнавать в ней собственную историю.

Почему песня осталась со слушателями

У «Аэропортов» нет подробного бытового сюжета. Мы не знаем, где встретились герои, почему не поняли друг друга и была ли у их отношений возможность продолжиться.

Однако отсутствие подробностей не обедняет песню. Оно оставляет место для слушателя. Один услышит историю невзаимной любви. Другой — воспоминание о расставании. Третий узнает состояние человека, который слишком долго пытается получить ответ на вопрос, давно утративший адресата.

При этом песня не превращается в отвлечённое рассуждение. В ней есть конкретные, легко запоминающиеся образы: мотылёк, свет, шипы роз, аэропорты, лёд.

Популярности помогает и соединение противоположностей. Музыка движется, а герой остаётся пленником одного чувства. Два голоса создают ощущение общения, а текст рассказывает об одиночестве. Внешний мир огромен, но внутренний мир человека сужается до одного воспоминания.

Такое сочетание не исчерпывается первым прослушиванием. Сначала запоминается припев. Позднее начинаешь внимательнее слышать слова. А спустя годы обнаруживаешь, что некоторые строки стали понятнее, чем прежде.

Агутин, Пресняков, Дронов. Не соревнование, а три способа рассказать

Сравнивая эти исполнения, легко попасть в ловушку личной симпатии. Любимый голос заранее кажется убедительнее, а нелюбимому мы порой не оставляем возможности быть услышанным.

Но музыкальное наблюдение начинается чуть дальше — там, где мы пытаемся понять, что именно делает каждый исполнитель.

У Агутина важная опора — чувство ритма и гибкость фразировки. Для его манеры характерно внимание не только к протяжённой ноте, но и к тому, как слово располагается внутри музыкального движения. В лирической песне это позволяет сохранять естественность речи, не превращая каждую строку в отдельную декларацию.
 
Пресняков привносит иной тембровый характер. Его верхний регистр делает особенно ощутимыми хрупкость и неустойчивость переживания. Такое звучание может нравиться или не нравиться — это уже вопрос вкуса. Но его художественную функцию от этого легче не заметить: оно добавляет истории эмоциональную открытость.

В дуэте возникает возможность перехода от одного состояния к другому. Там, где один голос создаёт опору, второй может усилить напряжение. Их различие работает на общую песню.

Перед Ярославом стоит другая задача. Ему не с кем разделить повествование. Всё — от начала рассказа до вокального акцента — должно быть организовано одним исполнителем.

Из слов жюри мы узнаём, что он не стал просто воспроизводить знакомый рисунок: использовал собственные приёмы, в том числе фальцетный ход, отдельно отмеченный Николаевым.

Но сам факт использования фальцета ещё не означает подражания Преснякову. Один и тот же вокальный приём способен выполнять разную работу — всё зависит от места в форме, интонации и общего замысла.

Самое существенное здесь, пожалуй, другое: по оценке Лолиты, сольный номер не выглядел обеднённой заменой дуэта. Ярослав сумел предложить самостоятельную версию.

Поэтому вопрос «Кто спел лучше?» я бы заменила более интересным: «Что стало слышно в песне благодаря каждому из них?»

В оригинальном дуэте — взаимодействие двух узнаваемых музыкальных характеров.
В конкурсном исполнении Ярослава — способность одного молодого певца удержать материал, уже прочно связанный с двумя известными артистами.

Это разные достижения. Признавая одно, необязательно отказывать в ценности другому.

Дуэт, который хотелось бы услышать

После такого сравнения возникает вполне естественная мысль: а как прозвучали бы «Аэропорты» в исполнении Леонида Агутина и Ярослава Дронова?

Не ради замены Преснякова и не для заочного соревнования. У знаменитой версии уже есть собственная история, и отменять её незачем.

Интерес представляла бы сама встреча двух музыкальных индивидуальностей: автора песни — с певцом, который ещё в двадцать один год сумел предложить её самостоятельное прочтение.

Причём особенно любопытно было бы услышать не точное восстановление конкурсного номера, а новую работу над песней. С полным временем для развития, без необходимости торопить кульминацию и помещать все выразительные средства в единственный припев.

Что сохранил бы Ярослав из исполнения 2013 года? От чего отказался бы? Какие слова сегодня выделил бы иначе?

Ответить на это может только музыка. Но сама возможность такой встречи кажется по-настоящему интересной.

Маршрут без окончательного ответа

«Аэропорты» — песня не столько о расстояниях между городами, сколько о расстоянии между людьми. Её герой движется, но не приближается к пониманию. Пытается говорить, но не находит слов, которые изменили бы случившееся. Не может забыть именно ту, которую не сумел понять.

Эти трудности знакомы любому поколению. Для них не существует одного окончательного решения, которое можно было бы однажды найти и передать всем остальным. Каждый человек заново учится различать любовь и зависимость, надежду и самообман, верность чувству и неспособность отпустить прошлое.

Поэтому песня не стареет вместе с обстоятельствами своего появления. Меняются аэропорты, способы общения, скорость путешествий. Но никакая скорость не гарантирует, что человек успеет разобраться в собственном сердце.

А нам остаётся возвращаться к записи 2013 года — и немного сожалеть, что для встречи с таким Ярославом приходится открывать конкурсный архив.

Хочется слышать эти песни не только в старых видео. Хочется новой встречи с певцом, который умеет находить в чужом произведении собственную интонацию.
Не потому, что прошлое непременно лучше настоящего. А потому, что однажды состоявшийся музыкальный разговор захочется продолжить.

Наш тридцатый кавер не поставил точку. Напротив, оставил ещё один вопрос:
Какими стали бы «Аэропорты» Ярослава Дронова сегодня?