Глава 8. Забытый пароль

Всё началось с ерунды.

В июне Вера получила письмо из издательства: договор готов, но нужно срочно прислать финальную версию рукописи с правками редактора. Файл лежал в её облачном хранилище — том самом, куда она складывала всё последние два года. Она открыла браузер, ввела логин и замерла. Пароль не подходил.

Она попробовала ещё раз. Потом ещё. Потом начала перебирать варианты: девичья фамилия матери, имя первого кота, дата рождения Гоголя. Ничего. Браузер предлагал восстановить доступ через почту, но почта была привязана к старому номеру телефона, который она сменила ещё в прошлом году.

— Артём, — позвала она. — Помоги. У меня руки не из того места растут.

Артём сидел на диване с блокнотом. Он отложил ручку, подошёл к столу, наклонился над её плечом. На экране мигало окно восстановления пароля.

— Дай я посмотрю, — сказал он. — Может, в браузере сохранён.

Он сел за ноутбук. Вера стояла рядом, скрестив руки на груди. Артём открыл настройки, зашёл в меню паролей. Там был список сайтов — длинный, беспорядочный, как её книжная полка. Он прокрутил вниз, ища облачное хранилище. И случайно — совершенно случайно — кликнул не на ту вкладку.

Открылась история браузера.

Он не искал. Он просто увидел.

Строки тянулись вниз, как строчки в дневнике. «Генератор прозы. Нейросеть для написания рассказов». «Промпт: напиши мрачный рассказ о доме, где живут призраки прошлого, в стиле Стивена Кинга». «Промпт: добавь сцену, где герой находит старую фотографию». «Промпт: сделай финал более неоднозначным».

Артём замер. Пальцы похолодели. Он почувствовал, как что-то тяжёлое поднимается из желудка к горлу.

— Что там? — спросила Вера.

Он не ответил. Он открыл свою почту — машинально, не думая, — и нашёл письмо с подтверждением подписки на «Поэт-ИИ». Оно было датировано прошлым сентябрём. Он кликнул на него, и на экране появилась страница с историей генераций: сонеты, элегии, стихи о любви и потере. Все те стихи, которые он «писал» для Веры. Все те строки, которые она обводила карандашом.

Вера смотрела на экран через его плечо. Её лицо медленно менялось — от недоумения к пониманию, от понимания к чему-то другому, холодному и пустому.

— Артём, — сказала она тихо. — Что это?

Он повернулся к ней. В горле пересохло. Он хотел сказать что-то умное, что-то оправдательное, но вместо этого выдавил:

— Вот.

Он кивнул на её экран, где всё ещё висела история браузера. Вера посмотрела туда, потом на него. Её губы дрогнули.

— Это... это не то, что ты думаешь.

— А что это?

— Я... я не всё писала сама. Иногда. Когда не могла. Когда было слишком тяжело.

— Ты использовала нейросеть? — Артём услышал свой голос будто со стороны. — Ты писала свой роман с помощью нейросети?

— А ты? — Вера выпрямилась. В её глазах появился гнев, смешанный со слезами. — Ты писал мне стихи с помощью нейросети?

Тишина в комнате стала физической, тяжёлой, как мокрый снег. Гоголь, почувствовав что-то, спрыгнул с подоконника и ушёл в коридор. За окном гремела сосулька по карнизу — где-то во дворе, далеко, в другом мире.

— Значит, «Дом на краю тумана», — начал Артём.

— Это сгенерировано, — прошептала Вера. — Но я его правила. Я добавляла... я добавляла себя.

— А мои сонеты? «Твои глаза, как чёрные дыры»?

— Алгоритм, — сказал Артём. — Я только задавал параметры.

Они смотрели друг на друга, и в глазах каждого рушился мир.