Секретный ангар и Ту-2!

Дым сигарет вперемешку с запахом авиационного керосина и старой смазки «Циатим» заполнял дальний, законсервированный отсек авиационного гаража. Сюда редко заглядывало начальство, и именно здесь, под слоем многолетней пыли и брезента, покоился он — списанный, наполовину разукомплектованный фронтовой пикирующий бомбардировщик Ту-2.
Марина Беленькая зашла в ангар, вытирая испачканные мазутом руки о ветошь. Её глаза горели тем самым опасным огоньком, который её сестра Лидия знала слишком хорошо.
— Марин, ты сумасшедшая, — тихо сказала Лидия, осматривая оголённый фюзеляж самолёта. — Василий Васильевич и Володя Пиняев на три недели застряли в командировке на севере. Кто это будет крутить? Тут работы на целый полк!
Марина задорно подмигнула:
— А на что мне мои руки, Лидка? И наша братва? Ты думаешь, зачем я три дня пороги в управлении обивала? Генерал мне прямо сказал: «Беленькая, самолёт под списание, металлолом. Если сможешь его вывезти без шума — забирай по блату, я глаза закрою. Но официально его не существует». И мы его вывезли! Кусками, на платформе, ночью.
В этот момент из-под крыла вылез слесарь Мирон Токарев, держа в руках тяжёлый гаечный ключ.
— Никифоровна, проводка на левом моторе АШ-82ФН полностью сгнила. Киповца Пиняева нет, я в этих жгутах как в паутине путаюсь. Но механику — поршни, клапаны — мы с девчатами переберём.
— Не боги горшки обжигали, Мирон! — уверенно отрезала Марина, запрыгивая на стремянку у правого двигателя. — Бортсети я сама прозвоню. В училище нас учили не только штурвал держать, но и в схемах разбираться. Таня! Ангелина! Тащите смывку старой краски и новые прокладки!
Двоюродная сестра Татьяна Трофимова и Ангелина Мельник тут же включились в работу. Они оттирали старую облупившуюся зелёную краску, обнажая ровный дюралюминий военных лет. Ангелина, хоть и была далека от авиации, ловко подавала инструмент.
Через два дня к работе подключилась «тяжёлая артиллерия». Бортинженер Смекайло-де-Цопфи, осмотрев масштаб разрушений, почесал затылок и выдал своё резюме:
— Мариночка, оригинальных карбюраторов к этим движкам сейчас днём с огнём не сыщешь. Но у меня есть мысль. Народная смекалка подсказывает, что если мы адаптируем агрегаты от тягача и немного пересчитаем жиклёры, то этот Ту-2 у нас не просто заведётся — он полетит быстрее, чем в сорок четвёртом!
— Смекайло, ты гений! — воскликнула Анжела Власенко, которая уже сидела в кабине пилота, монтируя восстановленную приборную панель. — Я помогу с подгонкой тяг. Мы со Смекайло на Ми-2 и не такое скручивали.
Работа кипела круглыми сутками. Марина Беленькая лично, сбив пальцы в кровь, перебирала капризную гидравлику шасси. Ей помогал Мирон, точно вытачивая на стареньком станке новые втулки взамен изношенных. Лидия Беленькая вела строгий учёт деталям, выискивая по старым гаражным закромам нужные болты и гайки.
Каждый вечер, когда силы покидали команду, Ангелина Мельник приносила прямо к самолёту горячий ужин.
— Ну-ка, авиация, шаг назад от пропеллера! — командовала она. — Пельмени стынут. С пылу с жару, с перчиком, как вы любите.
Братва усаживалась прямо на ящики из-под инструментов. Марина, с чёрным пятном сажи на щеке, принимала из рук подруги тарелку, устало, но счастливо улыбаясь. Смекайло-де-Цопфи в это время увлечённо чертил прямо на полу ангара мелом схему модернизации топливной системы.
К исходу третьей недели, когда из командировки должны были вернуться Анисимов и Пиняев, Ту-2 стоял в ангаре как новенький. На его борту красовалась свежая краска, а винты хищно поблёскивали в свете ламп.
— Ну что, братва, — Марина вытерла лоб и посмотрела на уставшую, испачканную, но гордую команду. — Анисимов приедет — челюсть уронит. Мы сделали это сами. Этот самолёт ещё послужит нашей авиации!