Утро и тревога

Утро встретило братву не ласковым солнцем, а резким, завывающим звуком сирены со стороны КДП (командно-диспетчерского пункта). Солнечные лучи едва пробивались сквозь пыльные верхние окна старого ангара, когда ворота резко приоткрылись, и внутрь скользнул запыхавшийся Мирон Токарев, дежуривший на улице.
— Полундра, братва! — тяжело дыша, прошептал Мирон. — На свалке списанной техники кипеж. Приехал сам начальник аэродрома, генерал-майор зубы скалит! Обнаружили, что крайний в ряду Ту-2 испарился. Ищут! Сюда идут, проверяют все боксы подряд!
Марина Беленькая мгновенно сбросила с себя остатки сна. Глаза лётчицы азартно блеснули.
— Так, команда, без паники! — скомандовала она, затягивая пояс комбинезона. — Официально самолёта на балансе нет, это металлолом. Наша задача — сделать так, чтобы они его здесь не увидели, даже если будут смотреть в упор. Анисимов, Пиняев — запереть ворота с той стороны и тянуть время! Рассказывайте генералу анекдоты, жалуйтесь на нехватку запчастей для Ми-2, делайте что угодно. Остальные — за мной!

Мастер-класс по гаражной маскировке

Внутри законсервированной части ангара закипела слаженная, бешеная работа. В ход пошла вся народная смекалка и богатые запасы авиационного гаража.
Смекайло-де-Цопфи и Анжела Власенко бросились к стеллажам со старым брезентом.
— Анжелочка, хватай вон те секции маскировочной сетки под цвет старого бетона! — кричал Смекайло, на ходу прикидывая углы. — Мы не просто накроем планер. Мы должны изменить его геометрию! Нарушим силуэт — человеческий глаз в темноте ангара не вычленит очертания крыла!
Они ловко набросили на фюзеляж Ту-2 огромные полотна, а сверху закидали их пустыми деревянными ящиками из-под запчастей, старыми покрышками и обрезками алюминиевых листов. Буквально за пять минут носовая часть пикировщика превратилась в безобидную гору гаражного хлама.
Тем временем Мирон Токарев и сёстры Марины — Лидия и Татьяна — развернули массивный передвижной козловой кран и подкатили его прямо к хвосту самолёта, полностью перекрыв обзор на хвостовое оперение. На крюк крана они демонстративно повесили разобранный, покрытый ржавчиной двигатель от старого грузовика.
Ангелина Мельник проявила истинно женскую хитрость: она быстро разбросала вокруг самолёта пустые банки из-под краски, разложила на верстаке ветошь и демонстративно начала мыть пол у входа, создавая иллюзию банального субботника.
Когда с улицы послышался суровый голос начальника аэродрома и оправдывающийся бас Анисимова, Ту-2 словно растворился в пространстве ангара, став частью векового захламлённого интерьера.

Визит генерала: Проверка на прочность

Тяжёлая железная дверь ангара со скрипом отворилась. Вошёл генерал-майор, за ним следом шёл хмурый комендант аэродрома, а позади, подмигивая братве, семенили Анисимов и Пиняев.
— Так-так-так... — генерал строго обвёл взглядом присутствующих и упёрся глазами в Марину Беленькую. — Здравия желаю, товарищ капитан. Что за партизанщина в подведомственном боксе? Почему старый сектор открыт?
— Здравия желаю, товарищ генерал-майор! — отчеканила Марина, преданно глядя начальству в глаза. — Проводим инвентаризацию законсервированного имущества силами лётно-технического состава. Готовим площади под новые предполётные задания.
Генерал сделал несколько шагов вглубь ангара, остановившись буквально в трёх метрах от замаскированного правого крыла Ту-2. Комендант подозрительно прищурился на гору ящиков, из-под которой торчал кусок брезента.
— Беленькая, ты мне зубы не заговаривай, — строго сказал генерал. — У меня со свалки посреди ночи боевой самолёт пропал. Целый бомбардировщик! Стоял у забора, и нет его. Гусеничные следы ведут в сторону твоего сектора гаражей. Что скажешь?
Вперёд спокойно шагнула Анжела Власенко, держа в руках испачканный в мазуте блокнот:
— Разрешите обратиться, товарищ генерал-майор? Это следы нашего аэродромного тягача. Мы вчера вечером вытаскивали отсюда списанные дизельные генераторы на утилизацию. Вот, всё в журнале зафиксировано. А насчёт самолёта... Так его, наверное, цыгане на металлолом уволокли. Или, может, в ночную смену кто по ошибке на переплавку отправил? Борт-то списанный, актированный.
Генерал посмотрел на Анжелу, потом на Марину, затем перевёл взгляд на Смекайло-де-Цопфи, который с самым невинным видом протирал гаечный ключ. Старый Анисимов вовремя кашлянул:
— Товарищ генерал, порядка на этой свалке отродясь не было. Там половина техники ещё в прошлом году под списание ушла. Сами знаете, документы в штабе месяцами крутятся.
Генерал-майор, который на самом деле прекрасно помнил свой разговор с Мариной три дня назад («Если сможешь вывезти без шума — забирай»), едва заметно усмехнулся в усы. Он подошёл к горе ящиков, легонько постучал по ним стеком и услышал отчётливый глухой гул авиационного дюралюминия.
Посмотрев прямо в глаза Марине Беленькой, генерал строго произнёс:
— Ладно. Цыгане так цыгане. Но учтите, Беленькая: если этот «металлолом» вдруг поднимется в воздух без полётного листа и утверждённого задания от командования — лично под трибунал пойдёшь. Вместе со всей своей братвой. Вопросы есть?
— Никак нет, товарищ генерал-майор! — хором ответила команда.
— Вот и чудно. Комендант, пошли отсюда, нечего нам в этом хламе ловить. И поиски прекратить, пишите: утилизировано согласно акту.
Когда дверь за начальством захлопнулась, ангар выдохнул. Мирон Токарев обессиленно опустился на ящик, а Ангелина Мельник победно вскинула руки вверх. Ту-2 был официально спасён и легализован под видом гаражного мусора. Братва снова победила.