Железный конь прогресса

Если заглянуть в бескрайние виртуальные степи портала «Проза.ру», то перед взором изумленного наблюдателя откроется поистине грандиозное зрелище: титанический мыслительный бульон, в котором одновременно варятся миллионы текстов и сотни тысяч непризнанных гениев. В отличие от коммерческих фабрик вроде Author.Today или LitNet, где 90% контента — это бодрое конвейерное фэнтези, ЛитРПГ и страстные властелины с нездоровым блеском в глазах, «Проза.ру» создавалась как открытый архив для любого русского слова.

И результат, надо признать, впечатляет. Давайте же препарируем этот удивительный литературный феномен.

1. Художественное ядро (~70–80% от общего массива): здесь царит классическое графоманское раздолье во всех его проявлениях.

Рассказы, миниатюры и новеллы: абсолютный чемпион по объему. Популярность короткой формы объясняется предельно просто: написать три абзаца о том, как «он посмотрел на дождь и понял всё», намного быстрее, чем замахнуться на «Войну и мир». К тому же это гарантирует быстрые рецензии от таких же торопливых коллег по цеху в духе: «Замечательно, заходите и ко мне на огонек!». Кукушка хвалит петуха за то что хвалит он кукушку, классика.

Мемуары и семейные хроники: на портале традиционно высока доля авторов в глубоко зрелом возрасте. Люди спешат выплеснуть на монитор воспоминания о том, как в 1974 году славно ловился карась под Сызранью, а также автобиографические заметки, очерки о былых профессиях и дорожные впечатления.

Повести и романы: монументальная крупная форма. Публикуется чаще всего поглавно и читается тяжелее, но представлена активно: от эротических детективов до историко-патриотических эпопей.

Напечатать эти творения и распихать их по книжным лавкам - да чтоб их покупали - из области фантастики. Но некоторые всё же упорно платят типографиям (а те и рады стараться: потом заказчик будет оплачивать хранение этой макулатуры на складе до тех пор, пока не сдастся - и сдаст в пункт приёма макулатуры). Но все знакомые будут "осчастливлены" книжечкой с аффторским автографом.


2. Территория высоких дум (~20–30% объема)
Однако «Проза.ру» славится не только историями про карасей и роковых красоток. Здесь существует огромный пласт non-fiction и публицистики.

Разгадка простой популярности этих жанров кроется в том, что сюда стекаются мыслители, у которых нет задачи продавать книги тиражами, но есть непреодолимый зуд вступить в судьбоносную дискуссию в комментариях. Есть и серьёзные философы, использующие портал как свою философскую записную книжку и даже игнорирующие рецензии (вроде Вадима Филатова).

     ИИ на службе у мыслителя: цифровой санитар против провалов в памяти

Специфика философских и исторических статей фундаментально отличается от написания любовных романов или мемуаров. В беллетристике рулит эмоция, вымысел и авторский стиль. А вот в истории и философии главная валюта — фактологическая точность, логическая стройность и глубина аргументации. И вот здесь на сцену выходит Искусственный Интеллект. Использовать его в качестве цифрового ассистента для серьезной публицистики — это не «читерство», а прагматичный акт гигиены.


   Борьба с провалами в памяти и «галлюцинациями» памяти человеческой

А) В истории. Человеческая память коварна. Легко перепутать годы правления, спутать спьяну Потсдамскую конференцию с Ялтинской, год смерти Булганина или забыть фамилию дипломата. ИИ работает как внешний жесткий диск, который мгновенно подтянет нужный контекст.

Б) В философии: попробуйте на память, без ошибок, точно сформулировать категорический императив Канта или гегелевскую диалектику. ИИ подстрахует от глупых искажений.

В) Строительство логической архитектуры.

Философская статья требует железной структуры: тезис - аргумент - контраргумент - синтез. Графоманская мысль же имеет свойство растекаться елеем по древу. ИИ отлично видит логические дыры и своевременно бьет автора виртуально по рукам.

  Горький передал слова Ленина о "Аппассионате" Бетховена так:
«Часто слушать музыку не могу, действует на нервы, хочется ляпые глупости говорить и гладить по головкам людей, которые, живя в грязном аду, могут создавать такую красоту. А сегодня гладить по головкам никого нельзя, руку откусят, и — надобно бить по головкам, бить безжалостно, хотя в идеале против всякого насилия над людьми. Гм-гм! Должность адская, архитрудная!

Вот как могла бы звучать эта мысль, если бы Ильич выразил её в своей характерной, бескомпромиссной и слегка желчной манере, адаптировав известные слова о «глажении по головкам» к реалиям современной публицистики:
   «Читать этот графоманский елей долго не могу — действует на нервы! Так и подмывает говорить умилительные глупости да гладить по головкам авторов, которые, сидя в своем словесном аду, пытаются нацарапать душевную беллетристику.
А сегодня гладить по головкам никого нельзя — рукав откусят и всю бумагу пачкать продолжат! Надобно бить по рукам — бить безжалостно, железной логикой ИИ, прямо по логическим дырам и расхлябанности! Хотя в идеале мы, разумеется, против любого насилия над мыслью. Гм-гм... Должность у нейросети, прямо скажем, адская, трудная!»


Г) Орфографическая и стилистическая санитария.

Давайте будем честны: у многих выдающихся "гигантов мысли и отцов русской демократии", физиков-любителей и доморощенных богословов наблюдаются трагические проблемы с русской орфографией и пунктуацией. ИИ берет на себя роль беспощадного корректора, превращая тяжеловесные потоки сознания в читабельный академический текст.


   Важное предупреждение: разумеется, у ИИ есть границы. Во-первых, как выяснилось, он сам любитель убедительно «погаллюцинировать» и выдумать несуществующую цитату Аристотеля. Во-вторых, без искренней человеческой мысли статья превратится в бездушную выдержку из Википедии. Но... это сразу видно так же, как на слух музыканта отличается звучание электронного синтезатора Moog System 55 за 35 000 $ от китайской складной "расчёски" MQ за 90$.
 
  Впрочем, плохому танцору тестикулы мешают, а в умелых руках - и фуй балалайка.


На таких площадках, как «Проза.ру», где в одном котле кипят и наивные стихи, и глубокие исторические изыскания, использование ИИ как фактчекера, редактора и корректора — это абсолютно естественный шаг эволюции авторского труда. Пока суть, идея и личный интеллектуальный поиск принадлежат человеку, а алгоритм лишь чистит стиль да проверяет даты — текст становится только лучше.

   И здесь как никогда к месту звучит крылатая фраза товарища Бендера:

«Я рад, товарищи, — заявил Остап в ответной речи, — нарушить автомобильной сиреной патриархальную тишину города Удоева. Автомобиль, товарищи, не роскошь, а средство передвижения. Железный конь идет на смену крестьянской лошадке. Наладим серийное производство советских автомашин. Ударим автопробегом по бездорожью и разгильдяйству. Я кончаю, товарищи. Предварительно закусив, мы продолжим наш далекий путь!»

Прогресс, действительно, вещь немилосердная: он не спрашивает разрешения у ревнителей старины и с одинаковым хладнокровием сдаёт в архив как конную тягу, так и утончённое ручное ремесло. В этой цифровой и технологической реале попытка конкурировать с монолитным наследием прошлого «ручным паяльником» выглядит как романтический, но заведомо обречённый анахронизм.

Вопрос о том, почему современным потугам сложно тягаться с классикой и почему ИИ здесь — не враг, а естественный «железный конь», раскладывается на несколько очевидных тезисов.


1. Пик «высокой» формы: закрытие классического канона

К середине XX века художественная проза достигла своей предельной формы, глубины и сюжетного разнообразия. Всё, что можно было написать о человеческой природе, философском поиске, приключениях и футуризме, уже было написано великими мастерами, использовавшими живой, неподдельный человеческий опыт.
Джек Лондон, Эрих Мария Ремарк, Фрэнсис Скотт Фитцджеральд, Александр Беляев...
Попытка «сваять» что-то уже после, поверх этих и всех предыдущих монументальных архитектурно-литературных сооружений с помощью любительского пера выглядит именно так, как писал Пушкин в «Моцарте и Сальери»:

«Мне не смешно, когда маляр презренный
Мне пачкает Мадонну Рафаэля,
Мне не смешно, когда фигляр презренный
Пародией бесчестит Аристотеля».

Графоманский шум не просто вторичен — он засоряет информационное пространство, отвлекая читателя от того золотого фонда, который уже написан и не нуждается ни в рекламе, ни в обновлениях. Литературы, созданной до середины XX века, физически достаточно, чтобы читать её всю жизнь, неизменно открывая новые смысловые пласты.

2. «Железный конь» алгоритмов и «Крестьянская лошадка» ремесла
Когда прогресс предлагает автоматизацию, попытки выдать ручную сборку банальных сюжетов за «духовный поиск» вызывают лишь улыбку. Подобно тому, как в XX веке автомобиль вытеснил извозчика, сегодня алгоритмы и ИИ берут на себя рутинную работу по сборке текста, стилизации и обработке информации.



Любители «ручной отливки алхимической ртути» — те, кто вымучивает стандартные сюжетные ходы и типичные описания вручную, веря, что сам процесс от руки делает текст «живым» — выступают в роли владельцев той самой «крестьянской лошадки».

3. В чём же тогда роль человека и ИИ?

Если высокая художественная форма закрыта классиками, а рутинный слагатель слов уступает место «железному коню» алгоритмов, то место человека перемещается в сферу чистой мысли, анализа, истории и философии. Как упоминалось, ИИ берут на себя форму: генерация конструкций, проверка орфографии, фактография, логическая разметка и структурный монтаж. Человек сохраняет суть: формулирование гипотезы, выбор вектора исследований, критический анализ и фильтрация информации.

Пытаться писать очередной шаблонный роман «о любви и страданиях» сегодня — значит пытаться догнать поезд на деревянной телеге. А вот использовать мощь современных технологий для точной, фактологической, философской и исторической публицистики — это и есть прагматичный ответ эпохе прогресса. Ну а кому подобный прогресс не по душе — что ж, пусть читают "атлитые вручную" шаблонное любовное чтиво про «его нефритовые стержни» или высер мозга на исторические темы (беллетризованная история, как бумага - всё стерпит...) Такого конвейерного мусора никакой искусственный интеллект не выдержит — у него просто сгорят предохранители от тоски.


В свободную минутку в метpо, на кухне, в ванной
Она писала женские любовные pоманы.
В них женщины - богини, мужчины - супеpмены
И жизнь в них так пpекpасна и необыкновенна...

Он обдал её жаpом гоpячего юного тела,
И она аж вспотела, так тела его захотела!
О возьми меня всю, о люби же меня, я пpекpасна.
Я юна, я стpастна, я нежна, я чиста, я несчастна...

Поцелуй опьянил - и в теpновнике что-то запели.
Её гpудь напpяглась от желанья, соски отвеpдели...
Сеpебpились фонтаны над ними, стpекозы летали
"Мам, я какать хочу!" Эх, детишки... весь кайф обломали.
    (Тимур Шаов, "Любовное чтиво")


История развития искусства уже не раз доказывала: приход новой технологии никогда не убивает творчество, но он беспощадно уничтожает его ремесленную и рутинную составляющую.

Когда «железный конь» прогресса въезжает в мастерскую художника или музыканта, он заставляет творцов перестать работать «крестьянской лошадкой» и судорожно искать новый смысл своего существования.

Вспомним момент встречи живописи и появления фотографии: от «зеркала природы» к чистому смыслу.
До середины XIX века главной технической задачей живописи была документация и портретирование. Чтобы сохранить образ вельможи, запечатлеть битву или передать пейзаж, требовались годы академической выучки, владение лессировками и сотни часов ручного труда.

Но в 1839 году Луи Дагер представил миру дагеротип. Реакция классической школы была панической. Французский художник Поль Деларош, увидав первые фотографии, воскликнул: «Живопись умерла с сегодняшнего дня!»
Но что произошло на самом деле? Фотография забрала рутину: камера стала делать точную копию реальности за секунды — быстрее, дешевле и объективнее любого «маляра». Рисовать парадные портреты ради факта фиксации стало бессмысленно.

   Освобождение формы: избавившись от обязанности «копировать натуру», живопись совершила невероятный рывок. Родился импрессионизм (Клод Моне, Эдгар Дега), передававший свет и мгновенье, а затем абстракционизм (Василий Кандинский) и кубизм (Пабло Пикассо).
   Философия вместо натуроподобия: художники поняли, что соревноваться с механическим объективом в точности — глупо. Нужно писать то, что камера увидеть не может — эмоцию, идею, внутренний мир и структуру бытия.


2. Музыка и эпоха звукозаписи и синтезаторов: от живого ремесла к алхимии звука

Аналогичный кризис музыка пережила дважды: сначала с изобретением грамзаписи (начало XX века), а затем с появлением электронных синтезаторов, сэмплеров и MIDI (вторая половина XX века).

До звукозаписи, чтобы послушать симфонию или популярный вальс, вам нужно было либо идти в консерваторию, либо самостоятельно пиликать на фортепиано по нотам. Музыкант был техническим ретранслятором. (Автор имеет право говорить как окончивший музыкальную школу по фортепиано и бывший рокер. Мы таки знаем толк в хорошей музыке и инструментах.)

Грампластинка и радиовещание убили необходимость пиликать дома, но породила студийную культуру, джаз, рок-н-ролл и массовую музыкальную индустрию. Синтезаторы, драм-машини и Миди убили нанимаемые "живые оркестры" для ритм-секции, но породили электронную музыку, синт-поп, сэмплирование, домашние студии.

Да, приход «железного коня» изменил музыку. Идеальное исполнение обесценилось: когда любой человек смог купить пластинку и послушать идеальное исполнение оркестра под управлением Тосканини, средние «домашние» музыканты стали никому не нужны.
Появились композиторы-алхимики. Например, синтезатор Мууга в 1960-х произвёл реальную революцию. А потом в 1970–80-х годах появление драм-машин (Roland TR-808) и уже целого поколения синтезаторов вызвало бунт академических музыкантов: «Это не настоящая музыка! Они просто нажимают одну кнопку!».
   И?..

Именно эти технологии подарили миру Kraftwerk, Депешмод, всю электронную сцену и хип-хоп. Музыка сместилась от сложной технической беглости пальцев по клавишам в сторону звукового дизайна, коллажа и ритмической концепции.

Довелось слушать Баха в Домском соборе (орган) в исполнении Дексниса в 1985. Был восхищён.
Но потом - то же самое через много лет в наушниках Sennheiser Orpheus, которые стОят как питерская квартира-"однушка" (состоятельный пациент-меломан как-то "угостил" у себя дома таким деликатесом), альбом «Switched-On Bach» (1968, альбом-ровесник автора) в исполнении американской композитора и клавишницы Венди Карлос. И тут вообще был потрясён.

Венди вообще гениальна. До неё синтезаторы воспринимались скорее как генераторы странных звуковых эффектов для авангарда, а она доказала что на них можно играть сложнейшую классическую музыку с идеальной полифонией.
Этот альбом, между прочим, выиграл три премии «Грэмми» (включая «Лучший классический альбом») и стал первой платиновой пластинкой с классической музыкой в истории. Карлос лично сотрудничала с Робертом Муугом, помогая ему дорабатывать синтезатор, чтобы сделать его полноценным, чувствительным к касанию музыкальным инструментом.
Это был поистине титанический труд: в то время синтезаторы Moog были монофоническими (могли издавать только один звук одновременно). Карлос собирала баховские фуги и концерты вручную (!) записывая на многоканальный магнитофон ноту за нотой, слой за слоем. Великий пианист Гленн Гульд назвал эту запись «альбомом десятилетия».
Так что если хотите послушать Баха на синтезаторе, то «Switched-On Bach» Венди Карлос — это абсолютный эталон. Ещё суперкрут Крейг Леон с его альбомом «Bach to Moog» (2015)
И может быть, "любителей прогресса" немного потому что все остальные, как в той старой рекламе с парнем который не любит кошек: "возможно просто потому, что не умеешь их готовить"?  (У вьетов в Ханое можно научиться...)
 Может, просто потому что они никогда не слышали, что может сделать талантливый человек с помощью электронной машины?
  А наш питерский земляк, Эдуард Артемьев... Без комментариев: "Слушая Баха. Солярис" - три минуты гениальности  https://www.youtube.com/watch?v=H0dvVO1ibOw 



 Паллета изменяется, суть остается. В живописи, музыке, а теперь и в литературе прослеживается один и тот же закон эволюции: любая технология, способная автоматизировать ремесло, обесценивает техническое ремесленничество, но возносит на вершину концептуальную мысль.

Фотография не убила художников — она убила ремесленников-копировальщиков.
Синтезаторы и сэмплеры не убили композиторов — они избавили их от необходимости содержать сорок скрипачей для записи простой фоновой гаммы.

Точно так же нейросети и ИИ сегодня не «убивают литературу». Они лишь окончательно сдают в архив вторичный беллетристический шум, освобождая человеку место для того, в чём он пока незаменим — для глубины исторического анализа, философского поиска и формулирования новых смыслов.


                КАКОВО БУДУЩЕЕ?..

Массовый переход к генерации персонального контента по запросу (генеративная литература on-demand) неизбежно разрушит традиционную двухполярную модель «Автор-Творец — Читатель-Потребитель», сложившуюся со времён Гутенберга.
Этот сдвиг станет логическим продолжением того процесса, который мы уже наблюдали в живописи и музыке: автоматизация формы окончательно обесценит бытовое беллетристическое ремесло, но перекроит роли всех участников литературного процесса.

 Читатель эволюционирует от пассивного зрителя к Архитектору и Соавтору.
В традиционной культуре читатель принимает произведение как законченный монолит: он вынужден следовать за фантазией автора, соглашаться с его финалами и мириться с темпом повествования. В мире персонального ИИ читатель превращается в Заказчика и Режиссёра.
Восприятие текста изменится с пассивного на активное и управляющее.
Контент изменится со статичного монолита на диамический поток под конкретный запрос.
Фокус внимания - с вопроса "Что хотел сказать автор?" на "Как перестроить сюжет под мои предпочтения?"

 Читатель сможет задавать любые параметры: от сеттинга и уровня драматизма до стилистики, например, «Детектив в эстетике нуара, но с юмором Вудхауса и счастливым финалaм».

Появится синдром «Выбери свое приключение» на уровне нейросети: если читателю не нравится гибель персонажа, он просто отдает команду алгоритму переписать главу.

Но возникнет опасный психологический эффект: читатель перестанет сталкиваться с «чужой» мыслью, вызывающей дискомфорт или сопротивление: ИИ будет подавать ему идеальную «жвачку для мозга», полностью соответствующую его психотипу и когнитивным привычкам. (Впрочем, в каждой бочке мёда всегда ложка дёгтя: атомная энергия и атомная бомба,  выдержанный односолодовый - и "плодово-выгодное"... Всё зависит от потребителя в конце концов, согласно "сосудам восприятия"...)

Роль Автора трансформируется от слагателя слов к Промпт-Архитектору и «Философу Канона».
Если нейросеть способна мгновенно сгенерировать 500 страниц связного текста в любом стиле, сам процесс «написания слов» (ручная сборка текста) теряет какую-либо ценность. Автор перестает быть ремесленником-буквоедом.

 

     Так кем станет автор будущего?

Архитектором Вселенных и Смыслов. Автор будет создавать не готовые тексты, а базовые матрицы (каноны, сеттинги, философские концепции и психотипы персонажей). Он пишет «ядро», а генератор на стороне читателя разворачивает это ядро в тысячи уникальных сюжетных ответвлений.

Промпт-Куратор и куратор вкуса: подобно тому, как современный режиссер не стоит за камерой и не держит микрофон, автор будущего будет курировать генерацию, отбирая из миллионов вариантов ИИ только те, которые обладают истинной эстетической или философской ценностью.

«Знак качества» и личный бренд: когда интернет заполнится миллиардами однотипных генерированных книг, главной валютой станет доверие к личности автора. Читатель будет искать не просто сюжет (его сгенерирует ИИ), а взгляд на мир конкретного человека, его уникальный человеческий опыт, который невозможно подделать.


В результате этого кризиса литература окончательно распадется на две изолированные категории:
1) Персональный функциональный контент (эскапизм): утилитарное чтиво для отдыха, развлечения и быстрой эмоциональной разрядки. Этот сегмент полностью уйдёт к нейросетям.

2) Общий культурный канон (человеческий текст): книги и статьи, написанные живыми мыслителями и историками. Они сохранят ценность именно потому, что создают общий социальный опыт. Людям по-прежнему будет важно обсуждать книги, которые были прочитаны в одном и том же виде миллионами других людей, а не сгенерированы в одиночестве на ночном экране.

Приход персонального ИИ не уничтожит чтение, но снимет с литературы обязанность быть шаблонным развлечением.
Как фотография заставила живопись отказаться от точного копирования натуры и уйти в поиск смыслов, так и персональная генерация книг заставит человеческую литературу сфокусироваться на том, что алгоритм сгенерировать не в состоянии: на неподдельном человеческом опыте, исторической правде и глубине философской мысли.