Под прикрытием -22

  Сашка барабанил в закрытую деревянную дверь, бряцая крепкой щеколдой, изо всех сил. Уже пошли третьи сутки его пребывания в этом дальнем хуторе, название которого он не знал, потому что его не выпускали на улицу. Привезли в этот маленький домишко, запихнули в чердачную комнату на ночь, заперли, утром выпустили, сказав, что умывальник и туалет на первом этаже, там же найдёт еду в холодильнике, и всё!.. Закрыли крепкие ставни снаружи, а входную дверь на висячий замок. Больше никто не пришёл за это время, с улицы не доносились никакие посторонние шумы. Было слышно лишь дальнее эхо проезжей дороги, по которой шли машины и трактора с полей. Утром в пятницу терпение лопнуло, Терещенко решил выбраться из этого змеиного логова любым путём, тем более, его очень беспокоила судьба Егорова. Как только рассвет пробрался через сквозные щели в крыше, он спустился вниз к двери.
- Эй, кто-нибудь, откройте! - орал он во весь голос, продолжая бить кулаком по дверным створкам. - Это называется, незаконное задержание!.. Я с вами судиться буду! Откройте!..
  Он развернулся спиной и стал бить уже ногами. Дверь скрипела, раскачивалась, но никак не поддавалась. Сашка долбанулся в неё последний раз, наперев плечами, и услышал долгожданный шум. Кто-то подходил к дому, шурша сапогами по мокрой траве. Было слышно, как просунули ключ в замочную скважину висячего замка. Душка слетела, дверь отрылась, на пороге стоял известный ему Горчик, одетый в серую спецовку на голое тело, на голове была нелепо нахлобучена пилотка из газеты. В руке он держал напильник, видимо, только что вышел из соседнего сарая, дверь которого, как успел разглядеть Сашка, была открыта настежь.
- Чего орёшь, будто тебя за подштанники подвесили? - ухмыльнулся Горчик.
- Я хочу уйти, зачем я здесь? - Сашка смахнул с лица взмокшую чёлку. - Отпустите!
- Иди, - Горчик отвернулся, удаляясь через двор обратно к старому сараю.
  Сашка от удивления округлил глаза, спустился со ступенек низенького крыльца, подошёл к нему вплотную. Рома сел на старый табурет под навесом, положил на колени чурбачок, и стал выпиливать, выталкивать из него гнилушки для щепы.
  Сашка, тяжело дыша, взмахнул руками:
- Куда, куда я пойду-то? Где я, хоть, скажите?..
Горчик молчал, продолжая свою работу, потом опустил руку с напильником, отёрся рукой, смахивая капельки пота:
- Ты же хотел уйти, уходи... Никто не держит! - не поднимая головы, молвил он.
- Алексей... Где Алексей?
- А вот Алексей останется, - монотонно ответил Рома. - Он ещё очень слаб, у него сотрясение мозга. Врач говорит, что вся симптоматика на лицо, но ещё хорошо отделался. Лечиться ему надо...
- Где он? - Сашка сразу сник. - Он тоже здесь?
- Нет, не здесь... Захочешь его проведать, тогда оставайся, - спокойным тоном, произнёс Горчик, внимательно поглядывая на парня.
- Но я не могу, мне надо идти! - Терещенко чуть не плакал от досады.
- Куда?! Куда ты пойдёшь-то?! - Горчик откинул чурбачок в сторону, тот отлетел к порогу сараюшки, шлёпнулся о дверную створку. - Некуда тебе идти, парень!.. Ни работы, ни денег!.. Знаем всё о тебе.
- Будет, будет работа, - упрямо повторил Сашка.
- Где? На заводе гайки крутить? - Рома хихикнул. - А на прежнем месте с такой репутацией делать нечего, не возьмут обратно.
- А кто виноват-то?! Ваша Мирослава!.. Ей за это надо "спасибо" сказать, - Сашка покраснел, вспоминая ту страшную для себя ночь в гостинице.
- Умей проигрывать, - опять спокойно ответил Горчик, не напирая и не возвышая голоса. - Ты отказался у неё поработать, вот она тебя и переиграла. Она тётка боевая, если что порешила, то будет всё по её правилам. У нас тут всё, как по нотам расписано. Хочешь уйти, уходи, за воротами таких как ты - много!.. А останешься, будешь работать, как все, зарабатывать на своё содержание, и ещё отработаешь за Егорова, долг за его лечение. Думаешь, что врачи нынче дешёвые, которые лечат частным порядком?
- Зачем, частным? Почему частным?! - подскочил Сашка к Роману. - Это что, не настоящий врач?!
- Самый настоящий!.. Вот дурень, не понял ничего, - Горчик покрутил пальцем у виска. - Мы же в машине пьяные все были, и Егоров твой тоже датый в драку полез. Милиция ввяжется в это дело, тогда скандала не оберёшься, а моей Каринке ехать в Израиль скоро с делегацией. Вот его сюда и привезли, к нам домой, - Рома кивнул куда-то в сторону степи. - Тут у нас свой врач имеется. Лечит его, наблюдает... Теперь понял?! Никто от твоего Егорова кусок не откусит, никому он не нужен такой больной на всю голову!.. А вот ты, другое дело! - он оценивающе поглядел на Терещенко. - Все видели твоё выступление на фестивале, позавидовали на твою комплекцию, на быстрые движения в танце. Нам нужны такие ребята, но принуждать и насиловать, как ты себе надумал тут, никто тебя не будет. Здесь это ни к чему. Тут и так очередь у Карины стоит до Берлина, только позови, сами явятся!.. Потому, как заработок на порядок выше, чем у министра! Усвоил, наконец?!
  Горчик похлопал себя по толстым коленям, погладил голую грудь. Было прохладно, поддувал ноябрьский ветерок, а он сидел полураздетый на холодном ветру. Сашка был этому немало удивлён, продолжая наблюдать за этим невысоким, полненьким, круглолицым гражданином.
- Ну, и что я должен делать? В публичном доме голым танцевать? - Сашка закипал от ярости, Горчик видел его состояние, продолжая ухмыляться.
- В публичном?! Ишь ты, слова-то какие!.. У нас тут, милый друг, не публичные заведения, а гостевые дома, их несколько, люд бывает разный, но все хотят немного поразвлечься за свой счёт, имеют право!.. Что-то типа базы отдыха!
- Уже наслышан, - Сашка опустил голову, как бы "смиряясь" со своей горькой судьбой, навязанной ему со стороны криминальных личностей. Всё должно было выглядеть по-настоящему, он помнил Султановский инструктаж. - Но я не могу!.. Не могу я так сразу!
- Не можешь?! Тогда на завод пойдёшь, прямо к станку!.. Вот там и узнаешь, по чём фунт мармелада? - Горчик безжалостно давил на трудности. - Алексей твой, у нас пока позагорает!.. Может быть... и не свидитесь с ним больше.
- Почему?! - подскочил к Роману Терещенко, схватил его за грудки.
- Отстань, репей! - Горчик ловким движением руки, отпихнул Сашку, и тот отлетел чуть ли не к забору.
 "Силён, хоть на вид коротышка!" - восхитился Терещенко. Когда поднялся на ноги, отряхнулся, Горчик встал рядом с полотенцем в руке. Он швырнул его Сашке в лицо, приговаривая:
- На, пойди умойся как следует, вода в доме!.. Потом со мной на репетицию пойдёшь, посмотришь, как работают наши парни... Тогда и решать будем!.. Да, поживее!.. У нас всё расписано по времени, мы работники ночные, днём спим и репетируем. Завтра в конце дня народу понаедет много на отдых, суббота! Перед выходными днями, да ещё перед праздниками, собирается публика, которая хочет поднять себе настроение после трудовых будней. Вполне имеет право на это!.. Так что, привыкай, мы тут как пчёлки трудимся, и ты присоединяйся. Трутней здесь не ценят!.. Начинай работать, вкатывайся!.. Не робей, что надо делать - всё объясню!
  Горчик ещё раз окинул сальным взглядом фигуру Терещенко, подтолкнул его в плечо к дому, поторапливая, будто уже получил его согласие на "работу".

  Карина Кайши, лёжа на диване в своём доме, разговаривала с подругой, Мирославой по телефону:
- Что Сергей тебе ещё о нём рассказал? - спрашивала она про Алексея. - Какой, однако, он мужчина!.. Жаль, что ты с ним не закрутила в своё время? Как ты проглядела-то такого? Или не поддался он твоим чарам? Не верится!..
  Мирослава отвечала невпопад, рядом находился Кеша, было неудобно при нём вспоминать свои похождения.
- Желание обладать им сквозит в каждом твоём вздохе, подруга! - продолжала свою страстную, бесстыжую речь Карина. - Мне надо знать о нём побольше, пусть Сергей потрудится и расскажет тебе самое сокровенное, что знает... Теперь о деле: ты точно проверяла, что его болезнь не симуляция?
- Нет, я же говорю, что сама была там на том соревновании, и Сергей стоял рядом с врачом, когда повели Егорова на кардиограмму. Всё подтвердилось. К тому же... Захар сразу навёл нужные справки, а он человек-инструкция, никогда зря не скажет, пока не проверит все факты.
- Ну, если Захар подтверждает... Что же, посмотрим на результат! - Карина улыбнулась. - Тот парень уже на репетицию пошёл. Сегодня мой Рома преподаст ему нужный урок. Хорош этот "мексиканец"!
- Ты же помнишь, как договаривались, без нажима!..
- Помню-помню!.. Есть маленький шантаж - он не увидит своего товарища, если не будет работать у нас. И парень оказался настоящим другом! Похвально! - Карина рассмеялась в трубку.
  Её неприятный смех вызвал у Мирославы отвращение, но Боброва старалась держать нужную позу в разговоре, чтобы на том конце провода не поняли и не раскусили её настоящих чувств.
- Я постараюсь узнать побольше у Сергея...
- Всё, подруга, узнай, а я поехала встречать гостей! Впереди у нас два выходных праздничных дня. Шутка ли, Октябрьскую Революцию отмечаем! - Карина шлёпнула трубкой по аппарату, про себя выговаривая одно слово с кислой улыбкой: "Змея!"

  В большом деревянном доме на первом этаже с плотно задёрнутыми шторами ярко герел свет под потолком. Сашка смотрел во все глаза на то, как ловко и без совершенного стеснения раздевались парни, пришедшие на репетицию. Он стоял в сторонке у импровизированной сцены, оглядывался, удивлялся, робел.
- Вот и Мексиканец к нам пожаловал, - вдруг неожиданно представил его Горчик ребятам, которых кроме Ромы тут было пятеро человек.
  Все они с любопытством стали разглядывать новенького, но желания подойти вплотную к Сашке не выказывали.
- Робеет ещё, видать, - громко рявкнул грубоватым голосом самый высокий мужик, крепкий, плечистый, лет сорока. - Ничего привыкнет!.. Пусть поглядит, как у нас тут идёт тренировка перед выступлением, что-то для себя почерпнёт.
- Ладно, Верзила, не парься! Привыкнет, - протянул Рома Горчик. - А вы все встали по кругу! Быстро, быстро!.. Птенчик, что не оперишься никак? Слишком медленно раздеваешься, без шика! Это надо делать весело с улыбкой, свою работу надо любить, раздеваться красиво, чтобы публика захотела на вас посмотреть ещё не один раз. Танцевать с удовольствием!.. Каждый раз вам это говорю, а вы не усвоите никак простую истину, - Горчик взглянул на Сашку. - И тебя это касается, друг любезный! Слушай и запоминай!.. Ну же, покрутились ещё раз, а потом... Живо переодеться в костюмы лётчиков. Не забыли какой праздник к нам приедут отмечать? Карина номер приготовила, называется "Лётчики-налётчики"! Сама Мирослава его отточила, будем играть по её сценарию. Сперва показываем свою прыть в танце под весёлую музыку, раздеваться в конце программы... до конца! Поняли?
Все пятеро кивнули в согласии, но без особого энтузиазма на лицах.
- Ближе к вечеру пойдём собирать сцену в четвёртый дом, готовить всё для номера, - продолжал Горчик. - Новенького берём с собой... Эй, Птенчик, ты будешь его курировать, покажешь ему всё, расскажешь, введёшь в курс дела.
  Молоденький парнишка лет семнадцать, кивнул головой, провожая глазами Терещенко, пока Горчик усаживал его в центре зала перед сценой.
  Рома запрыгнул вслед за своими ребятами на низенькую сцену для репетиций. Он без стеснения стал так же как и они, наплясывать, притопывая и поводя плечами, а потом без того же стыда, начал стаскивать со своего полного тела одежду, последовательно снимая её, демонстрируя не очень красивую фигуру в полном масштабе. Сашка удивился, что Рома не стыдился своей грузной комплекции, что он так же, как и остальные, показывал стриптиз на публике. Было и горько и одновременно весело за этим наблюдать. Даже настроения прибавилось, страх ушёл, исчезла скованность, захотелось поскорее посмотреть это представление до конца уже на сцене перед зрительным залом. Но вот самому выступать тут не было охоты.
- Хорошо, я тоже буду, -выпалил Сашка, - но только до конца не разденусь!
- Он ещё условия свои ставит! - сказал с раздражением Верзила.
- Никто тебя не заставит раздеться до конца, - оборвал Верзилу Горчик. - Всё придёт постепенно, а пока... До пояса будешь раздеваться, я научу, чтобы красиво было. Во всём должна быть загадка. Это даже хорошо, что новенький не разденется весь, это интригу будет сохранять!.. Дамочки завоют от восторга!

  Белобрысенький, худенький Птенчик щебетал возле Сашки весь вечер, представляя парней, с кем вместе был в одном концертном номере:
- Нас выступает шесть человек на сцене, - со знанием дела говорил он. - Я, Верзила, Горчик, Лисица - он рыжий, потому что шваб, то есть... немец, самый настоящий, после войны тут ещё ребёнком остался. Потом Красавчик и Азиат.
- Все на прозвищах, а имена? - Сашка напрягся, ему был неприятен такой расклад.
- Зачем тебе имена? Разве это имеет какое-нибудь значение? Да лучше так, это скрывает нашу суть... Ведь после танцев, когда дамочки нас покупают в номер на ночь, не очень-то хочется делиться своим именем, - отвечал Птенчик.
- Как это, покупают? - Сашка стал заикаться от неподдельного негодования.
- Очень просто, тебе разве не говорили? - округлил глаза этот малыш. - Если танец понравился, то покупают отдельного особо отличившегося танцора. Обычно, всех разбирают на ночь, никого не остаётся. Но платят всем по разному.
- И Горчика?! - Сашка удивился ещё больше.
- А чем он хуже?! И его... За него много платят, Карина довольна. Она хоть и жена ему, но никогда не упустит выгоду от общего дохода. Горчика последнее время покупает одна и та же блондинка, уже месяц за него платит большие деньги, почти живёт тут с ним. Он доволен, ещё бы!.. Всегда одна дама, вполне приличная, денежная, и привыкать не надо к другим. Она приезжая, на хуторе Белый живёт, а мы рядом с ним находимся.
 "Вот оно, - мелькнуло у Сашки, - значит, хутор Белый! Ещё бы узнать, где они Егорова держат, и я был бы совсем спокоен."
  Далеко Егорова не держали, он находился в личных покоях Карины Кайши, в её доме, в центре посёлка Лазурный.

  Егоров ещё толком не понимал где находится. Ему было на самом деле плохо в первые дни, теперь он несколько пришёл в себя, но продолжал изображать человека, потерявшего память в результате автомобильного наезда.
  Алексей выходил из ванной комнаты в тёплом полосатом халате, любезно предоставленном хозяйкой дома. От слабости он прислонился к дверному косяку, выпитая водка накануне инсценировки с дракой в чрезмерном количестве, давала о себе знать. Карина была на подхвате. Она тут же довела Алексея до спальни на первом этаже, уложила в кровать, плотно задёрнула шторы на окнах, чтобы лившийся вечерний свет от заходящего яркого солнца, не мешал ему снова погрузиться в лечебный сон, прописанный доктором. Она села рядом на кончик стула:
- Алёша, - ласково говорила женщина, - неужели вы ничего не помните?
  Алексей отрицательно мотал головой.
- Как вы попали сюда? Сам момент аварии?
  Егоров со стоном отвернулся к стенке.
- Ладно-ладно, не буду вас мучить, - Карина поднялась, осторожно прошла через комнату, встала у двери. - Хорошо, что только сотрясение... Врач обещал, что вернётся память. Ничего, всё потихоньку вспомните, всё придёт!
  Она, прикрыв за собой дверь, тихо вышла в коридор. Поднявшись к себе на второй этаж, тяжко вздохнула... Алексей ей очень понравился, но как теперь подобрать к нему ключ? Мирослава предупреждала, что он такой неугомонный!

  Сашка в это время примеривал свой мексиканский костюм под чётким контролем Верзилы. Он одевался в тесные брюки-клёш с помощью Птенчика. Тот суетился, нервничал, помогая ещё троим. Верзила прикрикивал на парнишку, отвешивая ему затрещины и подзатыльники каждый раз, когда тот допускал какой-либо промах.
- Что ты его всё шпыняешь? - не выдержал Терещенко.
- Он у нас самой низшей категории, мальчик для битья. Слыхал про таких?
- Что это значит? - не понял Сашка такого странного названия.
- То и значит, что для битья он предназначен...
- Ну ты и дикарь! - удивился Лисица, разглядывая Сашку с любопытством. - Не знаешь о чём речь?! Объяснить, или всё же сам догадаешься?
- Ладно-ладно, - миролюбиво вмешался Красавчик. - Сам скоро поймёт, если тут останется пожить.
  Красавчик был парень среднего роста с очень симпатичным лицом и умными зелёными глазами, миндалевидными, как у египетского фараона. Его каштановые волосы были строго зачёсаны назад, взгляд всегда был улыбчивый, но немного ехидный. Он окинул глазами фигуру Терещенко, присвистнул, подтягивая на нём жилетку, опуская немного вниз её короткие полы, ярко расписанные вышитыми узорами. Покрутил в руке шляпу с широкими полями, напялил её на Сашку, отступил в сторону, разглядывая его контуры одежды.
- Предназначен для битья, и это не аллегория, - с невозмутимым видом продолжал диалог Верзила. - Наша хозяйка его облагодетельствовала, три года назад, когда ему четырнадцать было годков. Пристроила, взяла в свой дом... Теперь без него не может ложиться спать, - Верзила захохотал во весь голос, а Птенчик сразу сник. - Она любит подобные утехи. Шлёпает его перед этим самым... делом, чтобы раззадорить себя и любовника. Ну, понял?! Или ты совсем тупой олух?! - он толкнул Сашку в бок. - Ему когда-то сильно доставалось от Воеводы. Тот бил сильно, парень из синяков не вылезал.
- Что, как это, и он терпит такой ужас? - Сашка грозно посмотрел на Верзилу.
- Терпит, а куда ему деваться? Его продали Марго, а она к нам пристроила. Родители продали... Там помимо его, ещё четверо щенят, и отец инвалид. А мать совсем ослепла. Работа была на химпроизводстве. Вот они и не смогли больше старшего содержать, зарабатывать отправили. Родственница матери обещала, что будет накормлен, денег много за него заплатила, а родителям что, получили и забыли... Птенчик теперь лишку им передаёт через Лисицу, тому можно в город ходить. Знает, что больше некому детишек содержать, вот и терпит. Но я его сильно не стегаю, берегу! - Верзила засмеялся ещё громче.
- Где теперь этот Воевода? - поинтересовался Сашка.
- Сгинул вместе с Папой Римским, - ответил Красавчик. - Тот к нам пришёл с ночёвкой, остался на несколько недель, а потом узнали, что он чалый, ну и... выгнали от греха подальше, но Воевода с ним ушёл. Не знаем, где теперь бродит и бродит ли... Может уже в кутузке греются, а может на ножи поставили.
  Птенчик отвернулся, размазывая по щекам непрошенные слёзы. Ему надо было сосредоточиться на ночном выступлении, но напоминание о горькой судьбе и злой участи, расхолаживали его состояние. У Сашка сжалось сердце. Хотелось вступиться, раскачать это логово разврата, но надо было терпеть так же, как и Птенчик, которого, как он позже узнает, звали красивым именем Эдик.

  Птенчика первым заставили раздеться на публике этим вечером. Сашка сидел в первых рядах, смотрел влажными глазами на весь этот кошмар, который поразил его до глубины души, так как ему пришлось такое наблюдать впервые. Он вздрагивал от стыда и неловкости, что видит весь этот ужас, а в конце не смог больше лицезреть чёрный смог человеческих страстей. Терещенко трясущимися руками, закрыл крепко лицо, опустившись в кресле рядом с ревущей от восторга женской публикой.

  ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.

(Данная глава публикуется в сокращении.)