Возвращение Анисимова и пуск двиганов!

Утро красило стены старого законсервированного отсека гаража в нежно-розовые тона, когда в тяжёлые ворота резко постучали. На пороге стояли уставшие, с дорожными чемоданами старый авиатехник Василий Васильевич Анисимов и слесарь КИПиА Владимир Михайлович Пиняев. Они только что вернулись из трёхнедельной северной командировки и, не заходя домой, рванули к братве.
Войдя внутрь, Анисимов застыл. Его чемодан с глухим стуком упал на замасленный бетонный пол. Посреди ангара, поблёскивая свежей серо-голубой краской и хищно выставив вперёд трёхлопастные винты, стоял полностью собранный фронтовой бомбардировщик Ту-2.
— Матерь божья… — старый техник медленно снял кепку, обнажив седую шевелюру. — Маринка… Беленькая… Это откуда ж ты этого мастодонта притащила? И главное — кто его собрал?! Мы же с Пиняевым на северах были!
Из-под фюзеляжа, победно улыбаясь и вытирая лицо ветошью, выбралась Марина.
— Своими руками, Василич! По блату списанный борт выбила. Вся братва три недели пластом лежала. Встречай пополнение в нашей эскадрилье!
Пиняев тем временем уже подбежал к открытому люку кабины, заглядывая внутрь.
— Не может быть… Приборная панель закоммутирована! Жгуты увязаны, экранировка на месте! Кто КИПиА крутил? Маринка, ты?
— Не только я, Вов, — Марина кивнула в сторону моторов. — Анжела со Смекайло там такие чудеса инженерной мысли выдали — тебе и не снилось.

Технический консилиум у капота

Из мотогондолы правого двигателя АШ-82ФН показались две испачканные смазкой «Графитол» фигуры — Смекайло-де-Цопфи и Анжела Власенко. Смекайло держал в руках самодельный съёмник, а Анжела — схему топливного коллектора.
— Привет командировочным! — весело крикнула Анжела, спрыгивая со стремянки. — Вовремя вы. У нас как раз финальная стыковка магистралей высокого давления.
Анисимов, всё ещё не веря своим глазам, подошёл к левому двигателю, профессиональным взглядом оценивая работу.
— Так, стоп. Стоп! — старик нацепил очки. — А ну-ка, Смекайло, иди сюда. Что это за узел на карбюратореАК-82БП? Откуда здесь этот клапан? Это же неродная деталь!
Смекайло-де-Цопфи хитро прищурился, поправил комбинезон и выдал:
— Василий Васильевич, дорогой ты наш человек! Родного игольчатого клапана мы на этот раритет во всём союзе не нашли бы. Но народная смекалка подсказала: мы взяли клапан от дизельного пускача тягача АТС-59, Мирон Токарев на станке проточил посадочное место на полтора миллиметра, а мы с Анжелой пересчитали пропускную способность жиклёров под авиационный Б-95!
— Вы с ума сошли! — схватился за голову Анисимов. — Да у него же производительность нарушится! На взлётном режиме смесь обеднится, и мы получим прогар поршней в первом же цилиндре!
Анжела тут же развернула перед старым техником чертёж, заляпанный отпечатками пальцев:
— А вот и нет, Василич, смотрите расчёты! Мы сбалансировали давление за счёт изменения геометрии эмульсионной трубки. Смекайло предложил увеличить диаметр воздушного жиклёра первой ступени. Мы провели гидродинамический тест — напор стабильный, перелива не будет, обеднения тоже. Движок будет петь!
Пиняев, внимательно изучив схему, удивлённо хмыкнул:
— Слушай, Василич… А ведь девка права. Решение неординарное, но рабочее. Смекайло, ну ты и голова! Спасаешь матчасть.

Момент истины: Запуск!

— Ладно, конструкторы, — Марина Беленькая решительно застегнула свой лётный комбинезон. — Хватит теории. Время поджимает, скоро утренняя смена. Братва, по местам! Проверяем в деле.
Команда мгновенно рассредоточилась по ангару. Мирон Токарев встал у левого борта с углекислотным огнетушителем наготове. Лидия Беленькая и Татьяна Трофимова замерли у приоткрытых ворот гаража, чтобы в случае чего обеспечить вентиляцию. Ангелина Мельник скрестила пальцы на удачу.
Марина легко взлетела по стремянке и заняла левое кресло пилота. Рядом, на месте правого лётчика, уселся Смекайло-де-Цопфи, а Анжела протиснулась в проход, контролируя параметры давления.
— Анисимов, Пиняев, на запуск! — скомандовала Марина через открытый блистер.
— Есть на запуск! — отозвался старый техник, лично встав у левого мотора с заливным шприцем. — От винта!
— Ручной заливной насос — качать! — звонко скомандовала Анжела. — Давление бензина в магистрали — единица… Полтора… Есть полтора!
— Зажигание на оба магнето! — Марина щёлкнула тумблерами. — Включаю стартёр левого!
В глубине ангара раздался тяжёлый, натужный вой электрического стартёра. Трёхлопастной винт левого двигателя сделал один ленивый оборот, второй… Двигатель чихнул, выбросив из выхлопных патрубков облако сизого дыма.
— Давай, родной, давай! — сквозь зубы шептал Мирон Токарев, сжимая огнетушитель.
Вдруг мотор АШ-82ФН оглушительно рявкнул. Сначала неровно, пропуская вспышки, но затем, когда Марина плавно двинула вперёд сектор газа, он перешёл на плотный, сочный, басовитый рык. Четырнадцать цилиндров заработали в унисон. Стены старого гаража задрожали, со старых балок посыпалась вековая пыль.
— Давление масла — четыре атмосферы! Температура головок растёт стабильно! — перекрикивая рёв, доложила Анжела, указывая на приборы. — Модернизированный карбюратор держит наддув идеально!
Старый авиатехник Анисимов стоял под ураганным потоком воздуха от винта, его седые волосы развевались, а по щекам, смешиваясь с моторным маслом, текли слёзы гордости. Он поднял вверх большой палец и прокричал Пиняеву прямо в ухо:
— Поёт! Вовка, ты слышишь?! Как струна натянутая поёт! Ай да Беленькая, ай да братва!
Марина из кабины победно помахала рукой. Проверка прошла успешно — списанный Ту-2 силами команды официально вернулся к жизни.