От Хысын уя к Хасанье

 ## От «Хысын-уя» к «Хасанье»: топонимическая стратификация и функция защищённого места (на примере села Хасанья, КБР) 


 Тетуев Хадис Инзрелович

### Предисловие

Топоним в предгорной традиции — это сжатая инструкция по местности, выработанная веками. В карачаево;балкарской топонимике названия фиксируют не абстрактные образы, а точные ориентиры: сужение долины, схождение потоков, заметный склон, тип леса. В этом смысле топонимика становится формой устной навигации, где каждое слово — маркер рельефа и одновременно культурный код. 

Село Хасанья (КБР) представляет собой яркий пример такой «пространственной логики»: современное официальное название скрывает многослойную историю, где древний корень, описывающий рельеф, постепенно переосмыслялся через народную этимологию и административную адаптацию. Цель настоящей работы — показать эту стратификацию на примере перехода от *Хысын-уя* («место у узкого участка») к *Хасанья*, раскрыть тюркскую систему навигационных меток и доказать, что изначальная функция топонима — навигационная и защитная — подтверждается тремя независимыми критериями:
рельефно;топографическим, лингвистико;этимологическим и этнографическим (полевые данные).

---

### Анализ (верификация по трём критериям)

#### Критерий 1. Рельефно-топографический: тюркская «карта» долины и защищённое место

Географическое положение Хасаньи соответствует классическому типу «защищённого узла» в предгорьях, где топонимы работают как система визуальных и функциональных меток. 

Село расположено в верхней части долины, где между склоном горы Нарт-уя и оврагом «Тёш буруу къол су» — это буквально «холмистый закрытый овраг», где течёт речка (в русской транскрипции и адаптации –  «Нешбурка») образуется естественное сужение — «створ» долины. Правый борт долины маркирован возвышенностью Нарт ана (Нартьяна), в литературной традиции зафиксированной как *Нартьяна* («обитель нартов»). Корень *арт* в карачаево;балкарском языке означает «хребет, возвышенность», что точно описывает морфологию объекта: это заметный гребень, формирующий правый борт долины. 

Рядом с этим ориентиром расположен *Нарт Бора* — сосновый лес (*нарат* — сосна, *бора* — лес). Такое сочетание типично для тюркской топонимики: ориентир задаётся не абстрактно, а через конкретные, визуально читаемые признаки — породу дерева и тип ландшафта. Сосновые боры в предгорьях растут избирательно — на прогреваемых, сухих склонах, что дополнительно фиксирует местоположение. 

Слева створ долины замыкает овраг «Тёш буруу къол су» — это буквально «холмистый закрытый овраг», где течёт речка.
 В этом створе — между Нартьяной справа и «Тёш буруу къол су» —
долина сужается, образуя защищённое пространство *Хысын* (*хыс/къыс* — узкий, сжатый). 

Сужение долины фиксируется по сближению горизонталей на топографических картах: склоны подступают ближе друг к другу, формируя узкий проход, который затем расширяется в пойму реки Нальчик. Схождение водотоков в этом узле дополнительно подчёркивает его роль как «узла». 

Естественная защищённость места объясняется его конфигурацией: с боков пространство прикрыто склоном и оврагом, спереди — открытое пространство поймы (хороший обзор), сзади — подъём, затрудняющий скрытный подход. Такая геометрия исторически была оптимальной для контроля над территорией и раннего обнаружения угрозы. Формула традиционной навигации звучит предельно практично: «стой у узкого места, тут безопасно».

#### Критерий 2. Лингвистико-этимологический: от корня «хыс» к имени «Хасан» и тюркская система меток

Лингвистический анализ показывает, что в основе топонима лежит корень *хыс/къыс* со значением «узкий, сжатый», характерный для карачаево;балкарской топонимики. В тюркских языках Кавказа он регулярно встречается в названиях теснин, сужений русел и узких проходов. 

Аффикс *ын* выполняет функцию локатива — «место у…», подчёркивая привязку к конкретному участку. Слово *уя* — «место, дом, гнездо» — превращает признак в полноценное «место», понятное каждому носителю традиции. Таким образом, *Хысын;уя* буквально означает «место у узкого участка».

Переход к форме *Хасан* объясняется механизмами народной этимологии: фонетически близкое древнее слово *хысын* начинает восприниматься и переосмысляться через знакомое имя *Хасан*. В результате «Хысын;уя» («место у узкого участка») становится «Хасан-уя» («дом Хасана»), сохраняя при этом функцию ориентира. 

Официальное название *Хасанья* — это административная адаптация тюркского топонима к русской фонетике: окончание *ья* типично для передачи *уя/юя*. 

Важно, что вся система названий вокруг Хасаньи выстроена в рамках единой тюркской лексической модели: 
- *арт* — хребет, возвышенность; 
- *бора* — лес; 
- *нарат* — сосна; 
- *кьол* — овраг; 
- *хыс/къыс* — узкий. 

Сочетание сакрального имени *нарт* с этими корнями (*Нарт Уя*, *Нарт Бора*) — типичная тюркская модель: к сакральному имени добавляется чисто географическое определение. Получается двойной ориентир: и по смыслу («сакральное место»), и по форме («хребет», «лес»). 

Форма *Нартьяна* — это русская адаптация местного *Нарт ана* («мать нартов»/«обитель нартов»). Такая фонетическая трансформация подтверждает, что топоним не является новообразованием, а имеет устойчивую фиксацию в письменных источниках и народных преданиях.

#### Критерий 3. Этнографический: полевые наблюдения и живая топонимическая система

Ключевым подтверждением предложенной интерпретации служат полевые материалы, собранные автором. Личное обследование местности позволило зафиксировать взаимное расположение ключевых ориентиров: склона Нартия (Нартьяна), оврага «Тёш буруу къол су» — это буквально «холмистый закрытый овраг», где течёт речка и сужения долины. Визуально и на местности подтверждено, что именно в этом створе пространство максимально «сжато» склонами, а дальше долина расширяется. 

Рассказы старожилов фиксируют древность поселения и устойчивость названий. Местные жители показывают рукой на сам створ долины — туда, где склоны подступают друг к другу — и связывают это место с безопасностью и удобством для жизни. Они подтверждают, что название традиционное и не является новым. 

Мифологическая нагрузка топонима Нартьяна до сих пор функционирует как часть живой топонимической системы. Старожилы указывают на этот склон и связывают его с нартовским эпосом, подчёркивая его сакральность и значимость как «обители нартов». При этом мифологическая привязка не отменяет, а усиливает географическую функцию ориентира: «обитель нартов» — это вполне конкретный, визуально узнаваемый хребет, который невозможно спутать с другим местом. 

Аналогично воспринимается и Нарт Бора: старожилы соотносят это название с сосновым бором на склоне, тем самым закрепляя двойной маркер — сакральный и ландшафтный. Для местных жителей «Нартьяна» — это не «название из книги», а самый обычный, повседневный ориентир, который знают все. 

Такая связка эпоса и местности типична для традиционной топонимики балкарского населения: сакральные имена не отрываются от рельефа, а служат наиболее надёжными и устойчивыми ориентирами, понятными каждому местному жителю. Именно это и делает топонимику живым инструментом навигации, где миф и география работают вместе.

---

### Итог

Проведённый анализ показывает, что современное название села Хасанья — результат многовековой стратификации топонима, где каждый слой дополняет предыдущий, не отменяя его: 
1. **Древний слой** — *Хысын-уя*: навигационный маркер, обозначающий узкое место долины и его защитную функцию. 
2. **Слой народной этимологии** — переход *хысын ; Хасан*: переосмысление древнего слова через знакомое имя, что сделало топоним ближе и понятнее новым поколениям. 
3. **Административный слой** — официальное название *Хасанья*: адаптация к нормам русского языка. 

Три критерия верификации — рельефно;топографический, лингвистико;этимологический и этнографический — взаимно подтверждают друг друга: 
- сужение долины действительно существует и удобно для контроля пространства;
 - корень *хыс* и сопутствующие тюркские корни (*арт*, *бора*, *нарат*, *къол*) имеют устойчивые параллели в карачаево;балкарской топонимике; 
- полевые наблюдения и рассказы старожилов фиксируют именно эту функцию места и подтверждают живую работу всей топонимической системы, включая связь с нартовским эпосом. 

Таким образом, топоним Хасанья можно рассматривать как живой пример того, как язык, рельеф и традиция образуют единую систему ориентиров, где каждое название — инструкция по местности, проверенная веками.


Хысын уя, как часть Холамского ущелья


Холам таула (Холамские горы)

Холам таула — это целый горный массив, панорама которого открывается из Нальчика. И тут как раз работает тот самый эффект: горы будто на ладони, очень отчётливо видны, но это не значит, что они близко. Просто рельеф и воздух дают такую выразительную картинку, что дальние вершины читаются как на схеме.

Название связано с выражением «Олам;ола» — «дальние горы». 
Имя сразу задаёт масштаб и перспективу — не просто ближайшие склоны, а именно дальний горный пояс, который очерчивает горизонт.

Как устроена эта «дальность» в реальности

Ближний пояс: часть массива стоит почти у предгорий — в районе рек Нальчик и Ху (Хеу). Здесь горы уже высокие, но ещё «доступные»: долины шире, тропы понятнее, а рельеф плавно переходит от равнины к склонам.

Дальний, глубинный пояс: основная часть Холамских гор уходит в Холамо;Безенгиевское ущелье.

Туда уже нужно специально идти, и именно там раскрываются главные вершины и те самые «дальние» линии хребтов, которые так хорошо видны из Нальчика.
Получается интересный оптический эффект: из города ты видишь всю панораму разом — и ближние склоны, и дальние гребни, — и кажется, что всё это рядом. А на деле между ними — целые километры долин, ущелий и переходов.

Связь с бассейном Налчыкъ и Холамским обществом

Бассейн реки Налчыкъ исторически принадлежал Холамскому обществу Балкарии.
И это не случайность: река как раз собирает воду и с ближних склонов у Нальчика, и с дальних гребней в Холамо;Безенгиевском ущелье. То есть «дальние горы» по названию и «свои земли» по хозяйственному освоению — это одно и то же: люди знали и ближние, и дальние участки бассейна, ходили по всем этим тропам, пасли скот на разных высотных поясах, использовали и удобные проходы (вроде Мукалъ Аллы), и водозаборы у чистых потоков (вроде Шау-Кам).

Как эти названия складываются в единую картину

«Олам-ола» (дальние) + вид из Нальчика = образ дальнего горного пояса, который задаёт горизонт и масштаб.

Разные пояса массива (ближний у рек Нальчик/Ху и дальний в Холамо;Безенгиевском) = реальная протяжённость и сложность территории.

Бассейн Налчыкъ + Холамское общество = хозяйственная и культурная «склейка»: люди осваивали весь этот диапазон высот и расстояний, и топонимы фиксировали и дальние ориентиры, и ближние удобные места.
Так название Холам таула работает сразу на двух уровнях: как зрительный образ («вот они, дальние горы») и как историческая метка («это наши земли, от ближних долин до дальних ущелий»).

Некоторые топонимы как сравнение в тюркско;балкарском субстрате

Бутору — балкарское название вершины; «бут» (бедро) подчёркивает округлый, массивный склон или выступ хребта, «орун» (место). То есть «место;бедро» — так отмечают характерную выпуклую форму, которая сразу выделяется в панораме.

Буу-Мюйюзлю-Кез — белоснежная вершина Холамского массива. «Мюйюз» — рог или изогнутая форма, «кез» — ложбина, место перехода через перевал. Образ: изогнутый пик плюс удобная седловина для перехода.

Къайын къыйыры — «край берёзовой рощи»: «къайын» — берёза, «къыйыр» — край, опушка. Речка в ложбине между Шау;Хуна и Огъары Баш Тюз; в среднем течении образует озёра — типичная картина для горных долин с чередованием сужений и расширений русла.

Къара суу — название, где «къара» в контексте воды может означать и «чёрный», и «прозрачный/чистый», и «подземный». В этом районе выступает как альтернативное имя реки Хари суу.

Къара Таш — «чёрная скала» или «горная скала»: «къара» — тёмный/горный, «таш» — камень, скала. Гора на границе Холамского и Чегемского ущелий; отмечает начало ущелья и исток Чабакълы къол — заметный ориентир на стыке двух крупных ущелий.

Мисбора — архаичный топоним: «мис» («мюйюш») — мыс, угол, выступ, «бора» — хвойный, сосновый лес. Получается «лесистый выступ» — именно так и выглядит: поросший лесом мыс, выходящий к реке
Ху (Хеу/Хыу). Второе образное название — Лесистый курган.

Мукьалъ Аллы — ложбина;прогон для скота между Шау;Хуна и Огъары Баш Тюз, где сохранилась каменная стена;загон. Название напрямую связано с каменной кладкой и изначальной функцией участка.

Налчыкъ — главная река края. Одна из трактовок: «нал» — низ, «чыкъ» — выход, то есть «река, выходящая в низину». Ещё один слой смысла — «луговая река»: в среднем и нижнем течении пойма открывается, появляются луга. Идиома «Налчыкъ;Балчыкъ» отсылает к характеру поймы — сырым, топким участкам, старицам.

Нартия (Нарт уя) — «гнездо нартов»: «нарт» — герой эпоса, «уя» — гнездо/поселение. Это и река, и высокий холм рядом с Хасаньей; холм тянется вдоль села до Барамты и служит заметным ориентиром.

Нарт Бора — «нартский лес»: «бора» — лес. Лесной массив в окрестностях Хасаньи, хранящий «эпосный» статус места.

Нарт Бора тала — «поляна у нартского леса»: «тала» — небольшая поляна. Местность в верхней части Хасаньи: переход от леса к открытым пространствам, удобная площадка для остановок и сказаний.

Нартьяна (Нарт ана) — «мать нартов» или «место рождения нартов». Гора/возвышенность, откуда берёт начало река Нартия. Культовое место: исток не только воды, но и предания.

Огъары Баш Тюз Кез — «верхняя плоская вершина»: «огъары» — верхний, «баш» — вершина, «тюз» — ровный/плоский. Гора в Холамском массиве; ровная макушка — хороший ориентир. Рядом — Мукалъ Аллы.

Огъары кёлле — «верхние озёра»: «кёлле» — озёра. Группа озёр в среднем течении речек Шау-хуна и Къайын къыйыры. Типичный «переходный» ландшафт: русла расширяются, течение замедляется, образуются естественные запруды.

Огъары Хари — «верхняя гора Хари»: «огъары» — верхняя, «Хари» — локальный ороним. Первая гора слева при взгляде снизу на Холамские горы; из неё вытекает Хари суу (Къара суу). Важный маркер: «где исток, там и ориентир».

Сарай тамак тала — «поляна у входа в ущелье/устья»: «сарай» — постройка/возвышенность, «тамак» — горло/устье/вход в ущелье, «тала» — поляна. Местность у выхода к реке Ху; связана с Мисборой и древним христианским комплексом. Функционально — это «ворота» в долину.

Сары-тала-баши—«вершина солнечной поляны»:
«сары» — жёлтый/солнечный, «тала» — поляна,
«баши» — вершина/начало. Возвышенная солнечная поляна рядом с Сарай тамак тала и Сырт тала; раньше такие места выбирали под сенокосы, стоянки, обзорные точки.

Сырт тала — «поляна на хребте/высокогорье»: «сырт» — хребет, высокогорье, «тала» — поляна. Открытая поляна в высокогорной части окрестностей Хасаньи; место для поперечных переходов и панорамных видов.

Таракъла — «гребешки»: «тарак» — гребень. Гора перед Тёбен Баш Тюз; название прямо рисует гребневидный рельеф — зубчатый, ступенчатый, как расчёска.

Тёбен Баш Тюз — «нижняя плоская вершина»: «тёбен» — нижний, «баш» — вершина, «тюз» — ровный. Гора за Таракъла; начало ущелья Къарангы къол. Пара с Огъары Баш Тюз задаёт ярусность склонов: от высокогорья к более низким террасам.

Тешикле къая—«скала с отверстиями/пещерами»:
«тешикле» — дырявый, перфорированный, «къая» — скала. Скальный массив с нишами, гротами и сквозными проёмами. Рядом течёт Эл къан суу и срывается водопадом — типичная связка: потоки веками промывали трещины и создавали пещеры и каскады.

Хари суу (она же Къара суу) — река, вытекающая из Огъары Хари; название связано с чистотой и прозрачностью воды.

Харри суу кёлле — «озёра чистой воды»: «харри» — чистая, «суу» — вода, «кёлле» — озёра. Озёра в среднем течении притоков Налчыкъ; спокойная вода успевает «отстояться», поэтому озёра особенно прозрачны.

Хыеу (Ху) къол — «ущелье Хыеу» («къол» — ущелье). Начинается от леса Тепчорукъ агъач. Правильное произношение — Хыу (Ху/Су); корень связан с водой.

Хыеу суу (правильнее — Хыу суу) — «вода Хыу». Река из ущелья Хыеу къол; узкий водный коридор, по которому поток идёт особенно заметно.

Шау-Кам — «чистая (целебная) река»: «шау» — чистый (шау/сау-здоровый), «кам» — река. Локальный гидроним, задающий образ прозрачного, звонкого потока; быстрое течение не даёт оседать взвеси.

Шау-Хуна—«большая/здоровая стена»: «шау» — большой или
здоровый, «хуна» — стена. Гора выглядит как мощная каменная стена — отличный ориентир. Из неё вытекает речка Шау;хуна; между Шау;Хуна и Огъары Баш Тюз — Мукалъ Аллы.

Шыпшынынгы — название «Шып-шын-ынг-ы»:
«Шып-шын» соотносится с диалектным «чынгыл» — крутые, отвесные горы. Суффикс «-ынг-ы» (соотносимый с «эн» — спуск) добавляет ощущение стремительного падения: склон будто «стекает» вниз с гребня. В ландшафте — белоснежная макушка и крутые, местами обрывистые сбросы.

Энеу Кетген — «крутой спуск»: «энеу» («эниу») — спуск, «кетген» — крутой. Резкий, обрывистый уклон, заметный перепад высот в общем силуэте массива.

Эл къан суу — локальный гидроним: «эл» — местность/сообщество, «къан» — приток, «суу» — вода/река. Река течёт к Тешикле къая и срывается там водопадом; сочетание «дырявой» скалы и падающей воды делает участок выразительным ориентиром.

«Эпосные» имена: как предание становится картой

Нартия (Нарт уя) («гнездо нартов») — это и река, и холм, который тянется вдоль Хасаньи. Название фиксирует место «поселения» героев эпоса.
Нарт Бора («нартский лес») и Нарт Бора тала («поляна у нартского леса») — целый узел «нартских» имён: лес, поляна, переход.
Нартьяна (Нарт ана) («мать нартов» или «место рождения нартов») — уже культовое место: не просто исток реки, а исток предания. Заключение о балкарской субстратности на основе анализа статьи и топонимического материала

Балкарская субстратность в топонимике района Хасаньи и Холамских гор проявляется не как «слой» поверх другого языка, а как устойчивая, живая система ориентирования, где язык, рельеф и традиция работают как единый механизм. Анализ подтверждает, что балкарский (карачаево;балкарский) субстрат—не просто этимология отдельных слов, а целостная модель пространственного мышления.

В чём выражается субстратность: ключевые проявления

Навигационная точность названий. Топонимы фиксируют конкретные, визуально читаемые признаки рельефа: сужение долины (Хысын;уя), гребень (арт), овраг (къол), поляну (тала), край леса (къыйыр). Это не абстрактные образы, а практические метки: «узкого места».

Морфологическая регулярность.

В названиях устойчиво повторяются одни и те же корневые элементы с чёткими значениями: хыс/къыс (узкий), сырт (хребет), бора (лес), нарат (сосна), къая (скала), суу (вода). Такая повторяемость говорит о системной, а не случайной языковой модели.

Сочетание географии и сакральности.

Сакральные имена (прежде всего нарт) не отрываются от ландшафта, а привязываются к конкретным формам: Нарт ана — заметный хребет;гребень, Нарт Бора — сосновый лес на сухом склоне, Нарт уя — высокий холм. Получается двойной ориентир: и по смыслу («сакральное место»), и по форме («хребет», «лес»). Это типичная балкарская модель «миф как карта».

Функциональная нагрузка.

 Многие топонимы прямо указывают на хозяйственное использование: прогон для скота (Мукалъ Аллы), удобные перевалы и седловины (Буу-Мюйюзлю-Кез), чистые источники (Шау-Кам, Хари суу), обзорные и безопасные площадки (Хысын-уя). То есть субстрат несёт не только идентификацию места, но и инструкцию по его использованию.

Как слои топонима подтверждают субстратность

На примере перехода от Хысын;уя к Хасанье видно, как работает стратификация:

Древний слой (балкарский субстрат)—Хысын-уя: чисто
географический, навигационный маркер («место у узкого участка»). Он опирается на устойчивую тюркскую лексическую модель и точно соответствует рельефу.

Слой народной этимологии — Хысын – Хасан: фонетически близкое слово переосмысляется через знакомое имя, делая топоним ближе и понятнее. При этом функция ориентира сохраняется.

Административный слой — Хасанья: адаптация к русской фонетике (окончание ;ья вместо ;уя). Он фиксирует топоним в официальном обиходе, но не отменяет более ранние слои.

Важно, что нижний, субстратный слой остаётся функциональным: местные жители по;прежнему используют старые названия и ориентируются по тем же признакам (створ долины, склоны, овраги), а мифологические привязки (Нартия) служат самыми надёжными и узнаваемыми метками.

Пространственная логика как доказательство субстратности

Топонимика района выстроена по ясной логике «от ближнего к дальнему» и «от узкого к открытому»:

Узлы и створы (Хысын-уя, «холмистый закрытый овраг») — безопасные, контролируемые места.

Маркеры границ и переходов (Къара Таш на стыке ущелий, Сарай тамак тала как «ворота» в долину) — точки смены ландшафта и направления движения.
Ярусность высот (Огъары Баш Тюз — верхняя плоская вершина, Тёбен Баш Тюз — нижняя) — система высотных ориентиров, удобная для переходов и выпаса.
Дальние ориентиры (Холам таула как «дальние горы») — панорамные метки, задающие масштаб и перспективу.
Такая многоуровневая система ориентиров — признак зрелой, веками отработанной топонимической традиции, где субстрат не «забыт», а продолжает работать как живая карта.

Вывод

Балкарский субстрат в топонимике Хасаньи и Холамского района — это устойчивая система пространственных меток, где каждое название одновременно: описывает конкретную форму рельефа, указывает на функцию места (безопасность, переход, водозабор, выпас), подкрепляется сакральной или эпосной привязкой, которая делает ориентир максимально узнаваемым.

Три критерия из статьи—рельефно;топографический,
лингвистико;этимологический и этнографический — взаимно подтверждают друг друга и доказывают, что субстрат здесь не просто «остаток» старого языка, а действующий инструмент навигации и освоения пространства, понятный и используемый местными жителями до сих пор.




Хадис Инзрелович Тетуев, исследователь истории Кавказа, 23.10.2026 г.