Западные апачи. Сезонная экономика

Для того, чтобы разобраться в некоторых аспектах экономической деятельности групп западных апачей, необходимо понять принцип и ход их жизни в сезонные периоды. Дело в том, что именно сезонность деятельности семей и семейных групп являлась причиной их временного разделения.
 Западные апачи были полукочевыми племенами, поэтому семейные группы, входившие в состав более крупной группы, в целях выживания вынуждены были в различные времена года (сезоны) разделяться и перекочевывать с места на место, чтобы запастись дикими корнеплодами или продуктами охоты.
Первый урожай дикорастущих съедобных растений (мескаль) появлялся в апреле. Растение обильно росло вдоль южных склонов хребта Натанес и к югу от реки Гила на горе Тернбулл и в горах Грэм. Группы апачей отправлялись в эти места и возвращались уже с приготовленным мескалем.
Посев сельскохозяйственных культур начинался в мае. Вождь обычно обращался к обитателям лагеря, говоря: «Идите на свои поля. Укрепите канаву и плотину, и тщательно посадите кукурузу». Люди обсуждали его слова: «Наш вождь велел так сделать, так давайте посадим урожай и починим плотину». В качестве хорошего примера вождь отправлялся на место, но важно отметить, что его слова были советом, а не приказом. Семьи могли откладывать посевную на столько, сколько хотели, но обычно следовали указаниям вождя, и в течение недели или десяти дней одна семья или группа семей постепенно прибывали на место, где располагался сельхозучасток. (Basso Keith H., The Cibecue Apache – Holt, Rinehart and Winston, 1970, р.101)
 Все владельцы участков для возделывания обязаны были участвовать в очистке и ремонте оросительных канав. Г.Гудвин указывал, что к одной оросительной канаве примыкало от пяти до пятнадцати участков для возделывания.
За каждой оросительной канавой закреплялся своеобразный «начальник» или «старший», который уведомлял владельцев участков о начале проведения ремонтных работ на канаве или о посевной, а также распределял воду для орошения. На него же возлагались обязанности по проведению определенной религиозной церемонии, связанной с началом сельскохозяйственного сезона. Весьма часто он оставался на месте, около оросительной системы все лето, и, следил за поливом.
Семьи владельцев участков, оставались на участках после начала посевной до тех пор, пока, например, кукуруза не вырастала на шесть-восемь дюймов в начале июля. После этого большинство людей уходило, и на участках оставалось лишь несколько стариков, иногда пленников, чтобы следить за посевами. (Goodwin, Grenville, The Social Organization of the Western Apache, – University of Arizona Press, 1969 р.156).
Кактусы сагуаро, произрастающие в низинах долины реки Гила, созревали в июле, и некоторые апачи отправлялись за их урожаем. Такие группы даже добирались до земель Аривайпа, простиравшихся вдоль нижнего течения реки Сан-Педро. Однако урожай этой дикой культуры не так был важен для апачей, как от других дикорастущих культур, поэтому за плодами сагуаро «охотилось» лишь ограниченное число людей. (Record Ian W., Big Sycamore Stands Alone: The Western Apaches, Aravaipa, and the Struggle for Place, – University of Oklahoma Press, 1971, р.205)
К концу июля созревали самые важные для апачей дикорастущие плоды, такие, например, как желуди дуба Эммори. В сборе желудей участвовала почти каждая апачская семья. Лучшие места для сбора желудей находились вдоль южного склона хребта Натанес от Блю-Ривер до Арсеник-Табс, в окрестностях Игл-Крик, и в ущелье между горами Грэм и Санта-Тереза. Иногда локальная группа под предводительством вождя отправлялась на сбор желудей в полном составе, а по прибытии на место разделялась на семейные группы. Небольшие семейные группы также совершали путешествие самостоятельно. Сбор урожая длился от четырех недель и более. Когда семьи собирали все необходимое, они могли либо вернуться к своим участкам поодиночке, либо оставаться на месте сбора до тех пор, пока все не будут готовы отправиться домой.
В конце августа созревали бобы мескита. Мескит произрастал в низинах долины реки Гила, но, поскольку не являлся важным для апачей продуктом питания, его сбор не был массовым.
В сентябре, когда на сельхозучастках урожай созревал, апачи вращались к месту жительства по призыву вождей. Незадолго до уборки урожая «начальники канав» или люди знающие соответствующие церемониальные обряды, проводили «церемонии созревания плодов», после чего апачи приступали к уборке урожая, и находились на своих земельных наделах обычно до октября.
На сбор ореха пиньон или ягод можжевельника, также важных для апачей дикорастущих культур уходил ноябрь. Оба вида растений в изобилии росли к северу от хребта Натанес, а места такие произрастания как Сидар-Крик, Уайт-Ривер и Игл-Крик, вообще были окружены ими. Ягоды можжевельника можно было собрать на склонах горы Грэм, но сосны дарившие этим индейцам орехи пиньон там встречались реже.
Поздняя осень была излюбленным временем для охоты на оленей, и группы, состоявшие только из мужчин под руководством вождя, уходили из дома на охоту на срок от четырех до десяти дней. Пока женщины собирали дикорастущие растения, мужчины проводили большую часть времени на охоте. В целом апачи в течение всего года осуществляли спорадическую, неорганизованную охоту. Излюбленные охотничьи угодья находились вдоль подножия гор Могольон, на окраине Белых горы и Голубого хребта. С конца ноября до апреля охота (за исключением набегов) была практически единственным источником дохода.
Зимние лагеря западных апачей были довольно-таки компактными.
В них проживали, как правило, разрозненные семейные группы. В неспокойные времена зимние лагеря располагались не на месте сельхозугодий, а на некотором расстоянии от них, поскольку врагам было известны те места дислокации. В период с 1850 по 1870 год опасность нападения американских солдат была настолько велика, что апачи никогда не осмеливались оставаться на одном месте дольше, чем это было необходимо.
Зима считалась излюбленным временем для посещения родственников, проживавших в других районах. Опять же, вся локальная группа или несколько семейных групп нередко переезжали на юг, в низинные районы, на два-три месяца, чтобы избежать суровой погоды. Излюбленными местами были подножие хребта Натанес или места у хребта Гила, а также нижние склоны гор Грэм, Санта-Тереза и Тернбулл, ниже пояса можжевельника.
Таким образом, с апреля по ноябрь сезонные занятия апачей разделялись между земледелием, собирательством и охотой, охватывая в целом достаточно обширную территорию. Следует особо подчеркнуть, что локальная группа в данных видах экономической деятельности обычно не действовала как единое целое, в отличие от семейных групп или групп отдельных лиц из разных семейных групп. Лишь изредка, во время массового перемещения в район сбора урожая или из него, локальная группа функционировала как единое целое. Даже внутри одной семейной группы не все принимали участие в сборе урожая.
 Всякий поход за дикорастущими растениями и плодами тщательно планировался именно в семейной группе, которая объявляла об этом другим семейным группам, и те, в свою очередь, выделяли из своей среды желающих присоединиться к остальным для участия в этом деле.
Каждую группу возглавлял вождь, заместитель вождя или старейшина – человек, занимающий ответственное положение и подходивший по своим качества для руководства остальными. Кровные, клановые и родственные связи были сильными стимулами для формирования такой группы, однако они отнюдь не были обязательными, и к группе собирателей легко могли присоединиться неродственные семьи.
Когда апачи отправлялись за мескалем, бобами мескита или плодами сагуаро, то весь поход во времени в низинные районы и обратно занимал от десять дней до двух недель. Во время сбора желудей, например, в районе сбора апачи находились немного дольше. Группы из различных общин старались ставить походные лагеря рядом, и таким образом, в том месте образовалась довольно большие скопления людей, от семидесяти пяти и более семей.
После сбора урожая желудей эти группы часто оставались в том благоприятном месте, ожидая созревания других дикорастущих плодов в других местах. Старики апачей в поздние времена с умилением вспоминали время, когда люди прежде выходили в дикие места за плодами. По их словам, пребывание в походных летних лагерях было временем веселья и радости. Это давало возможность семьям из разных местных групп видеться друг с другом, заводить новых друзей и возобновлять старые знакомства.
Группы, которые занимались собирательством, обычно состояли из представителей одной локальной группы, но иногда семья или группа семей одной локальной группы могли временно присоединиться к группе из другой локальной группы. Обычно этому способствовали родственные связи. Иногда две локальные группы объединялись в один большой лагерь на короткий период, что было редкостью, и, если они располагались близко друг к другу, то обычно действовали раздельно.
В течение всего года, особенно весной и летом, в различных местах проводились масштабные публичные церемонии. В июне, например, проводились церемонии защиты от змей и молний. На протяжении всего лета исполнялись специальные танцы, посвященные молниям, для привлечения дождя и обильности урожая. Эти сезонные обряды были наиболее близким аналогом ежегодных церемоний, практикуемых, например, у апачей Белых Гор. Церемония инициации девушки, проводившаяся в полном объеме, была впечатляющим событием, как и военные и победные танцы. Такие церемонии собирали множество людей со всей территории апачей Белых Гор, независимо от племени и локальной группы. Пиршества, танцы и общение, которые предоставляли эти собрания, были главными привлекательными моментами. Родственные связи были особыми причинами для посещения военных танцев. Люди любили приходить на такие собрания, во время которых и старые, и молодые общались друг с другом гораздо теснее, чем в любое другое время.
Несмотря на сезонное проживание в других местах, настоящая связь между членами групп существовала с родной местностью, расположенной рядом с местом сбора урожая. 
Часть урожая апачи обычно хранили в земляных тайниках, в пещерах, на деревьях, неподалеку от места его сбора, болящую же часть паковали и уносили домой, где сооружали специальные большие викиюпы (вигвамы – И.К.) для хранения урожая, называя их особым термином «насданко-уа(ва)» (nesdanko-wa – «вигвам со спелыми плодами»), что указывало на хранившиеся в них культуры. (Basso Keith H., Speaking with Names: Language and Landscape among the Western Apache – Cultural Anthropology, Vol. 3, No. 2 (1988) рр. 99-130).
Таким образом, экономику западных апачей в антропологии принято характеризовать как уникальный баланс видов деятельности или гибридную из-за подчинения сезонному графику, основанную на родстве кланов по матрилокальной линии с привязкой к конкретным сельскохозяйственным землям. В целом экономика западных апачей рассматриваются в науке как классический пример высокоадаптивной полукочевой культуры, успешно совместившей традиции охотников-собирателей севера с элементами земледелия индейцев пуэбло.