Песни шёпотом

           Эпиграф: «Мы всегда должны помнить, что песня — это наиболее
       массовый, наиболее народный, наиболее действенный вид нашей поэзии»
                (Михаил Исаковский, поэт)

     Музыкальный слух мне передала в наследство мама — она без песен существовать не могла. Ещё младенцем я слушал, как она поёт: от романсов до классики. В юности мама не раз выступала перед публикой — мечтала стать профессиональной певицей. Но судьба распорядилась иначе.
     В начале войны она пела перед москвичами, которые строили защитные сооружения на ближних подступах к городу. Пела она осенью под открытым небом и очень замёрзла. Именно тогда она сорвала голос. А после войны о сцене уже и не думала: наступили другие, куда более тяжёлые времена.
     У меня слух был, а вот прочих данных для певца не хватало. В младших классах меня взяли в школьный хор, но на выступлениях просили стоять в первом ряду (за симпатичную физиономию), а петь как можно тише, чтобы не мешать солисту. Пришлось отложить мечты о большой сцене до института.
     Там я тоже не снискал громкой славы, хотя однажды всё таки выступил на институтском конкурсе. Успехом это назвать было сложно: аплодисменты были вежливые, а взгляд жюри — многозначительный. Но сам факт участия грел душу. Зато на скучных лекциях, сидя на галерке, я развлекал девушек шлягерами — например, песнями из репертуара Иосифа Кобзона.
     Преподаватели, конечно, тоже слышали эти «концерты» и, кажется, находили особый педагогический смысл в том, чтобы отыгрываться на мне на зачётах и экзаменах. К старшим курсам такие выступления прекратились сами собой — надо было всерьёз взяться за учёбу и закончить институт с хорошим средним баллом.
     Зато в туристических походах и на дружеских застольях можно было петь под гитару вволю. Пели все, но некоторых, как и меня в школьном хоре, просили петь тише. В нашем кругу это даже стало традицией: один поёт, остальные делают вид, что очень внимательно слушают. Но и это постепенно осталось в прошлом: с началом активной трудовой деятельности времени на песни почти не осталось. Без постоянной тренировки голос терял звонкость, и вскоре петь вслух стало попросту невозможно.
     Теперь я на пенсии, и пою только про себя или очень тихо. И знаете, в этом есть своя свобода: никто не просит «петь тише», никто не мстит на экзаменах. А в моём репертуаре по-прежнему звучат Булат Окуджава, Александр Галич, Юрий Визбор, Владимир Высоцкий и многие другие. Словно старые друзья. И этого мне вполне достаточно.
     У моих читателей наверняка есть свои любимые песни — те самые, от которых вдруг теплеет на душе и будто снова чувствуешь себя молодым. А если есть музыкальный слух и звонкий голос, не стесняйтесь петь не только для себя, но и перед публикой.