Полуостров. Глава 287

Глава 287
- Отчего не заходишь? - Эмиль укрепил над входом в магазин ширпотребовский светильник. - Только не говори, что ты сегодня выходил в школу, на тебе лица нет...
- У тебя есть что-нибудь выпить? - спросил я.
- Могу налить воды из-под крана, остальное мы выжрали в прошлый раз! Впрочем, дома что-то стоит, но туда нужно ехать на автобусе, я сейчас не открою портал...
- Я открою...
- Ты промахнешься, не стоит рисковать, автобус ходит довольно часто, - он понажимал кнопку, включая и включая светильник. - Не работает, чёртова хрень... Нужно заплатить соседу Зыкина, он понимает. Что они сказали?
- Ты сам не видишь?
- Я не смотрю, - он похлопал себя по карманам куртки, разыскивая ключ.
Я ждал, прислонившись к стене магазина.
Мимо прошла компания младшеклассников. Размахивая рюкзаками, они громко обсуждали какую-то овцу Татьяну Павловну. Шесть часовых ударов разнеслось далеко по Городу.
"- Почему люди боятся часов, мастер Якоб?
- Потому что они осчитывают время..."
- Наверное, я забыл его внутри... - Эмиль, склонившись на пороге, вернулся в магазин.
- Поставь защиту.
- Чтобы она кого-нибудь убила?..
Чайка, прилетевшая с Залива, энергично клевала крошки от брошенного на землю огрызка кренделя. Туристы, снующие взад и вперед, как в старом немом кинофильме, по старому городу, останавливались перед магазином, чтобы сверить по навигатору локации кафешек.
Крепостная улица вдруг начала извиваться, теряя строгость своей линии.
- Эмиль! - крикнул я вглубь магазина. - У тебя есть детская книжка про Хранителей?
- Я не держу художку! - он вышел на улицу, держа ключ на ладони. - А зачем она тебе вдруг понадобилась?
- Она сказала, там есть описание аптеки... Она описана именно так, как выглядела тогда...
- Кто сказал?
- Неважно.
- Аптеки были все одинаковые, - прежде, чем вложить ключ в замочную скважину, он выдавил в него несколько капель из флакона. - У меня тоже была подобная...
- Где она у тебя была?
- Там, - он невыразительно махнул рукой в сторону ресторана, вывеска рядом с которым, украшенная щитом и скрещенными алебардами, призывала полакомиться блюдами настоящей рыцарской кухни. - Пошли, чего встал?..
- Я, может быть, всё-таки попробую открыть портал?
- Многоквартирный дом. Людей, как сельдей в бочке. Нельзя промахнуться, - он покрутил связку ключей на пальце. - Ну, хорошо, ты двор помнишь?
- Эмиль... - я уже начал открывать портал и вдруг остановился, как громом пораженный. - Это была та же аптека!
- Это так важно, Пауль?..
Я собрал мысли воедино, отрешаясь от шума улицы. От рева мотоциклов на набережной, от лая собаки, привязанный на перекрестке, пока его хозяева покупают подарки близким в память от посещения Города...
От грохота мельницы, которую снесли много веков назад.
Время расслаивалось, в этом, видимо, состояло их наказание.
Как же я буду вести уроки, нельзя же каждый день брать за свой счёт?
- Выпендрился всё-таки, - недовольно произнёс Эмиль, когда остаточное сияние портала растворилась в полумраке квартиры. - Все, как всегда. Горячей воды опять нет, трубу прорвало. Дом скоро развалится. А твой простоит ещё столько же...
Я молча сел на диван.
- За что будем пить? Чтобы все у нас было, и ничего нам за это не было? - он достал из тумбочки под телевизором зелёную бутылку.
- А что это? - вдруг насторожился я.
- Понятия не имею... - Эмиль разлил содержимое бутылки в кружки. - Это подарок Каннера на Рождество. По вкусу напоминает кагор.
- Вино столько не стоит!
- На него наложено заклинание, чтобы не портилось. У тебя же кольцо, ты можешь считать любое. Проверь, если не доверяешь!
Я поднёс кольцо к бутылке, но камень не изменил цвет.
- Так оно показывает только возможность отравления.
Темная комната вдруг погрузилась в окончательный мрак, и по обе стороны от меня выросли вековые ели.
- Ты тоже это видишь?!
- Вижу немного. Чтобы видение стало ярче, нужны особые мероприятия. Ты, видно, попросил у них лишнее время... Эх, Пауль, Пауль... - он свёл свою кружку с моей, но стука не последовало, в последний момент я отвёл импровизированный бокал в сторону.
- Ну, что ещё? Что они тебе наговорили? Что я, - в абстрактной теории, - получу Город? Ну, да, а Якоб Каннер поедет танцевать канкан в Берлинскую оперетту! Что я тяну лапы к твоей жене? Что я - педофил, потому что, вот Фрида? И дальше-то что? Я расскажу тебе как-нибудь то, что они так и не узнали! Как ты мог убедиться, они не могут знать все! Они, так же, как и мы все, идут через страхи. Через боль и неприятие. Через тьму, иными словами. Мне даже не надо читать твои мысли, это вот то, что лежит на поверхности! Я понимаю, что после их посещения прийти в себя сложно, но сохрани хоть остатки здравого смысла!
- Если ты мне что-то опять подсыпал, - пробормотал я, - я тебя убью!
- Не гневи Господа, Пауль! Пей...
Мы чокнулись, и я осушил кружку до дна.
- А сам ты, стало быть, пить не будешь?..
- Я пью это редко, только, когда реально невмоготу. Иначе быстро закончится. У Каннера, очевидно, не склад, хотя его погреб и не пострадал от бомбежек...
Моя рука, державшая кружку, дрогнула.
- Вы общались?
- Да. А что здесь такого? Я писал ему. Он всем отвечает...
Вино разливалось внутри приятным теплом, но легче не делалось. С каким бы я удовольствием выпил до конца всю бутылку...
- Сходить в магазин?
- Ни Боже мой, на что все и рассчитано. Ты мне вообще что-нибудь сегодня расскажешь? Меня же тоже касается. Я не читаю мысли, сохраняю остатки энергии.
- Давай выпьем коньяка...
- Не стоит, - Эмиль посмотрел на бутылку, потом плеснул мне в кружку ещё на два пальца. - Оно проясняет сознание. Указывает выход. Просто, значит, тебе требуется больше...
- Выхода нет.
- Конечно, конечно... Господь посылает каждому столько, сколько он в состоянии вынести. Они, кстати, тоже.
- Они велели назначить тебе наказание... - Значит, назначишь.
- А, если их не устроит?
- Значит, назначишь жестокое!
- Я не могу так... - признался я. - Не могу больше оставаться на этой должности... Айгуль они назначили три месяца. Без возможности блокировки...
- Вот это худо.
Эмиль убрал бутылку под телевизор. Я заметил на тумбочке японский видеомагнитофон, выпущенный явно ещё в 80-е. Судя по всему, ему его подарили дочки...
- Эмиль, мы из общества трезвости?
- В моей семье, Пауль, не было принято поправлять здоровье алкоголем! Как твоя жена?
- Ей лучше, спасибо, - сухо сказал я. - Завтра выпишут.
- Я стёр ей память, поэтому все будет по-прежнему...
- А Айгуль ты тоже стёр? - я встал с дивана и снова достал из тумбочки зеленую бутылку.
Налито в ней было доверху.
- Эмиль, ну, почему ты, мне, б..., непрерывно врешь?!
- В ней содержатся бочки три вина, но больше употреблять не нужно! Не следует делать разум избычно ясным, будет слишком тяжело!
- Да пошёл ты...
- Пей, увидишь...
- Ты просто жлоб, Эмиль... - я опрокинул бутылку в кружку, заполняя её до самого края. - Жлоб, как все твои предки...
- Ты попираешь законы гостеприимства, Пауль... - он достал из той же тумбочки талмуд, который я уже видел у него в магазине. - Мне нужно свести бухгалтерию. Сиди хоть до утра, выпей хоть все...
- Ты расскажешь мне про Фриду? - я вытащил у него взглядом из рук книгу учёта и швырнул её в угол комнаты. - Я сам посчитаю, в отличие от тебя я умею пользоваться экселем.
Эмиль недобро усмехнулся.
- Могу послать даже ментальный образ. Ты же не ханжа?
- Тебе было 12 лет!
- Когда это, интересно знать, ранний сексуальный опыт для чародея был недостатком? Умение доставить радость в постели -  база радикала...
Я поднял взглядом книгу учёта и кинул ему на клавиатуру компьютера.
- Я, пожалуй, пойду...
- Не впадай в отчаяние, Пауль, - он завёл в поле пароля, казалось бы, хаотичный набор символов. - Если она ошибется, концентраторы убивают быстро, она не успеет почувствовать боли...
Я подошёл к окну, оно выходило на топь, в которой время от времени загорались огоньки, колеблющиеся, словно пламя свечей на ветру при открытии двери на вынос покойника. Ещё неизвестно, что было бы перенести тяжелее, физические страдания или этот провал с определённой дискретностью в иную реальность.
- Скажи мне, Эмиль Виртанен, осталось ли в тебе хоть что-нибудь человеческое?..
- Каннер утверждал, что осталось, - отозвался Эмиль. - Но он верил в то, что в каждом есть свет. Как и ты.
- Я ни во что не верю...
Сейчас дворе снова раскачивалось повешенное сушиться между двух турников белье, и надрывно скрипели качели, на которых болтала ногами маленькая девочка. Мать девочки, раскачивая одной рукой качели, рассказывала кому-то по мобильнику, как она ходила на школьное собрание.
- Ты, Пауль, хотел узнать о Фриде? Изволь. Сначала они кидали камни. То, во что верили родители, вызывало ненависть, смешанную со страхом. Мне было девять лет, я убегал в лес. В лес ходить боялись, памятуя о злых духах. Я блуждал там по целому дню, и так я встретил Фриду. От прикосновений её рук боль от ушибов и ссадин уходила...
- Прекращалась на время, - поправил его я. - Целительство несовместимо с ведьмовством.
- Иногда тьма и свет ходят рука об руку, и ты об этом прекрасно знаешь! - резко сказал Эмиль. - Извини, совершенно не расположен говорить на данную тему. Решил, какое изберешь наказание?
- Слушай!..
- Тебе все равно придётся, Пауль...
- Я не смогу...
- А придётся смочь. И ещё, - он поправил очки, сползшие ему на кончик носа, делая похожим на счетовода. - Поговори с Айгуль. Пока она окончательно не закрыла от тебя душу.