Неожиданный сюрприз

     В тот прибрежный ресторан мы приходили с подругой послушать пение и хорошую игру оркестра. Бутылка шампанского и пара фруктовых нарезок — дань ресторану, плюс три рубля швейцару за вход. Ресторан был самым оживлённым местом на всём побережье, особенно для пожилых пар. Они приходили первыми и уходили с последними аккордами, а если танцевали, то явно искушённые — с удовольствием и смаком, ещё с былым восторгом, под ликование восторженных, сидящих за столиками гостей и бармена, зорко подмечавшего посетителей, нуждающихся освежиться.
Мы обратили внимание, что сидящие за столиком у окна женщины как-то оживились и стали маняще улыбаться, взглядом провожая вошедшего мужчину.
Сюда, пришедший на танцпол, явно желающий проявить себя во всех качествах своего пола самец, явно исторического происхождения. Сначала он вёл пристальный обзор большого зала, медленно, как хищник, прохаживался между столиков, словно нечаянно касался стула, а уж потом, изменив траекторию, обозначив жертву, делал метку, намеренно качнувшись на спинку стула. Нам двоим нескучно наблюдать за жизнью курорта в этом сжатом пространстве ресторана со всеми его достоинствами и куражом.
Потерявшие былую свежесть певцы усиленно придают акцент песням жестикуляцией и приплясыванием.
Получается забавно, но неплохо. Шампанское ещё подаёт признаки и сигналит пузырьками, призывая наше внимание.
Мы с любопытством смотрели на очередную жертву хищника: чем-то раздосадованный, он уходит с круга, бросив недоумённую партнёршу.
Не по-джентльменски!
Милая дама — сейчас мы поняли, что она непривыкшая к тому туалету, в который кто-то её обрядил. Та, словно цыплёнок, опустив руки, при этом одёргивает платье, которое ей не по фигуре и образу.
Танцпол живёт и заливается, теперь снимая звук с пластинки. Простояв в ступоре несколько секунд, жертва смущённо смотрит вокруг, не понимая происходящего, но, уловив момент, уверенно направилась к выходу.
Почти уходящую и опустившую голову её ловко подхватил молодой человек. Он с нею сразу вписался в круг, словно циркулем очерчивая вокруг себя территорию. Как было шокировано поле танцующих, когда пара стала вальсировать рядом, вписываясь в ритм танца и обходя толкущихся в стиле «медляк». Мы зачарованно наблюдали за удивительной парой с восхищением от поступка молодого мужчины.
Пластинка выдала бешеный ритм, и танцующие бесновались, порозовев и запотев от удовольствия. Как это теперь случается, танцующие дёргаются, словно на ниточках. Конечно, ушло то время, когда в моду входил чарльстон и твист, а нас, молодёжь, называли стилягами.
Танец был энергозатратным, но каждый выдавал своим танцем определенный рисунок движения, выделяя те движения, что соответствовали хореографии танца.
Певицы явно начали халтурить: их движения доказывали, что они утомились. Вот в этот момент затишья шоумен и заводила объявил танец твист. Поток танцующих сшибался, сходился и растекался, и этот адский коктейль музыки и бешеного ритма как-то разом переключился на танго. Такая коварная затея явно растерянной и растерзанной толпе пришлась не по вкусу.
Этот хитрый замысел был не прост: на середину круга вышла пара и начала чарующими движениями завораживать наше внимание. Только минуты спустя мы узнали ту оскорбленную женщину и молодого человека, но это была уверенная и грациозная пара. Дама была в открытом сарафане желто-коричневых тонов, ярко подчеркивающем её загар и фигуру. Она грациозно двигалась в объятьях партнера и только в один момент бросила леденящий взгляд уверенному самцу.
    Вечер был интересен программой и представлен необычайными сюрпризами. Импровизированный оркестр из отдыхающих заиграл мелодию, которую я когда-то услышала в исполнении Тамары Миансаровой, так тихо исчезнувшей с экранов телевидения. Новоявленный оркестр выдал эту знакомую мелодию, а из-за спин парней вышла женщина и запела. Она свободно двигалась среди столиков в облегающем платье, похожая на нашу жаркую партнёршу по танго, но значительно старше — руки были затянуты в черные перчатки по локоть. Её мелодичный голос напомнил многим песни из репертуара Миансаровой, минувшей нашей юности.
Только после я поняла приём с перчатками, который использовала Сара Бернар. Это было после, проводив взглядом уставшие, поникшие плечи и почтительно поданную руку ведущего.
Лицо можно приправить макияжем, тело — корсетом, а вот руки — они всегда будут предательски правдивыми.
В затихшем зале под звуки туше щегольнул нам неприятный тип. Он взял микрофон и всех поздравил с премьерой спектакля-мюзикла музыкального училища. Вышла группа молодых ребят, на ком-то остался парик и яркий клоунский грим, но это теперь всё было кстати. Продолжая, он объявил, что создавали добрую атмосферу праздника студенты. Мы были первыми зрителями импровизированного экзамена на актерское мастерство выпускников.
У нас было особое состояние восторга и тех чувств, которые нам подарили молодые ребята.
Новоявленный оркестр выдал знакомую мелодию, а из-за спин парней вышла женщина. Ведущий торжественно объявил, что программа составлена профессором вокала (N) и хореографии (N), щеголяющего теперь в шортах. Это им мы все обязаны за импровизированный концерт.
Небольшая толпа раздосадованных посетителей, стоявших за дверью, шутя требовала продолжения банкета.
Но, как в анекдоте:
— Факир был пьян, фокус не удался, тот цирк уехал.