Проволока

Вечер опускался на деревню лёгкой прохладой, неся с собой покой и умиротворение.

Постепенно затихли доносившиеся издалека гул тракторов, шум колхозной маслобойни и размеренный стук топоров на свежем срубе, что ниже к реке.

Скоро должны гнать стадо, и местный люд заранее высыпал на улицу: кто с хворостиной, кто с краюхой хлеба, встречать своих животин.

Назар, хоть и не держал скотины, любил это время – улица оживала. Становилось людно и разговорчиво. Можно было неспешно пройтись, переброситься с кем парой фраз, узнать последние новости.      

Ближайший двор был Михея. Назар кивнул соседу и думал было идти дальше, как тот вдруг остановил его вопросом: 
— Вот скажи, Назар, — заговорил Михей, запуская кряжестую пятерню в рыжую шевелюру. — Почему так бывает, что умом одно понимаешь, а сердце не велит?

— Случилось чего? — участливо спросил Назар.

— Как раз наоборот – не случается, — продолжая задумчиво чесать затылок, произнёс Михей. — Баба меня пилит, что денег мало. Я и сам понимаю. Задумал свою мастерскую открыть. Инструмент присмотрел, заказчики вроде есть, что и как – знаю... А как до дела доходит — за станком съездить или крепёж докупить – руки опускаются. А то чего хуже – плечо ныть начинает. И на душе неуют какой-то.

Назар молча выслушал, но не сказал ничего. Потому что воздух на горизонте запылил, наполнился гулом из мычания и блеяния, сквозь который время от времени слышались щелчки пастушьего кнута.

Минут десять они молча наблюдали, как хозяйки разводят скотину по дворам.

— А твоя-то Зорька где, Михей? — спросил Назар, когда стадо прошло и с ними поравнялся Василий, пастух, шедший последним.

Васька, услыхав вопрос, только развёл руками:
— Вроде со всеми шла. Не знаю.

— Пошли искать, — спокойно сказал Назар. — Не могла она сквозь землю провалиться.

Миновали околицу, вышли в луга. Прошли с полверсты, и вдруг слышат из низины, где трава погуще, доносится протяжное мычание. Зорька.

Подбежали ближе. Корова стоит посреди сочного луга, к траве интереса нет, но и на зов не идёт. Ревёт только.

— Зорька, ну, ты чего встала? Доиться ж пора! — ласково позвал Михей, помахав издалека хлебной краюшкой.

Корова не двигалась.

—  Погоди, Михей, — остановил его дед Назар. — Тут что-то не то…

Они медленно приближались, чтобы не спугнуть животину, когда сапог Назара зацепился в густых зарослях осоки на моток невесть откуда взявшейся толстой ржавой стальной проволоки.

— Вон оно что, — задумчиво пробормотал Михей. — Запуталась Зорька. В такой траве немудрено недоглядеть. Видать, когда попыталась пойти к дому, проволока-то натянулась и врезалась ей в щиколотку. Вот и стоит дурёха.

Михей аккуратно распутал стальные кольца, освободил ногу коровы, легонько похлопал её по теплому боку. Зорька облегченно фыркнула и сама, чуть прихрамывая, пошагала к деревне.

— Михей, а тебе эта ситуация ничего не напоминает? — прищурившись и чуть наклонив голову вбок, вдруг спросил Назар.

— Нет. А должна?
— А ты мне про что давеча рассказывал? Что шагу сделать не можешь… к новому делу… Так, может, и тебя какая проволока держит, а ты её просто не видишь в своей траве… 

Михей остановился и снова озадаченно почесал затылок:
— Да что же меня держать-то может, дед? Я же сам – добровольно – мастерскую хочу!

— Тут только тебе виднее, какая у тебя проволока… А то, и не одна… но такие тонкие, что глазу не видно. И сплелись в жгут так, что трактор не выдернет… Ты поводи рукой по траве-то… да присмотрись повнимательнее. Авось, и найдёшь…
А ежели найдёшь, тогда и распутать сможешь...

А теперь пойдём, а то Зорька быстрее тебя до дома доковыляет.