Кущёвская атака. Мифы и факты

Напечатано в газете "Вперёд" 02.08.2026г.               
                Легенда Кущёвской атаки
    Вот уже 84 года отделяет нас от тех событий, когда в августе 1942 года казаки Кубани, Дона, народы Северного Кавказа  на рубеже станиц Кущёвской, Шкуринской и Канеловской в тяжёлых оборонительных боях проявили массовый героизм и отвагу, покрыв себя и 17-й кавалерийский корпус неувядаемой славой.  В тех боях  наступающие немецкие войска были остановлены на  четверо очень нужных нам суток, которые дали возможность нашим отступающим войскам привести себя в порядок и занять последующие оборонительные рубежи. Стойкая оборона казаков 17-го кавалерийского корпуса сыграла значительную роль в срыве планов германского командования по уничтожению советских войск на Краснодарском направлении. О тех боях снято несколько фильмов, написана книга «Легендарная Кущёвская атака», сложено много песен и стихов, в музее хранится картина художника Зелихмана С.М. «Атака кубанских казаков под Кущёвской 2 августа 1942 года».
     Со временем появились и легенды, прославляющие те события и действия казаков.  Среди жителей станицы Кущёвской  вот уже долгое время ходит легенда о казаке Ковтуне, который, узнав о гибели своей семьи, ночью, желая отомстить врагам, организовал налёт на станицу Кущёвскую и казаки холодным оружием – кинжалами и шашками - вырезали более 300 немецких солдат и офицеров. Но давайте разберёмся, что же на самом деле совершил казак Ковтун и его боевые друзья в августе 1942 года? В разрешении этого вопроса не обойтись без обращения к архивным материалам того времени.
Легенда о казаке Ковтуне берёт своё начало с публикации 18 августа 1942 года в газете «Красная Звезда» № 193 первого очерка из трёх под названием «На Кубани» о казаках 17-го кавалерийского корпуса специального корреспондента  батальонного комиссара Трояновского Павла Ивановича.  Вот отрывок очерка, касающийся казака Ковтуна.
     «Второй день подряд в штаб поступали сообщения о просачивании противника на левый берег реки Ея… 
Часов в одиннадцать в штаб с таким сообщением приехал казак Ковтун. Отдав дежурному пакет, он вышел в сад, но его тотчас окликнул часовой
- Вас просит генерал.
Ковтун поправил шашку и постучал в дверь. По комнате ходил высокий, стройный генерал. Ковтун много слышал о нём, но увидел в первый раз. Генерал поднял на него глаза – Ковтун?
- Так точно, товарищ генерал. Казак особого отряда разведки Н-ской кубанской казачьей дивизии Ковтун.
-Расскажите, как поймали офицера, Садитесь.
Ковтун сделал шаг к генералу, ещё раз звякнул шпорами, но сесть не решился.
-Ходил я, товарищ генерал, на тот берег. Мне приказали узнать, нет ли в садах танков. За станицей вечером повстречался с офицером.  Подошёл к нему и схватил в охапку. Связал, заткнул рот, взвалил на лошадь и плавнями обратно. В воде офицер стал кричать, на крик с берега открыли стрельбу. Пуля пробила офицеру голову, пришлось его оставить в воде, а документы здесь при донесении…
-Вам кто рассказал, что ваша семья повешена?
Лучше бы не вспоминать об этой истории. Ковтун и так день и ночь места себе не находит, а тут ещё рассказывать. Тяжело. Казак молчал. Генерал подошёл к нему, положил руку на плечо:
-Мужайся, казак. Мы за твоих отомстим. За всех отомстим, Ковтун!
Ковтун не сказал ни одного слова и молча вышел, когда генерал отпустил его. Он поехал обратно в свою дивизию.
Душная тёмная ночь окутала кубанскую землю... Ковтун лежал на траве у речки, подставив под ветер отяжелевшую от жары и усталости голову. На том берегу чернела в темноте станица. 39 лет прожил в ней Ковтун и вот сейчас не мог пойти в родной дом. В нём второй день находились немцы. Они пришли туда вечером,  выгнали семью Ковтуна на улицу и заняли кровати, горницу, двор, сад. Дочурку, шестнадцатилетнюю Анку, силой оставил при себе офицер. Мать хотела её выручить, ударила в гневе офицера ухватом по голове. За это немцы повесили и мать и дочку Анку. Не пощадили даже семилетнюю Тамару. Очевидец дед Макеев говорил, что трупы и сейчас  висят на дворе…
     Ковтун остался без дома и без семьи. Больно и горько знать об этом, но не таково казацкое сердце, чтобы оно перестало биться от горя. У казака закон – за горе делать тройное горе врагам, за потерянную жизнь лишать жизни десятки врагов. Мстить, мстить до конца войны или до конца жизни. Мстить так, чтобы враг навеки запомнил казацкую месть!...
Ковтун лежит на траве и смотрит на тот берег. Там дом родной, там была его семья – но там же и враги.  За эти дни 11 немцев узнали, что такое казацкая месть. Сколько узнает её сегодня!
Пока Ковтун лежал, по кукурузе пробирался к реке эскадрон старшего Ковтуна, отца его, Петра Александровича. Рядом со стариком шёл по кукурузе внук Павел. Политрук Пильчуй тоже был с двумя сыновьями – Анисимом и Гришей. Недалеко от них двигался к реке ещё один эскадрон казаков.
В полночь эти эскадроны незаметно перешли реку и рассыпались по станице. Ни одного выстрела никто не услышал в эту ночь на улицах.   Только некоторые станичники слышали хрип каких-то людей, слышали непонятные звуки…
Утром 300 с небольшим солдат и офицеров лежали на постелях и в машинах без голов, с разрезанными туловищами…» 
     В очерке, к сожалению, не указана ни фамилия генерала, ни номер дивизии и рубеж обороны, занимаемый ею. Но таковы законы военного времени – цензура не пропускала ничего, что могло бы выдать военную тайну.
Кстати, бои на рубеже станиц Кущёвской, Шкуринской и Канеловской, а также ночная вылазка казаков в тыл врага получили широкое освещение в газетах и на радио и  были, в частности, отмечены в газете «Красная Звезда» № 181 от 04 августа 1942 года в рубрике «Вечернее сообщение 2 августа»:  «В районе Кущёвской отбито несколько ожесточённых  атак вражеских танков и пехоты. Немцы потеряли 8 танков, 11 орудий, 17 автомашин и до 700 солдат и офицеров. Часть донских казаков совершила ночной налёт на немецкую колонну и изрубила около 300 гитлеровцев». 
     А вот так Трояновский П.И. описал свою командировку в 17-й кавалерийский корпус в июле-августе 1942 года в третьей главе воспоминаний  «На восьми фронтах», изданных в 1982 году.
     «Жарким июльским днём 1942  года с одного из подмосковных аэродромов поднялся и взял курс на Краснодар самолёт связи Генштаба СССР. В числе его немногих пассажиров был и я. Летели кружным путём, с посадками в Сталинграде и Астрахани. Вечером прибыли в знойный Краснодар…
Взяв запас бензина, наша корреспондентская бригада вскоре выехала в сторону станицы Кущёвская… Чем ближе к Кущёвской, тем количество беженцев и угоняемых к югу стад уменьшается. Но зато чаще попадаются санитарные машины и повозки…
Приехали в 17-й корпус уже к вечеру. Комиссар штаба корпуса показал нам, куда поставить машину. Замаскировали её ветками тополя, стеблями кукурузы. После всего тот же комиссар повёл нас к комкору генерал-майору Н.Я. Кириченко… (на момент описываемых событий штаб 17 кк располагался в станице Староминской, см. прилагаемый фрагмент отчётной карты – авт).
Н.Я. Кириченко попросил нас подойти к столу, на котором была разложена карта. Пояснил, одновременно показывая на ней, что 17-й кавалерийский корпус вот уже несколько дней ведёт упорные, кровопролитные бои с противником. Его части вынуждены были отдать станицу Кущёвскую врагу…
Заканчивая разговор, командир корпуса посоветовал нам побывать в 116-й кавалерийской дивизии  (обороняла станицу Канеловскую, см. прилагаемый фрагмент отчётной карты – авт).
     Едем  в дивизию на пулемётной тачанке. Комдив 116-й генерал-майор Я.С.  Шарабурко как раз допрашивал пленного немецкого лейтенанта, командира роты.  Тот на вопросы отвечал охотно…
     Приказав увести пленного, Шарабурко обратился теперь к нам:
- Я в вашем распоряжении, товарищи корреспонденты...
Генерала прервал телефон.
- Первый слушает. Кто-кто? Капитан Чекурда? Вы-то мне и нужны. Всё готово к спектаклю? А где Ковтун? Мигом оба ко мне! Поглядим, как роли выучили. Вот на каком языке приходится разговаривать! Но вы-то, надеюсь, поняли, о каком спектакле речь? Вот-вот, о подготовке к атаке, верно…
Адъютант доложил, что Чекурда и Ковтун уже прибыли… Между Шарабурко и прибывшими начался профессиональный разговор. Из него и мы вскоре поняли замысел предстоящего боя. Он прост. В полночь подразделения правофлангового полка дивизии имитируют на своём участке ложную атаку, привлекая к себе внимание противника. Спешенный же эскадрон Ковтуна тем временем преодолевает пристрелянную фашистами предречную полосу и вплавь форсирует Ею. Дивизион Чекурды выдвигается на прямую наводку в готовности поддержать ковтуновцев. Главный расчёт – на внезапность и быстроту действий. И ещё – на ночную темноту. Под её прикрытием легче подойти к намеченному для взятия хутору (Совдар, расположенный напротив Канеловской на северном берегу Еи –авт).
- Много ли на хуторе гитлеровцев? – не удержавшись, спросил я.
 - А это не имеет значения,- почему-то зло отвечает Ковтун. – Всё равно перебьём всех до единого!
- Как это не имеет значения?  - возражает ему комдив. – Если бы там был полк или около того, мы туда один твой эскадрон не послали бы. Всей дивизией ударили бы. Но, по данным разведки, на хуторе сто-сто двадцать солдат и офицеров противника, два бронетранспортёра, две миномётные батареи. – И уже снова обращаясь в обоим командирам:- Значит так, товарищи. Ковтуну ни при каких обстоятельствах не задерживаться на хуторе до рассвета. Чекурде в случае необходимости не жалеть снарядов и как можно скорее подавить все огневые средства противника. Ясно? Приступайте к выполнению задачи!
Когда Ковтун и Чекурда вышли, Шарабурко закурил. И сказал, поясняя, видимо, резкость эскадронного:
- Пётр Александрович Ковтун – геройский командир. И человек душевный. Но… На днях он получил трагическую весть из родной станицы: фашисты расстреляли его жену и младшую дочь…
     Бой за хутор продолжался часа два, не более. Всё, или, во всяком случае почти всё, прошло так, как и было запланировано. Казаки Ковтуна вырезали кинжалами на хуторе весь вражеский гарнизон – сто четырнадцать гитлеровцев. Взорвали оба бронетранспортёра, захватили миномёты. Дивизион Чекурды уничтожил колонну, брошенную противником на помощь атакованным, - два танка, четыре бронетраспортра, два орудия и до полусотни солдат и офицеров. Были потери и с нашей стороны. Так, в рукопашной схватке погиб сын Ковтуна, который служил в его эскадроне».
     Из приведённых отрывков очерка Трояновского П.И. «На Кубани» и его воспоминаний «На восьми фронтах» становится ясным, как воевал казак Ковтун Пётр Александрович в составе 116-й донской казачьей дивизии и как он  действительно отомстил за смерть своей семьи. И хотя в обоих текстах есть некоторые расхождения, а в самих текстах неточности, основная суть событий совпадают. Причём, на мой взгляд, воспоминания Трояновского П.И. наиболее точно описывают бои в районе станицы Канеловской, так как не было уже цензуры и у него было время разобрать свои записи тех дней, была возможность проверить данные в архиве министерства обороны да и в личном общении с тем же генералом Шарабурко Я.С.
По легенде Ковтун, узнав о гибели своей семьи, в порыве гнева собирает своих казаков и совершает ночную вылазку в станицу Кущёвскую, где холодным оружием казаки уничтожают более 300 немцев.  Но как этот легендарный ночной  налёт соотносится с требованием приказа № 227 от 28.07.1942 года «строжайшего порядка и дисциплины»? Казаки корпуса накануне под подпись были ознакомлены с текстом этого приказа. Не мог Ковтун П.А., являясь командиром и оставаясь верным воинскому долгу и данной советскому народу Присяге, действовать анархистскими  методами, самовольно покинуть в непростой и напряжённой боевой обстановке занимаемый рубеж обороны, да ещё увлечь за собой казаков.  А действовал же казак Ковтун П.А. в первую очередь  руководствуясь не  желанием отомстить за погубленную семью, а в точном соответствии с разработанным в штабе 116-й дивизии планом ночного налёта  в тыл врага с целью уничтожения его резервов. 
     И такой налёт действительно имел место, так как в журнале боевых действий 116-й кавалерийской дивизии записано: «1.8.42.  3-й эскадрон и дивизионная школа МКС (младшего командного состава - авт.) произвели налёт в тыл противника. Уничтожено до 190 солдат и офицеров, 9 автомашин с боеприпасами, 7 пулемётных огневых точек…  Захвачены трофеи. Потери: убито 5 чел., ранено 8 чел.»
Не мог казак Ковтун лежать  «на траве у речки, подставив под ветер отяжелевшую от жары и усталости голову», где  « на том берегу чернела в темноте станица», так как станица Кущёвская уже 31 июля полностью была оккупирована врагом, а ночной налёт был совершён в ночь на 2 августа 1942 года.
     Более того, в воспоминаниях Трояновского П.И. точно указано место, где воевал Казак Ковтун П.А. - это рубеж обороны 116-й Донской казачьей кавалерийской дивизии. А рубеж обороны для 116 кд определён приказом штаба Северо-Кавказского фронта от 29.07.1942 года: «17 Казачий корпус к 4.00 30.07. отвести на рубеж: 12 кд – Нардегин, Шкуринская, 116 кд –Назаренко – Канеловская, 15 кд –отводится в Староминская, 13 кд – вывести в район Ленинградская…». Да и  на отчётной карте 17-го кавалерийского корпуса район обороны 116-й дивизии чётко обозначен у станицы Канеловской.
     Легенда о казаке Ковтуне полностью подтвердилась, за исключением места его геройских действий. Мстил казак Ковтун П.А. за свою погубленную семью в ночном налёте не в станице Кущёвской, а в районе станицы Канеловской,  конкретно в ночном налёте на  хутор Совдар.   Действовал он не в порыве гнева и мести, а выполняя приказ командира 116 кд генерал-майора Шарабурко  Я.С
Кстати, в корпусе воевали ещё два казака Ковтун - Николай Петрович, водитель особого отряда НКВД корпуса, призванного Краснодарским ГВК и Иван Мефодьевич, командир отделения из станицы Екатериновской Крыловского района.
     На сегодня установлено, что из Кущёвского района воевало восемь казаков по фамилии Ковтун. Но ни один из них не воевал в кавалерии. Вот их имена:
- ветеран Ковтун Леонтий Михайлович;
- ветеран Ковтун Дмитрий Васильевич, 1901 года рождения из села Глебовка;
- ветеран Ковтун Леонид Миронович, 1914 года рождения из села Ильинка;
- убитый в бою Ковтун Александр Иванович, 1920 года рождения из станции Степная:
- убитый в бою Ковтун Василий Яковлевич 1910 года рождения;
- убитый в бою Ковтун Григорий Степанович, 1903 года рождения из станицы Кущёвской;
- убитый в бою Ковтун Илья Миронович 1911 года рождения из Ивано-Слюсаревки;
- убитый в бою Ковтун Николай Григорьевич, 1923 года рождения, из Курской области и мобилизованный в РККА Кущёвским РВК.