Монарх влиятельный клиент короны

Капитал олигархов тесно связан с доступом к государственным ресурсам: природным богатствам - нефть, газ, руды, крупным госконтрактам, льготам, субсидиям или особым регуляторным условиям.

Чтобы сохранять и приумножать активы, им приходится учитывать интересы тех, кто эти ресурсы распределяет — то есть власти.

В обмен на лояльность -например, поддержку определённых политических курсов, финансирование социальных проектов, они получают преференции.

Вроде бы никто не хочет войны, но милитаризация системы давит на сознание выбора. Иногда это превращается в негласный договор: власть закрывает глаза на некоторые вещи, а бизнес обеспечивает стабильность системы. 

У государства есть инструменты, чтобы поставить крупного собственника в зависимое положение: проверки, судебные иски, пересмотр итогов приватизации, санкции, а в крайних случаях — деприватизация или национализация. Поэтому олигархам часто выгоднее заранее согласовать свои действия с интересами системы, чем рисковать активами. 

Нередко крупный бизнес интегрирован в властные структуры: люди из бизнеса входят в советы директоров госкомпаний, занимают государственные посты, имеют тесные личные или деловые связи с чиновниками высокого уровня. В такой ситуации речь идёт не столько о внешнем подчинении, сколько о сращивании интересов — бизнес становится частью системы принятия решений, а не независимым игроком. 

В некоторых системах на защиту и «крышевание» бизнеса напрямую влияют силовые структуры. Это тоже создаёт канал влияния и подчинения: бизнес вынужден учитывать позиции тех, кто контролирует силовые ресурсы. 

На глобальном уровне на олигархов могут влиять международные организации, другие государства, крупные транснациональные корпорации или финансовые институты - МВФ, Всемирный банк. Санкции, ограничения, условия кредитования — всё это заставляет учитывать внешние интересы. 

Финансовыми институтами вроде МВФ или Всемирного банка управляют страны-участницы.

МВФ. Высший орган — Совет управляющих. В него входит по одному управляющему и заместителю, от каждой страны-члена. Обычно это министр финансов или глава центрального банка. Совет принимает ключевые решения: меняет устав, утверждает квоты, выбирает исполнительных директоров. А за повседневную работу отвечает Исполнительный совет под руководством Директора-распорядителя. При этом вес каждой страны зависит от её квоты в капитале фонда.

Всемирный банк акционерное общество, где акционеры — страны-члены. Высший орган — Совет управляющих - по представителю от страны, часто на уровне министров. Между заседаниями совета оперативным управлением занимается Совет исполнительных директоров их 25. Пять из них представляют крупнейшие акционеры «США, Япония, Германия, Франция, Великобритания», остальные — группы стран.

Совет директоров утверждает займы, бюджет, СТРАТЕГИИ. Возглавляет эту структуру Президент Всемирного банка. По негласной традиции его избирают из граждан США — страны с крупнейшим пакетом акций.

Эти страны влияют на мировую политику, кто ими управляет, управляет и миром, диктуют правила всем остальным напрямую.

Конкуренция и альянсы толкают к монополии и войне.

Внутри самого крупного бизнеса тоже есть борьба за ресурсы. Иногда олигархи объединяются в группы или альянсы, чтобы вместе лоббировать свои интересы, но при этом внутри таких коалиций тоже есть иерархия и распределение ролей — кто-то берёт на себя координацию, кто-то финансирует, и это тоже форма подчинения общим правилам группы. 

Степень зависимости очень разная. В более развитых правовых системах с сильными институтами крупный бизнес может быть более автономным — там есть чёткие правила игры, и давление осуществляется в рамках закона, а не через личные договорённости. 

Король лично владеет огромными богатствами — землями, недвижимостью, даже морским дном. Но тут есть важный юридический нюанс: монарх не является частным собственником в привычном смысле. Формально принадлежат Короне - то есть государству, фактически в лице монарха как единоличной корпорации, а не лично человеку на троне. 

Всё уходит корнями в историю. Изначально земли и ресурсы действительно находились в личном распоряжении монарха. Король использовал их, в том числе чтобы финансировать государственный аппарат. Но в 1760 году король Георг III пошёл на важный шаг: он передал контроль над доходами от этих владений в государственную казну. Зачем? Чтобы самому не нести бремя содержания чиновничества и покрытия государственных расходов. Взамен он стал получать ежегодный грант «цивильный лист». Эту традицию последующие монархи сохраняли. 

Сейчас механизм немного изменился. С 2012 года действует Акт о королевском гранте: вместо отдельного парламентского обсуждения «цивильного листа» установлен фиксированный механизм. Монарх получает стабильный процент сейчас 15% от чистого годового дохода от управления активами — это и есть «суверенный грант».

Какие это ресурсы?
Часто под «ресурсами монарха» имеют в виду Crown Estate «Собственность Короны». В её портфель входят:
значительная часть городской недвижимости - например, почти вся Риджент-стрит в Лондоне;
сельскохозяйственные и лесные земли;
парки - например, Большой Виндзорский парк;
ипподромы Аскотский;
более половины береговой полосы Великобритании;
права на использование морского дна - в том числе для ветряных электростанций.

При этом Crown Estate — не личная собственность короля. Ею управляет независимый совет Crown Estate Commissioners, который действует как коммерческий оператор.

Монарх осуществляет лишь ограниченный контроль, сама структура подотчётна парламенту, а парламент монарху. 

Помимо Crown Estate, есть и другие активы с особым статусом:
Герцогство Ланкастерское. Это трастовый фонд недвижимости - земли, коммерческая собственность. Доходы от него традиционно идут правящему монарху - иногда его называют «Тайным кошельком».

Получается интересная конструкция: ресурсы «принадлежат» Короне как юридическому понятию, а не частному лицу. Это позволяет отделить личные финансы монарха от государственных и обеспечивает стабильный источник финансирования для выполнения официальных обязанностей королевской семьи. 

В Великобритании ключевую роль играет премьер-министр. Именно он задаёт общий вектор и принимает финальные решения. Часто он лично участвует в международных саммитах и переговорах.

Важный партнёр премьера — министр иностранных дел и возглавляемое им Министерство иностранных дел, по делам Содружества и международного развития. Министр и аппарат МИД детально прорабатывают конкретные направления: ведут переговоры, готовят договоры, управляют дипломатическими миссиями. При этом в последние годы заметна тенденция: у самого премьера и его личных советников бывает очень сильное влияние на формирование курса, а МИД в большей степени занимается реализацией уже одобренных решений.

Для координации и обсуждения сложных вопросов, где пересекаются внешняя политика, оборона и безопасность, работает Совет национальной безопасности. В него входят ключевые министры: заместитель премьера, канцлер казначейства, министры иностранных дел, обороны, внутренних дел и другие.

Правительство нередко привлекает внешних экспертов — учёных, представителей аналитических центров think tanks, бизнеса или НКО. Парламент тоже участвует: Совместный комитет по стратегии национальной безопасности может вырабатывать свою позицию и контролировать, как правительство исполняет стратегию.

В Америке инициатором и главным арбитром выступает президент. Именно он определяет стратегические цели и принимает окончательные решения.

Непосредственно разработкой и проведением политики занимается Государственный департамент во главе с государственным секретарём. В Госдепе есть специальные подразделения: Отдел политического планирования, которые анализируют международную обстановку, готовят доклады и проекты документов.

Важную координирующую роль играет Совет национальной безопасности. Его председатель — президент. В состав входят государственный секретарь, министр обороны, председатель Объединённого комитета начальников штабов, директор ЦРУ и другие. Аппарат СНБ - его возглавляет советник президента по национальной безопасности, помогает согласовывать позиции разных ведомств — не только Госдепа, но и Минобороны, Минфина, разведки и других. Часто советник по национальной безопасности формирует временные или постоянные межведомственные группы для проработки конкретных вопросов.

Конгресс: по конституции у законодательной власти есть серьёзные рычаги влияния, может корректировать или отменять внешнеполитические программы, влиять на бюджет, без финансирования многие инициативы невозможны, а также ратифицировать международные договоры. Поэтому администрации часто приходится учитывать позицию конгрессменов


Почему почти все миллиардеры подчиняются короне?

Многие влиятельные люди в Великобритании действительно выстраивают особые отношения с институтом монархии, потому, что корона ими командует с позиции премьер министра, из-за переплетения интересов, привилегий и традиций. 

Доступ к ресурсам и статусу, укороны есть активы - недвижимость, земли, права на ресурсы вроде морского дна, а также символический вес над парламентом, влияния с помощью союзников на всемирный банк.

Бизнесу бывает выгодно сотрудничать: например, получать статус «поставщика королевского двора» — это серьёзный маркетинговый козырь и знак доверия. Некоторые компании включают монарха или связанные с двором структуры в свои советы или инвестиционные портфели. 

Лоббирование и влияние на политику - Монарх и близкие к двору институты - например, герцогства Ланкастер или Корнуолл, имеют каналы связи с правительством.

Крупные предприниматели могут стремиться к диалогу, чтобы продвигать свои инициативы, влиять на законопроекты или получать поддержку в сложных регуляторных вопросах.

В британской системе давно существует переплетение элит: среди миллиардеров немало людей, получивших титулы - рыцари, бароны, вступивших в дворянские семьи или тесно связанных с аристократией через бизнес, брак или благотворительность. Это создаёт личные, доверительные связи, которые работают на взаимную выгоду. 

Для многих статусных людей участие в церемониях, получение наград или званий от короны — это вопрос престижа и признания их вклада в страну.

Дональд Трамп не стремится стать «статусным миллиардером именно в Великобритании» — он уже миллиардер, и его главный фокус остаётся на США. Трамп использует связи с Великобританией, чтобы укреплять свой бизнес-статус и расширять влияние.

Бизнес-активы и партнёрства: в Trump Organization давно есть проекты за рубежом, и Великобритания — часть этой стратегии. Например, гольф-клубы и отели под брендом Trump в Лондоне и других городах. Это не только приносит доход, но и работает на имидж: присутствие в одной из мировых финансовых столиц само по себе добавляет веса в глазах деловых партнёров.

Кроме того, Трамп ищет крупных инвесторов и партнёров для своих проектов — в том числе среди британских бизнесменов и фондов.

Политический канал и «мягкая сила». Иногда Трамп использует дипломатические назначения как возможность для бизнеса.

Яркий пример: в конце 2024 года он номинировал на пост посла США в Великобритании миллиардера Уоррена Стивенса. Для самого Стивенса это престижная должность, которая открывает доступ к британским деловым и политическим кругам. А для Трампа это способ через близкого человека - крупного донора своей кампании, укреплять связи и искать возможности для американских компаний — в том числе связанных с его именем — на британском рынке.

Это косвенно покупка статуса, использование сети влиятельных людей для бизнес-целей.

Участие в британских мероприятиях, встречи с местными элитами, медиаприсутствие — всё это поддерживает глобальный образ «успешного международного бизнесмена». Сильный публичный имидж напрямую влияет на то, как к нему относятся инвесторы и партнёры по всему миру, включая Великобританию.

Миллиардеры не слепо выполняют приказы. Чаще это баланс: бизнес даёт короне ресурсы, экспертизу, поддержку публичных инициатив, а взамен получает лояльность, доступ к рычагам влияния и определённый уровень защиты интересов.

Почему миллиардеры США переплетены с интересами короны?

Естественное переплетение глобальных интересов: у американских миллиардеров есть весомые поводы выстраивать связи с британскими институтами, в том числе с теми, что ассоциируются с Короной.

Многие американские миллиардеры активно вкладывают деньги в британские активы — от люксовой недвижимости в Лондоне до коммерческих объектов - офисы, отели, логистические центры. Для них важно понимать регуляторную среду, иметь локальных партнёров, а иногда и влиять на градостроительные решения. В этом контексте контакты с структурами, связанными с Короной - например, с Crown Estate, которая управляет значительным портфелем недвижимости и прав на морское дно, становятся практичной необходимостью. 

Американские энергетические и инвестиционные компании часто участвуют в проектах. Чтобы заключать контракты, получать разрешения или делиться технологиями, бизнесу нужно взаимодействовать с теми, кто принимает решения. Так возникают деловые связи. 

Лондон — один из главных мировых финансовых центров. Многие американские миллиардеры управляют капиталом через британские банки, фонды или юридические фирмы. А у институтов, связанных с Короной - те же герцогства Ланкастер или Корнуолл, есть свои инвестиционные подразделения и фонды.

Взаимные инвестиции, размещение средств, управление активами — всё это создаёт переплетение интересов. 

Для части элиты важен сам факт связи с британским высшим обществом и Монархом Получение званий, участие в церемониях, членство в закрытых клубах — всё это работает на репутацию и открывает дополнительные каналы для диалога на высоком уровне.

Когда речь заходит о глобальных темах — изменение климата, цифровые технологии, безопасность цепочек поставок — у американских и британских элит часто совпадают интересы. Возникают совместные инициативы, а для их продвижения нужны каналы влияния, в том числе через людей и организации, близкие к институтам власти, включая те, что связаны с монархией.

Это не система подчинения взаимных интересов: бизнес получает доступ к ресурсам и информации, а институты — экспертизу, инвестиции и поддержку конкретных проектов. Как и везде, тут есть и личные отношения, и чисто прагматичные расчёты.