Братство... Кваса или Как эльфы отобрали у орков д

#прикол
...да гномов последнюю бутылку (и не только!)
(Посвящение
С Признательностью Толкиену
(И не только ; ) )

:)
В качестве Пролога :)
:)
...Леголас в один момент... проснулся от того, что кто-то громко и очень старательно произносил слово "квас», как мантру. Он приоткрыл один глаз — тот, что был не приклеен к подушке остатками вчерашней неотразимости — и обнаружил Гимли, сидящего на полу в позе лотоса перед зеркалом. В руках он держал бутылку кваса и кисточку для покраски волос... 

...На его бороде, обычно дикой и косматой, как шерсть йети после бани, красовалась ровно одна седая волосинка.
— Гном-одна-борода-и-та-плачет-без-топора, — просипел эльф, — ты что делаешь?
— Отмечаю, — гордо ответил он, и в его глазах блеснула слеза умиления. — День первого седого волоса в моей бороде. Это исторический момент, Леголасик. Я назову его... Великий Квасный Бородатый Путч.
— Ты вчера уже отметил. И позавчера. И, кажется, в прошлый вторник тоже.
— То были репетиции, — с достоинством ответил Гимли и, к ужасу Леголаса, начал попивать квас прямо вперемешку с краской для волос, пытаясь, по-видимому, придать седой волосинке «благородный пепельный оттенок».
Лучник, с почти белыми волосами и чёрными бровями, понял: пора действовать. Он тихонько выскользнул из спальни дворца, на цыпочках прокрался к шкафу, где, за зимними стрелами и старым тренажёром «для левого мизинца ноги» (купленным в порыве энтузиазма в 888-м (по их летоисчислению), была спрятана заначка — три бутылки янтарного великолепия из хлеба ; «Бодяги Всевластия», припрятанных на чёрный день. Чёрный день наступил. Он был седым, бородатым и пах краской для волос.
— Это на брови, — прошептал Принц Эльфов, погладив стекло. — В смысле, на мои брови. В смысле, я их ещё не сделал, но...
Тем временем у Галадриэль разворачивалась своя драма. Саурон, утончённый, с серыми волосами, с интеллигентными пальцами мастера лиры и тёмными красными глазами, сидел на кухне таверны, в доспехах и в короне с зубцами и с выражением глубокой скорби на лице, смотрел на пустую десятилитровую банку из-под лимонада.
— Ведьмочка, — жалобно позвал он, — а где... где рассол?
— Какой рассол, Саурон?
— Ну тот, которым я вчера... после дня РОГОВ Короны МОРГОТА ... — он потрогал голову и с ужасом обнаружил на ней рогатую тиару, к которой, судя по всему, прирос за ночь. — О боже. Они проросли. Настоящие. От кваса. Я превращаюсь в Огненное Око между Клыками Башни. Настоящее. Мордорское.
Галадриэль, эльфийка практичная, уже крестилась левой рукой и заикалась от смеха правой:
— Саурон, солнышко, — она говорила медленно, как с ребёнком, — это шлем. Ты его сам надел. Вчера. Перед тем как уснуть в обнимку с банкой лимонада. Отдай мне рассол, он тебе уже не поможет.
— Рога! — трагически воскликнул тот. — Они растут!
— Растут, растут, — согласилась собеседница, аккуратно извлекая из его цепких рук десятилитровую банку. — Я их... подстригу потом. Дай сюда рассол.
Саурон отдал. Крестясь и заикаясь. Колдунья спрятала банку за унитаз (самое надёжное место в доме, если что).
У Трандуила дела обстояли ещё интереснее. Азог отмечал День Твёрдой Башки. Традиционно. С размахом. Он стоял посреди гостиной, сжимая в руках бутылку кваса, и с воодушевлением разбивал её об собственный лоб. Бутылка не выдерживала. Лоб — да.
— Ещё! — ревел орк. — Я недостаточно твёрдый! Надо тренироваться!
Трандуил, изящный эльф, с тонкими переплетениями короны и с любовью к фарфоровым оленям, в этот момент спасался бегством. В руках он нес последний ящик кваса, а за ним, сотрясая пол, нёсся Азог с криком:
— Бровястый! Стой! Я должен доказать, что я твёрже!
— Ты уже доказал! — кричал несчастный, перепрыгивая через диван ночлежного дома. — Ты самый твёрдый! Все и всё остальное — мягкое, как зефир! Отстань от ящика!
— Не отстану! Это тренировка!
— Это ящик на свадьбу шурина пятиюродного соседа!
— Значит, разобью его об лоб в честь твоего соседа! Это будет мощно!
А у Арвен и Фангорна царила идиллия. Фангорн, вечно зеленеющий превысоченный и претощий, дедОк :) из дерева в новых очках, которые ему не шли (но он об этом не знал, потому что не видел их без них))), изучал бутылку кваса на столе его каменной избушки.
— Арви, — сказал он задумчиво, — а почему их две?
Эльфийка, длиноволосая воображулька с хитринкой в глазах, уже поставила вторую бутылку за первой, а потом так, чтобы исполин о дятлах и мхах видел обе.
— Это, — сказала она с самым невинным видом, — оптический эффект. Двоение. Новые очки, наверное, неправильные.
— А, — кивнул древесный старичок. — А почему тогда четыре?
— Это уже четверное зрение. Такое бывает. При повышенной чувствительности.
— Ого. А почему я вижу, как ты хихикаешь?
— Я не хихикаю. Это галлюцинации. Побочный эффект линз.
Фангорн поверил. Он всегда верил Арвен. Это было его главной уязвимостью и главной причиной, по которой она его обожала.

Часть вторая: Эльфы объединяются

К полудню все четыре эльфа собрались в покоях Леголаса, который к этому моменту уже успел спрятать заначку в колчане (там было надёжно) и смахнуть тень от бровей набок — для решимости.
— Так, — сказал он, оглядывая собравшихся. — Докладываю обстановку. Гимли в процессе превращения в панка с седой бородой. Он вылил на себя литр кваса и полтюбика краски. Теперь он пахнет «Бодягой Всевластия» с нотками «Палетт де ТолкЕн». Это невыносимо.
— У меня Саурон отрастил рога, — сообщила Галадриэль. — В смысле, он думает, что отрастил. Он в шлеме. Он думает, что это его новые рога. Я ему сказала, что это от кваса. Он поверил. Теперь боится снимать. Сказал, что если снимет, то все увидят, что он — Око из Огня. И его заберут на верхушку развалин. Я сказала, что они — это выдумка. Он сказал, что Вулкан - выдумка. Потом заплакал. Потом уснул. Потом проснулся и спросил, где рассол. Я сказала, что рассол — это святое. Он согласился.
— У меня Азог, — вздохнул Трандуил, прижимая к груди фарфорового оленя. — Он разбил об лоб одиннадцать ящиков с бутылками кваса. Я спас двенадцатый. Он теперь на антресолях. Он сказал, что если он не разобьёт двенадцатый, то его лоб не достигнет орчьего просветления. Я сказал, что его лоб уже достиг орчьести до предела. Он сказал, что я не понимаю. Я сказал, что понимаю. Он сказал, что я не понимаю. Я сказал, что понимаю. Он сказал... В общем, мы больше, пока, не снимаем один постоялый двор на двоих. Он все ещё там, в гостинной. Он тренируется на подушках. Подушки проигрывают.
— У меня Фангорн, — хихикнула Арвен. — Он видит четыре бутылки. Я сказала, что это оптический эффект. Он поверил. Он теперь боится снимать очки, потому что думает, что тогда все бутылки исчезнут. И он не сможет выбрать, какую открыть. Я сказала, что он может открыть все. Он сказал, что это гениально. Он попытался открыть одну. Она была пустой. Я сказала, что это тоже оптический эффект. Он поверил. Этот старый пень — самое доверчивое говорящее дерево на свете. Я его и люблю за это.
— Так, — Леголас хлопнул в ладоши. — План такой. Мы отбираем у них весь квас. Всё. Если сможем, конечно. До последней бутылки. И прячем. Где?
— У меня, — Сказал Трандуил. — У меня есть сейф. Для фарфоровых оленей. Там уже есть один. Он не против.
— Отлично, — кивнул его сын. — Белая Колдунья, у тебя что?
— У меня банка из-под лимонада. Десять литров. Пустая. Можно туда.
— Хорошо. Арвен?
— У меня есть мешок. Большой. Из «Погребка Рохана». В нём можно спрятать всё. И даже Фангорна, если понадобится.
— Не понадобится, — заверил Леголас. — Итак. Действуем.

Часть третья: Операция «Ъ» (и квас тоже)

Он вернулся со сборов собратьев ...и обнаружил Гимли в прачечной подвала. Он сидел на полу, облитый квасом, с рыжей бородой с тоненькой белой нитью седины, покрашенной в фиолетовый цвет, и с выражением полного счастья на лице.
— Леголасик, — сказал он, — я понял. Я всё понял.
— Что ты понял, борода?
— Я понял, что седина — это не конец. Это начало. Это... — он сделал паузу, — ...фиолетовое начало. Я теперь фиолетово-седой. Как... как... — он задумался, — ...как синяк. Синяк с бородой.
— Это прекрасно, — сказал эльф, осторожно извлекая из его рук пустую бутылку. — А где остальные?
— Какие остальные?
— Ну те, которые ты... для репетиций.
— А, — гном махнул рукой. — Я их выпил. Все. Для храбрости. Потому что краска для волос — это страшно.
Леголас почувствовал, как земля уходит из-под ног.
— Все? Все три?
— Три? — Гимли удивился. — Я нашёл пять. Ты плохо прячешь, светлыш. Под чехлом для твоего старого лука. Я нашёл их в прошлом месяце. Но не сказал, потому что ты так старался.
Воин эльфийского королевства сел на край ванны. Пять. Пять бутылок. Он выпил пять бутылок кваса и покрасил бороду в фиолетовый. И теперь он думает, что он синяк.
— Гном, — сказал он медленно, — а ты знаешь, что синяки не пьют, и квас тоже?
— Знаю, — кивнул он. — Но я — исключение. Я — фиолетовый синяк. Мне можно.
Леголас понял, что эта битва проиграна. Но не вся война.
Тем временем Галадриэль вернулась домой и обнаружила Саурона в халате из доспехов, сидящего на горе немытой посуды и пытающегося прикурить от... рога короны.
— Сау... Ой-ей, что ты делаешь на этот раз!?
— Я пытаюсь понять, работают ли они, — ответил он серьёзно. — Рога. Может, они огнеупорные.
— Ты, ...! чу...Чучудик, наковавший целое колье с колец, они из железа!!!
— Это ты так думаешь. А я чувствую, как они... растут.
— Саурон, они не растут. Это просто шлем. Ты его надел. Вчера. Когда напился.
— Я не напивался. Я отмечал день РОГОВ КОРОНЫ.
— Ты выпил десять литров лимонада. 
— Это была... жертва. Во славу Мордора.
Белоснежная ведунья вздохнула. Она поняла, что переубеждать бесполезно. Она просто взяла банку рассола, которую прятала за унитазом, и поставила перед ним.
— Вот. Твой рассол. Пей. Только не говори, что это пламя Ока.
Саурон посмотрел на банку. Потом на эльфийку. Потом снова на банку.
— А это... не пламя?
— Нет. Это рассол. От огурцов. Которые ты ел вчера. С лимонадом.
— А... — он задумался. — А огурцы были... Мордорские?
— Земные, Саурон. Банальные, с пупырками.
— Жаль, — сказал он и сделал глоток. — А то я думал, что они дают магию.
Галадриэль поняла, что этот бой тоже проигран. Но она хотя бы спасла рассол. И то - уже хоть что-то.
А у Трандуила разворачивалась эпическая бойня. Азог, обнаружив, что последний ящик кваса исчез, впал в состояние, которое он сам называл «это ещё ласковый орк». Он метался по съемной каморке, с ором и с размаху разбивая об лоб всё, что попадалось под руку. Подушки. Книги. Пыль. Любимого! Фарфорового! оленя! Короля Эльфов (он потом долго плакал, но вождь орчьей орды сказал, что это была жертва во имя Твёрдой Башки).
— Хлюпик с бровями! — ревел он. — Где ящик? Я должен разбить его об лоб! До последней бутылки! Иначе я не достигну чести называться настоящим орком!
— Ты уже достиг! — кричал Трандуил, схоронившись, из дивана. — Ты самый суровый и отпетый орк, о котором Мордор может только мечтать! Ты просто зверь (в вашем, орчьем, смысле)!
— Нет! Я чувствую, что во мне ещё есть мягкость! Я должен её выбить!
— Ты её уже выбил! Вчера! Об моржа!
— Морж был недостаточно твёрдый!
— Морж был пластиковый, Азог! Пластиковый!
— Вот именно! Я должен найти настоящего моржа!
Его Блондинистое Величество понял, что это сражение он проигрывает. Он схватил фарфорового лося (того, что ещё умудрялся оставаться целым) и выбежал из квартиры. Орк бросился за ним, крича, что теперь он разобьёт об лоб лося, потому что фарфор — это твёрдо.
А у Арвен было тихо и спокойно. Фангорн сидел в дупле из скал и смотрел на четыре бутылки кваса (на самом деле две, но он видел четыре) и пытался выбрать, какую открыть.
— Арви, — сказал он задумчиво, — а если я открою не ту бутылку, что будет?
— Ничего, пенек. Они все одинаковые.
— А если я открою все четыре?
— Тогда ты будешь очень счастлив.
— А если я открою все четыре, и они окажутся... не квасом?
— А чем они могут оказаться?
— Ну... — ДЕРЕВИЩА задумался и проскрипел. — Смолой. Или... или...
— Или чем?
— Или... — он посмотрел на принцессу эльфов с трагической серьёзностью, — ...жидким короедом.
Арвен расхохоталась. Фангорн не понял, почему. Он решил, что это тоже оптический эффект.

Часть четвёртая: Эльфы празднуют

К вечеру все четыре эльфа собрались в катакомбах дворца Трандуила (Азог был отправлен «на тренировку» в клуб Тёмных Всадников, где разбивал об лоб Призраков их Коней, которые, по слухам, потом подали на него в суд). На столе стояли бутылки кваса —все, какие, с боем, все ж, были отобраны у их друзей. Они, все, как один, сидели в пижамах с котиками, с клубнично-сметанными масками на лицах, и ржали так, что соседи сверху стучали по батарее.
— Я хочу сказать тост, — объявил Леголас, поднимая бокал. — За нас. За то, что мы выжили, хоть и не отобрали весь квас у наших приятелей. И за то... — он сделал паузу, — ...что я накопил на брови.
— На брови? — переспросила Галадриэль.
— Ну да. Я же говорил. Заначка была на них. А Гимли её нашёл и выпил. Так что теперь у меня будет не заначка, а... — он икнул, — ...ржаное амбре с нотками багета.
— Чего? — не поняла Арвен.
— Я выпил столько, что теперь различаю все оттенки квасового амбре. И нотки сортов пшеницы от квасного восьмилетнего бухания местного алкаша Голума. Я его узнаю с зажатым носом. Он, кстати, ревновал меня к гному. Говорил, что я слишком смазлив для крепкой дружбы. А я говорил, что он слишком пьян для меня. Мы были б... отличными корешами.
Эльфы заржали. Леголас продолжал:
— А ещё я хвастаюсь, что стоимости всей стеклотары от количества, что я выпил, хватит на брови. Заткнуть за брови самого бога бровей. Ну, в смысле... — он запутался, — ...в общем, я молодец.
Арвен тем временем что-то сосредоточенно мастерила из осколков двух бутылок.
— Что это? — спросил Трандуил.
— Это, — эльфика подняла над головой сверкающую полупрозрачную бабочку, — самая желанная бабочка для энта. В восьмистах восьмидесяти восьми копиях. Я её сделала из осколков. Для Фангорна. Он будет счастлив. Если увидит, сквозь свои, заплеванные росой и паутинкой, очки ; Он меня обнимет. И я... — она смущённо потупилась, — ...я представляю эти обнимашки. Это будет лучший день в нашей жизни.
— А он знает, что это - бабочка энтов? — спросила Галадриэль.
— Нет. Но он поймёт. Мой дедок всегда всё понимает. Даже когда не понимает.
Король Трандуил тем временем собрал из коробки от кваса целый флот волшебных махоньких орлов. Он расставил их на столе и с гордостью объявил:
— Это мой флот. Я на нём улечу. В светлое будущее. Где нет Азога, разбивающего об лоб моих антикварных, ручной работы, фарфоровых косуль.
— Папа.. А ты знаешь, что он признал тебя побратимом? — спросил Леголас.
— Кто? Эта рожа, только и думающая о том, чего б ещё пробить своим лбом!? Когда?
— Ну, он... — его сын замялся. — Он пытался. Он сказал, что если ты пройдёшь инициацию племени орков, то сможешь каждый день путешествовать на настоящем чародейском орле. А потом разбил об лоб бутылку. В знак серьёзности.
Трандуил задумался. Потом посмотрел на свой флот. Потом на Фарфорового лося. Потом на бутылку кваса.
— А орел... Будет настоящий?
— Ну, он сказал «настоящий». Но он был навеселе от кваса. И у него лоб. Твёрдый.
— Ладно, — решил отец Леголаса. — Я подумаю. Но только если он перестанет разбивать об лоб моих рогатых декоративных зверят.
Колунья эльфов тем временем хихикала над чем-то в волшебной книге.
— Что там? — спросила Арвен.
— Я решила приколоться над Сауроном, — сказала та. — Я весь квас подменила сортами соды и активированного угля. А наклейки наколдовала. Смотрите: «Гендальф по башке настучит — Саурон горло квасом промочИт», «Жахни кваса - и нет загона!, открой все облики в себе Саурона». Представляю, как его будут задалбывать производители кваса и фаны. Они же подумают, что это официальная реклама. С Оком Мордора. С рогами.
Эльфы заржали так, что соседи... снизу тоже начали стучать по батарее. Наши герои не обратили внимания.

Часть пятая: Друзья возвращаются (и не только они)

Внезапно в окно постучали. Эльфы обернулись и увидели... руки. Две руки (кого-то из представителя представителей иных рас, не очень внятно). Они вывалились в окно, держа белый флаг. На флаге было написано:
«Галадриэль, побойся... ОКА :) День кваса ж. ПС: я уже забронировал бокальчик того самого, что ты пила, получив мой первый предупреждающий знак. АНОНИМ ;»
— Это Саурон, — сказала волшебница. — Он всегда так делает. Когда хочет помириться. Пишет записки. И подписывается «Аноним». С эмодзи. Он думает, что это загадочно.
— А вдруг... Это не он, — сказала принцесса, вглядываясь. — Это мой миллиардолетний буратино. Просто у него очки. Новые. Пыльные. Вот и не читает, что пишет.
— А почему тогда написано про «око»?
— Потому что Саурон попытался проверить Фангорну остроту глаз. Он запомнил. А потом вспомнил. И думает, что он теперь имеет особенные очи. Это же энт, у них тонкая душевная организация.
Все присутствующие переглянулись. Потом посмотрели на руки в проёме оконной рамы. Руки были связаны. В одной из них был ещё один белый флаг. В другой — что-то завёрнутое.
— Это что, чебурек? — спросил Трандуил
— Похоже на то, — сказал Леголас. — Чебурек по рецепту орков. С кольцом из носа. Металл орков. С тремя скрещенными когтями.
— С когтями? — отец лучшего лучника эльфов ахнул. — Это же... это же...
— Это Азог, — сказала Белая Ведьма. — Он всегда так делает. Когда показывает, что тебя приняли в семью орков. Заворачивает кольцо в чебурек. Чтобы было торжественно. И вкусно.
— А почему руки в окне? Почему не в дверь стучат?
— Потому что он тренируется. Он не может просто так зайти. Ему надо разбить что-нибудь об лоб. А в гостиничных квартирах всё уже разбито. Осталось только окно.
Тут в окне появились ещё руки. Руки... орка и гнома. Они препирались и толкались, пытаясь пролезть первыми.
— Пусти! — ревел Азог. — Я первый! Я с чебуреком!
— Нет, я первый! — кричал Гимли. — Я с рогами шлема Саурона! У гномы тоже празднуют день РОГОВ КОРОНЫ!
— У, своровал у обезоруженного шлем! Это не считается!
— Считается! Я на нем спать буду! Я из него есть буду! Я в нём... — он запнулся, — ...я в нём ходить буду сам!
Орк вытащил кляп изо рта Фангорна (да, это его все-тки ухитрились! выкинуть в окно). Кляпом оказался... Ещё один чебурек. В нём лежало колечко с когтями. Азог торжественно поднял его над головой и объявил Трандуилу:
—Белый Дохлик! Я, и мои братья с Мордора, принимаем тебя в стаю (одно кольцо от меня лично и как от вождя, другое - от имени всего племени орков)! Носи оба! Ты можешь каждый день путешествовать на настоящих магических орлах, мы пару отловили и выращиваем теперь свою породу их! Я обещаю! И я больше не буду разбивать об лоб твои фафоровые безделицы! Только об моржей! Пластиковых!
Тот посмотрел на чебуреки. Потом на Азога. Потом на Фарфорового лося. Потом снова на орка.
— А орлы... Правда настоящие?
— Настоящие! Я уже вырастил одного! Он ждёт в их стойле-гнезде. Я назвал его в твою честь - «Бровки-КокОтки»!
Трандуил вздохнул. Потом улыбнулся. Потом сказал:
— Ладно. Но если ты разобьёшь об лоб мой флот из коллекционных орлят...
— Не разобью! Клянусь! Я буду разбивать только пластиковых моржей!
Гимли тем временем пролез в окно, прямо по энту и через оного; , и объявил:
— Ваше Меткое Высочество! Я проверил. Твои стрелы попали в источники жидких кристаллов, гномы открыли новые копи! Уря! И я подарю тебе пару камушков для лука, после огранки, в признательность от нас! Навсегда... Как... как... — он задумался, — это будет вечно ...как рога! Которые у Саурона проросли от кваса!
Леголас посмотрел на него. На шлем. На рога. На его счастливое, немного безумное лицо.
— Борода, — сказал он, — ты же понимаешь, чей это шлем?
— Понимаю, — кивнул он. — Но это не значит, что я не могу его носить.
— Ты не Саурон.
— Я Саурон в душЕ.
— В дУше ты Саурон :)
— Гимли Саурон. Это моё новое имя. Я его официально поменяю. Завтра. Когда просплюсь.
Эльф засмеялся. Потом обнял гнома. Потом сказал:
— Ладно. Но если ты будешь учить свою ватагу разбивать швырять бутылки...
— Не буду! Я буду учить их воровать шлемы! Это другое!
— Это то же самое.
— Это не то же самое! Саурон не швыряется бутылками кваса! Он... Он... — он задумался, — ...Саурон пьёт квас из рогов! Своих! Настоящих, как говорят гномы!
— У тебя нет настоящих рогов.
— У меня есть квас. Это почти то же самое.
Все вновь заржали (Гимли и орк тоже). Все обнялись. Потом все вместе отправились... в зоопарк. Потому что День Кваса был. И его надо было отметить. По-настоящему.

Часть шестая: Зоопарк (и его обитатели)

В зоопарке было весело. Азог вызывал на спарринг гориллу, колотя себя по груди и издавая звуки, от которых Тарзана, по слухам, увезли с инфарктом (он был в соседнем вольере, и он правда был впечатлён).
— Давай! — ревел орк. — Покажи, что ты можешь! Я бью лбом бутылки! Мне можно!
Горилла смотрела на него с недоумением. Потом показала ему язык. Азог воспринял это как вызов и начал бить себя по груди ещё громче.
— Мой брат по племени орков! — кричал Трандуил, размахивая бутылками кваса (в каждой руке). — Покажи этой макаке!
Он поливал обезьяну квасом. Примат матерился. На своём, горилльем. Азог видел, что не зря взял эльфа в побратимы, он был счастлив.
Гимли тем временем нашёл моржа. Живого. В соседнем вольере. Он плюнул в него, потом разбил об лоб льдину (видимо, легенды об орках также любили травить гномы вечерами в тавернах), потом попытался разбить бородой (он был уверен, что у него получится). Морж смотрел на него с презрением. Гном воспринял это как знак уважения.
— Леголасик! — кричал он. — Смотри! Я тоже тренируюсь! Я буду самым крутым гномом! Я разобью всё! Даже этого моржа!
— Борода, он не пластиковый!
— Тем лучше! Хрен моржовый — это тоже твёрдо!
Эльф с извинениями жестикулировал галдящим, возле жирного усатика с бивнями ;, пингвинам, объясняя, что это брачный ритуал. По приколу. На квас. Пингвины не понимали. Никогда не понимали. Но они были вежливы. Они кивали.
Саурон, ради шутки, исподтишка вернув свой шлем у Гимли, пришёл в вольер к козлам и баранами с быками. В шлеме. Они возмущённо кинулись его бодать. Из зависти. Потому что у него были супер-рога, а у них — обычные. Настоящие рога. А у него — железные. Но они всё равно завидовали. Потому что его рога были длиннее и красивее.
Галадриэль потом долго придумывала ему магические маскировки синяков. Израсходовала всю палетку волшебных тоналок. Саурон был счастлив. Он говорил, что теперь он похож на Око после Вулкана. Колдунья говорила, что он похож на Око после того, как в него боднули козлы. Саурон говорил, что это одно и то же.
А Фангорн скромно целовал в щёчку Арвен как любимую прапрапра...внучку, в стороне от этого любящего дружеского дурдома. В саду с эльфийскими бабочками. Они вместе кормили и гладили ближайшего "энтобабочку-ИРЛ". "Энтобабочка" была счастлива. Эльфийка была счастлива. Энт был счастлив. Он даже не заметил, что у него на голове шлем, побежавшего за орлами орков, Саурона. Он думал, что это его новые очки. Двоят. Но это было даже удобно. Он видел двух бабочек. И двух Арвен. И это было прекрасно.

Эпилог: Квас, дружба и немного... абсурда :)

Вечером все собрались в... казарме Леголаса. Пили квас (то, что остался). Ели деруны, котлеты и чебуреки, которые его папа пожарил на ...квасе (он сказал, что это придаёт им «благородный вкус», но все поняли, что он просто нашел ещё одну причину не пить хлебный напиток людей, эльфов, гномов, и даже орков с энтами :) в чистом виде).
Сам Леголас сидел на диване, обнимал Гимли по-братски (который к этому моменту уже смыл с себя краску и стал опять рыжим, а не фиолетовым) и говорил:
— Знаете, что? Я понял главное.
— Что? — спросили все хором.
— Что брови — это не главное. Главное — это... — он икнул, — ...это друзья. И квас. И... — он посмотрел на гнома — ...и фиолетовые синяки.
Расчувствовавшийся мелкий носатый и усатый бородач полез целовать его в макушку. Эльф засмеялся. Галадриэль обняла Саурона (который всё ещё был в шлеме, потому что «рога — это часть меня»). Трандуил "дал пять" Азогу (который пообещал, что больше не будет разбивать об лоб ничего, кроме пластиковых моржей). Фангорн обнял крепче Арвен (он так и не снял очки, потому что «оптический эффект — это весело»).
— А знаете, что самое смешное? — сказала вдруг она.
— Что?
— Что мы хотели просто отметить день Кваса. А получилось... — она обвела рукой комнату, — ...вот это.
— Это лучшее «вот это» в моей жизни, — сказала Король эльфов.
— Согласен, — кивнул его сын.
— И я, — сказала эльфийская Колдунья.
Их друзья молчали. Они были слишком счастливы для слов. Даже Гимли, который всё ещё немного думал, что он синяк. Даже Саурон, который всё ещё немного думал, что он Око. Даже Азог, который всё ещё немного думал, что он недостаточно твёрдый. Даже энт, который всё ещё немного думал, что он видит четыре бутылки.
Они все были очень счастливы. И это было самое главное.
— А теперь, — объявил Леголас, поднимая бокал, — давайте выпьем за... за... — он задумался, — ...за нас. За эльфов, которые отобрали квас. За орка, гнома и энта с магом, которые это пережили. И за... — он посмотрел на Гимли, — ...за фиолетовые синяки.
— За фиолетовые синяки! — закричали все хором.
И выпили. И засмеялись. И обнялись.
И это был лучший День Кваса в их жизни. Потому что он был абсурдный но эпичным. И смешным. И немного запутанным. И очень, очень пьяным от кваса ;)
Но главное — он был их. Всех вместе. И это было самое важное...
:)
Вместо эпилога :)
:)
...И да, Азог потом долго извинялся перед гориллой. А Саурон — перед козлами. А Гимли — перед моржом. А Фангорн — перед очками. Но это уже совсем другая история...
:)